Жанр: Фантастика
Приключения ведьмы
..., перестань выть!
-Не нравится, - огрызнулся адепт, - забирай мальца к себе.
Я посчитала за благо замолкнуть.
Мы начали подниматься в гору, далеко впереди на уровне горизонта темнела полоска
леса, она четко разграничивала красновато-коричневую землю и яркое без единого
облачка небо. Я с облегчением вздохнула - мертвые земли минули. Изнуренные кони,
словно, почувствовав скорое избавление от жары, прибавили ходу.
Наконец, мы въехали в сосновый бор. Сухая бурая земля без единой травинки,
застеленная многолетним слоем хвои, мало располагала к отдыху. Зато здесь было
прохладно, солнечные лучи практически не проникали через густые кроны, у земли
царил вечный полумрак. Я вытерла пыльным рукавом потный лоб и потянулась в
седле. От узкой дороги ответвлялась другая маленькая, едва заметная, рядом с ней
стоял столб с указателем: "До Егорьевского скита 2 мили".
-А что такое "Егорьевский скит"? - заинтересовалась я, останавливаясь и
рассматривая полустертые буквы.
-Да, монастырь, - пояснил гном, оборачиваясь. - Говорят, там старец чудной
живет, он раньше, вроде как, магическую "Данийскую Книгу Жизни" охранял, а
теперь знает ответы на все вопросы.
-"Данийская Книга Жизни"? - озадачилась я.
В своей жизни, конечно, помимо многочисленных теткиных "инструкций", я прочитала
четыре книги, две из них считала просто жизненно важными для девушки моих лет:
"Как сделать приворот", "Как сделать отворот", еще "Непредсказуемых убийц
драконов" - эту новомодную муть поглощали всей Гильдией и умирали от смеха над
незадачливым главным героем, а последнее творение о пылкой любви и предательстве
я прятала, буквально, под подушкой, чтобы никто не видел моего позора, книга
называлась "Страсть на Висле", впрочем, о ней я уже рассказывала. В общем,
ознакомившись с этими незыблемыми опусами, я, вполне, справедливо относила себя
к начитанным под завязку дамам и даже, в некоторой степени, этим гордилась,
поэтому незнакомое название меня заинтересовало.
-По преданию в книге этой написана все судьбы данийцев и людей, вроде как каждый
в ней видит всю свою жизнь от рождения до смерти. Хотя, - махнул гном рукой,
продолжая путь, - все это россказни, нет никакой книги.
Ваня хмыкнул и последовал за ним, продолжая разговор:
-Я тоже слышал про эту книгу, что, мол, ее в замке Мальи прячут. Говорят, она
какой-то силой обладает, так что может перевернуть всю нашу жизнь, - для
наглядности Ваня помахал руками, изображая, как может перевернуться устоявшийся
уклад.
Я не сдвинулась с места.
-Конечно, - подтвердил гном, - они специально говорят, что книгу хранят у Мальи.
Кто ж в здравом уме туда сунется и проверит, существует ли она на самом деле?
Замок Мальи, сильных и страшных в своей беспощадности ведьм, перерожденных из
проклятых утопленниц, находился у самой северной границы, рядом с Великими
горами, ведущими в бесконечность. Старые замковые стены были окутаны черными
заклинаниями, и являлись живым мыслящим существом.
-Ребят, - я не сдвинулась с места, - я хочу туда!
-В замок Мальи? - удивился Ваня, поворачиваясь и посылая мне убийственный
взгляд.
-В Егорьевский скит, баран! - рявкнула я.
Гном застонал, повернул коня и подъехал ко мне, ласково, словно душевнобольной,
заглядывая в глаза:
-Деточка, ну, что ты там забыла?
-Вопросы хочу этому старцу задать!
Вопросов у меня действительно накопилось много, один интереснее другого. Кто
такая Бабочка и отчего ее все боятся? Почему меня так называли? Что со мной
произошло тогда на поляне? Почему моя сила мне не поддается, хотя я чувствую
каждой клеточкой своего худого тела, как она просто фонтанирует во мне? И еще:
отдаст мне Совет, наконец-то, честно заработанные 750 золотых за Анука или мне
придется ограбить Хранилище, чтобы их получить?
-Аська, - крикнул отъехавший на приличное расстояние адепт, - хочу огорчить тебя
- монастырь мужской!
-И чего?
-Тебя туда не примут!
-Зато тебя примут, ты как раз у нас чист, как нетронутый лист! - съехидничала я.
Даже издалека я разглядела, как у Вани вытянулось и залилось багрянцем лицо.
Пантелей смотрел на меня умоляющим взглядом.
-Не понимаю, - передернула я плечами, - почему вы так не хотите туда заехать,
это ненадолго!
-Мы опаздываем, - напомнил гном. - Вот, если бы тебя не похитили, - он
многозначно умолк.
Это был самый настоящий, грязный шантаж! Я фыркнула гному в лицо и повернула на
маленькую дорогу. Приятелям ничего не оставалось, как только следовать за мной,
громким шепотом посылая мне в спину проклятья.
Вскоре мы увидели высокий частокол по виду совершенно неприступный. Гостей здесь
явно не ждали и не жаловали. Пан подъехал к огромным воротам и, схватившись за
ржавый молоток, ударил три раза. Гулкий звук разнесся по всему лесу, где-то,
громко каркая, взлетели с веток испуганные вороны. Я задрала голову и посмотрела
на высящееся над лесом огромное небо, но так и не увидела птиц.
На уровне лошадиных ног открылось оконце, и чей-то тонкий голос грубо спросил:
-Чего надо?
Гном свесился, держась за седло, и почти засунул большую башку в квадратный
проем:
-Девица тут одна к старцу вашему Питриму просится.
-Убери свою страшную харю от моего лица, - прошипел голос, - и передай своей
девице, что у нас приемные дни только по средам, а сегодня четверг.
-Да иди ты со своим расписанием! - рявкнул Пан. - Мы всю Словению проехали,
чтобы с вашим святым угодником свидеться!
-Ничего не знаю! - оконце с глухим стуком захлопнулось и ударило гнома по носу.
Тот свалился с коня, вскочил на ноги и начал яростно барабанить по воротам:
-Открой эту калитку!
-А вы лагерь здесь разбейте до среды! - съехидничал голос.
-Тоже мне нашел паломников! - злился гном. - Я тебе тут весь скит разнесу!
Открой немедленно!
Я покусала губу, а потом заорала:
-Меня зовут Ася Вехрова - я Бабочка! Я хочу знать, что это значит!
Может, и прозвучало помпезно, но через мгновение мы услышали скрежет отпираемого
засова. Ворота со скрипом отворились, и нашему взору предстал огромный чистый
двор с множеством построек.
В центре стоял большой дом-сруб из цельных стволов с высоким крыльцом, на
котором сидела черная кошка, осматривающая нас круглыми желтыми глазами; на
окнах резные наличники, ставни открыты и легкий ветерок колышет белые ситцевые
занавески, на крыше вместо петушка позолоченный крест. Солнце практически не
попадало на него, но он все равно сиял.
-Аська, - буркнул гном, подходя ко мне, - знаешь заветное слово, сразу говори, а
не придуряйся!
Я засмотрелась на крест светящийся в вышине:
-Интересно он золотой? - спросила я пустоту.
-Обижаешь, - пробурчал Пан, - высшая проба!
К нам вышли двое монахов. Один упитанный, бородатый, в черной рясе из грубого
материала, подвязанной поясом - веревкой, волосы длинные спутанные, под одеждой
явственно проступал живот. Он шел со смирением в каждой черточке румяного лица,
сложив руки на животике. Второй длинный, сутулый, ряса висела на нем, как на
деревянной вешалке, еще сильнее выделяя неестественную худобу, сам безусый,
волосы на голове, в отличие от собрата, жидкие светлые, сосульками свисающие с
остроконечного черепа. В глазах смирение и покорность, отчего-то мне захотелось
прижать его к своей груди и утешить, как маленького потерявшегося ребенка.
-Здравствуйте, - приятным басом поприветствовал нас первый, - меня зовут брат
Еримей.
-Очень приятно, - я кивнула, - а я Ася, просто Ася.
Я протянула руку, но мой жест остался незамеченным, очевидно, у отшельников было
не принято в качестве приветствия пожимать руки. Может, они раскланиваются в
пояс? Но кланяться перед нами никто не собирался.
-Зачем пожаловали? - тем же тоном поинтересовался брат Еремей.
-Мне бы с Питримом встретиться, - пролепетала я, уже жалея о своей затее.
-Старец никого не принимает, - блаженно произнес Еремей, как ни старался он
показать смирение, на лицо лезла подленькая злорадная улыбочка.
-Ага, - я кивнула и беспомощно посмотрела на гнома, тот пожал плечами, но нам
ответил второй монах:
-Старец Питрим скорбит о детях неразумных. К нам адепты на прошлой неделе
заезжали и ...
-Действительно, - встряла я, прерывая его меланхоличную речь, - а Ваня у нас
тоже адепт.
Обоих как-то странно перекосило. Еремей откашлялся, покосился на собрата и начал
перечислять, загибая пальцы:
-Они залезли в погреб и выпили месячный запас пива, - я вытянула губы; хорошо
мальчики повеселились за чужой счет, - потом выпустили черта четырех
копытного, - я едва не поперхнулась, значит сейчас по территории бегает
маленький проказник, не дающий покоя жителям, - и написали на стене прибежища
блаженного старца Питрима срамное слово! - загробным голосом закончил Еремей.
-Срамное слово? - ужаснулась я. - Наш Ваня не такой, он милый интеллигентный
парень.
В этот момент "интеллигентный парень" с выбитым зубом и синяком под глазом,
вполне, безобидно заинтересовался миленькими голубенькими цветочками, торчащими
в хаотичном порядке на огромной, больше похожей на могильный холмик, клумбе. Он
долго тянулся к одному из венчиков, не удержался в седле и начал медленно
заваливаться набок. Раздался глухой удар, Ваня распластался на клумбе, потом,
надеясь, что никто не заметил недоразумения, вскочил на ноги и, махнув рукой,
вернул помятые цветочки в первоначальный вид. Только чего-то он не рассчитал, и
ровно через секунду клумба вместо облезлых стебельков пышно зацвела яркобагряными
неизвестного происхождения бутонами.
Мы в оцепенении следили за Петушковым, а тот, как ни в чем не бывало, понюхал
один из цветов, сморщился и направился в нашу сторону.
-Они, наверное, потрясающе пахнут, - оскалился гном в притворной улыбке.
Легкий ветерок донес до нас резкий запах отхожего места, мы недоуменно
уставились на клумбу: цветы распадались на глазах, и летели вслед адепту
невероятным красным облаком, накрывая Ивана и тая в воздухе.
-Красота, - откашлялась я.
Святые отцы не двигались с места, на застывших лицах отражалось недоверие. Еще
немного и они были готовы нас выставить за ворота.
-Вы говорите, бесенок по скиту носится? - фальшиво улыбнулась я, делая отчаянную
попытку остаться в ските. - Так давайте мы его выловим!
Брат Еремей недоверчиво посмотрел на меня.
-Да, мы с Ваней всех чертей Словении переловили, - еще шире улыбнулась я.
-Наш зело шустрый!
-Да и мы не лыком шиты! - попыталась убедить его я.
Братья отошли в сторонку, дабы посовещаться, стоит ли впускать на территорию
скита подозрительных странников. Пантелей подскочил ко мне и горячо зашептал мне
в ухо:
-Аська, ты рехнулась! Вы с Ваняткой весь скит разгромите, пока будете
отлавливать безобразника!
-Ты хочешь сказать, мы зря делали круг? - буркнула я. Довод оказался
безошибочным, гном поджал губы и замолк, всем своим видом демонстрируя, что он
нас предупредил, остальное наши проблемы.
Братья что-то долго обсуждали и спорили, вероятно, подсчитывали предстоящие
убытки. Потом подошли к нам с хмурыми лицами.
-Ладно, - изрек Еремей, - вы ночью черта отлавливаете, а я о встрече со старцем
Питримом на утро договариваюсь.
-А наоборот нельзя? Сначала встреча - потом черт!- встрял гном, искренне
надеющийся избежать ловли беса.
-Можно, - задумчиво кивнул Еремей, - но черт вперед!
Мы, нарушая все церковные каноны, плюнули и ударили по рукам.
Вечером нам с Ваней выдали подсобный материал для отлова бесенка: проржавелое с
одной стороны кадило, стоящее с неделю ведро святой воды, пяток церковных свечей
и склянку с жидким ладаном, впрочем, последним нам наказали пользоваться в
крайних случаях, как особо дефицитным в этих местах продуктом.
-Ась, ты представляешь, где его искать? - поинтересовался Ваня, деловито
переливая воду во флягу.
Я покачала головой:
-Понятие не имею.
Ваня с возмущением посмотрел на меня:
-Так зачем ты меня в это дело втянула?
-Чтобы в лесу не ночевать! - огрызнулась я.
Начать мы решили с погреба. Черти по природе своей очень любят сырые укромные
уголки. Мы спустились по скрипучим ступенькам и надежно прикрыли за собой дверь.
Внизу пахло квашеной капустой и прокисшим молоком, нас со всех сторон обступил
подземный холод. Зажженный огарок восковой свечи тускло освещал темное
полупустое помещение. Памятуя о последнем визите адептов, братья убрали из
погреба все мало-мальски ценное: оставшиеся бочки с пивом, копченые рульки,
запасы сушеных грибов. Они хотели вытащить и кадку с мочеными яблоками, но та
оказалась такая тяжелая, что братья смогли дотащить ее только до лестницы, и
теперь она сиротливо перегораживала проход.
Протиснувшись с трудом между холодной стеной и мокрым боком кадки, мы начали
приготовления. Расставили и зажгли по углам святые свечи, какой от них прок мы
не знали, но лучше так, чем, вообще, никак. Кое-где капнули драгоценным ладаном,
со злорадством представляя, как бы вытаращился на такое безобразие Еремей.
Развалившись на мешках с зерном, мы принялись ждать полуночи. Время текло, как
густой кисель. Я начала засыпать, ткнувшись головой в плечо адепта, Ваня зорко
разглядывал освещенную, почти догоревшими свечами, комнату. Далеко заполночь по
стенам пробежали голубые искры, темный угол осветился яркой вспышкой, раздался
глухой хлопок и появился черт. Вернее чертенок, совсем маленький, лет сто
отроду, худенькое мохнатое тельце, переливалось разными цветами, нос пяточком,
крохотные копытца на тоненьких лапках, хвост с облезлой кисточкой, больше
походил на крысиный.
-Появился! - Ваня ощутимо толкнул меня в бок.
-Да, вижу я.
Между тем, чертенок перестал мерцать, стал ровного серого цвета и повел по
воздуху мохнатым рыльцем. Мы затаили дыхание, ужасно боясь, что он нас заметит.
Черт на задних копытцах подошел к сваленным мешкам и встал практически возле
наших ног, с любопытством разглядывая черными глазками-бусинками огромные
Ваняткины сапоги. Петушков бесшумно поднял кадило, бес насторожился, через
секунду Ваня подпрыгнул, как на пружинах, и стал махать оным, как булавой, во
все стороны, заполняя комнату приторным запахом ладана.
-Чур, меня, чур, меня! - повторял он как заклинание.
Бес скорее удивленно, нежели испугано, оглядел чудище со странной штуковиной в
руках и исчез с тихим хлопком, на его месте лишь заклубилось маленькое облачко
дыма. Я подняла голову, немедленно получила кадилом между глаз и пригнулась,
надеясь, что адепт меня не покалечит.
-Чур, меня, чур, меня! - орал, как сумасшедший Ванятка. Не замечая, ничего
вокруг, особенно того, что жертва растворилась в воздухе, он носился по
квадратному подвалу, поднимая пыль и размахивая кадилом. В какой-то момент он не
успел притормозить и успокоился, только перелетев кадку с мочеными яблоками.
-Чтоб меня! - фыркнул он, поднимаясь и пытаясь отряхнуть с портов грязь.
-Ваня, - я спокойно слезла с мешков на пол, - он ушел.
-Как ушел? - изумился адепт, вытаращив на меня свои чистые небесно-голубые очи.
Я почувствовала несвоевременный приступ веселья и, с трудом сдерживаясь,
проговорила:
-Пока ты тут, как шальной, носился и голосил, он исчез.
-Дела, - протянул Ваня и почесал затылок, - пойдем на улице поищем.
В кромешной темноте двора, не зажигая энергетических шаров, чтобы не спугнуть
черта, мы добрались до стены со срамной надписью домика Питрима. Бесенок сидел
на заборе, беспечно свесив ноги, и рассматривал звезды. "Романтик", - подумала
я.
Ваня прислонил палец к губам с просьбой молчать, осторожно снял с пояса флягу со
святой водой, прицелился и по мере сил окатил водицей беса. Скорее всего, после
недельной выдержки у святой воды закончился срок годности, черт только
встряхнулся, разбрызгав вокруг мелкие капли воды, соскочил с забора и бросился
наутек.
-Держи его! - заорали мы с Ваней в два голоса.
Гонка началась, мы носились, как полоумные по двору, больше похожие не на
охотников, а на двух загнанных болонок, отлавливающих лесного зайца.
-Аська, Аська! Крест в него кидай! - визжал адепт.
Я покосилась на зажатый в руке крест, а потом со всей молодецкой силушкой
метнула его в темноту. Раздался звон разбитого стекла, мы на миг остановились,
как вкопанные:
-Дура, - плюнул Ваня, - в черта кидать надо было, а не в окно!
-Сам тогда его вылавливай! - разозлилась я и, схватившись за бок, прислонилась
спиной к колодцу, пытаясь отдышаться.
В ушах раздавался стук сердца, а во рту пересохло. Ваня носился по двору, как
заведенный, размахивал над головой давно погасшим кадилом и громко орал матом.
Рядом с моими ногами упала брошенная в черта фляга, я ее подняла и сделала
глоток, пытаясь смочить пересохшее горло, и тут краем глаза заметила
прошмыгнувшую рядом со мной серую тень, а потом, огромную темную фигуру
Петушкова, в развивающемся черном плаще и несущуюся на меня во весь опор.
-Вехрова, не стой пнем, хватай его! - завопил адепт.
В следующее мгновение он задел меня плечом, и я, не удержавшись на ногах, с
диким визгом свалилась в колодец. Полет занял буквально пару секунд,
сгруппировавшись, я вошла в ледяную воду солдатиком, с тихим плеском и громким
матом. От холода перехватило дыхание, в тело вонзились тысячи иголок, а сердце
забилось в бешеном темпе. Я вынырнула, оказавшись в кромешной темноте, и
заорала:
-Ваня, идиот! Вытащи меня отсюда!
-Ты где? - заголосил в ответ адепт.
-Здесь, в колодце!
-В каком колодце?
-Ты видишь много колодцев во дворе? - захрипела я и схватилась за скользкие
деревянные стенки, чтобы не уйти под воду.
-А, ты в этом колодце!
-Кретин! - буркнула я себе под нос.
В круглом проеме появилась Ванина башка:
-Как ты там оказалась?
-Ты меня столкнул, остолоп! Доставай меня быстрее, пока я не окочурилась здесь!
Я почувствовала, что от холода начинает сводить ноги. Ваня исчез и отсутствовал
целую вечность. Я успела окончательно продрогнуть и попрощаться с жизнью. На
поверхности меня держала только одна мысль, что утону я только на его бесстыжих
глазах. В тот момент, когда я решила, что пора идти ко дну, сверху упала длинная
леска с крючком:
-Что это? - удивилась я.
-Удочка, в сарае только она была! - донесся голос.
-Ваня, я же не рыба! Как я по ней заберусь?
-Ага, понял!
Леска исчезла, через несколько мгновений появилась толстая веревка.
-Аська, держись! - раздался голос Вани.
Я из последних сил замершими руками схватилась за протянутый канат. Пыхтя, адепт
начал поднимать меня на поверхность. Я выбралась из колодца на траву, зубы
отбивали барабанную дробь, а тело трясло мелкой дрожью.
-Ва-ва-ня, ты и-и-идиот-т-т! - с трудом простучала я.
В этот момент, прямо рядом со мной мелькнула серая тень.
-Паршивец! - заорал Петушков и, уже не обращая внимания на меня, продолжил
погоню.
Я скорчилась на траве, пытаясь согреться.
Стоило мне подняться, послать в душе всех в болото и собраться в дом, как
испуганный погоней чертенок прыгнул мне в руки, схватил лапками за шею, затрясся
и тоненько завыл. От неожиданности я обняла его. Через мгновенье мчащийся
Ванятка брызнул мне в лицо святой водицей, явно попахивающей тухлятиной, и
треснул кадилом по макушке. Я осела и свалилась на спину, при этом крепко
прижимая черта и матерясь, как сапожник.
-За что? - прохрипела я, поднимая голову.
-Чтобы бес не проник, - тяжело дыша, пояснил Ваня.
-Петушков, ты форменный болван. Это ребенок, он погони испугался и носится, как
угорелый! - едва не плакала я, растирая наливающуюся шишку.
Мы заперли бесенка в заговоренную клетку и с чувством выполненного долга
завалились спать.
Наступило, пожалуй, самое тяжелое в моей недолгой жизни утро. Все тело ломило, я
простудилась в колодце, заходилась кашлем и с трудом сдерживала поток слез,
рассматривая страшную физиономию с фиолетовым синяком промеж бровей вместо
собственного отражения:
-Ваня, ты посмотри, как ты меня кадилом избил! - причитала я.
-Так вы подрались ночью, - догадался гном. - Поэтому орали, как бешенные?
Я тяжело вздохнула и вышла на крыльцо. Двор оказался в плачевном состоянии.
Ночью мы носились в кромешной тьме, не разбирая дороги, и, как варвары, крушили
все на своем пути. Окончательно истоптали клумбу с остатками стебельков на ней,
разломали жерди на колодце, когда Ваня старательно меня оттуда вытягивал, снесли
с петель дверь погреба, разбили пару пустых, но отчего-то чрезвычайно
необходимых, бочек, а довершало картину заткнутое клетчатой подушкой разбитое
окно в домике Питрима. Посреди этого хаоса, держа в руке клетку с бесенком,
стоял брат Еримей. Он повернулся в мою сторону, на его бородатом лице отражалась
настоящая боль от вида развороченного двора.
-Старец ждет тебя, - обратился он ко мне голосом, полным скорби.
Я кивнула, ощущая, как внутри все сводит от нервных судорог. Ноги стали ватными,
а ладони вспотели. Я так хотела повидаться со старцем, но отчего-то сейчас было
очень страшно, что-то подсказывало мне: "не стоит знать все тайны, правда может
не понравиться". Я старалась не замечать настойчивого внутреннего голоса и с
замирающим сердцем вошла в сени домика.
Здесь стояли маленький столик со стулом и обычная деревянная лавка.
-Чего стоишь, садись! - услышала я недовольный, тихий, как шепоток голос. Я с
изумлением обернулась и увидела восседающего за столом домового - маленького
бородатого, седого старичка в лаптях, полосатых портах и подпоясанной рубахе.
-Чего рот разинула? - пробурчал дед. - Секретарь я его!
Домовой, щегольнув новомодным словцом, которое запоминал уже больше десяти лет,
и в первый раз произнес правильно, довольно улыбнулся, сверкнув золотой коронкой
на зубе.
Я понимающе кивнула и присела на краешек лавки, с тоской рассматривая пухлый бок
клетчатой подушки, свисающей из дырки в стекле окна. Клеточки были
разноцветными, красными и синими.
-Чего притихла, - бросил на меня недовольный взгляд домовой. - Твоя работа! - он
кивнула на окно. - Черта ловили! Весь двор в щепки разнесли! - разошелся он. -
Девку едва не утопили!
Я уставилась на старика. Бог мой, да, меня так с детства не отчитывали!
-Между прочим, - откашлялась я, пряча взгляд, - девка сидит перед Вами живая и,
вполне, здоровая!
-Митька, - послышалось из-за двери, - пригласи Асю сюда!
У домового отвисла челюсть, он недовольно свел брови у переносицы и гордо кивнул
на оббитую клеенкой дверь. Я испуганно вскочила, потом села, потом опять
вскочила и, затаив дыхание, вошла в горницу. Старец Питрим оказался меньше всего
похожим на старца, высокий, сбитой, в черной рясе мужичок с затаившим страхом в
прищуренных глазах. Я его знала, я его видела когда-то давно, не в этой жизни.
...Петр Андреевич Лисьев, в народе просто Петька, с самого детства обладал
вздорным нравом. Кутила и дуралей, обожающий женщин, кости и выпивку. Именно в
таком порядке. Все изменилось за одну ночь, когда в пьяном угаре сна, он увидел
хрупкую кудрявую девушку, с черными без белков глазами и с горящим красным мечом
в руках, она дала ему толстую старинную книгу с надписью на обложке на
неизвестном языке. "Прочитай". И он открыл книгу. Потом Петька часто гадал, как
бы сложилась его судьба, откажись он посмотреть в старинный фолиант...
На пустых желтоватых страницах проявились буквы, и он прочел свою судьбу. Потом
девушка сказала, что однажды она придет к нему и попросит совета; он должен
сказать, что она выиграет смертельную хватку, сделав самый трудный выбор, и что
она должна идти туда, куда зовет ее сладкий голос.
Он проснулся, мир вокруг него остался прежним, а вот сам Петр изменился. Он
смотрел на людей и Чита их мыслил, как ту книгу, он знал и прошлое, и будущее.
Тогда-то он и стал Питримом, удалился в забытый скит и со страхом в сердце начал
ждать прихода худенькой невысокой кудрявой девочки с черными глазами-лужицами. А
сейчас перед ним стояла эта девчонка, живая и подвижная, с ужасом и ожиданием
ответов. Только глаза у нее были человеческие, каре-зеленые. Я со страхом,
перемешанным с интересом, смотрела на старца. Тот, нахмурившись, изучал меня.
-Ты знаешь ответы на все свои вопросы! - вдруг произнес он.
Я ошарашено уставилась на него:
-Знаю?
Старец кивнул:
-Понимание приходит со временем, время нельзя торопить, время мудрое и знает,
когда открыться человеку.
Я кивнула и от всех души попыталась понять ход его мыслей, но он для меня
оставался загадкой.
Питрим помолчал, а потом добавил:
- Правду надо искать в глубине, а не поверхности. Ты должна идти за голосом,
долетающим до тебя по ночам.
Я задумалась: "Какая все чушь, он-то себя со стороны слышит? Какой еще голос?
Да, я последнее время кроме Ваниного храпа по ночам больше ничего не слышу!"
-Тебя ждет трудный выбор, - добавил он, а потом будто испугался своих слов, - но
ты сделаешь все правильно, - добавил он поспешно.
После этого, мне показалось, он вздохнул с облегчением, повеселел и даже стал
выше, словно сбросил с плеч стопудовый груз.
Ласково улыбаясь мне, он развел руками:
-Все.
-Что все? - изумилась я. Я что за этим так стремилась сюда? Для чего я бегала
полночи за чертом, с диким желанием поговорить с провидцем, если провидец только
напустил тумана на тайны? Хоть бы про деньги что-нибудь сказал, все-таки 750
золотых.
-Хочешь, про будущую любовь скажу? - вдруг предложил старец.
-Лучше про вознаграждение, - вяло воспротивилась я, до крайности расстроенная
нашим с ним разговором.
-Про что? - изумился старец, я печально махнула рукой.
-Ты его уже знаешь! - радостно, словно о моем выигрыше в Лотерею Честный Маг,
поведал Питрим.
Я встрепенулась. Кандидатур на роль суженного было не так много, и я начала в
уме перебирать знакомых мне мужчин, получалось, что это либо Ваня, либо Сергей.
-Петушков? - осторожно поинтересовалась я, вздрагивая от одной мысли об адепте.
-Какой, еще Петушков? - удивился Питрим.
-Ваня.
-А это тот, который вчера, как сумасшедший, с кадилом по двору за чертенком
гонялся?
Я кивнула.
-Нет, такое горе тебя стороной обойдет!
-Сергий Пострелов? - сразу же предложила я.
-Учитель, - Питрим помрачнел, - я бы на твоем месте держался от него подальше.
Ну, иди!
-Куда? - не поняла я.
-К своим друзьям ид
...Поділитися у соцмережах
