Жанр: Фантастика
симфония веков 4. Реквием по солнцу
...-вот вопьется град стрел.
Во все времена года, кроме лета, Ярим-Паар представлял собой засушливое, холодное место.
Бедные, не знающие, что такое хороший урожай, земли раскинулись между плодородными полями
Кандерра, расположенного на западе, и высокими пиками Зубов на востоке. Это был один из самых
старых городов на континенте и самая древняя столица провинции, поскольку Ярим-Паар построили не
менее чем за тысячу лет до начала Намерьенского века. Однако точные сведения о том, как долго он
простоял среди пустыни, поглотили Время и ветер, свободно разгуливающий над огромными
просторами, где, насколько хватало глаз, не было ничего, кроме холмов.
Летом, как сейчас, обожженная поверхность земли запекалась и растрескивалась, а пыль, в
которую превратилась сухая красная глина, висела в горячем воздухе, не давая дышать, и красными
облаками вылетала из-под копыт коней, жалила глаза, соревнуясь с жарким солнцем.
Прежде всего Акмед увидел ослепительно-белые шатры, возведенные на площади около
Энтаденина, и только потом обратил внимание на медленно разрушающиеся каменные здания в центре
столицы Ярима. Посреди умирающего города, который когда-то по праву считался жемчужиной
пустыни, белая ткань на фоне красной глины казалась особенно яркой. Акмед кивнул в сторону шатров,
и Грунтор взглядом показал ему, что все понял.
Тариз заметил это. Он нервно переложил поводья в правую руку и левой показал на шатры.
- Вот здесь расположен Энтаденин, сир, - смущаясь, проговорил он.
- В таком случае почему мы едем в противоположную сторону? - спросил Акмед, уже зная,
каким будет ответ.
Ощущение у него, наверное, было такое же, как у кошки, играющей с пойманной мышью.
Подобные развлечения вызывали у него головную боль, и это ему совсем не нравилось.
- Э-э-э... понимаете, я получил особое распоряжение от герцога Яримского сначала доставить вас
и ваш отряд в лагерь, специально для вас устроенный к северо-востоку от города. Вам там будет очень
удобно. Мы приготовили дома для людей и животных, а также специальные помещения для вашего
оборудования.
- И для людей тоже? - с деланным удивлением уточнил Грунтор. - Здорово! Значит, нам не
придется спать на голой земле, где ползают змеи? Ваше гостеприимство не знает границ!
- Герцог намерен позаботиться обо всех ваших нуждах, пока вы являетесь нашими гостями, -
заикаясь, ответил Тариз.
- Насколько я понимаю, в наши нужды входит необходимость обеспечить нас постоянной
охраной? - заметил Акмед.
- Да, конечно. Разумеется, сир, - с облегчением выдохнул Тариз.
Король болгов остановил своего коня и жестом велел молодому человеку сделать то же самое.
Затем наклонился поближе и посмотрел ему в глаза.
- Давайте с самого начала проясним один вопрос, Тариз, - тихо проговорил он. - Какие бы
приказы вы ни получили, ни я, ни мои люди не являемся вашими пленниками. Ради определенных
удобств я готов сносить ваше присутствие, постоянный надзор и стражу, которая будет следить за нами,
пока мы работаем, - столько, сколько буду считать это возможным. Но запомните: вы должны
надзирать за живущими в вашей провинции опасными глупцами, чье дурацкое любопытство может
причинить вред вашему герцогу, а не за нанятыми им мастерами-болгами. Если хотя бы на одну долю
секунды мне покажется, что вы думаете иначе, если с моими рабочими будут обращаться без должного
уважения, которое следует оказывать специалистам, приехавшим в вашу провинцию, чтобы спасти ее
от голода и жажды, мы уедем еще до того, как вы успеете произнести хотя бы слово, и оставим вас
умирать под вашим безжалостным солнцем. Вы меня поняли?
Солдат кивнул, глаза у него слезились от жестокого ветра, в котором было больше песка, чем
воздуха.
- Хорошо. Тогда давайте прибавим шагу. Моим людям необходимо отдохнуть от этого пекла,
прежде чем мы начнем работать с наступлением ночи.
Стоя на великолепном мраморном балконе комнаты для гостей во Дворце Правосудия, резиденции
герцога Яримского, Рапсодия наблюдала за вереницей фургонов и лошадей, направившейся на восток.
Она повернулась, чтобы посмотреть вслед каравану, и ее платье из зеленого яримского шелка, дар
Ирмана Карскрика, начало переливаться в лучах солнца.
- Куда это они? - спросила она, прикрыв глаза от ослепительного света, отражавшегося от
перил балкона, украшенных опалами и лазуритом, которые добывали рудокопы на знаменитых
Яримских приисках.
- Я решил поселить их в Биссаль-Кресенте, в нескольких милях от города, - откашлявшись,
сказал Ирман Карскрик. - Там нам будет легче их защитить.
- Там же ничего нет, пыльная яма - и все, - заметил Эши, скрестив на груди руки. - Вы
построили новое поселение и разместили там гарнизон?
- Нет, милорд. По крайней мере, постоянного гарнизона в Биссаль-Кресенте нет. Но мы
выстроили настоящий лагерь, который по всему периметру охраняют опытные стражники.
Рапсодия повернулась к герцогу:
- Так, давайте посмотрим, правильно ли я вас поняла. Вы пригласили короля Акмеда с целью
воспользоваться его опытом в надежде, что он поможет вам спасти жителей провинции от голода, а
вашу сокровищницу от истощения. И вы рассчитываете, что он и его люди будут жить за городом, спать
на походных койках, в палатках, установленных посреди голой пустыни, и все это под постоянным
надзором ваших стражников, - кажется, именно так вы однажды поступили с убийцами, пойманными
вами на Рынке Воров?
- Ничего подобного, миледи. - Карскрик сердито поджал губы. - Убийцам с Рынка Воров
выдали спальные мешки, а не койки. А как вы себе представляете, где я должен был разместить болгов?
Королева намерьенов повернулась и сердито подошла к двери:
- Я думала, вы разместите их как самых обычных гостей вашей провинции, Ирман, и мне стыдно
за вас, и за себя тоже, что вам это даже не пришло в голову. Что же касается короля болгов, который
является главой государства, а также членом Намерьенского Совета и прибыл к вам с визитом, я
рассчитывала, что вы выделите ему свою собственную спальню, если у вас нет ничего получше, а сами
отправитесь спать в буфетную, повернувшись своим жирным задом к камину, а не опозорите себя и
меня столь очевидным отсутствием гостеприимства.
Ставший пунцовым от ярости герцог повернулся к ее мужу, но король намерьенов только пожал
плечами.
- Дающие Имя говорят правду в том виде, в каком ее видят, Ирман, - спокойно проговорил он,
следуя за Рапсодией к двери. - Если же они ее умалчивают, их сила убывает. Поэтому, возможно, я
поступил бы более мудро, если бы сам сказал вам, какой вы невоспитанный, бессовестный идиот, еще
до того, как Рапсодия подняла этот вопрос.
Уже в дверях комнаты он успел поймать Рапсодию за руку.
- Ты, разумеется, права, Ариа, - тихо сказал он. - Но с другой стороны, тебе не кажется, что
болги чувствовали бы себя не слишком уютно здесь, во дворце? Скорее всего, если бы у них спросили,
они и сами выбрали бы лагерь, который построил для них Ирман.
- Естественно, - ответила Рапсодия и поцеловала его в щеку. - Но их ведь не спросили. Иногда
этикет соблюдается, когда задают вопросы, а не когда отвечают. Я вернусь к ужину.
Эши ласково погладил ее по щеке, а затем вернулся на балкон вместе с Карскриком, где молча
наблюдал, как дворцовая стража бросилась выполнять ее приказ привести лошадь и открыть ворота.
- Проследите, чтобы королеву охраняли всю дорогу до Биссаль-Кресента, - распорядился
король намерьенов.
Карскрик сердито кивнул и вышел из комнаты. Оставшись в одиночестве, Эши стоял на балконе и
смотрел, как его жена уезжает, чтобы встретиться со своими друзьями, которые провели ее сквозь
Время по Корню Великого Дерева - Сагии и, сами того не ведая, вернули ее в его жизнь и мир.
Он сглотнул, заставив себя почувствовать благодарность.
- Вы только взгляните на это.
Грунтор громко рассмеялся, увидев, как с запада к ним приближается облако пыли, впереди
которого мчится лиринская чалая лошадь. На лошади сидела женщина в зеленом шелковом платье, ее
голые ноги были прижаты к бокам кобылы, роскошные юбки и золотые локоны развевались на ветру,
ножны ритмично ударяли о бедро. А за ней спешил отряд стражников, изо всех сил пытавшихся ее
догнать.
- Похоже, наша крошка решила от них оторваться, как ты думаешь, сэр? Наверное, ужасно
соскучилась без нас.
Акмед, лицо которого, как всегда, скрывала вуаль, тоже улыбнулся. Он знал, что через несколько
мгновений Рапсодия будет с ними, он слышал ее сердце все утро. Оно билось в унисон с топотом копыт
ее лошади.
- Точно, соскучилась, - кивнул он.
Оказавшись в лагере, лошадь замедлила шаг и грациозно остановилась, окутанная облаками пыли.
Рапсодия спрыгнула на землю и, улыбаясь, побежала к ним, не обращая внимания на свои босые ноги.
Сначала она бросилась на грудь великану сержанту, тот подхватил ее на руки и прижал к себе,
точно маленького ребенка.
- Грунтор! Как же я рада тебя видеть! Спасибо, что приехал!
- А уж я как рад, мисси, - ухмыльнулся ей в ответ великан. - Я тебя сто лет не видел.
- Твоя правда, - улыбнулась она, и Грунтор осторожно поставил ее на землю. Рапсодия
повернулась к королю болгов и обняла его. - Привет, Акмед.
- Привет. Ну и зрелище предстало нашим глазам! Намерьенская королева, верхом на лошади, с
голыми ногами, юбки развевает ветер - просто потрясающе. Если ты решишь отказаться от
придворной жизни и вернуться к своей прежней профессии, лучшего способа привлечь клиентов не
придумать.
- Спасибо, я тоже рада тебя видеть, - мягко сказала Рапсодия, не обращая внимания на его
слова, и взяла своих друзей за руки. - Я приехала, чтобы доставить вас во Дворец Правосудия в ЯримПааре.
- Это еще зачем? - удивился Грунтор.
- Ну, там вам будет удобнее, чем в палатках посреди пустыни.
- Не-е-е, все нормально, мисси. Ребятам здесь гораздо лучше. По крайней мере, тут не так много
уродов, которые на них пялятся. Они хорошенько отдохнут, перекусят и будут готовы начать работу.
Ой предпочитает остаться с ними, если ты не против.
- А ты, Акмед? Ты тоже хочешь остаться здесь?
- Твой муж тоже приехал с тобой в Ярим? - Да.
- Тогда я, пожалуй, откажусь от твоего приглашения. - Увидев, как расстроилась Рапсодия, он
быстро добавил: - Будет лучше, если я останусь с моими "людьми", как ты любишь их называть. -
Он остановился на вершине небольшого песчаного холма и посмотрел, как яримские стражники
дисциплинированно занимают свои посты по периметру лагеря. - Но раз уж ты здесь, я бы хотел тебе
кое-что показать.
Рапсодия огляделась по сторонам. Далеко на востоке, почти у самого горизонта, высились Зубы.
Расстояние приглушило тона, и их разноцветные пики, обрамленные облаками, казались скучносерыми.
Там шел дождь, дарующий земле жизнь, - милость, в которой Природа отказала провинции
Ярим.
На север и запад от Биссаль-Кресента пустыню тут и там прорезали красные скалистые
образования, некоторые из них достигали в высоту ста ярдов. Их форма и неровная поверхность
свидетельствовали о том, что они, как и все в Яриме, были из глины, но ветер и жара превратили их в
жесткие высохшие скелеты, обожженные солнцем.
В этом месте было нечто такое, что вызывало у Рапсодии смутное беспокойство. Открытое
пространство, с двух сторон ограниченное мертвыми красными скалами, и яримские стражники. Ей
казалось, будто на них со всех сторон смотрят чьи-то глаза, наблюдают за каждым движением, а их
обладатели прячутся в каком-то невидимом укрытии.
Она тряхнула головой, прогоняя неприятные мысли.
- Хорошо, давай показывай.
Она махнула рукой стражникам, отпуская их. Те беспомощно переглянулись, а потом встали по
стойке "вольно".
Оглядевшись по сторонам, Акмед взял Рапсодию за локоть и отвел ее в тень с подветренной
стороны скалы, где стояла небольшая палатка. Он завел Рапсодию внутрь, затем снял плащ и бросил к
ногам Рапсодии:
- Садись.
Рапсодия повиновалась, не обращая внимания на мелкую пыль, которая тут же покрыла ее
шелковое платье.
Король болгов сбросил со спины дорожную сумку и вынул из нее небольшую, плотно закрытую
коробочку из стали, запечатанную по краям пчелиным воском. Акмед провел по ним пальцем, чтобы
снять воск, потом вытащил тонкую проволочку, при помощи которой открыл замок. Он с величайшей
осторожностью вынул из коробочки завернутые в несколько слоев промасленной ткани листы старого
пергамента. Рапсодия сообразила, что это один из древних манускриптов, найденных Акмедом в
библиотеке Гвиллиама в Канрифе.
Очень осторожно, чтобы не испортить хрупкие листы, Акмед передал ей чертежи, и Рапсодия так
же осторожно взяла их у него из рук. Планы были сделаны с поразительным количеством точных и
мелких деталей, старательно выведенных опытной рукой, что всегда отличало работы Гвиллиама, -
древний король намерьенов, который увел свой народ с приговоренного к смерти Острова, получил
специальное образование и был строителем и архитектором.
На рисунке была изображена башня, стоящая на каких-то специальных опорах или трубах, ее
потолок куполообразной формы украшали расположенные веером мозаичные панно, в которых сияли
все цвета радуги. Слово, обозначавшее каждый цвет, было написано на древненамерьенском языке,
принятом на Острове. Для Рапсодии, Акмеда и Грунтора он был родным, они разговаривали на нем,
когда жили на Серендаире. Здесь же его считали мертвым, в ходу было орланданское наречие, общее
для всех провинций Роланда, или свои собственные диалекты. На отдельном чертеже также очень
подробно изображалось что-то вроде колеса, отделанного стеклянными панелями, только на сей раз не
цветными, а прозрачными.
Рапсодия показала на подпись внизу страницы.
- Гургус, - прочитала она. - По-моему, это тот горный пик в Центральном коридоре Зубов,
который силы Энвин разнесли на куски в самом начале осады Канрифа.
- Точно.
- Хмм. - Рапсодия осторожно повернула листы так, чтобы на них падал рассеянный свет,
пробивающийся сквозь ткань палатки. - Очень интересно, но зачем ты мне их показал? Ты же и сам
можешь прочитать все, что здесь написано.
- Эту часть могу, - кивнул Акмед и провел пальцем в перчатке по краю верхней страницы. - А
вот дальше мне никак не удается, и я надеялся, ты мне поможешь.
- Тебе известно, что это за прибор? - спросила Рапсодия, но прежде, чем король болгов успел
ответить, она быстро вернула ему листы пергамента и приложила палец к губам. - Подожди минутку,
Акмед.
Рапсодия встала с земляного пола палатки, откинула полог и вышла на яркий полуденный свет.
Горячий ветер тут же ударил ей в лицо и разметал волосы. Она повернулась так, чтобы они не попадали
ей в глаза, и достала свой меч.
Звездный Горн, меч, рожденный стихией огня и звездным светом тысячи лет назад, вырвался из
ножен с радостной песней, однако его голос, зовущий к бою, звучал приглушенно. Рапсодия достала его
не для того, чтобы сражаться, и потому он тихонько звенел в унисон с безжалостным ветром пустыни,
но во время сражения его голос можно было услышать на другом конце света, его могучий зов
сокрушал горы.
Рапсодия подставила клинок обжигающему ветру и сосредоточилась на своей связи с мечом. Она
почувствовала, как он ей ответил, пропел ту же ноту, начал пульсировать в унисон с биением ее сердца
и дыханием стихии огня, жившей у нее в душе. Она быстро нарисовала в воздухе круг, в центре
которого находилась палатка, и, когда она убрала меч, тонкая линия света повисла над их временным
пристанищем. Защитная сфера, музыкальная фраза, которая отвлечет воздушные потоки от палатки, не
позволит вездесущему ветру разнести по свету то, что будет сказано внутри.
Серебряная сфера висела в воздухе, слегка покачиваясь в зависимости от порывов ветра, она
надежно защищала их непрочный домик, и Рапсодия, довольная своей работой, вернулась внутрь.
- В последнее время у меня все чаще стало возникать ощущение, будто за мной кто-то
наблюдает. Не знаю, имеет ли это отношение к тому, что мы собираемся сделать здесь, в Яриме, но,
думаю, дополнительные меры предосторожности не помешают. То, что мы сейчас друг другу скажем,
никто не сможет подслушать, - пояснила она, снова усаживаясь на пол рядом со своим другом.
Акмед смотрел на страницы, его мысли явно блуждали где-то далеко от провинции Ярим.
Рапсодия заметила его отсутствующий взгляд и подумала о том, насколько отчетливо была заметна
сейчас его дракианская сущность. Вместо грубых черт болга, которые особенно ярко проступали, когда
он находился рядом с Грунтором и другими своими подданными, она видела тонкие прозрачные вены,
покрывавшие, точно паутина, его кожу, удлиненные, жилистые мышцы, темные глаза. Рапсодия знала,
что Акмед унесся куда-то очень далеко, погрузился в свои мысли, возможно, вернулся в прежнее
Время, и потому терпеливо ждала, когда он заговорит снова.
Наконец его глаза прояснились, он несколько мгновений смотрел на Рапсодию, а потом снова
вернулся к манускрипту.
- Я однажды уже видел нечто подобное, - начал он, и его голос прозвучал так, словно его
иссушил всепроникающий ветер Ярима. - Очень давно, в другой жизни, задолго до того, как мы
встретились в Истоне, в нашем старом мире.
Он снова замолчал. Рапсодия разгладила покрытые пылью юбки зеленого шелкового платья и
принялась ждать.
- Некто, кому я служил в качестве стража, некто обладавший редкой магической силой - имел
прибор, очень похожий на этот. Я видел его всего один раз, но запомнил на всю жизнь. Он тоже
находился в башне, в монастыре, расположенном на вершине горы, хотя и не внутри горного пика.
Гвиллиам страдал манией величия и думал, что может переделать по своему желанию саму Землю. На
языке моего господина аппарат назывался Светолов.
- А что он делает?
Акмед покачал головой, и его глаза затуманились воспоминаниями.
- Я не уверен, что знаю наверняка. Однако я помню, что, когда монахи или священники не могли
вылечить ка-кого-нибудь раненого или больного, они приносили его к Светолову. Многие
возвращались совершенно исцелившимися. Когда священникам требовалось получить ответ на какойнибудь
вопрос, они часто спрашивали... Он замолчал, и его оливковая кожа на мгновение потемнела. -
Тому, кто владел прибором, задавали вопросы, требующие способности заглядывать в будущее, на
далекие расстояния, или в места, скрытые от людских глаз. А кроме того, Светолов проделывал вещи,
которые просто невозможно объяснить. Этот прибор обладал огромными возможностями. Как он
работал и что умел, я не имею ни малейшего представления. Восстанавливая тот прибор, что построил
Гвиллиам, я попытался следовать его указаниям, но мне никак не удается получить цветное стекло для
потолочных витражей нужной толщины и структуры.
- Ты пытаешься его восстановить? - удивилась Рапсодия. - Зачем?
Король болгов принялся разглядывать чертежи, лежащие перед ним.
- Если верить обрывочным сведениям о Намерьенской войне, сохранившимся в библиотеке
Канрифа, одной из причин, не дававших Энвин в течение пятисот лет захватить горы, был именно этот
прибор. Когда она наконец сумела приблизиться к Зубам, она первым делом уничтожила его. Такое
мощное оружие может защитить горы и позволит сделать их действительно безопасным местом.
Несмотря на жаркий день, у Рапсодии по спине побежали мурашки.
- Акмед, ты считаешь, что горам угрожает опасность? Ее зеленые глаза потемнели от
беспокойства. - Ты имеешь в виду какую-нибудь определенную угрозу, о которой не известно Союзу?
Король фирболгов пожал плечами:
- Опасность есть всегда, Рапсодия. Такого понятия, как вечный мир, не существует это только
длинные паузы между военными действиями.
- Ты уверен, что вы с Анборном не родственники? - шутливо спросила Рапсодия.
- Если бы мне было суждено стать членом печально знаменитой семьи твоего мужа, думаю,
Анборн единственный, кого я смог бы терпеть без мерзкого привкуса во рту. Я уважаю его способность
плевать на то, что думают о нем другие. Но если серьезно, не забывай: я охраняю гору и Спящее Дитя,
которая является ключом к Подземным Палатам ф'доров. Даже в мирное время мне необходимо
сохранять бдительность и быть готовым ко всему. Риск слишком велик. А поскольку ты тоже амелистик
Спящего Дитя, тебе не меньше моего следует заботиться о ее безопасности. Так вот, мне требуется твоя
помощь.
Рапсодия вздохнула, затем осторожно отделила верхние листы пачки от более старой и хрупкой
страницы и отдала их Акмеду, а сама принялась изучать ту, что оставила себе. Листок оказался очень
тонким и сильно потрепанным по краям. Надписи на нем были сделаны на языке, который Рапсодия
узнала сразу, - язык лиринских Певцов, которых готовили стать Дающими Имя, язык древних
сереннов, предков тех, кто жил на ее погибшей родине.
- Здесь стихотворение, что-то вроде вступления, - сказала она, разглядывая едва различимые
чернильные строчки. - Сереннский язык базируется на нотной грамоте, и потому его трудно перевести
на разговорный.
- Ты справишься, - нетерпеливо заявил Акмед.
- Это что-то вроде коротенькой песенки с припевом, точнее, слова к песне, и они звучат
примерно так:
Семь даров Создателя,
Семь цветов света,
Семь морей в большом мире,
Семь дней в неделе,
Семь месяцев земли под паром,
Семь исхоженных континентов сплетают
Семь веков истории
В глазах Бога.
Рапсодия слегка повернула страницу, чтобы на нее падало больше света.
- Она записана как музыкальное произведение, в основе которого лежит простейшая гамма -
октава, состоящая из семи нот, а восьмая повторяет первую. Мне кажется, это только часть
стихотворения, остальное потеряно.
- А ты понимаешь, что оно означает? - встрепенулся Акмед.
Рапсодия тяжело вздохнула:
- Не очень, если не считать того, что это перечисление жизненно важных вещей, которых семь.
- Она нахмурилась. - Но как мне представляется, одна строка выпадает из общего ряда - "Семь
даров Создателя". Насколько я - знаю, стихии называют Пятью дарами - огонь, вода, земля, воздух и
эфир. Не понимаю, что тут имеется в виду.
- А еще что-нибудь можешь прочесть?
- Здесь приведен список имен рядом со словами, обозначающими цвета радуги. Прочитать?
- Да.
Рапсодия убрала выбившийся локон за ухо и склонилась над страницей.
- Они помечены музыкальными знаками диез и бемоль, почти как знаками отрицательного и
положительного, - все, кроме последнего.
Лизель-ут, красная, Тот, кто сберегает кровь, и Тот, кто пускает кровь,
Фрит-ре, оранжевая, Тот, кто зажигает огонь, и Тот, кто убивает огонь,
Мерте-ми, желтая, Тот, кто несет свет, и Тот, кто гасит свет,
Курх-фа, зеленая, Тот, кто прячется в траве, и Тот, кто ворожит на полянах,
Бридж-соль, голубая, Тот, кто преследует облака, и Тот, кто зовет облака,
Луаса-эла, синяя, Тот, кто бежит от ночи, и Тот, кто призывает ночь,
Грей-си, Новое начало.
Когда Рапсодия снова подняла голову, ее лицо было очень бледным.
- Что ты нашел, Акмед? - взволнованно спросила она. - Это древняя магия, священное и
тайное заклинание. Мне очень не нравится, что пришлось произнести его вслух. Только самые
уважаемые из Дающих Имя в нашем старом мире имели к нему доступ. Эти слова составляют суть
шифра, основанного на вибрациях, он дает могущество музыке Певцов, целителям, волшебникам,
творящим заклинания, - иными словами, тем, кто мог брать силу у вибраций живого мира.
Акмед молчал. Он и сам пользовался вибрациями, обладая врожденной способностью улавливать
и находить биение сердца нужного ему человека. Именно этот дар сделал его самым знаменитым
наемным убийцей, когда он жил по другую сторону Времени.
- И что ты намерен делать после того, как восстановишь прибор, Акмед?
Отдавая листок, Рапсодия твердо посмотрела в глаза королю фирболгов. Он улыбнулся:
- То же самое, что ты попросила сделать меня здесь, в Яриме: постараюсь обеспечить твоим
подданным спокойную жизнь.
- И почему я тебе не верю? - покачала головой Рапсодия, вставая с земли и отряхивая красную
глину с платья.
- Потому что, несмотря на твой выбор мужа, ты не дура. Пошли. Думаю, после обеда еще
осталось немного каши или жаркого, так что вечером, когда вернешься во дворец, ты сможешь с
полным основанием поблагодарить Ирмана Карскрика за гостеприимство.
__________
В открытом море
УПРАВЛЯЮЩИЙ СЕНЕШАЛЯ заметил землю раньше матроса, сидевшего в "вороньем гнезде".
- Земля, милорд! - громко крикнул Фергус, стараясь перекрыть рев ветра.
Сенешаль кивнул и вперил сумрачный взгляд в далекий серый горизонт.
- Еще долго? - спросил он капитана, и его голос показался тому каким-то сухим и скрипучим.
- Придется пройти вдоль побережья, милорд. Лиринские земли от Сорболда и Авондерра
отделяют очень опасные рифы. До порта Фаллон примерно дней пять или неделя.
Сенешаль кивнул, стараясь заставить замолчать нетерпеливый голос, звучавший у него в голове.
Он вслушивался в вой ветра и песню парусов, которые раздувались и снова опадали, и так множество
раз за день - с каждым мгновением цель его путешествия становилась все ближе. Он закрыл глаза,
позволив солнцу, сияющему на безоблачном небе, коснуться век.
Скоро.
11
Городская площадь, Ярим-Паар
ВОПРЕКИ ВСЕМ УСИЛИЯМ Ирмана Карскрика, когда к вечеру появились Акмед, Грунтор и
рудокопы-фирболги, площадь Ярим-Паара была полна народу.
Четвертый отряд армии Ярима был отправлен на помощь первым трем - они выстроились на
городской площади вокруг древнего обелиска и оттеснили шумную толпу на примыкающие к площади
улицы, подальше от высохшего Энтаденина. Но весть о приближении фирболгов распространилась по
столице подобно степному пожару, и по мере того как день стал клониться к вечеру, все больше и
больше горожан собиралось на подступах к площади, надеясь хотя бы одним глазком взглянуть на
происходящее. К тому моменту когда болги в сопровождении стражников, возглавляемых Таризом,
добрались до центра, в Ярим-Пааре царила карнавальная атмосфера, люди размахивали факелами,
предаваясь необъяснимому веселью, стоял ужасный шум.
- О, вы только посмотрите! Как много свежего мяса! - громко произнес Грунтор, и солдаты
эскорта его услышали. - Ой любит пообедать свежа
...Закладка в соц.сетях
