Жанр: Фантастика
Заговор древних
...од нос. В его руках мелькнуло нечто иссиня-черное, похожее на подкову, но с
заостренными, будто наконечники копий концами.
Виста хлопнула Ладомира по щекам, с силой растерла уши.
- Очнись, очнись же ты! - прошипела она.
Веки витязя дрогнули, а когда он увидел склонившуюся над ним и мокрую от слез
Висту, он испытал наплыв самых разных чувств.
- Ладомир, я все поняла! Все подстроил Драга! Твое письмо было лишь приманкой,
чтобы выманить князя из города! Великие боги, я боюсь даже представить, что было
в том футляре, который ты отвез волхву!
Превозмогая ноющую боль в затылке и куда большую боль в сердце, Ладомир
отстранил девушку и тотчас увидел Драгу, занесшего над князем черную подкову. В
следующую секунду острия подковы ударили князя в грудь, и Ладомира будто
подбросило вверх.
- Нет! Что ты делаешь, выродок? - Ладомир рванулся вперед, но на его плечах
вновь повисла девушка.
- Он извлекает душу, Ладомир! - заорала Виста ему в ухо. - Но ты не сможешь его
остановить! Нам надо бежать! Они убьют нас!
Витязь непонимающе и зло посмотрел на девушку, оттолкнул с дороги и бросился к
Драге.
- Проклятый колдун! Надо было убить тебя еще в лесу!
Дорогу ему заступил Тайкес. Не останавливаясь, Ладомир обрушил на него меч, но
Тайкес стремительно извернулся, уходя из-под удара, а в следующее мгновение его
лицо вдруг резко приблизилось. Железные пальцы сомкнулись на горле Ладомира,
что-то там сжали, заставив его застонать от боли, а затем витязь кубарем
покатился по земле.
- Потерпи, парень, - кинул ему вслед Тайкес. - Сейчас он закончит с князем, а
потом мы займемся тобой, хорошо?
- Ублюдок!
Ладомиру показалось, что прошло столетие, прежде чем он взгромоздил себя в
вертикальное положение. На плечах повисла Виста, что-то бормоча, но он не слышал
ее и не хотел слышать. Его внимание было приковано к врагам. Но заставить свое
тело сдвинуться с места Ладомир так и не смог. Проклятый Тайкес что-то сделал с
ним! Какая-то мерзкая волшба! Ладомир напрягал мышцы изо всех сил, но ноги и
руки лишь бессильно дрожали, а ему оставалось только скрежетать зубами, наблюдая
за Драгой.
Завершив магическую процедуру, Драга оторвался от князя, словно насытившаяся
кровью пиявка. На его лице плясала довольная улыбка.
- Быстро уходим, - Драга направился к камню.
- Что с этими делать? - спросил Тайкес.
- Что хочешь, - равнодушно бросил Драга и вдруг застыл на месте, будто налетел
на невидимую преграду.
- Что это? - в его голосе прорезалось удивление. Он запрокинул голову, словно
пытаясь разглядеть что-то в небе. - Белояр?! Этого не может быть, этого не
должно быть. Проклятье! Поторопись, Тайкес.
Тайкес бросил сожалеющий взгляд на Висту, метнулся к камню и растворился в
колеблющихся возле него воздушных волнах. Чародей же задержался, пристально
оглядел с головы до пят Ладомира и Висту.
- Шустрые вы ребятки, однако. Вот только не люблю я, когда кто-то вмешивается в
мои планы, - пробормотал он. - Странно, с чего бы это?
Чародей недобро оскалился, махнул рукой в сторону Висты, и витязю показалось,
будто с его ладони сорвалась молния. Чародей мигом растаял в воздухе вместе с
чародейским камнем, а витязь, с трудом повернув застывшую шею, обмер от ужаса.
Вокруг горла девушки затягивалась маленькая, блестящая удавка. В последний
момент Виста успела протиснуть под нее пальцы, но та продолжала неумолимо
сжиматься. Девушка захрипела, упала на землю, напрягая все силы в попытке
сорвать удавку. Ладомир кинулся было к ней, но парализованные ноги отказали, и
он грянулся оземь, рыча от бессилия.
Воздушный смерч опускался на поляну, срывая и закручивая в бешеном хороводе
листья и целые ветки. А когда ветер унялся, из недр смерча показался верховный
волхв. Белояр подошел к князю, проверил пульс, удовлетворенно кивнул и лишь
затем обратил внимание на Висту, изнемогавшую в борьбе с колдовской удавкой.
- Это она пыталась убить князя? - бросил Белояр, окинув Висту суровым взглядом.
- Спаси ее, волхв! - прохрипел Ладомир, пытаясь ползти к Висте. - Спаси!
Белояр покачал головой.
- Что творится в мире. Вот так планируешь, планируешь. Выстраиваешь грандиозные
замыслы. А человек - бац, влюбился. И всею. Все великие планы коту под хвост, -
он сокрушенно махнул рукой. - Ну, ладно, ты, парень, простой воин. Но князь,
строитель великой Руси. И едва не погиб. А из-за чего, спрашивается? Из-за бабы!
Весь мир вертится вокруг них. Ну, что тут скажешь, а самое главное, что тут
сделаешь?
Девушка уже багровела, и витязь отчаянно заорал:
- Спаси ее, волхв, раздери тебя демоны!
- Сам ты дурень, - беззлобно отозвался Белояр, но все-таки распростер длань над
девушкой.
Волшебная ленточка тотчас ослабла, змеей скользнула в траву, и Виста зашлась в
страшном кашле.
- Ну, что ж, ребята, вы заварили, вам и расхлебывать.
Белояр с сожалением и какой-то непонятной тоской посмотрел на ползущего к
девушке Ладомира, и вернулся к князю.
Часть вторая
Глава одиннадцатая
На опушке леса бились два брата. Деревянные мечи шипели, разрезая воздух, громко
стучали, а младший из братьев живо представлял себе, как лязгают тяжелые
булатные клинки. Он горячился, кусал губы, яростно выкрикивал что-то. Он уже
почти не помнил, что сражается с братом, перед ним был враг, смертельно опасный
враг, подлежащий безжалостному истреблению.
На лице старшего блуждала грустная улыбка. Несмотря на пятилетнюю разницу в
возрасте младший был заметно крупнее и сильнее его. И хотя до сих пор ему
никогда не удавалось победить, старший чувствовал, что рано или поздно это
произойдет.
Младший брат был рожден для боя, он умел жить в нем, как рыба в воде. Он умел
без остатка растворяться в этой стихии, совершенно не беспокоясь о собственной
жизни.
Последнее время старший с трудом сдерживал его натиск, его неукротимое желание
победить, и только значительно больший опыт позволял ему пока брать вверх. В его
пользу было и то, что брат нередко терял голову, впадая в безудержную ярость. Он
еще не грыз край щита, не брызгал пеной изо рта, но старший был уверен, что
когда-нибудь священная ярость захлестнет его, и он превратится в берсерка.
Старшего это пугало. Он хорошо знал, что берсерки долго не живут. Временная
нечувствительность к ранам и боли делала их столь же страшными противниками на
поле брани, сколь и уязвимыми. Сокрушив целую армию, они нередко умирали от
потери крови. Поэтому главное, что ему хотелось передать брату, это умение
держать себя в руках, и не терять контроля за боем ни при каких обстоятельствах.
Старший вообще не любил сражаться. Как сын князя он с раннего детства обучался
искусству боя и очень неплохо владел всеми видами оружия. Но везде, где можно,
он старался избегать открытой схватки, предпочитая решать проблемы иными
способами. То упоение боя, свойственное младшему, ему было совершенно незнакомо
и чуждо.
Младший яростно пыхтел, пытаясь пробиться сквозь плотную защиту брата. Особенно
его бесила застывшая на лице старшего улыбка, заставляя с удвоенной силой
бросаться в атаку. Ему казалось, что брат смеется над ним, над его слабостью,
над его неловкостью, над его неумением сражаться.
Заметив, что ярость брата готова вот-вот обратиться в горькие слезы, старший
недовольно поморщился. Поддаваться было нельзя, ведь младший будущий воин.
Хватит и того, что старший почти не атаковал, а только защищался. Но ярость
брата уже перешла все мыслимые границы, и было понятно, что схватку пора
прекращать.
Однако это оказалось не так-то просто. Ослепленный гневом младший брат
совершенно не слышал его, он вообще мало что замечал вокруг. Его мощные и
быстрые удары, как ему казалось, вот-вот сокрушат защиту противника, стоит чутьчуть
усилить натиск и...
В этот миг будто молния ударила ему в голову. Подбородочный ремень лопнул, шлем
полетел в траву, а следом, разбрызгивая из разбитого носа кровь, отправился и
младший.
Рядом с ним в землю вонзился меч старшего.
- Ты уже труп, братец, - он с тяжелым вздохом опустился на корточки. - И опять
по той же причине - ты напрочь забыл про защиту. Надеюсь, ты не собираешься
плакать?
- Не-е-ет!
Младший взвыл от боли, больше душевной, нежели телесной - пропустил такой
позорный удар! И тут же, несмотря на все усилия, непокорные слезы все-таки
вырвались на свободу. Старший брезгливо скривился и решил отвлечь внимание
брата.
- Ты глянь, - старший округлил глаза и махнул рукой в сторону леса. - Глянь
какой волчара бежит.
Младший подпрыгнул на месте, подхватил свою деревяшку и завертелся,
осматриваясь. Он уже забыл про слезы, обиду, про упущенную победу над братом.
- Где? Где он?
- Ушел, братец, - разочарованно махнул рукой старший. - Вот так вот хныкать
почем зря, упустил такого здоровенного волчару.
- Очень здоровый был? - младший шмыгнул напоследок носом, нахмурился.
- А то.
- Я не хныкал, между прочим, - заметил младший, вытирая слезы. - Они сами
потекли, ты ж мне весь нос расквасил.
- Ладно-ладно. Идем на речку, а потом домой, обедать. Там нас, наверное,
обыскались уже.
Старший усмехнулся. Они постоянно сбегали в лес, их постоянно наказывали, но
разве это могло их остановить?
- Нет, - возразил младший. - Давай сначала пообедаем, а потом на речку.
- Ну, хорошо, - согласился старший. - Давай. Только если мы вернемся домой,
обратно нас точно не выпустят. Конечно, если бы ты тайно пробрался на кухню,
взял еду и вернулся сюда - это было бы здорово.
Старший мечтательно закатил глаза.
- Но ведь ты не справишься, - он вздохнул. - Ты ж никак не выучишься незаметно
двигаться, ломишься всегда как медведь сквозь чащу.
- Я? Я ломлюсь? Спорим, что я сейчас мигом обернусь, и принесу кучу всякой еды?
Спорим?
Они поспорили на красивый деревянный меч старшего. Собственно, на него можно
было бы и не спорить, он бы и так достался младшему - этой осенью старший
отправлялся с отцом в самый настоящий военный поход. Но ведь главное -
поспорить.
Младший стремглав бросился домой, а старший улегся в тень, решив подремать. Он
был уверен, что младшего поймают, а значит, он останется без обеда. Ну, зато
поспит здесь, в тишине и покое.
Он проснулся, заслышав конский топот. В один миг он перепрыгнул кусты и
затаился, всматриваясь в заклубившуюся на дороге пыль. Вскоре показался большой
отряд тяжеловооруженных всадников, и с грохотом промчался мимо.
Старший проводил его непонимающим взглядом. Почему они во всеоружии, почему к
его дому, ведь пока отец ни с кем не воюет? Он еще размышлял, когда над усадьбой
стали подниматься дымные столбы, и тогда ему стало страшно.
Он побежал вперед, стараясь не высовываться из высокой травы. Вбежав во двор, он
застыл от ужаса. Идти дальше было невозможно, залитая кровью земля скользила под
ногами, повсюду валялись мертвые дружинники, челядь.
Сам князь, его жены и дети лежали рядком, все с отрезанными головами. Старший
попятился, но тут что-то тяжелое опустилось на его плечо, и он с жутким воплем
отскочил в сторону.
Прямо перед ним стоял и улыбался высокий черноволосый человек, с резкими чертами
лица, волевым подбородком, в каждой руке по окровавленному мечу. Его черный чуб,
спускавшийся с бритого черепа, казался змеей, затаившейся перед броском. Человек
оскалился, в его левом ухе победно сверкнула золотая серьга с рубином:
- А-а, вот и еще один княжий выкормыш. Надеюсь, последний.
Один из мечей взметнулся вверх, а старший все стоял, не в силах шевельнуться, не
в силах оторвать взгляд от завораживающего мерцания рубина.
И только когда холодный блеск опускающегося меча заполнил собой весь мир, он
пронзительно закричал. Он кричал отчаянно долго, чувствуя, что каждое мгновение
крика замедляет время и оттягивает неминуемую смерть. Он кричал, а мир вокруг
вдруг задрожал, задергался, будто лопались связывающие его воедино нити.
Когда же лопнула последняя нить, мир раскололся на мириады мельчайших частичек,
серебряной россыпью заполнивших навалившуюся тьму.
Тайкес проснулся весь в поту. Резко поднялся, вылил на себя ведро холодной воды,
разгоняя остатки сна, и зло выругался. Опять этот проклятый сон! Не прошло и
двух недель после его возвращения сюда и вот, пожалуйста, вернулся старый ночной
кошмар. А он было поверил, что десяти лет вполне достаточно, чтобы избавиться от
него!
Иногда эти десять лет представлялись ему веками. Настолько сильно изменился он с
того ужасного дня, когда он потерял семью. Но, в отличие от событий в этом
кошмарном сне, в тот роковой день он не мог рассмотреть и запомнить убийц, он
прятался слишком далеко, чтобы разглядеть лица.
Тогда еще он не знал, кто были эти люди. Конечно, он видел знаки киевской
дружины, дружины князя Владимира, но тогда он просто не поверил своим глазам.
Но, как оказалось, зря. В ближайшем же селении он узнал, что князь Кречет Белое
Перо, храбрый и доблестный витязь, был убит по приказу князя Владимира, как
разбойник и вор, разоривший мирные села.
Видимо после этого в его кошмарном сне появился Владимир. Лишь боги знают, как
он ненавидел его тогда, как мечтал отомстить.
Но, слава богам, слепая месть не замутила его рассудок, и он не бросился сломя
голову в Киев. Так поступил бы его несчастный младший брат, но только не он.
Сначала следовало выяснить, кто же в действительности выжег те самые села,
послужившие основанием для расправы. В версию об измене отца он не поверил
сразу, но святая и праведная месть должна быть полностью очищена от всех
сомнений и неясностей. Пусть даже только в его сердце. И вот тогда его не
остановит уже никто, даже если боги станут на сторону врага.
Несколько лет он скитался по городам и весям Руси, иногда примыкая к
разбойничьим шайкам, иногда нанимаясь в охрану к купцам. И, в конце концов, он
докопался до истины. Это стоило немало времени и немалого количества трупов. Не
один княжеский дружинник умер от его рук, прежде чем удалось отыскать первого
свидетеля княжьей подлости и коварства. Но он отыскал его, далеко-далеко к югу,
на дальних кордонах.
Этот человек признался во всем. Не сам, конечно, правду пришлось вытягивать с
кровью и жилами, но потом он рассказал все. Как отряд воинов, прикрываясь именем
отца, сжег и разорил несколько сел. Как к князю Владимиру, проходившему мимо с
дружиной, был послан гонец, попросивший помощь против этого злодея и разбойника.
Как потом, чтобы скрыть правду, все участники этих событий были разосланы по
дальним заставам.
Тайкес убил этого человека, так же, как и всех остальных, участвовавших в той
грязной истории. Остался лишь один Владимир.
Однако время скитаний не прошло даром для Тайкеса. Он окреп, возмужал, и самое
главное, он научился убивать. Не сражаться, сражаться в честном бою он был
обучен с детства. Он выучился убивать быстро и незаметно, не как воин, а как
ночной тать. Только так он мог рассчитывать когда-нибудь добраться до князя.
Но, когда последний из убийц семьи пал от его руки и перед внутренним взором
появилось лицо Владимира, Тайкес не ощутил никаких чувств.
Он знал, что теперь может убить князя. Без особых проблем, без особых
трудностей. Он знал, как пробраться в княжий терем, знал, как тайно убить князя
и спокойно уйти, не оставив следов. Но он уже не хотел этого, он больше не видел
в этом никакого смысла. Зачем? Что изменит месть? Она не вернет отца и мать, не
вернет младшего брата. Ненависть ушла, оставив в душе пустоту и безразличие.
Он уехал в Царьград, а потом судьба понесла его по белому свету, пока не
забросила на жаркий юг. Только там он смог обрести покой.
Наверное, за это следовало благодарить тех маленьких смешных людишек из клана
наемных убийц, возле деревни которых он прожил несколько лет. Клан носил гордое
название Серебристых Клинков. Вообще, в той стране любили пышные названия, тех
же наемных убийц, например, они называли не иначе, как Ночные Лезвия.
Но, несмотря на любовь к таким цветастым выражениям, эти люди знали свое дело,
знали неплохо, хотя кое-чему смогли научиться и у него. Ведь к тому времени,
когда его занесло в те края, он был уже искусным воином или, скорее, искусным
убийцей. В свою очередь, и они оказались небесполезными, обучив его некоторым
магическим приемам.
Но самое главное - они заставили исчезнуть тот проклятый сон. Именно тогда,
когда впервые за много лет ночной кошмар перестал ему досаждать, он решил осесть
там навсегда. К его услугам прибегали редко, только в исключительных случаях, но
платили щедро. Это устраивало клан, и это устраивало его.
В какой-то из дней он вдруг ощутил, что тяжелый груз детских воспоминаний больше
не довлеет над ним, что он свободен. В тот день он решил даже выбросить
фамильный перстень, найденный у одного из убитых дружинников, но его удержал
старейшина клана. Ты можешь, сказал он, выбросить эту вещь из жизни, но ты не
сможешь выбросить из жизни свое прошлое, ты должен уметь жить с ним, но не
позволять ему тащить тебя за собой.
Возможно, он и прожил бы оставшуюся жизнь там, однако, в один прекрасный день в
его маленькую хижину пришел глава клана и попросил, а он всегда только просил,
встретиться с одним человеком.
Тайкес нехотя согласился, но стоило ему увидеть незнакомца, как внутри что-то
сдвинулось. Человек еще не успел назваться и предложить работу, а Тайкес уже все
понял. Прошлое вновь ломилось в его мир, оно продолжало цеплять его жадными
пальцами, и был единственный способ покончить с этим - это вновь пройти сквозь
него.
Именно желание порвать раз и навсегда с прошлым, а не щедрое вознаграждение,
заставило его принять предложение этого человека, называвшего себя Драгой, и
вернуться на Русь.
Драга оказался странной личностью. Странной и опасной. Но не потому что колдун,
нет, шеи колдунов ломались в руках Тайкеса с той же легкостью, что и шеи простых
людей. Нет, он был опасен по настоящему, как может быть опасен матерый хищник,
который опасен всегда, и опасен вдвойне, когда ты думаешь, что уже изучил его
повадки и можешь предсказать следующий шаг.
Ради своих целей Драга мог пожертвовать чем угодно и кем угодно, даже своим
ближайшим сподвижником, каковым скоро стал Тайкес. Поэтому союз с ним неплохо
бодрил Тайкеса, заставляя всегда быть начеку.
Еще посмотрим, кто кем пожертвует, усмехнулся Тайкес, усаживаясь за стол.
Похитив душу князя, Драга убрался в логово в горах, а его оставил здесь, в
лесной хибаре, ожидать гостей.
Тайкес догадывался, кто может пожаловать в первую очередь. После смерти Висты,
которую клан продал Драге с потрохами, тот молодой витязь наверняка ринется на
поиски Драги, мстить за девушку, а заодно и князя спасать.
Но вряд ли он доберется сюда живым. В прошлый раз, по приказу Драги, лесные
жители пропускали их беспрепятственно. Теперь все будет иначе, потому что
Ладомир больше не был частью плана. Как и девка, он отыграл свою роль до конца.
И если он все-таки прорвется, он получит то, чего так усиленно добивается -
смерть. Возможно даже - героическую.
Тайкес усмехнулся, отдал мысленный приказ домовому накрыть стол, но ничего не
случилось. Стол по-прежнему сверкал чистотой.
- Ах ты, упрямая тварь, - процедил Тайкес.
Отношения с домовым у него не складывались. Хотя Драга и распорядился слушаться
во всем Тайкеса, домовой при каждом удобном случае продолжал выказывать норов.
Больше всего Тайкеса бесило то, что он никак не мог повлиять на это существо.
Будь тот человеком, Тайкес быстро научил бы его вежливости. Но это был всего
лишь дом, дом одушевленный, но начисто лишенный какой-либо чувствительности к
физической боли.
Такая стойкая к нему неприязнь удивляла и настораживала. Столь сильное
проявление чувств у этого ничтожного создания могло представлять опасность, и он
не преминул предупредить об этом Драгу. Тот, однако, не согласился.
- Ты ошибаешься, Тайкес, - сказал он в их последний разговор, перед самым
отъездом в горы. - Я полностью контролирую это существо, и его чувства.
- Для того чтобы охранять дом и готовить еду, они вовсе не нужны, - возразил
Тайкес. - Зачем ты оставил их?
- Это собака, Тайкес, большая и свирепая собака. А собака должна быть предана
своему хозяину, она должна любить и боготворить его, понимаешь? Мои опыты пока
не завершены, я не могу по выбору лишать существа того или иного чувства.
Поэтому мне пришлось оставить ему все.
- Чувства слишком зыбки и ненадежны, Драга, чтобы ими управлять, - покачал
головой Тайкес. - Разве ты не видишь, что именно из-за этого, именно из-за
чувств той парочки твой план едва не сорвался.
- Нет, это ты не видишь очевидного, - нахмурился Драга. - Мой план полностью
оправдал себя. Я спланировал их отношения и чувства, я расписал каждый их шаг, и
они строго следовали плану до стен Киева. Именно поэтому князь поверил письму и
именно поэтому его душа сейчас у меня.
- А как же тот воин, которого они встретили в Быстрице? И который отправился с
ними в соседнее село? Разве он был предусмотрен твоим планом? А гибель Златы? Я
сделал все, как было задумано - выкрал письмо, договорился со Златой, но кто мог
знать, этот воин потащит их на ее поиски? В дело опять вмешались чувства, о
которых ты не имел никакого представления! Эта случайность повлекла следующую, и
вскоре они очутились на Проклятом холме. А если бы они погибли там? Что было бы
с твоим планом? Нет, Драга, случилось слишком много непредвиденного, чтобы можно
было утверждать, что ты можешь управлять чувствами.
Чародей снисходительно улыбнулся.
- Какие-то отклонения от задуманного происходят всегда. Но итог остался
неизменным, не так ли?
- А не думаешь ли ты, что эти отклонения были не случайными, Драга? - Тайкес
заглянул ему в глаза. - И не слишком ли много их было?
- Иногда ты представляешься мне глубоким старцем, Тайкес, но в действительности
ты очень молод и не знаешь даже основных законов мироздания, - заметил Драга. -
Абсолютно все события в этом мире, даже если они кажутся случайными, таковыми не
являются. Все происходит в соответствии с теми или иными закономерностями. Но в
этом случае это вовсе не то, что ты думаешь. Все отклонения от моего плана не
являются результатом противодействия какой-то конкретной личности, нет, не
думаю, что это возможно. Причина кроется в другом - многообразие действующих лиц
в мире чересчур огромно и учесть влияние всех просто невозможно.
- Но тогда полагаться на чувства вдвойне опасно! - воскликнул Тайкес.
- Ни в коем случае. Именно на них можно опереться в этом меняющемся мире.
Меняется все - земли, царства, народы, только чувства людей остаются неизменными
- любовь и ненависть, гнев и жалость, и все это делает их слабыми и
предсказуемыми, а значит, всем этим можно управлять. Если, конечно, ты знаешь
как.
Не дождавшись завтрака, Тайкес ударил кулаком по столу и прорычал особое
заклинание Повиновения, которому научил его Драга, и которое позволяло подчинять
всех существ, находившихся под властью чародея.
Тайкес с удовлетворением проследил, как поспешно покрывается стол всевозможной
едой, хотя уже твердо решил не пользоваться услугами домового. Еду он может и
сам себе добыть, безо всякой волшбы и безо всяких безмозглых тварей.
Тайкес смачно плюнул в ближайшее блюдо, подхватил арбалет и, приказав все
немедленно убрать, покинул дом.
Посреди горницы стоял насупленный Ладомир. Его глаза уныло бегали по комнате,
изредка останавливались на каменном лице волхва, иногда случайно цеплялись за
свирепый взгляд воеводы Волчьего Хвоста и тогда в панике устремлялись дальше.
Однако еще больше он боялся задеть взглядом Висту, стоявшую в нескольких шагах
рядом, и в ее сторону старался вообще не смотреть. Он не желал больше ни видеть
ее, ни слышать, ни разговаривать. Он не желал ее больше знать. И хотя он хорошо
помнил, как отчаянно пытался ее спасти, это ничего не могло изменить.
И дело здесь было не в разбитом сердце. Дело было в том, что она разрушила его
привычный размеренный мир и едва не погубила князя, но самое главное - она
сделала его соучастником своих гнусных преступлений! И потому будет вполне
справедливым, если ему отрубят голову. Во всяком случае, хотелось бы, чтобы
отрубили голову, а не посадили на кол, как и полагалось изменникам и предателям.
Не меньшим смятением была охвачена и Виста. Если витязь был среди своих, и мог
рассчитывать на какое-то снисхождение, то она находилась в полностью враждебном
окружении, и рассчитывать на пощаду не приходилось.
Даже если волхв вырвал ее из лап смерти, это не значило, что ее не могут теперь
бросить в пыточный подвал. Скорее наоборот, ибо какой смысл истязать еле живого
и малочувствительного к боли человека? А вот если сначала подлечить, подарить
надежду на спасение, а потом в подвал.
Белояр оглядел их с головы до пят, недовольно рыкнул что-то.
- Что-что? - переспросил Ладомир.
- Ничего. Вид у вас, ребята, не очень. Надо бы вам отдохнуть, подлечиться, но
времени у нас совсем нет. Вам надо спешить. Как я уже сказал, ваша каша - вам ее
и хлебать. Итак, вы немедля отправляетесь на поиски князя. А для этого вам
придется отыскать Драгу. Надеюсь, Ладомир, ты хорошо помнишь, где нужно его
искать?
- Мы найдем его, где бы он не прятался! - горячо пообещал витязь, преданно
заглядывая Белояру в лицо.
Сердце витязя учащенно забилось, радуясь оказанному доверию и готовое на любой
подвиг во имя спасения великого князя.
- Другими словами, ты не помнишь, - задумчиво произнес волхв.
- Я найду его, волхв! - прорычал витязь. - Я вытащу его даже из преисподней!
- Из преисподней, говоришь? - переспросил волхв. - Как ни странно, но я верю
тебе. Только помни - у нас нет времени. Князь должен быть в порядке не позднее,
чем через неделю. Да, вот еще что. Когда ты настигнешь Драгу, не торопись
вступать в бой. Я дам амулет, при помощи которого тебе надо будет вызвать меня.
Но чем больше волхв вглядывался в честные преданные глаза витязя, тем больше
понимал, что говорит зря. Ладомир никогда не поступит так, как надо, то есть по
уму. Даже если будет очень сильно хотеть этог
...Закладка в соц.сетях
