Жанр: Фантастика
Приключения ведьмы
...я ко мне, сверля
нападающих черными глазами без белков, - нет, даниец, мальчика ты не получишь!
- Откуда ты знаешь, что я... - удивился он.
- Знаю, - отрезала я, - и если я вдруг останусь жива, то узнаю твой голос среди
тысячи других.
- Отдай мальчишку, и иди своей дорогой.
Все решил Анук, он поднял на меня ставшее уродливым личико и вопросительно
произнес:
- Мама?
Я поняла, он спрашивает, почему я еще не защищаю его, почему веду разговоры с
бандитами. Мужчины переглядывались. Не может даниец называть человеческую
женщину мамой, я это и сама знала.
Отступив к кустам, я спрятала мальчика за спину.
- Вы его не получите.
- Ты уверена? - спросил насмешливо голос. - А кто нам помешает? Ты? Твои друзья?
Все шестеро медленно начали приближаться, ощетинившись в мою сторону остриями
клинков. Внезапно во мне разгорелся такой гнев, какого я никогда не испытывала и
в голову пришла странная, но очень законченная мысль: "Да, как они посмели, на
меня! Это никому не позволено!" Оттолкнув Анука в кусты, и услышав, что тот
мягко шлепнулся на землю, я согнула колени и встала в боевую стойку.
- Что ты нам сделаешь, девочка? - раздался голос.
- А ты иди сюда, я тебе покажу! - ответил за меня мой голос, с этого мгновения я
как будто смотрела на все со стороны.
В моих руках вдруг начал сгущаться воздух, образуя меч из расплавленной красной
плазмы. Противники отступили на шаг.
- Ну, подходите, - прошипела я, поднимая его над головой и приготовляясь к
нападению. Они кинулись все сразу, вшестером. Я взмахнула мечом, а потом закрыла
глаза. Хотя веки и были прикрыты, я видела фигуры, красное биополе пятерых
мужчин, и синее данийца, и просто начала двигаться. Я плавно скользила по
поляне, повинуясь какому-то не понятному мне чувству.
Внезапно, я почувствовала необъяснимую легкость и подпрыгнула над головами у
нападающих, застыв в воздухе на несколько бесконечных секунд, повернулась вокруг
своей оси и плавно спустилась на землю. Я не слышала криков, не ощущала ответных
ударов. Это была идиллия, в первый раз в своей не такой уж долгой жизни, я
знала, что занимаюсь своим делом, бой - это моя стихия, что-то пело во мне. Как
будто во мне проснулось давно забытое, но бережно хранимое подсознанием умение,
как будто руки, ноги, все мышцы неожиданно очнулись от многолетнего забвения.
Злоба клокотала где-то далеко, я открыла глаза, передо мной остались только два
человека, трое валялись на траве. Я никого не убила, но поранила так, перерезав
сухожилии и мышцы, что раны будут заживать долго и тяжело, а человек навсегда
останется инвалидом. И как я поняла, куда надо ударить? Данийца не было, но он
был жив, я это чувствовала.
- Она, не может быть, она... - заголосил один из них, второй уставился на меня и
вдруг упал на колени:
- Пощади, Бабочка.
И тут раздался крик Анука. Даниец схватил его, а теперь уходил вместе с
мальчиком. Я кинулась на голос, но бой давал о себе знать, он забрал силы.
Бежать было тяжело, и я не могла разглядеть фигуру, за которой надо было
гнаться; споткнулась о торчащую корягу и свалилась на холодную землю. Все было
тщетно, мальчика похитили, похитили снова, я упустила его, а должна была
сохранить! Слезы безысходности душили меня, я всхлипнула.
- Киса, - вдруг услышала я голос гнома, он все время пытался догнать меня, - ты
что?
- Его, его похитили, - на одном дыхании произнесла я, и, обняв Пана, зарыдала.
От слез стало больно глазам и горлу.
- Ну, тихо, маленькая, тихо, - обнимая, он успокаивал меня как ребенка.
Через некоторое время я начала осознавать, что слезами горю не поможешь и надо
действовать, надо что-то предпринять. Мы обязаны найти мальчика, иначе нам всем
конец, потери не простит ни Совет, ни Арвиль Фатия, этого я не прощу сама себе!
- Где Иван? - отстраняясь и вытирая глаза, спросила я.
- Он ранен, - гном растер рукой мокрое от моих слез пятно на рубашке.
- Пойдем.
- А эти? - он кивнул в сторону раненых. - Можно что-нибудь узнать у них.
- Они никуда не денутся, - совершенно спокойно отозвалась я, - у них перерезаны
сухожилии на руках и ногах, они даже пошевелиться не могут.
Гном вытаращился на меня:
- А кто это сделал?
- Что?
- Так их порезал?
- Я.
Пантелей вдруг шарахнулся от меня и тихо прошептал: "Ну, да".
После того, как слезы высохли, на меня навалилось какое-то странное безразличие,
и было все равно, что я своими руками покалечила бандитов. Что-то непонятное
проснулось во мне сегодня и уже вряд ли когда-нибудь заснет, и самое страшное,
что мне это нравилось.
Иван лежал на спине и прижимал руки к животу. На бледном лице светились яркие
глаза, все еще охваченные жаждой боя.
- Они меня ранили, - прошептал он, из уголка рта потекла струйка крови. - Где
Анук?
Я молчала. Адепт все понял и тихо застонал, откидывая голову. Внутренне я очень
гордилась им, он был молодец, он не боялся, он защищал нас, меня и мальчика. А я
его считала обыкновенным трусом!
- Иван, дай я посмотрю, что у тебя там.
Маг скривил губы на подобие улыбки и убрал руку от живота. Оттуда фонтаном
брызнула кровь, меня затошнило, у Вани был распорот весь живот.
- Я мертвец, - прошептал он, - меня распороли.
- Лежи не шевелись.
Превозмогая отвращение, я положила руку ему на живот. Адепт, что было силы, сжал
синеющие губы. Я закрыла глаза и почувствовала, как маленькие звездочки
оторвались от пальца. Я уже привыкла к этой боли, поэтому она не казалась такой
пронизывающей. Я посмотрела: звездочки, горя ярко-зеленым цветом, двигались над
разрезом, как будто зашивали его иголкой с ниткой. Рана стала затягиваться,
сначала медленно и неохотно, потом быстрее и быстрее. Через минуту от нее не
осталось и следа, только кровь и разрез на рубашке напоминали о ней. У меня
опять затряслись руки, и подкосились ноги; все-таки врачевание забирало много
сил.
- Надо же, - протянул, вставая, Иван, - я не думал, что ты можешь такое. Когда
Пан сказал мне, что ты упырей излечила, я не поверил, а теперь поверю во что
угодно, даже в то, что земля круглая! А где он, кстати?
- Пан! - позвала я. - Пан!
Ответа не последовало.
- Где он?
Мы с Иваном кинулись через лес на поляну, где были раненные, но было поздно, на
встречу нам шел гном с окровавленным мачете. У него был странный остекленевший
взгляд, мы попятились.
- Пан? Что ты сделал, гном уродский?! Что натворил?! - заорала я.
Я кинулась на него, колотя кулачками по груди, но тот схватил меня за руки и,
глядя прямо в глаза, прошипел:
- Я убил их, убил всех. Ася, я ни разу не видел таких ран: их как будто и не
было, были царапины, но люди, как перебитый скот, не могли встать. Я убил их,
чтобы они не мучались!
- Урод, - уже прошептала я, - ты прикончил всех, кто хотя бы что-то знал. Как мы
теперь узнаем, куда этот распроклятый даниец потащил моего мальчика? Нам конец!
Иван прислонился к дереву и осел на землю:
- Пан, ты действительно безмозглый кретин!
Гном поднял глаза:
- Я спросил у них. Они ничего не знали, это были просто наемники. Один из них
сказал, что к ним с утра на Краснодолской ярмарке, подошел даниец и предложил
подзаработать. Сказал, что надо будет всего лишь выкрасть ребенка, которого
охраняет девушка, гном и маг, от которого никакого толку. Они согласились, но
куда повезли мальчишку, и даже кем был наниматель, никто не знал.
- Нет, - я даже не села, а упала на траву, - они что-то знали. Когда я дралась,
они, вернее, один из них назвал меня Бабочкой и очень чего-то испугался. Я не
понимаю, что происходит. Я не знаю, как поступить и кому верить.
Гном нахмурился и с опаской посмотрел на Ваню. Я почувствовала, как слезы вновь
подступают к горлу.
- Мы должны догнать его, - произнес Иван с самым решительным видом.
- Интересно, как ты это сделаешь? - гнев опять заглушил все чувства. - Мы даже
не знаем, в какую сторону его повезли: обратно в Московию или к Краснодолу!
- Мы можем сотворить заклятие на поиск, - вдруг предложил Иван довольно трезвую
мысль, и вдруг осекся. - Только для этого нам нужна вещь, с которой мальчик
никогда не расставался и его кровь.
- Ага, конгениально, - огрызнулась я, - за неимением ни того, ни другого мы
пролетаем с этим твоим заклятием.
- Я вот что нашел, - вдруг подал голос Пан и протянул мне сорванную с шеи
мальчика золотую цепочку с кулоном-кругляшком.
- Где?
- Там, - он запнулся. - Рядом с одним из трупов.
- Так, - я посмотрела на Ивана, - с этой вещью он не расставался никогда. Есть
какие-нибудь альтернативы его крови.
- Можно использовать кровь того, с кем он был близок и кого любил, но это не
всегда срабатывает...
Я выхватила из рук гнома мачете и резанула себе ладонь, кровь хлынула ручьем. У
меня опять потемнело в глазах, и подступила тошнота. Странно, я сегодня
перерезала стольких людей, что вид крови должен был уже перестать пугать.
-Ваня, колдуй, пока я не упала в обморок, - скомандовала я сквозь зубы.
Два раза повторять не пришлось. Иван, бормоча под нос заклинания, с быстротой
молнии нарисовал на земле круг мечом и воткнул его в середину. Потом повесил
цепочку с кулоном и, схватив меня за руку, обмазал его кровью.
- Да свершиться то, чему суждено произойти, да найдется тот, кого потеряли, -
вдруг громко, подняв лицо к небу, произнес он.
"Высший уровень", - мимолетно оценила я про себя.
В этот момент из рукояти меча появился какой-то шар, больше всего напоминающий
мыльный пузырь. Он засветился, и через сияние мы увидели его, Анука, а потом
стены города.
- Его потащили в Краснодол, - прокомментировал гном.
Потом шар оторвался, подлетел к моей груди и резко ударил, как будто проник в
меня. От неожиданности меня отбросило назад. Я почувствовала странный холод и
страх, только это был не мой страх, это был страх Малыша.
- Ты теперь будешь знать, что с ним, ты будешь его чувствовать, пока мы его не
найдем, и он не будет рядом с тобой, - ответил Иван на мой немой вопрос. - Когда
мы приблизимся к нему, то ты узнаешь это.
Я кивнула.
- Ну, вот и ладненько, - едва не пропел гном. - А как вы думаете, нашу птичку мы
еще сможем скушать?
- Лучше остановите мне кровь, уроды, - прошипела я и потеряла сознание.
Глава 5.
Поиски.
Вотчина Пяти Городов располагалась на восточных островах Желтого озера. Пять
больших переполненных городов, разделенных каналами, прятались среди
первозданной природы. Стоило отъехать от озера на двадцать миль, как путника
окружали непролазные леса и болота.
Краснодол - крупнейший межрасовый город вотчины. Он был возведен на Пятом
острове в начале этого века руками беглых рабов. Его называли "городом вечного
праздника". Город игральных домов и огромных ставок. Здесь собирались игроки и
авантюристы со всей Словении в надежде стать миллионщиками за одну ночь, они
проигрывали все свои золотые, бережно скопленные годами, и уезжали обратно без
гроша за душой. Тысячи жизней разбил этот город, он питался людскими грехами:
азартом, алчностью, пьянством и распутством.
Здесь молились только одной богине, ей ставили храмы и приносили жертвы -
"Госпоже великой удаче". Каждый несчастный, кидающий на игральный стол кости,
целовал маленькие кубики и уговаривал несговорчивую богиню помочь ему. Азартные
игроки настолько в нее верили, что в центре города поставили огромное изваяние в
виде полуобнаженной женщины, держащей в одной руке колоду карт, а в другой
кошель.
Ночью Краснодол кипел нечеловеческими страстями. Загорались огни тысяч домов
терпимости, "ночные бабочки", "жрицы любви" выходили на улицы города в ярких
нарядах. Они стояли на широких ярко освещенных проспектах в самых
соблазнительных позах, зазывая клиентов. В темных подворотнях прятались торговцы
с дурман-травой и галлюциногенными грибами, передаваемые в город через
налаженную сеть из Петенок.
Тому, кто появлялся на Пятом острове в первый раз, казалось, будто его окружает
абсолютных хаос: кишащие всеми известными расами улицы, яркие вывески питейных
заведений, молодые люди с остекленевшими глазами и черными точечками-зрачками,
наевшиеся грибочков, месиво из двуколок и карет на дорогах при движении без
правил, все это кружилось калейдоскопом картинок, менялось со скоростью ветра, и
человек уже не понимал, как его засасывает бурное течение жизни Краснодола.
Даниец, похитивший ребенка, выбрал самое удачное место, чтобы надежно спрятать
его.
Не буду вдаваться в подробности, как мы умывались в ледяном ручье и переодевали
перепачканные кровью одежды. Утро вступало в свои права и осознание потери
ребенка накатилось на нас холодной волной и от мысли, что с нами станется, если
мы не сможем найти маленького Наследника, становилось жутко. Мне, наверное,
приходилось хуже всех, после Ваниного колдовства что-то засело у меня внутри. Я
постоянно ощущала страх и холод Анука, и мне хотелось его обнять и успокоить.
Гном и Петушков хмуро молчали, каждый про себя искал пути к отступлению, а потом
вдруг стали рассуждать, о запрещенных Словенских городах, где ни один год живут
беглые государственные преступники. Потом они поняли тщетность любой попытки
укрыться - не найдет Совет, найдет Арвиль Фатиа, от него даже под землей не
спрячешься.
-Ась, - вдруг подал голос гном, - я еду и думаю: а как даниец смог нас найти?
Наш маршрут знали только я и Виль.
Я почувствовала, как сердце ушло в пятки. Догадка пришла к нам троим
одновременно, дружным хором мы выдохнули:
-Виль.
Я не знала, что сказать. Все сходилось, как два плюс два: вурдалак увидел
деревню с упырями. В надежде, что нас сожрут тепленькими и не подавятся, он
потащил нас туда, для пущей убедительности повторяя, что эта деревенька ему не
нравится. Потом, когда мы счастливо выжили, он под глупейшим предлогом уехал,
чтобы предупредить своих сообщников, и уже на следующий день на нас напали и
украли Наследника. Слишком много совпадений.
-Когда вурдалак от нас уехал, он встретился с данийцем и сказал, где можно нас
найти! - заключила я.
-Оборотень, - прошипел Ваня, - нас подставили, а нам и крыть нечем!
Настроение стало еще хуже, мы нашли предателя в наших стройных рядах, но
облегчения это не принесло.
Мы спустились пригорка в низину, вокруг нас уже полыхали весенние краски и
зеленели деревья. На нас нахлынула влажная прохлада, подул свежий ветер, вдалеке
показался берег озера, облепленный домишками, рядом с тонкой песчаной полоской.
С маленькой лесной дороги мы свернули на широкий, переполненный народом путь.
Рядом с нами на огромной скорости, поднимая пыль, промчалась золоченая карета.
Кучер, размахивающий длинным хлыстом, с остервенением оглаживал им бока
эльфийских скакунов и орал во всю мощь громоподобного голоса: "Дорогу! Дорогу!
Дорогу!"
Моя лошадка шарахнулась в сторону на обочину, я с трудом заставила ее вернуться
обратно.
Впереди выросли белокаменные стены города с остроконечными башенками, открытые
арочные ворота провожали гостей и принимали вновь прибывших, через канал
разделяющий остров и "большую землю" был перекинут длинный мост. Мы следовали за
толпой, и вот уже огромная арка впустила нас в нутро Краснодола. Нас встретила
уставшая от созерцания бесконечного людского потока стража, окончательно
потерявшая бдительность.
Город подавлял - многообразие зданий и построек, пестрящие вывески на языках
всех цивилизованных рас, хоровод из постоянно меняющихся лиц. Мы ехали по
широкой выложенной брусчаткой мостовой, по тротуарам между лотками торговцев
прогуливались шикарно одетые люди. Дамы в великолепных нарядах с белыми
невесомыми зонтиками шествовали под руку с разряженными во фраки мужчинами.
Меня оглушили несущиеся со всех сторон звуки и запахи. Мы проехали пекарню, и я
задохнулась от одуряющего сладкого запаха свежего хлеба, в животе заурчало от
голода. Цветная вывеска с нарисованной пивной кружкой гласила: "Питейной
заведение на Наклонной". В огромном окне виднелись большие деревянные столы,
несколько человек с высокими кружками за ними, рядом с входом вколоченная в
землю табличка: "до вечера все пиво по три медяка за пинту".
Мой взгляд наткнулся на витрину лавки готового платья, где на деревянных фигурах
красовались наряды из натурального шелка. Я никогда не видела такой красоты, от
изумления остановилась и с благоговением рассматривала маленькие произведения
искусства краснодольских портных.
-Что, Ась, - крякнул гном, - нравится?
-Да, - выдохнула я.
-Заработаем денег, купим тебе сарафан.
Я сразу пришла в себя, словно на голову мне вылили ушат холодной воды. И злобно
глянула в сторону Пана:
-Интересно, как ты собираешься их заработать? Ограбить кого-нибудь? Тогда
предлагаю тебе грабить быстрее, иначе нам будет негде ночевать! Краснодол не
деревня - на улице на скамье спать не будешь, вмиг в карцер загремишь!
Гном, кажется, обиделся, поджал тонкие губы и пробурчал:
-Зачем грабить? Обманывать будем! Мы же не преступники!
Я фыркнула:
-Это типично, но я вся во внимании!
Ваня, все время ехавший с открытым ртом и не обращавший никакого внимания на наш
разговор, прислушался с неподдельным интересом и даже оторвал ошарашенный взгляд
от намалеванной на фанере головой девицы.
-Значит так, - начал Пантелей, - у меня кузина дом терпимости держит! Она нам на
часок комнатку уступит за гроши.
Я задохнулась от возмущения:
-И что ты предлагаешь? Заработать нам немного, продав мое тело?! Это твой
гениальный план?
-А это мысль, - задумчиво протянул Ваня.
-Заткнись! - рявкнула я.
- Да что ж ты будешь с этими бабами делать, - вздохнул гном, - ну, слова не
дадут сказать. Торговать по-настоящему не надо!
- Это как?
- Ты приоденешься, накрасишься, выйдешь на улицу, снимешь какого-нибудь
простака, приведешь его в комнату, а тут я на пороге: ты почем, гад, мою женщину
обижаешь, тюк ему по башке, деньги забираем, его на улицу выставляем. Вот. Как
тебе план?
-Здорово! - обрадовался Ваня.
-Фиговый, - буркнула я, стараясь справиться с накатывающим волнами раздражением.
-Да, - удивился гном, - а что не нравится?
-Все! Все мне не нравится, - заорала я, - не нравится слово "снимать", слово
"приведешь в комнату", и больше всего слово "тюк". Может, ты его так тюкнешь,
что мы на улицу будем выставлять не обманутого дурака, а его труп. И что? Мало
того, что потеряли Анука, так еще и человека убили?!
- А девонька правду бачит, - снова подал голос Иван.
-Ну, может у тебя есть план лучше, - разозлился гном, - а я только это могу
предложить. Не нравится, придумывайте сами!
Мы замолчали. А ведь это не такой уж и плохой план, вдруг подумала я. В конце
концов, меня здесь страхует и Ваня, и Пан. Когда мы с Юрчиком людей обманывали,
там была одна надежда на быстрые ноги. После того случая свою бессмертную душу я
все равно покрыла грехом, а одним больше одним меньше - на Страшном суде
рассчитаемся.
- Хорошо, - сквозь зубы прошипела я, - ну, если кто узнает, что я девку из себя
строила, убью!
Гном просиял:
-Вот и ладненько, поехали к Эллиадочке.
Дом терпимости название имел поэтичное "Райское блаженство", находился он на
маленькой грязной улице в обшарпанном двухэтажном здании. Некогда яркий зеленый
фасад облупился, оконные рамы, серые от пыли, обрамляли грязные стекла. Над
входом вывеска с витиевато начертанным названием, на крыльце кадки с пальмами.
Дом казался постаревшей, но отчаянно молодящейся дамой, под слоем грима
тщательно прячущей морщины.
Бордель подмочил свою репутацию несколько месяцев назад, когда в одной из спален
умер от сердечного приступа любвеобильный Советник городской Думы. Богатые
клиенты посчитали, что на "Райское блаженство" наслали порчу, и популярность
дома стала падать с каждым днем. Из целого выводка "ночных бабочек" в доме
терпимости осталось только шесть девушек, остальные разлетелись в разные
стороны, помахивая яркими легкими крылышками. Скоро притон обещался стать
простым воспоминанием и сладкой грезой побывавших здесь клиентов. Особенно яро
об этом молились монахини из соседней с домом терпимости воскресной школы.
Надо сказать, работа в последнее время дохода приносила мало, любой клиент
принимался, как родной. Девушки, настоящие профессионалки с цепкостью
чистокровных цыганок, вылавливали на улице зазевавшихся мужчин и так ловко их
одурачивали, что несчастные приходили в себя только, когда стояли на пороге
борделя часа этак через три без гроша в кармане.
Еще одним бичом этого заведения являлось игристое вино на розовой воде
"Неописуемое блаженство". Вино отвратительного качества делалось по специальному
заказу хозяйки заведения, воняло так, словно вы только что сжевали цветок розы,
и вкус имело преотвратительный. Все девицы ненавидели это пойло, и все, как
одна, пили его в любое время суток вместе с клиентами, потому как имели хороший
процент с каждой проданной бутылки.
Сестру Пана звали Эллиада - полная, некрасивая гномка с огромной родинкой над
верхней заячьей губой. Она окинула меня профессиональным взглядом, как наездник
скаковую лошадь, и пожала плечами, оценивая мои шансы отрицательным числом.
Рассказывать о своих истинных намерениях мы ей, конечно, не стали, прекрасно
осознавая, что хозяйка не потерпит разбоя в своем маленьком королевстве. Пан
придумал совершенно удивительную историю о том, что я решила раздобыть денег,
продав мое хрупкое неразвитое тело любвеобильному клиенту. На мои возмущенные
взгляды во время рассказа Пантелей внимания не обращал, к тому же старую гномку
уж ничем нельзя было удивить. "На панель, значит, на панель, лишь бы за комнату
заплатили сполна". Эллиада поцокала языком, глядя на меня, а потом махнула
холеной рукой и крикнула: "Девочки, сделайте из нее человека!"
На ее крик вышли весьма живописно одетые девушки. "Девочки" накинулись на меня,
как стая голодных волков на молочного ягненка, и я уже не понимала, как
оказалась на лестнице, ведущей на второй этаж. Они что-то щебетали о краске для
ресниц и губ, но главное, я услышала волшебное слово "горячая ванна" и
моментально расслабилась.
Через полчаса я стояла перед зеркалом и не могла узнать в отражающемся чудовище
себя. Мои тонкие губки превратились в пухлый ярко-красный рот, веки, намазанные
синей краской для глаз, едва открывались, кожа приобрела нежно персиковый
оттенок, какой я не имела, даже когда загорала. Нарядили меня в чудной корсет,
поверх него натянули ярко-красное платье из довольно неплохого шелка, а
завершали картину туфли на высоком каблуке, поднявшие меня на двадцать
сантиметров над полом, отчего мне казалось, будто я не иду, а лечу. Последним
штрихом был пшик из пульверизатора духами прямо мне в открытый от изумления рот.
Кашляя и чертыхаясь, на негнущихся ногах, держась двумя руками за перила, я
бочком спустилась по лестнице. Пантелей с Иваном вытаращились на меня с
отвисшими челюстями, пытаясь узнать в ковыляющем уродце их наперсницу.
-Чего уставились? - рявкнула я. - Спуститься помогите!
-Отлично выглядишь, - с трудом очухавшись от шока, выдавил из себя Ваня.
-Помолчал бы уж! - огрызнулась я. - Знала бы, никогда в эту аферу не ввязалась,
лучше с Юрчиком по улицам бегать!
-Ты о чем? - не понял Пан.
-Ни о чем, - я с трудом доковыляла до кресла и, буквально, упала в него. -
Пантелей, я вся во внимании.
Гном никак не мог придти в себя, хлопал белесыми ресницами и беззвучно открывал
рот, как рыба выброшенная на берег.
-По-моему, Эллиадка, твои девочки перестарались, - наконец, изрек он.
-А, по-моему, она выглядит на сто золотых! - ощетинилась сестра.
-Выгляжу я, как дура! - разозлилась я. - Да, меня мама родная в этом наряде не
узнала бы!
Эллиада фыркнула и удалилась в другую комнату.
, пойдем осваивать старейшую профессию! А ты, - я повернулась к гному, - только
з-Ладно, чего делать надо? - обратилась я к Пану.
-Значит так, - начал гном, - сейчас мы проводим тебя до соседней улицы. Ванятка
будет подстраховывать в подворотне, на всякий случай. Ты встанешь у какогонибудь
фонаря и начнешь строить глазки проходящим мимо мужчинам. Выберешь из них
того, кто поприличнее и похилее и приведешь сюда, а дальше по обстановке. Все
понятно?
-Значит так, - начала я загибать пальцы, - "строить глазки" - поняла, "похилее"
- поняла, но это твое "по обстановке" мне совсем не понятно! Что это значит?
-Импровизируй, станцуй там, погладь его где-нибудь... - Пан осекся, наткнувшись
на мой разъяренный взгляд.
-Где? - прошипела я. - Где мне его погладить? Может быть, мне еще и платье
снять?
-Не возбраняется, - кивнул гном.
-Да, пошел ты в баню!
Я встала и скомандовала:
-Иван, за мной абудь ввалиться в комнату вовремя! Пришибу!
Высокие каблуки казались пыточным средством, идти на них было неудобно и больно,
колени не разгибались, а ступни горели, как в огне. Люди смотрели на меня с
явным неодобрением, скорее всего, "этим" в такое время суток никто не занимался.
К моему облегчению на другой стороне улицы я увидела ярко одетую девушку,
приняла ее за коллегу и даже посочувствовала про себя горькой доли несчастной,
но та уселась в шикарную карету и с недовольным лицом что-то сказала кучеру, тот
подобострастно кивнул, а у меня моментально испарились все теплые чувства к ней.
Я постаралась распрямить плечики и завиляла бедрами, в результате чего чуть не
потеряла равновесие, подвернула ногу и едва не рухнула на брусчатку, покрывая
весь мир трехэтажным матом.
Ванечка плелся следом, изредка поскуливая:
- Ну, Ась, ну стой уже здесь, глянь, какая хорошая подворотня, меня здесь никто
не увидит.
- Зато мне здесь столб не нравится, - отвечала я, - не принесет он нам денежного
клиента.
- Ну, а этот тебе, чем плох? - опять канючил он.
Наконец, я поняла, что если сделаю в этих колодках еще хотя бы шаг, то упаду, и
остановилась, едва не обнимая дерево.
- Все, Вань, прячься!
Я встала, скромно потупив глазки, чувствуя себя полной и круглой, как бублик,
дурой. Мимо проходили мужчины, никак не реагирующие на мое присутствие. Тогда я
решила поменять тактику. Уперла руки в бока, прислонила одну ногу к столбу и
энергично захлопала ресницами. Эффект от моих стараний получился нулево
...Закладка в соц.сетях
