Жанр: Фантастика
Близкие миры
...не успели! Только бы
языком балаболить! А ты, мил человек, приляг на травку, лицом вниз. Наш специалист тебя и
проверит.
Бурдинов сделал в сторону Петренко недвусмысленное движение автоматом, и пилот
поспешил лечь на траву. Руки он положил на голову.
- Руки в сторону раскинь, - потребовал Шелобко, доставая из кармана небольшой
сканер.
Минуты две Шелобко возился со сканером, работая преимущественно в области головы
подозреваемого.
- Есть маячок, - сообщил он. - Радиоуправляемый. Большой мощности. В левом
ухе.
Петренко заерзал по траве и начал всхлипывать:
- Не знаю я, откуда он там! Ни в чем я не виноват!
- Может быть, может быть, - раздумчиво протянул Бурдинов. - С одной стороны,
такой передатчик с огромной вероятностью через два года рак мозга гарантирует. Не ставят
"маяки" в голове у своих людей. Обычно их или с собой носят, или на худой конец в запястье
вживляют. Чтобы экранировать излучение можно было, чтобы найти труднее было. А ты
свой не очень и прятал. Но опять же без твоего ведома как тебе в голову залезть? Вспоминай,
когда его поставить могли.
Петренко лязгнул зубами. Давыдов наблюдал это уже не в первый раз за сегодняшний
день. Может, и правда мощный источник радиоизлучения рядом с мозгом не делал психику
пилота устойчивее?
- Не знаю! Операций на голове мне не проводили! Во сне разве что?
- Крепко нужно спать, чтобы в голову тебе что-то засунули! - заявил Шелобко.
- Вспомнил! - завопил вдруг Петренко, приподнимая голову от земли. - Четыре
месяца назад! Зимой! К брату во Владивосток летал. Со сменщиком. Туда - я, обратно -
он. То есть я свою работу выполнил, можно было расслабиться. Вот мы с братом и отметили
встречу! В ресторан пошли, потом еще куда-то... Очнулся днем, и не в вытрезвителе, а на
какой-то скамейке. Не замерз совсем, хоть зима была. Только ухо болело. Как раз левое! Я
подумал - простудился. Или ударил кто-то! А брат в три ночи домой пришел. Тоже пьяный,
но в сознании. Не помнил, где меня потерял. Они с женой решили, что я по девкам пошел.
Жена еще братана хвалила, что он не повелся. А мне потом мозги пилила до вечера, пока мы
обратно в Гусиноозерск не улетели. Еле упросил ее моей жене ничего не говорить... Хотя и
говорить-то было нечего. Только что дома не ночевал!
Бурдинов наблюдал за Петренко с легкой усмешкой:
- Все может быть, Саша. Все может быть... Но рисковать мы не будем.
- То есть как это рисковать? - забеспокоился пилот.
- По твоему маяку нас в любой момент вычислить могут. Придется этот вопрос
решать.
- Специальных средств для его удаления нет? - осведомился Давыдов. - Наподобие
антипрыгунцовой пушки?
- Нет, - покачал головой Бурдинов. - Это ведь самый обычный передатчик. Не
прыгунцовая аппаратура, не ипсилон-проекция. Он получает команды с помощью обычных
радиосигналов в импульсном режиме. И передает их точно так же. Его можно и отключить -
но с центральной станции. Я так полагаю, эта станция где-то на Памире...
- Да. На Памире, - подтвердил Шелобко. - Наши ребята в той стороне
подозрительную станцию с сильным импульсным сигналом обнаружили еще месяц назад. В
каком-то диком ущелье. Спутниковая разведка одни камни показывает. Проутюжить бы их с
воздуха или из космоса ударить... Но китайцы возмущаться будут. Все-таки их территория,
хоть радиостанция и не их рук дело.
- Скорее всего, прыгунцы пещеру естественную обнаружили, и в ней аппаратуру
смонтировали, - предположил Бурдинов. - Антенну вывели, а аппаратура глубоко - за
многими метрами скал. Обычной бомбой ее не уничтожишь.
- А со мной-то что? - испуганно спросил Петренко.
- Оставим тебя здесь, - спокойно ответил Бурдинов. - Сдашься монголам или
пойдешь потихоньку к границе...
- Я не хочу! - чуть ли не со слезами воскликнул вертолетчик. - Вытащите его у
меня из уха! Я не хочу, чтобы у меня мозг облучался! И не желаю, чтобы нас по этому маяку
нашли!
- Надо подумать, - вздохнул Бурдинов. - В полевых условиях "жучок" из головы
не извлечешь... Не будем же мы тебе здесь трепанацию черепа проводить?
Американцы, занявшие оборону вокруг грузовиков и джипа, ждали своих. И, по всей
видимости, скоро подмога к ним должна была подойти. Поэтому нарушителям границы
нужно было убираться восвояси как можно быстрее. Теперь уже их рейд нельзя было назвать
невинной шалостью. Попробуй доказать, если дойдет дело до этого, что Джексона и его ребят
положили какие-то загадочные ипсилон-проекции, а не русский спецназ! И разбираться
никто не станет. Перестреляют без суда и следствия...
Стервятники реяли в пронзительно-синем небе между облачных башен, время от
времени снижаясь, проверяя бдительность людей. Часть падальщиков с острым зрением
отвлеклась на группу Бурдинова. Петренко по-прежнему лежал на земле, и птицы желали
выяснить, жив ли он, оставят ли его сородичи им на поживу?
- Домой возвращаться нужно, - забеспокоился Бурдинов, поглядывая в небо, на
уходящее из зенита солнце. - И так четверть часа здесь торчим. Что только с пилотом
делать?
- Он хороший парень, - попытался вступиться за подчиненного Шведов, давно не
подававший голоса. - Не убивайте его...
- Об этом речи нет. Как мы можем убить гражданина Евразийского Союза? Ты,
похоже, дешевых боевиков насмотрелся. Да и верю я ему. Был бы враг, не боялся бы
остаться. Под удар он с нами вместе попадет. Никто его отделять от группы не будет. Но не
хватало нам, чтобы прыгунцы навели на нас бомбардировщик или тех же самых коммандос.
Пусть уж Саша рискует сам, если попался во Владивостоке так глупо...
Видно было, что полковнику не по душе бросать Петренко на растерзание монголам
или американцам. Давыдов тоже считал это аморальным.
- Может быть, есть способ вывести передатчик из строя? - спросил он.
- Есть, - тут же отозвался Шелобко. - Выстрелить ему в голову - и передатчик
сразу замолчит. Простое и надежное средство. Потому такие передатчики в голову и монтируют.
Руку, скажем, в крайнем случае можно отрезать. А без головы - никуда...
- Экранировать излучение нельзя?
- Ну теоретически, если надеть ему на голову металлическое ведро, девяносто
процентов радиосигнала будет погашено. Точнее, он отразится в землю. Ну а десять
процентов рассеянного излучения все-таки будет поддаваться пеленгации.
- Ведра у нас нет, - подал голос сержант Краснов, оставивший свой
наблюдательный пост. - Не говоря о том, что ходить по лесу с ведром на голове не очень
удобно. Особенно без поводыря.
- В "КамАЗах" должно было быть ведро, - прошептал Петренко. - Знать бы, что
оно понадобится... Я бы из вертолета захватил... Хотя нет, в вертолете было пластмассовое.
Пластмассовое ведь не поможет?
Давыдов огляделся, словно бы надеялся найти среди низкорослых, начавших
распускаться лиственных деревьев и густых, но низеньких елок старое дырявое ведро. Но не
то что проржавелого ведра - вокруг вообще никакого мусора! Нога человека ступала в этом
лесу крайне редко.
- А полотенцем мокрым если голову обмотать? - спросил Шведов.
- Это ты опять же фантастическими фильмами увлекался, - усмехнулся Шелобко. -
С каких пор мокрое полотенце стало защитой от излучения? Разве что от теплового...
Впрочем, кое-что мы сейчас сделаем. Поднимайся, вертолетчик!
Петренко встал, а Шелобко достал из рюкзака большую миску из неизвестного сплава.
- К уху приложи, - посоветовал он. - И повернись этим ухом в сторону юго-запада.
Приемная станция там. Стало быть, туда сигнал не пойдет. Отраженный они могут поймать,
но это уже не так надежно. Даже если ты останешься, совсем не нужно, чтобы на тебя
сбрасывали бомбы.
Петренко выполнил все рекомендации сержанта. Миску к уху он прижимал тщательно,
словно она могла его спасти.
- До границы километров тридцать, - размышлял Бурдинов вслух. - До ночи
можно добраться. Но там оборонительные сооружения, укрепрайоны... Лучше бы пролететь
над ними... Мы возьмем тебя. Саша. Уходить будем на вертолете.
- Спасибо! - прочувствованно поблагодарил Петренко. - И с работы меня, может
быть, не выгонят... Когда я вертолет обратно пригоню...
- Если все удачно получится, я тебя к нам на работу возьму, - пообещал Бурдинов.
- Спасибо на добром слове, но лучше бы вы перед моим начальством словечко
замолвили, - с достоинством заявил Александр. - Мне с рыболовами как-то спокойнее. В
военные летчики идти не хочу. Даже если у вас зарплата выше. У нас приработок и все такое.
Да и погоны на плечи не давят.
- Ты что, открыто признаешься, что взятки берешь? - возмутился Шведов. - Какой
это у тебя приработок?
- Кто мне взятку даст? Таксую только помаленьку. Подбросишь иногда рыболова,
другого... Мне ведь все равно, как за инспекцией лететь - с пассажирами или без них. Да и
расходов лишних для министерства нет.
- Ладно, сначала выбраться нужно, - прервал вялую перебранку Бурдинов. -
Огибаем холм и идем в сторону кочевья. Туда, где вы вертолет оставили.
- Не забывай миску в направлении юго-запада держать, - напомнил пилоту
Шелобко. - Куда бы мы ни двигались, миска должна быть на юго-востоке. Хоть у затылка,
хоть у другого уха.
- Будет сделано, - отозвался Петренко.
- И береги ее! Не погни! Эта посудина мне счастье приносит, - предупредил
Шелобко. - Где она только со мной не бывала!
Лес в приграничных районах Монголии оказался вполне пригодным для длительной
ходьбы. Умеренное количество подлеска, не слишком густо растущие деревья. И в то же
время было их достаточно, чтобы пробираться на северо-запад скрытно. Рельеф местности -
почти с постоянным уклоном, но без мелких овражков, так портящих жизнь туристулюбителю.
После того как отряд Бурдинова отошел примерно на километр от места гибели
Джексона и его людей, послышался гул авиационных моторов, стрекот лопастей вертолета
или даже нескольких вертолетов. Специальную аппаратуру для обнаружения воздушных
целей разведчики с собой не захватили, поэтому точно доложить о количестве и характере
воздушных сил противника Шелобко не мог. Космическая разведка данных еще не дала.
- Только бы они нас искать не полетели, - вздохнул Бурдинов. - И к вертолету
вашему не догадались вернуться!
- Вертолет они сбитым считают, - заметил Давыдов. - Не знают, что русский
человек без механиков и запчастей, вооружившись одной сообразительностью, любую
машину починить может. Вот ты, Александр, чем бензобак латал?
Петренко, добросовестно прижимавший к уху миску, не сразу услышал вопрос.
Давыдову пришлось повторить.
- Резиновые затычки сделал, что же еще? Ну и уплотнителем универсальным немного
вокруг полил, чтобы не вылетела пробка под давлением, если полный бак зальем. С таким
ремонтом можно и за тысячу километров лететь. Подумаешь - дырка! Вот если бы этот
монгол винт повредил - хуже. Как-то пришлось нам винт в полевых условиях выправлять -
еще та работа, скажу я вам! Хорошо хоть кувалда с собой была...
Оптимизм пилота радовал. Только бы американцы не послали один из вертолетов,
чтобы расстрелять машину противника!
- Два вертолета, - сообщил Шелобко, получивший данные со спутника. - Оба -
боевые, типа "Апачи". Транспортный идет следом, прибудет минут через десять. "Апачи"
контролируют пространство вокруг своего "КамАЗа", не садятся...
Бурдинов рассмеялся:
- Пожалуй, на душе у наших заокеанских друзей легче стало. Где уж им за нами
гнаться? Тем более вдруг мы из стройбата? И характер повреждений их товарищей на это
указывает.
- Как это? - не понял Шведов.
- Ты что, старого анекдота не слышал? - усмехнулся Давыдов. - Самые страшные
части в Советской Армии - стройбат. Там такие звери служат, что им даже оружие не
выдают...
Давыдов отметил, что передвигаться по лесу ему уже не так трудно. Боль в теле
проходила, дышать стало легче - словно бы пришло второе дыхание. Оттягивала руки
американская винтовка, но бросать ее не хотелось. Отряд из семи человек, Петренко вообще
без оружия, только с миской возле уха. Шведов с винтовкой, которой вряд ли умеет
пользоваться... Маловато даже для того, чтобы противостоять хорошо обученному отделению
противника. А если на их поимку пошлют взвод? Роту? Батальон, что еще вероятнее?
Трушечкин, скептически наблюдавший за тем, как Шведов неуклюже зацепился за
ветку, упал, оглашая лес воплями, и с трудом поднимался, тихо спросил:
- Командир, может, вызовем наш вертолет? С ними мы до нужного места не дойдем.
А и дойдем - толку мало будет.
- Дойдем, - возразил Бурдинов. - Куда мы денемся. А вертолет как вызывать?
Вместе с пятью истребителями поддержки? Так и их может не хватить... Что же нам,
начинать войну сегодня, а не в день, намеченный Генеральным штабом?
Молодой лейтенант вздохнул. Против воли Генштаба ему идти явно было рано.
- Но ведь если мы полетим отсюда на вертолете, нас все равно засекут!
- Верно, - согласился полковник. - Засекут. Но чтобы поднять американские
перехватчики, потребуется минимум минут пять. Если получится, за это время мы уже
окажемся у границы. Или пересечем ее. После этого - хоть трава не расти! А если вертолет
поднимется с нашей базы и пересечет границу, у них будет время отреагировать. И
перехватчики прибудут как раз тогда, когда мы начнем грузиться. Если честно, пока боевые
вертолеты остаются на месте разборки тихоокеанцев и американцев, у нас мало шансов уйти
и на своем вертолете. От "Апачей" не уйти! Но хоть попытаемся!
- Попытаемся! - жизнерадостно подтвердил Петренко. - Мне бы только до
вертолета своего добраться. Посмотрим еще, кто кого! Интересно, его монголы еще не
разобрали на части?
- В первый день - вряд ли, - подал голос сержант Краснов. - Шаман не разрешит.
Неизвестно еще, как дела повернутся. Они шамана слушают.
Лес становился все гуще. Скорее всего, Шелобко, шедший впереди отряда, намеренно
забирал в самую густую чащу. Спохватятся американцы, пошлют поисковую группу- да
попробуй найди кого в лесу!
Давыдов медленно, но верно отставал. Ремень винтовки резал плечо, туфли - словно
бы со свинцовыми подошвами. И вообще, туфли - не лучший вариант для марш-бросков по
лесу. Хорошо еще, что дорогая модельная обувь пришлась впору пи не торопилась
рассыпаться от чрезмерных нагрузок. Внешний вид туфель, однако, оставлял желать
лучшего. На прием в них уже не пойдешь - сколько ни чисть.
Слава Бурдинов тоже отстал. Но явно не потому, что устал больше своих солдат.
Просто захотел перемолвиться несколькими словами с Николаем.
- Шаман тебе как показался? - спросил он.
- Любопытный. Философ наверняка. По-русски говорит отлично, - прерывисто
дыша, ответил Николай. - И, что самое интересное, знает, что я из другой глобулы.
- Так и сказал - "из другой глобулы"?
- Ну, как он выразился, точно не помню. Но я его понял.
- Встречался я с этим шаманом. Доводилось некоторое время назад, когда обстановка
на границе еще не такая напряженная была, - хмыкнул Бурдинов, отмахиваясь от слепня,
увязавшегося за отрядом. - Меня даже жуть пробрала, когда я его послушал. Такое
ощущение, что он усилием воли делает то, ради чего мы машины строим, накопители
конструируем...
- Может, в рукаве приборы прячет? - неуверенно предположил Давыдов, переходя с
бега на быстрый шаг и переводя дыхание.
Сказал, а сам подумал, что ничего шаман не прячет. Не тот у него был вид, чтобы
прятать. Хоть и воспитывался он на философском факультете.
- Даже если и прячет - где он их берет? Таких технологий и в мирах ближайших
гармоник нет. Насколько мы осведомлены. А если он какие-нибудь дальние гармоники
представляет, то это еще страшнее, чем если он все голыми руками делает. Представляешь,
сколько энергии нужно, чтобы оттуда сюда добраться? Да еще и ничем себя не выдавать?
- Много, - согласился Давыдов. - А идти нам еще далеко?
- Километров двенадцать, предполагаю. У нас не шаман, а Шелобко ответственный за
связь с космосом. Ему не только разведданные со спутника передают. Группу нашу они тоже
ведут, и в зашифрованном виде координаты передают.
- Американцы не перехватят?
- Не должны. Сигнал слабый, пучок направленный, информация надежно защищена.
А вот если перехватят да расшифруют, нам не позавидуешь.
К вечеру в лесу сильно похолодало. Солнце еще освещало открытые поляны, но под
укрытием деревьев почти полностью стемнело. Внезапно пришедший холод переносить было
даже труднее, чем изнуряющую жару.
Разведчики поделились со спасенными рыболовами и Давьщовым калорийным сухим
пайком, состоящим из сухофруктов, сухарей и шоколада, а также водой из фляжек. Но еды
было мало, а воды - еще меньше. Глупо набирать на кратковременную операцию продукты.
Проще затянуть пояса. Хотя на голодный желудок и воздух кажется свежее, и дорога
длиннее.
Лейтенант Трушечкин вместе с сержантом Красновым бесшумно, как змеи, поползли по
степи к кочевью шамана Мягмара. Остальные наблюдали за монголами из леса.
Вместе с разведчиками просился и Петренко - ему не терпелось попасть к своей
машине. Но Бурдинов запретил. Без соответствующих навыков пилот мог демаскировать
разведчиков. Да и одежда его не способствовала разведдеятельности. Если военные были в
камуфляже, то Петренко - в некогда голубой, а теперь уже грязно-серой, в разводах
рубашке и черных, местами порванных брюках.
Мягмар поставил свое кочевье в хорошем и удобном месте. На берегу небольшой речки,
неподалеку лес. Есть топливо для очагов, не нужно расходовать керосин, чтобы готовить еду
на керогазах. Что это за пища без дымка?
Впрочем, все это были предположения, которыми обменивались между собой
разведчики. Может быть, шаман преследовал свои, одному ему известные цели. Может, в
ложбинке, где он поставил свои юрты, имелся прямой канал связи с космосом, лучше было
беседовать с духами.
А те, кто остался под сенью леса, лежали рядком, закатившись под деревья. Слева -
Шелобко, всматривавшийся в сторону юрт, за ним - Петренко с миской на ухе,
поглощенный мыслями о своем вертолете. Дальше - Шведов, мечтательно глядевший в
небо, различимое сквозь редкие ветки. Давыдов расположился под елкой и чувствовал бы
себя уютно, если бы не сухие иголки, которые немилосердно кололи плохо защищенные
места. По другую сторону той же елки наслаждался отдыхом Бурдинов.
Хотя с наступлением вечера похолодало и стемнело, тумана не было, и теперь, с холма,
рассмотреть владения шамана не составляло труда. Белые юрты, грузовики, вертолет, рядом с
которым присел на траву вялый часовой, вооруженный охотничьим ружьем. Время от
времени он лениво отгонял от охраняемого объекта детей, впрочем, тех вертолет не очень
уже занимал. Насмотрелись за день. Людей в кочевье было не слишком много. Неподалеку
паслись несколько лошадей. А основное стадо, наверное, гуляло с пастухами по степи.
- Шаман свою политику проводит. - Бурдинов усмехнулся и кивнул на три
новеньких "КамАЗа", сверкавших в лучах вечернего солнца свежей краской. - Не удивлюсь,
что депутатов от улуса в верховный хурал он назначает. И каждый местный дарга к нему на
поклон ходит.
- Кто-кто? - переспросил Давыдов.
- Дарга. Начальник.
- Может быть, - согласился новоявленный депутат, только начавший постигать азы
большой политики. - Везде своя мафия.
Бурдинов перевернулся с боку на бок.
- Вертолет ему пригодился бы. В Улан-Батор летать. Был в Улан-Баторе, Николай?
- Когда бы я там побывал?
- Ну, мало ли... А мне довелось. Жаркий город. Суховатый. Я не о погоде. Об
архитектуре. Там бы Гауди пару зданий поставить... Каса Мила отлично вписалась бы...
Давыдов удивленно поднял брови.
- Ты о чем, Вячеслав? Что еще за Каса Мила?
- Не помнишь разве, как мы с тобой в Барселону ездили? - Бурдинов осекся. Потом
усмехнулся, поправился: - Конечно, не помнишь. Это мы с прежним Давыдовым там
отдыхали. Он меня все по экскурсиям таскал. Нет чтобы в бар зайти или там просто по улице
погулять, без затей... Но потом мне даже понравилось. Особенно творения этого самого
Гауди, архитектора местного. Кажется, Антонио его звали. В середине девятнадцатого века
родился, а умер еще до Второй мировой. А Каса Мила - дом, что он строил, желтого цвета.
Одна из достопримечательностей Барселоны. Ни одного прямого угла, словно утес, морем
омытый. Ограда на балконах - железная, резная, в виде листьев. Словно мираж в пустыне. И
еще там дом был - Каса Батло. Будто чудище голубое. Я о цвете, естественно, а не о его
ориентации. Облицовано словно бы чешуей, а крыша - как спина у динозавра. И собор, что
он проектировал, красивый. Башни в виде четырех оплывших свечей... Свечи-то оплывшие,
но, кажется, до самого неба достают.
- Что ж, выберемся - так съезжу в Барселону, - вздохнул Давыдов. - Хотя меня в
Испанию никогда прежде не тянуло. Я бы лучше в Италию съездил. Или в Грецию.
- Что ж, можно и в Грецию, - согласился Бурдинов. - В Барселону опять зачем? Я
тебе фотографии покажу. Ты на них есть - вроде как побывал. Фильм можешь заказать
познавательный, если что неясно будет. Или я расскажу. А в общем и целом - так же, как у
нас. Только жарко.
- И хорошо, - рассмеялся Давыдов. - Выкарабкаемся, поедем в Грецию, на
острова. Я по телевизору видел, очень мне понравилось. К тому же древние греки - мой
любимый народ. В смысле много я о них читал и уважаю очень. Хотелось бы на их родине
побывать.
- А по мне, так и монголы интересны. Потомки Чингисхана как-никак!
- Что ж, верно. Но сейчас обстановка аля экскурсий не располагает.
В кочевье шамана тем временем задвигались, зашевелились. Вскоре на дороге
показался столб пыли. К юртам быстро ехал красный автомобиль спортивных очертаний.
- Вот этого лучше бы не надо, - тихо заметил Бурдинов. - Хотя, с другой
стороны...
- Что с другой стороны? - поинтересовался Давыдов.
- Это не американцы. Видишь, едут на "субару". Правый руль, если я не ошибаюсь...
Значит, автомобиль японский. Скорее всего, какой-нибудь местный дарга.
- Почему дарга?
- Простым монголам автомобили не положены. Особенно легковые. Это как для нас
- вертолет. Много ты знаешь людей, у которых есть свой собственный вертолет? Трактор
там или грузовик - дело другое.
- И что с того, что это дарга?
- Соберутся они вместе, друг другу рады. Дарга ведь по делу приехал. О будущем
узнать, порчу навести... Я в принципе не знаю, чем они там с шаманом занимаются. Религия
чужая, чужакам они о ней не слишком распространяются. Не думаю, что Мягмар выпивкой
увлекается, а вот прочие расслабиться могут. Архи дарга обязательно привезет. Ящик, а то и
два. Как же без архи?
Давыдов ненадолго задумался, а потом признался:
- Почти что никогда не пил. И никогда не тянуло. А вот сейчас от ста грамм архи не
отказался бы.
- Это ты-то не пил? - присвистнул Бурдинов. - Ах, ну да... Здоровый образ жизни в
глобулах победившей демократии...
- Скорее, в глобулах проигравшего народа и выигравшего беспредела, - отозвался
Давыдов. - Или еще проще - проигравшего общества.
- Кому же оно проиграло?
- Богачам, которые в Барселоне, куда мы с тобой то ли ездили, то ли нет, виллы
покупают. А обычные люди и на Кавказе отдохнуть не могут...
- Прямо-таки и не могут?
- Ну, почти что так...
Из рюкзака Бурдинова послышался словно бы комариный писк.
Бурдинов вынул маленькое переговорное устройство и тихо сказал:
- Слушаю.
В ответ из динамика донеслось едва слышное шипение. Бурдинов подкрутил какую-то
ручку и попросил:
- Повторите.
- Это Трушечкин. Тут в кочевье приехал Лосол-дарга.
- Мы не слепые, - ответил Бурдинов. - Откуда вы знаете, что это Лосол-дарга?
- Так народ его встречает. Радуются, по имени кличут. Громко.
Действительно, вокруг машины суетились монголы.
- Вы близко подобрались?
- Да, считай, чуть не под колесами его "субару" лежим. Слева от первой юрты. До
вертолета - метров пятьдесят.
Бурдинов достал небольшой электронный бинокль, вгляделся в даль, заметил:
- Вижу твой берет. И подошвы ботинок.
- Обижаете. Ботинки - Краснова. Он их начищать любит.
- Ладно, ничего не предпринимайте. Все утихнет - отползите еще метров на
пятьдесят. Когда мы пойдем, будете нас прикрывать.
- Ясное дело, - отозвался Трушечкин. - Только мы уж останемся, где залегли.
Нечего демаскироваться.
Бурдинов спрятал переговорное устройство обратно в рюкзак..
- Нас не запеленгуют? - опасливо покосился на рюкзак Давыдов,
- Разве только из кочевья. Мы пользуемся маломощными станциями. Уверенная
дистанция приема - километр. Ну, за два, за три можно услышать. Дальше сигнал теряется.
Монголы между тем принялись выгружать из машины дарги подарки. Мешки,
предположительно с сахаром и мукой, ящики со стеклянными бутылками.
Спустя полчаса возле юрт разгорелся праздник. Вопили дети, жалобно блеяли овцы,
которых тащили к спешно разведенным кострам. Хорошо хоть дров у шамана было
заготовлено изрядно, и в лес никого посылать не стали.
- Вертолет наш обмывают, - тоскливо заметил Петренко. - Чтобы шаману на нем
хорошо леталось...
Действительно, отдельные личности подходили к винтокрылой машине с глиняными
чашками и плошками, брызгали на колеса жидкостью: архи, молоком, мясным бульоном.
- Они и колеса поезду молоком смазывают, - пояснил Шведов монгольские обычаи.
- Если кто-то из родственников в дальний путь отправляется, непременно на колеса
тепловоза молоко льют. Это от лошадей пошло - им на копыта тоже молоко лили. Только
чего они так вертолет обхаживают? Лететь, что ли, куда собрались?
- Нет, просто приходуют, - предположил со своего края Шелобко. - Обмывают,
как мы - новую вещь. Ну да ничего, ждет их еще приятный сюрприз! Догадались бы они его
керосином покормить, вместо того чтобы колеса ублажать!
Солнце скатилось за холм. Шум в кочевье постепенно стихал и приобретал другую
тональность. Послышались заунывные песни, удары бубна, изредка перебиваемые слишком
громкими всхрапами животных.
Скоро на землю стал опускаться туман, стемнело полностью. Убывающий месяц белел
вверху пятном, не дающим почти никакого света.
Вновь запищало в рюкзаке у Бурдинова.
- Идем к вертолету, - объявил полковник, перемол
...Поділитися у соцмережах
