Жанр: Фантастика
Приключения ведьмы
...одился на высоте
трех аршинов над землей, загнанный в дерево едва ли не по рукоять.
- И как я достану его? - изумилась я. - Да он весит больше чем я!
- Может, давай я его достану, - предложил Ваня, - да ты до него и не дотянешься.
В это время туземцы начали творить невообразимое, они высоко прыгали, истошно
били в свои барабаны и покрикивали какое-то странное слово, мне показалось, что
оно матерное.
- Да, Вань, иди лучше ты, - согласилась я и перекрестила его на счастье. -
Встретимся завтра утром в чане над огнем.
-Что? - удивился Петушков.
-Да ничего, - махнула я рукой, - ты все равно будешь самым невкусным гуляшом,
который они попробуют.
Очевидно, моя пламенная речь тронула Ивана, он воровато огляделся, уже замечая
лишь копья и томагавки в руках дикарей, и подошел к дереву. Поплевал на руки,
схватился за меч, потянул и тот подался. У меня сразу отлегло: "Не съедят!"
Ваня восторжествовал, вытащил меч почти на половину. Толпа бешено закричала:
"Избранный!", но тут случилось странное: меч с необъяснимой легкостью вошел
обратно сам собой по ручку, как будто не замечая усилий Ивана. Адепт отпрянул и
бешено закричал:
- Аська, он живой!
Я подбежала к нему.
- Не подходи, - голосил Петушков, крестясь слева направо.
-Ну-ка, подними, - скомандовала я. - Не собираюсь я быть чужим кушаньем,
надорвусь, но меч вытащу!
Ваня приподнял меня за подмышки, я ухватилась за меч, тянуть не пришлось: он сам
подался в мои руки и начал выходить из дерева. Казалось, я достаю десертный нож
из масла, а не огромный пудовый меч из дуба. Между тем Фурбулентус оказался в
моих руках и на глазах начал уменьшаться в размерах, под мой рост, вес и
телосложение; возникло ощущение, что он стал продолжением руки. Я присмотрелась
к мечу, который стал блестящим и отражал мое лицо с горящими глазами, он
оказался точной копией того, которым я дралась с бандитами. Так значит, все изза
него, из-за него я чувствовала себя идеальным воином? Но как, каким образом,
меч, находящийся на сотни миль от меня попал мне в руки?
- Чудо! - прокричал кто-то.
"Действительно чудо! - ухмыльнулась я про себя, рассматривая Фурбулентус. -
Особенно, что нас так и не съели!"
Глава 8.
ФАТИЯ.
Солнечная Данийя - сладкое слово, перекатывающее на языке, на вкус похожее на
апельсиновое варенье, такое же светлое и ароматное, с нежным, деликатным
запахом.
Фатия находилась практически в центре Данийи, самая большая провинция, ее
Властители фактически управляли всем государством, негласно без их одобрения ни
в одной из провинций не принималось важных решений.
...Он стал Властителем слишком рано. Когда другие мальчишки только мечтали о
великих делах и любовных победах, ему приходилось совершать великие дела и
отмахиваться от виснущих на шее холеных, с гибкими станами и большими темными
глазами данийских красавиц.
Когда погиб отец, ему было всего 15, и он даже не дорос до ритуала посвящения и
не взлетел с Горы Избранных, но начал править государством. Никто не воспринимал
его всерьез, ни более мудрые и опытные Властители соседних провинций, ни
собственные Советники.
Ему пришлось утверждаться, действовать жестко и беспощадно, подавлять любые
заговоры, благо, и наглости, и храбрости на это хватало. Он учился,
училсябыстро, и вскоре его стали бояться, ему улыбались в лицо, а за спиной
называли мерзавцем. Был ли он таким? Он не знал, где-то в глубине души в нем
сидел тот самый неуверенный в себе юноша, недолюбленный и недоласканный,
уставший от вечной борьбы за власть, он ненавидел его за слабость, он прятал его
так далеко, что порою и сам забывал, кто он на самом деле: Властитель Фатии или
просто Арвиль...
Сначала я отнеслась к Фатии двояко: удивленно и настороженно, а потом влюбилась
в нее без памяти, наконец-то, почувствовав себя дома. Не было здесь шума
переполненного, трещащего по швам Стольного града; маленькая провинциальная
страна с гостеприимными, улыбающимися жителями, кустарным производством и
спокойным, как на мелководной реке, течением жизни. Если здесь и происходили
великие потрясения, то жители этого, скорее всего, не замечали.
Город в центре Фатии, где располагалась резиденция Властителей, был тихим и
бесподобно уютным. Небольшие словно игрушечные особнячки из белого камня с
маленькими балкончиками, увитыми плющом и диким виноградом, черепичными крышами
и аккуратными палисадниками с яркими цветами. Как мне рассказали, палисадники
были особенной гордостью фатийцев. Каждый год, весной, проходил конкурс на самый
красивый и изящный из них, а на дом победителя вешалась памятная табличка.
На изогнутых улочках прятались лавки-мастерские, гончарные, ткацкие, на краю
города огромная кузница, рядом казармы данийского конного отряда, подчиняющегося
непосредственно Арвилю Фатиа.
И во всем царила какая-то непередаваемая атмосфера тепла. При встрече фатийцы
кланялись друг другу в пояс, улыбались и делились последними новостями. И только
вокруг Дома Властителей - большим зданием со старинными витражами, широким
балконом, огромным парадным входом и парком вокруг Дома, царил чопорный порядок.
Только здесь высился забор из кованных железных прутьев и охранник в маленькой
будочке.
Фатийцы обожали своего Властителя, той слепой любовью матери к ребенку, когда
прощается все, чтобы он ни делал.
Мы с Ваней находились здесь уже две недели и ожидали прибытия словенской
делегации во главе с Советником Леонидом. Ваня лежал со сломанной ногой, на лице
его красовался свеженький фиолетовый синяк, а приезд дорогого начальства он
воспринимал, как запланированную катастрофу.
Наверное, Вы удивитесь и спросите, как Петушков сломал себе ногу? Отвечу - он
упал с дерева, когда полез на него за цветами. Откуда цветы на дереве усомнитесь
Вы? Это длинная история, но обо всем по порядку.
После того, как мы приземлились, подняв огромное облако пыли, на площади перед
воротами Совета, то застыли в нерешительности, не зная, как поступить. Судя по
сонной обстановке, и отсутствие встречающих, нас уже не ждали. Дремлющий на
посту страж моментально очнулся и кинулся в Дом, оглашая площадь радостным
воплем. Вокруг нас начала собираться толпа, с интересом наблюдая за происходящим
на их глазах возвращением потерянного Наследника. Али почувствовал, что запахло
жаренным, пожелал нам удачи и, пообещав как-нибудь залететь на огонек, быстро
ретировался. Мы боязливо оглядывались, замечая лишь умиленные и растроганные
лица фатийцев. Я задрала голову, на балконе появился высокий молодой человек с
жидкой бородкой и в белом балахоне с вышитым золотом гербом Фатии. "Так вот ты
какой, Арвиль Фатиа!" - подумала я, удивляясь, почему белобрысого считают самым
завидным данийским женихом (хотя с такими запасами золотых, как у него, будь он
хромой, косой и горбатый его бы мечтали сосватать все мамаши Данийи).
Анук, очевидно, не привыкший к тому открытому проявлению всеобщей любви,
намертво схватился за мою грязную штанину и уткнулся лицом мне в бок. Пока я
пыталась отодрать его маленькую ручку, сжимающую ткань, и уговаривала его
успокоиться, перед домом происходило бурное движение. Я подняла голову,
скользнула мимолетным взглядом по фигуре выскочившего из дверей Дома очень
знакомого мужчины. Отметила про себя, что он сегодня побрился и очки-стеклышки
ему, несомненно, идут, хотя глаза все же заспанные, разжала пальчики мальчика, и
тут поняла. Это он! Я резко вскинула голову обратно, со страхом, перемешанным с
немедленным желанием дать деру, уставилось в лицо моего покупателя на
невольничьем рынке.
Петушков между тем плюхнулся перед ним в пыль на одно колено, вытащил из ножен
меч и протянул его к чернявому.
-Приветствую тебя Властитель провинции Фатии, Бертлау и Перекреста Семи Путей, -
загудел Петушков так, словно пел псалом.
-Петушков, ты чего? - удивилась я, тыча пальцем на дом. - Властитель на балконе.
-Аська, идиотка, на колени! - едва слышно пробормотал Ваня. - Властитель стоит
перед тобой, как последний холуй.
Что?! Я почувствовала, как у меня отвисла челюсть, смотрела на вытянувшееся,
изумленное лицо Арвиля Фатиа и хлопала ресницами.
В голове мелькнула занимательная мысль, что все-таки не стоит отдавать ему
Анука, вероятнее всего, именно Фатиа устроил похищение ребенка.
-Ваня, - горячо зашептала я, дергая Петушкова за рубаху, - пойдем из этого
змеиного логова, пока нас не покусали!
Петушков повернул голову в мою сторону, в его осоловелом взгляде читалось
большими буквами: "ЗАТКНИСЬ!"
-Ася, - сквозь зубы пробормотал он, поднимая брови, - на колени!
Я перевела взгляд на Арвиля, тот стоял уже подбоченись, все больше наслаждаясь
устроенным мной спектаклем. Петушков дернул меня за рукав, пытаясь заставить
упасть на колени; я подумала еще с минуту, посмотрела в веселые глаза Арвиля
Фатиа, развернулась и, не выпуская ручки Анука, направилась к маленькой улочке,
ведущей к выезду из города. Толпа до сих пор, сохраняющая в присутствии
Властителя уважительное молчание, ахнула и загудела.
-Извините! - раздался напряженный голос Ванятки, через пару секунд он резко
схватил меня за плечи, развернул и хорошенько встряхнул, так что в воздухе
мелькнули все мои кудряшки. Анук испугался и расплакался. Я моргнула и в
недоумении посмотрела в нервное с дергающейся щекой лицо адепта.
-Ты чокнулась? - зашипел он, брызжа слюной. - Нас сгноят по тюрьмам и каторгам!
В словах Петушкова, конечно, имелся некоторый резон. Я схватила малыша на руки и
поплелась обратно.
-Ваня, - шептала я, - это он купил меня, он виновен в похищении малыша, я
уверена в этом.
-Улыбайся, Вехрова, всеми зубами улыбайся! - проскрипел адепт.
И я растянула губы в притворной улыбке, за что была вознаграждена ехидной
ухмылкой Фатиа. Ну, что ж теперь в Данийе у меня есть свой личный враг,
черноглазый очкарик!
-Этот позор мы смоем только кровью! - шипел Ваня, снова падая на колени, я
встала рядом, чувствуя, как в кожу на коленях впиваются мелкие острые камушки.
От обиды на глазах навернулись слезы.
Фатиа подошел к нам вальяжной походочкой, кивнул Ване, и поднял его меч. Словно
по взмаху волшебной палочки рядом с ним появился Советник, тот самый белобрысый
с балкона, Арвиль отдал Ванин меч ему, а Петушкову вернул новый, очевидно, очень
дорогой данийский. Потом Властитель вопросительно посмотрел на меня, ожидая
моего подношения.
"Фурбулентус не отдам ни за какие коврижки, не для того, я рисковала собственной
шкурой, чтобы подарить его какому-то высокопоставленному, чванливому барану", -
решила я. Фатиа ждал, буравил меня вопросительным взглядом, я молчала,
покрываясь испариной и заливаясь румянцем.
-Фурбулентус не получишь! - заявила я едва слышно, когда пауза затянулась и
стала просто неприличной.
С лица Фатиа моментально сошла подленькая улыбочка, он побледнел, глаза стали
больше стеклышек очков, и, едва шевеля губами, прошептал:
-У тебя что?
-У меня Фурбулентус, - еле слышно повторила я, - а прилетели мы сюда на Али.
-Что?
-На драконе! - рявкнула я.
Фатиа долго рассматривал мое лицо ошарашенным взглядом, потом развернулся к
столпившимся на пороге Советникам и спокойно произнес:
-Господа, кажется, мы влипли - у нее Фурбулентус с голубым камнем!
Толпа охнула, я спокойно оглядела напряженные лица фатийцев и ничего кроме
страха в них не увидела. Адепт уже рвал на себе жидкие волосы и едва не катался
в пыли, проклиная тот день, когда познакомился со мной. Анука у меня забрали, и
ребенок теперь заливался слезами и громко кричал, вырываясь из рук няньки.
Площадь наполнилась шумом и рокотом толпы, Властитель что-то обсуждал с
Советниками прямо на улице, и посреди всего этого хаоса стояла я. Вокруг меня
крутился калейдоскоп из быстро меняющихся картинок, и я уже перестала понимать,
где небо, где земля, где Дом Властителей, звуки то отдалялись, то приближались,
от пыли свербело в носу.
Все резко закончилось, когда белобрысый Советник громогласно заявил на всю
площадь:
-Пожалуйте, в Дом!
Мы поплелись к ступеням, Ваня зло бормотал:
-Аська, ты дура! Нас теперь Совет на такие курорты сошлет! Ну, наплевать на
себя, обо мне бы подумала!
Я с тоской представила на запястьях железные браслеты, а в руках кирку, и сердце
жалобно заныло. Помолчала, сошла бы за умную!
Нас провели в Дом, я запомнила только длинный полутемный коридор с множеством
дверей и огромную мраморную лестницу с красной дорожкой, здесь пахло жасмином,
аромат был настолько сильный, что у меня заболела голова, а к горлу подступила
тошнота; перед глазами все плыло, как после долгого мучительного сна. Очнулась я
в огромном зале, высокие витражи и старинные фрески на белых стенах, снаружи дом
не выглядел таким большим, каким оказался изнутри, непроизвольно отметила я.
Голоса эхом разносились по пустому пространству, резкий стук каблуков по
начищенному мраморному полу отдавался в голове тупой болью.
Мы встали посреди зала, в лучах заходящего солнца, падающих через разноцветные
витражи, плавали крохотные серебристые точечки-пылинки. Фатиа расположился на
высоком троне, рядом с ним стоял белобрысый. Он нагнулся к Властителю и с
огромным вниманием вслушивался в его инструкции. Потом в его руках появился
длинный свиток, как оказалось, некое письмо от Совета Магов Словении, которое
пришло в тот день, когда нас ждали. Его содержание Советник читал с особым
удовольствием:
"...За проявленную отвагу, самоотверженность и готовность к трудностям, мага
пятой ступени Ивана Питримовича Петушкова наградить четвертой ступенью и
прибавкой к жалованью в размере 40 золотых..."
-Не густо, - усмехнулась я. Петушков, стоящий по стойке "смирно", наградил меня
предупреждающим взглядом и с напряжением ждал продолжения манифеста, словно в
нем уже написано: "А за встречу с дорогим нашему сердцу Властителем отправить на
каторгу в Бурые рудники".
"...Гнома Пантейлемона Аушвидского, - продолжал белобрысый, - наградить к его
жалованью эльфийским жеребцом и гражданством в государстве Московии...."
-Больно ему нужно ваше гражданство! - хмыкнула я. Советник откашлялся и
замолчал, потом посмотрел на меня извиняющимся взглядом и прочитал:
"...Неопечатанной ведьме, Асии Прохоровне Вехровой, дождаться прибытия Совета до
выяснения обстоятельств".
-Что? - изумилась я. - Они мне не заплатили причитающиеся 750 золотых, так еще и
ничем не наградили?
Ваня хмыкнул и заложил руки за спину.
-Где справедливость в этом мире? - обиделась я.
Теперь я упала в глазах Фатиа так низко, что ниже только плинтуса в этом
очаровательном пустом склепе со старинными витражами. Глупая неудачница - это
как раз про меня! Я крепко сжала зубы и едва не застонала от запоздавшего
приступа раскаянья: "Я действительно вела себя, как последняя идиотка там, на
площади!"
Нас определили в симпатичный постоялый дворик. Располагался он в живописном
месте на краю города, недалеко от реки и очень далеко от Дома Властителя. Скорее
всего, Властитель обезопасил себя от неожиданных встреч с долгожданными гостями.
Одноэтажный домик утопал в зелени великолепного сада, ухоженный огород, на
грядках стройные ряды подвязанных кустов помидоров, вьющиеся плети огурцов.
Само здание с большой открытой верандой, увитой плющом, ведущей на хозяйскую
кухню казалось воздушным. Посреди двора глубокий колодец с добротной хромовиной.
Конюшни, в самом дальнем углу свинарник, и большая будка, где на цепи мучился
огромный лохматый пес Тризорка - ужаснейшая зверюга, ненавидящая гостей всей
своей собачьей душой. Он встретил нас с Ваней оглушительным лаем. Нам на встречу
вышли улыбающиеся хозяева Гарий и Мария. Гарий высокий, седой, с шикарными
густыми усами. Мария - маленькая быстрая с длинной косой до пояса, гораздо
младше мужа. Они нам радостно улыбались, я же на себе почувствовала особо теплые
взгляды, так смотрят на милую, но слегка придурковатую девчушку. Мне стало не по
себе, скоре всего, они были свидетелями моего триумфального выступления на
площади. Нам выделили две небольшие чистые светлые комнатки, располагающиеся
напротив друг друга.
Так мы зажили в ожидании приезда Совета на землю данийскую.
Прошло несколько дней, Фатиа нас не вызывал и сам торжественным визитом
осчастливить не спешил, вероятно, решив, что долгожданные гости великолепно
проведут время и без его присутствия. Он был прав.
Лично я чувствовала себя, как на изысканном курорте, ела фрукты, принимала
солнечные ванны и читала пятую в своей жизни книгу "Приключения ведьмы",
найденную на полке у себя в комнате. Свободный перевод на словенский язык
данийского романа, оказался таким свободным, что я начала подозревать, будто
автор специально измывался над несчастной девицей, нашедшей данийского ребенка,
по несчастью запутавшейся в ситуации и не разглядевшей в себе огромную
колдовскую силу. Я хохотала до слез, и до смерти пугала своими всхлипами
гостеприимных хозяев. Мне так и представлялось, как Мария и Гарий застывают на
месте и многозначительно переглядываются, слыша гомерические раскаты смеха,
оглашающие сад.
Пока я убивала время, Ваня сильно переживал. Он чувствовал себя партизаном,
случайно забредшим на вражескую территорию, а потому, ходил все время
оглядываясь, или же вдруг резко поворачивался, ожидая прямо за своей спиной
заметить слежку.
Потом на постоялый двор началось целое паломничество: близкие друзья, приятели,
соседи и откровенно посторонние люди, приходили сюда под всевозможными
предлогами, с ярым желанием увидеть своими глазами "ту ведьму, спасшую
Наследника и нашедшую Фурбулентус". Меня такие посещения коробили, я как можно
дальше пряталась в саду и не вылезала, пока "дорогие гости" не убирались
восвояси.
Через несколько дней поток поиссяк, и я облегченно перевела дух.
Анука спешно увезли в Бертлау, решив, что новоприобретенная мамаша сможет
повлиять на ребенка не лучшим образом. Я очень сильно по нему скучала и мечтала
себя чем-нибудь занять, чтобы отвлечься от горестных мыслей.
КАК ВАНЯ СЛОМАЛ НОГУ.
-Мария, может, мне чем-нибудь помочь тебе? - я стояла посреди светленькой чистой
кухоньки, и отчаянно мешала хозяйке готовить обед. Женщина испуганно посмотрела
в мою сторону:
-Ты лучше отдыхай, милая. После дороги, поди, устала.
Я уселась на табурет, обтянутый светло-голубой ситцевой сидушкой и начала
рассматривать бьющуюся о стекло муху. Несчастная отчаянно жужжала, пыталась
вылететь, но не могла.
-Я тебя очень прошу, - тихо сказала я, таким тоном, что от жалости к самой себе
на глаза выступили слезы. - Я не испорчу ничего, честно!
Мария призадумалась:
-Ну, хорошо, - кивнула она, - возьми корзину на террасе, собери помидоры.
Получив это особо важное задание, я радостная выскочила из кухни, подхватила
корзину и бросилась бегом в сад. Ваня лежал в гамаке, натянутом между двух
старых яблонь, и с интересом разглядывал меня.
-Петушков, - крикнула я, - пойдем в огород трудиться, а то у тебя уже пузо
растет.
Ваня поморщился, закинул руки за голову и уставился в синее небо, виднеющиеся
через густую зеленую листву.
-Как говорят умные люди, Аська, к коим ты не относишься: лучше пузо от пива, чем
горб от работы.
-Я не поняла? - я уронила корзину и уперла руки в бока. Ваня моментально вскочил
на ноги и широко улыбнулся:
-Уговорила, Вехрова!
Мы подошли к грядкам, чистенькие без единого сорничка... и кустов с помидорами.
Кто-то обобрал огород, поломав все побеги, оставив лишь убогие корешки,
сиротливо торчащие из земли.
Ваня откашлялся:
-Ася, не хочу тебя огорчать, но, кажется, это и были помидоры.
Я в растерянности уставилась на голые палки, некогда поддерживающие кусты, и
яростно зачесала затылок. С огурцами произошла такая же катастрофа, из земли
торчали маленькие сломанные черенки, валялись веревки, которыми были подвязаны
растения и больше ничего.
Потерпев полнейший крах, я вернулась на кухню. Гарий стоял посреди меленькой
комнатки, пил холодное молоко прямо из кринки, оно текло по усам и капало на
темную от пота рубаху.
-Помидоры выдрали с кустами! - с порога заявила я.
Хозяин подавился, его мощное богатырское тело сотрясалось от приступа кашля, на
глаза выступили слезы, а Мария хлопала по его широкой спине. Когда Гарий пришел
в себя, то прохрипел:
-Как выдрали?
-Просто, - я пожала плечами, - и огурцы тоже.
-И огурцы? - Гарий закатил глаза, упал на табуретку и схватился за сердце. - Они
у меня крупные были, сладкие, а помидоры красные с желтыми крапинками, десять
лет скрещивал, впервые получилось, - шептал он посиневшими губами.
Мария быстро оценила обстановку, вытолкала меня из кухни на террасу, достала из
кармана фартука завернутые в платок золотые.
-Иди, - она вложила мне в руку монеты, - купи на рынке эти несчастные помидоры.
-На рынке? - усомнилась я. С тех пор, как нас поселили на постоялый двор, я
никуда не выходила, боясь встречи с фатийцами, да, и сюда постояльцы сейчас не
приезжали, заслышав, что у Гария и Марии живут люди.
-Рынок рядом с Главной площадью, не бойся, быстро найдешь!
Я неуверенно кивнула и направилась к калитке. Я так сильно волновалась, что мне
казалось, будто ноги сами несут меня, сердце билось в груди, как птица в клетке.
Из соседнего двора выбежала маленькая шавка, я резко остановилась: собак боюсь с
детства, а маленьких собачек тем паче - они сразу хватают за голень железными
челюстями, и их потом не отцепить. Шавка почувствовала во мне слабого
противника, и зашлась громким визгливым лаем. Я тоненько завыла и бросилась на
перевернутую телегу, валяющуюся рядом с дорогой. Собачка догадалась, что жертва
сломлена и, гордо задрав хвост, прошествовала мимо меня.
Я осторожно спрыгнула на дорогу и тут увидела, что из-за буйной зелени кустов
кто-то наблюдает за мной. Я на всякий случай забралась обратно на телегу и
крикнула:
-Выходи!
На свет божий вылез молодой красавчик - рыжий, с торчащими в разные стороны
патлами, с яркими веснушками на вздернутом носу и наглой улыбкой.
-Чего испугалась? - спросил он.
Я нехотя спустилась на траву:
-А ты чего подглядываешь? Меня Ася зовут, - я протянула руку.
-Исидор, - тот пожал мою ладонь, сильно, по-мужски.
Мы двинулись по узкой извилистой улочке по направлению к рынку, посыпанная
гравием дорога поднималась в гору, по бокам маленькие деревянные домики, с
квадратными окошками и резными наличниками, разноцветные заборчики с открытыми
нараспашку калитками. Сидр всю дорогу улыбался и пытался шутить, но то ли
данийский юмор слишком тонкий для моего приземленного рассудка, то ли у меня
просто нет чувства юмора, но улыбалась я через силу. Парень ненадолго замолчал,
подхватил меня подмышки и с легкостью перетащил через узкий, но достаточно
глубокий ручей, а потом, решив, что мы уже близко знакомы, задал мучивший его
вопрос:
-А как ты Наследника нашла?
"Ну, вот, началось. Хотела славы, вкушай ее плоды". Я пожала плечами:
-Тебе рассказывать все, или только основные моменты?
Сидр смутился:
-Можно основное.
-Ну, - я призадумалась, - было холодно.
-Холодно? - удивился он. В лексиконе данийцев, живущих в вечном лете такого
слова не было. Я поняла, что не смогу передать ему всю прелесть своего
приключения на тридцатиградусном морозе и махнула рукой:
-Случайно я его нашла.
-А Фурбулентус? - у Исидора загорелись глаза. Ага, вот мы и добрались до сути
вопроса.
-Меч не мой, а Ванин. Парня, с которым мы приехали, - рявкнула я, злясь на его
любопытство.
Кажется, Сидорушка поник, он уже без интереса посмотрел в мою сторону и тяжело
вздохнул:
-Рынок здесь рядом. Мне пора.
Я согласно кивнула, глядя на то, как он быстро повернул на соседнюю улочку с
красивыми белыми особнячками и скоро скрылся из виду.
Первое, что я увидела, когда зашла на маленький овощной рынок - ярко-красные с
желтыми крапинками помидоры, сложенные большой пирамидой на прилавке, за которым
стояла милая улыбчивая старушка. Бабулька заломила за них такую цену, что у меня
полезли глаза на лоб, торговаться она наотрез отказалась, заявив, что таких
помидоров я во всей Данийе не найду. В какой-то степени она оказалась права,
такой сорт Гарий вывел совсем недавно.
Я изумилась: в Стольном граде ни кому не пришло бы в голову выставлять на
продажу вещи, которые может опознать хозяин, ведь так и по шапке недолго
получить. Очевидно, фатийцев это не заботило. Мне хватило денег ровно на два
помидора, спрятав их в корзину, я бегом вернулась на постоялый двор.
-Они? - я протянула плоды к самому носу Гария.
Хозяин снова схватился за сердце:
-Они!
Я кивнула и молча вышла из кухни. Ну, ничего, мы покажем нашим садоводамлюбителям!
Ванина дверь была надежно заперта, я начала барабанить, страшась
сломать косяк. Петушков возник в дверях, заспанный, в длинных выцветших трусах,
в накинутым на худые плечи рваном черном плаще.
-Чего надо? - он широко зевнул.
-Поговорить! - я отодвинула его и без приглашения вошла в комнату. Жилище уже
приобретало следы запущенности и беспорядка, не смотря на то, что Мария исправно
убирала комнаты каждое утро. На столе стояла недопитая кружка с квасом, я,
любопытствуя, заглянула в нее, на поверхности темно-коричневой жидкости плавала
муха. Простыни на постели смяты, подушка валяется на полу, рядом с ней стоят
грязные кирзовые сапоги, с портянками, сложенными поверх голенищ. Занавески
надежно сомкнуты, в комнате царил полумрак. Я плюхнулась на стул, усаживаясь на
единственную отглаженную и накрахмаленную Ванину сорочку. Адепт болезненно
поморщился, словно, я ударила его в живот, грубо вытащил из-под меня рубаху,
бросил на кровать и хмуро посмотрел в мою сторону:
-Говори!
-Мы сегодня будем вылавливать налетчиков на огород! - радостно улыбаясь, заявила
я.
-Чего? - не понял Петушков.
-Будем ловить тех, кто ворует овощи, - еще раз, как малому ребенку пояснила я.
-Без меня! - Ваня спокойно открыл дверь, предлагая мне убраться восвояси со
своими идеями. - Еще перепугаем дюжину фатийцев, нас обвинят в агрессии, тебе
надо ты и лезь в петлю!
-Ну, конечно, - я беспечно пожала плечами и встала, - это дело лично каждого
пом
...Закладка в соц.сетях
