Жанр: Фантастика
Колесо Времени 10. Перекрестки сумерек
... явно была главной, но прежде чем
продолжить она посмотрела на остальных. - В Эбу Дар все разговоры в общежитии
для сул'дам были об Иллиане. Плодородная земля и богатый город, где многие
заработали бы новые имена. И богатство. - Она произнесла это так, словно
богатство едва ли могло сравниться с новым именем. - Нам нужно было догадаться,
что Вы захотите знать о таких вещах. - От следующего глубокого вздоха она чуть
не лишилась своего платья. - Если у Вас имеются какие-то вопросы, Милорд, мы
готовы рассказать Вам всё, что знаем.
Ринна еще раз нервно поклонилась, а Сита вдруг добавила:
- Мы также могли бы наблюдать в городах и деревнях, где мы останавливаемся,
Милорд. Девушки, возможно, и хитрые, но нам Вы можете доверять.
Почему, когда женщины предлагают вам помощь, они всегда сперва швыряют вас в
кипящий котёл и добавляют дров? Лицо Джолин превратилось в презрительную ледяную
маску. Шончанки были ниже ее достоинства. Об этом можно было догадаться с
первого взгляда. Это проклятый Мэт Коутон, был тем, кто удостоился её ледяного
презрения. Рот Эдесины превратился в тонкую линию, и она попыталась просверлить
взглядом его и сулдам. Даже Теслин выразила свое негодование. Она была
благодарна за спасение, но она тоже была Айз Седай. И она предпочитала на него
хмуро коситься. Он подозревал, что стоит одной из сул'дам хлопнуть в ладоши, и
она подскочит словно испуганная лягушка.
- Что я хочу, - начал он терпеливо, - так это, чтобы все вы, оставались рядом с
фургонами. - С женщинами нужно быть очень терпеливым, особенно с Айз Седай. Он
изучил это на собственной проклятой шкуре. - Одного слуха о том, что с цирком
путешествуют Айз Седай, и здесь по макушку будет Шончан, охотящихся за вами.
Слухи, о том, что с цирком едут шончан не лучше. В любом случае, рано или
поздно, кто-нибудь да явится выяснить, что скрывается за этими слухами, и все мы
вместе угодим на шипящую сковородку. Не выставляйтесь на показ. Вы должны сидеть
тише воды, ниже травы, пока мы не доберёмся до Лугарда. Ведь я не требую слишком
много, не так ли? - Молния, синей вспышкой осветила окна фургона, и над крышей
низко прогрохотал гром так, что фургон вздрогнул.
Как показали следующие дни, он просил слишком многого. О, Айз Седай прилежно
прятали лица под капюшонами плащей, когда они выходили на улицу, благо, не
прекращающийся дождь это оправдывал, но одна из них постоянно находилась на
козлах фургона, и ни одна из них даже не попыталась выдать себя за служанку при
актёрах труппы. Не то, чтобы они открыто заявляли, кто они на самом деле,
пытались кем-нибудь командовать или общались с кем-нибудь кроме, как между
собой, но какая нормальная служанка будет ожидать, что другие уступят ей дорогу?
Они заходили в деревни и иногда в города, если они были уверены, что в них нет
Шончан. А когда Айз Седай были в чем-либо уверенны, следовательно, так оно и
было на самом деле. Дважды они бегом возвращались назад из городов под завязку
забитых шончанскими переселенцами, следовавшими на север. Они сообщали ему, о
том, что им удавалось узнать во время этих вылазок. По крайней мере, он думал,
что они это делали. Теслин казалась благодарной, ну, на свой Айз-седайский
манер. Да и Эдесина. Тоже на свой манер.
Несмотря на различия между ними, Айз Седай всегда держались вместе, как стая
гусей. Если вы видели одну из них, значит, две другие где-то рядом. Как
подозревал Мэт, причина такого единства была в том, что куда бы Айз Седай не
пытались прогуляться незаметно, несмотря на всевозможные уловки, Бетамин, Ринна
и Сита всегда появлялись следом. Как бы случайно, но никогда не прекращая пасти
"девушек". Гусиные пастухи. Даже слепой бы заметил нарастающее между двумя
группами женщин напряжение. И даже слепой заметил бы, что ни одна из них не
похожа на служанку. Сул'дам у Шончан уважали, они занимали положение, наделявшее
их немалой властью. И ходили они столь же важные как и Айз Седай. Но он уже влип
со своей сказкой.
Бетамин и две других сул'дам опасались встречи с Шончан не меньше Айз Седай, но
они всегда следовали за ними, если те посещали города или посёлки, и Бетамин
всегда докладывала, те крохи новостей, что им удавалось подслушать. Вместе с
Ринной, на лице которой приклеилась заискивающая улыбка, и Ситой, добавляющей,
что "девушки" упустили либо то, либо другое, или заявляли, что не слышали. В
конце концов, с теми, кто имеет наглость величаться Айз Седай, ни в чём нельзя
быть уверенным. И не желает ли он пересмотреть своё решение об ошейниках, ну
хотя бы пока всё не утрясётся.
На самом деле, их рассказы мало отличались от того, что рассказывали Сестры.
Горожане, обычно пересказывали то, что подслушали у Шончан, проезжавших через
город. Многие из поселенцев были напуганы, их головы были полны слухов о бандах
айлиских дикарей, бесчинствующих в Алтаре, хотя местные жители утверждали, что
это было где-то дальше на север. Кажется, что кто-то наверху подумал точно также
потому, что большинство поселенцев были направлены на восток, к Иллиану.
Поговаривали даже о союзе с кем-то очень влиятельным, кто, как ожидалось,
позволит Высокой Леди Сюрот получить доступ ко многим странам. Женщин невозможно
было переубедить, что они не должны прислушиваться к слухам. Кроме того, они так
и не вернули ему ай'дамы. По правде говоря, эти серебристые ошейники и трое
сул'дам были единственным реальным рычагом, для воздействия на Айз Седай.
Благодарность. От Айз Седай! Ха! Не то, чтобы он действительно подумывал о том,
чтобы вновь надеть их на Сестёр. По крайней мере, не часто. Ясно одно - он
крепко и бесповоротно влип.
На самом деле, Мэт нисколько не нуждался в информации, добываемой сул'дам и Айз
Седай. У него имелись источники получше: люди, которым он доверял. Во-первых, он
доверял Тому. Когда седовласого менестреля удавалось отвлечь от игры в Змей и
Лисичек с Олвером или от бдения над истёртым письмом, которое он носил в
нагрудном кармане куртки. Том мог зайти в любой постоялый двор, рассказать пару
баек, может немного пожонглировать, и выйти наружу зная, что на уме у каждого,
находившегося внутри. Кроме того, Мэт доверял Джуилину - тому удавалось добывать
информацию не хуже Тома, но без жонглирования и рассказанных сказок, но он
настаивал на том, чтобы брать с собой Теру, скромно державшую его за руку, когда
они выходили в город. "Чтобы вновь приучить её к свободе", - так он утверждал.
Она улыбалась Джулину, сияя большими тёмными глазами, а этот небольшой рот с
пухлыми губами, просто напрашивался на поцелуй. Возможно, она и была Панархом
Тарабона, как утверждали Том и Джуилин, но Мэт начал в этом сомневаться. Он
слышал шутки некоторых акробатов о том, как тарабонская служаночка так
обрабатывала тайрейского ловца воров, что он потом еле переставлял ноги. Но не
имеет значения, Панарх ли, или служанка, Тера все еще падала ниц, лишь заслышав
тягучий акцент. Мэт полагал, что любой Шончанин, задавший ей вопрос, получит в
ответ все, что она знала, начиная с Джуилина Сандара, и заканчивая фургоном, в
котором находятся Айз Седай. На его взгляд, Тера была большей опасностью, чем
Айз Седай и сул'дам вместе взятые. Джуилин же приходил в ярость при любом
предположении, что его женщина могла оказаться ненадежной, и хватался за свой
бамбуковый шест, словно намериваясь расколоть им Мэту башку. У этой ситуации не
было решения, но Мэту удалось найти лазейку, благодаря которой он смог бы
получить хотя бы небольшое предупреждение, если произойдёт наихудшее.
- Конечно, я могу следить за ними, - сказал Ноэл с беззубой усмешкой,
означавшей, что это будет проще простого. Почёсывая скрюченным пальцем одной
руки свой сломанный нос, другая узловатая рука незаметно скользнула под кафтан,
где он прятал свои ножи. - Ты уверен, что не было бы лучше удостовериться, что
она уже не сможет ни с кем заговорить? Это только предложение, парень. Если
скажешь "нет" - значит "нет". - Мэт более чем решительно отрицательно замотал
головой. В своей жизни он убил одну женщину, а другую оставил на растерзание. Он
не собирался брать на душу ещё и третью.
- Похоже на то, что Сюрот заключила союз с каким-то королем, - за кубком
горячего вина с улыбкой сообщил Джуилин. По крайней мере, его Тера заставляла
улыбаться всё чаще. Она сидела возле табурета Джуилина в их тесной палатке, ее
голова находилась у него коленях, и он мягко гладил её волосы свободной рукой. -
Во всяком случае, ходят настойчивые слухи о новом сильном союзнике. Все
поселенцы до смерти напуганы сказками про Айил.
- Большинство поселенцев, кажется, отправлены на восток, - промолвил Том,
печально глядя в свой кубок. Если Джуилин становился счастливее изо дня в день,
то он, казалось, также становился всё мрачнее. Ноэл отсутствовал, следя за
Джуилином и Терой, а Лупин и Нерим сидели в задней части палатки, оба
кайриэнских слуги перебирали поклажу в надежде отобрать из эбударских курток
Мэта те, которые требовали починки. Так, что от набившегося в нее, народа
маленькая палатка казалась переполненной. - Да и многие солдаты тоже, -
продолжил Том. - Все говорит о том, что они собираются, подобно молоту,
обрушиться на Иллиан.
По крайней мере, услышав это от них, он знал, что они говорят ему неприкрытую
правду. В отличие от Айз Седай, способных перевернуть смысл сказанного с ног на
голову, или сул'дам, пытавшихся завоевать его благосклонность. Бетамин и Сита
даже научились делать реверансы. Если уж на то пошло, он больше предпочитал
Риннин двойной поклон. Он-то, казался искренним. Странным, но идущим от души.
Что же касалось самого Мета, то не важно, был ли это город или деревня, прежде
чем вернуться назад в лагерь, он бросал на них не более одного короткого
взгляда, из-за поднятого воротника и натянутой на глаза шляпы. Он редко носил
плащ. Плащ помешал бы воспользоваться ножами, которыми он был увешан с ног до
головы. Не то, чтобы он думал, что они ему понадобятся. Это была всего лишь
разумная предосторожность. Больше никакой выпивки, танцев, и азартных игр.
Особенно азартных игр. Звук костей, катящихся по поверхности стола в таверне,
вызывал трепет во всем теле, но удача, подобная его, не осталась бы
незамеченной, даже если бы дело не дошло до поножовщины. В этой части Алтары с
избытком хватало мужчин и женщин, носящих за поясом нож и не боящихся пустить
его в ход. Он же рассчитывал остаться незамеченным, поэтому проходил мимо игры в
кости, прохладно кивал улыбавшимся ему девицам из таверн, и никогда не пил
больше одного кубка вина, а обычно и даже этого. В конце концов, ему было чем
заняться и в цирке. И это была нелегкая работёнка. Он начал проворачивать это
рискованное дельце с самой первой ночи после их отъезда из Эбу Дар.
- Мне нужно, чтобы ты пошла со мной, - сказал он тем вечером, открыв потайную
дверцу шкафчика, встроенного в стену фургона под его кроватью. Здесь он хранил
свой сундук золота, честно заработанного в азартных играх. По крайней мере,
более-менее честно. Ведь большую часть он выиграл на скачках, где его везение
было не лучше, чем у других. Что же до остального... Если человек решил бросить
кости и перекинуться в картишки на пару монет, то он должен быть готов
проиграть. Домон, сидящий на соседней кровати и поглаживавший отрастающую щетину
на бритом черепе, выучил этот урок на собственной шкуре. Парню бы следовало
спать на полу, подобно примерному со'джин, но поначалу он настаивал на жребии за
каждую ночь, проведенной на второй кровати. Первая кровать, конечно же,
досталась Эгинин. Подбросить монету было не сложнее костей.
Пока еще монета не вставала на ребро, как это иногда у него случалось. Но Домон
ведь сам предложил. Пока Мэт не выиграл четыре раза, а на пятую ночь, монета не
встала на ребро три раза подряд. Теперь они спали на кровати по очереди. Но
сегодня была очередь Домона спать на полу.
Отыскав внутри небольшой замшевый мешочек, он переложил его в карман кафтана, и,
поднявшись с колен, ногой захлопнул потайную дверцу.
- Тебе все равно придётся встретиться с ней когда-нибудь, - сказал он. - А мне
ты нужна, чтобы смягчить первое впечатление. - Ему был нужен кто-то, кто отвлек
бы гнев Туон. Кто-нибудь такой, по сравнению с которым, он мог показаться
сносным. Но не мог же он сказать это открытым текстом, не так ли? - В конце
концов, ты же благородная шончанка, и сумеешь помешать мне сесть в калошу.
- Зачем тебе сглаживать впечатление? - Эгинин растягивала слова больше обычного.
Она стояла напротив двери руки в боки, и её синие глаза сверкали из-под длинного
черного парика. - Зачем тебе с ней встречаться? Разве того, что ты сделал мало?
- Только не говори мне, что ты ее боишься. - Усмехнулся Мэт, уйдя от вопроса. Да
и какой ответ он смог бы дать, который не показался бы безумным? - Она же ростом
тебе подмышку, как и мне. Но я обещаю, что не позволю ей оторвать тебе голову
или побить.
- Эгинин ничего не боится, мальчишка, - предостерегающе прорычал Домон. - И если
она не хочет идти, то проваливай и уламывай девчонку сам. Можешь даже на ночь
остаться, если пожелаешь.
Эгинин продолжала смотреть на Мэта. Или сквозь него. Когда она взглянула на
Домона, ее плечи вдруг резко поникли, и она схватила свой плащ с крюка на стене.
- Давай, шевелись, Коутон! - прорычала она. - Если это необходимо сделать, то
лучше покончить с этим побыстрее. - Она в мгновение ока оказалась снаружи, и
Мэту пришлось поспешить, чтобы ее догнать. Впору было заподозрить, что она не
хотела оставаться наедине с Домоном, как бы глупо это не звучало.
Рядом с фиолетовым фургоном без окон, казавшимся черным в темноте ночи, из
глубокой тени проступила другая тень. Бледного серпа луны, вышедшей из-за
облаков, Мэту хватило чтобы узнать тяжёлую челюсть Гарнана.
- Всё спокойно, Милорд, - произнёс командир отделения.
Мэт кивнул, и, сделав глубокий вздох, нащупал замшевый мешочек в кармане. В
стороне от конюшен воздух был чист и свеж от дождя. Туон должно быть рада
удалиться от запаха навоза и тяжелого духа, исходящего от клеток. Фургоны
актеров, стоявшие по левую руку, были такими же темными, как грузовые фургоны
справа. Нет смысла тянуть с этим ещё дольше. Он подтолкнул Эгенин вверх по
лестнице впереди себя.
Внутри было больше людей, чем он ожидал. Сеталль сидела на одной из кроватей,
занятая вышивкой как всегда, а Селюсия стояла в дальнем углу, хмурясь из под
шарфа, прикрывавшего голову, однако на другой кровати сидел Ноэл, видимо
полностью погружённый в свои мысли, а Туон, скрестив ноги, сидела на полу, играя
в Змей и Лисичек с Олвером.
Когда Мэт вошёл, паренек повернулся к нему с широкой ухмылкой, которая почти что
разделила его лицо надвое.
- Ноэл рассказывал нам про Ко'дансин, Мэт, - воскликнул он. - Это - другое
название Шары. Ты знал, что Ай'йяд покрывают свои лица татуировками? Так там
называют женщин, которые могут направлять.
- Нет, не знал, - сказал Мэт, мрачно посмотрев на Ноэла. Мало того, что Ванин и
другие Краснорукие привили мальчику дурные привычки, не говоря уже о тех,
которые он перенял от Тома с Джулином, теперь еще и Ноэл взялся забивать его
голову всякой ерундой.
Внезапно, Ноэл хлопнул себя по бедру и выпрямился:
- Я только что вспомнил, - произнёс старый дурак, и принялся декламировать:
Фортуна несётся, как солнце по небу,
Где ворон подвластен лисьему бегу.
Удача в душе его, молния в оке,
С неба луны сбивает он, словно птицу в полёте.
Кривоносый старик посмотрел по сторонам, словно только сейчас заметив
окружающих.
- Я давно пытался вспомнить эти строки. Это - из Пророчеств о Драконе.
- Очень интересно, Ноэл, - пробормотал Мэт. У него в голове вновь закружились
эти проклятые цвета, как было тем утром, когда запаниковали Айз Седай. На сей
раз, они исчезли так и не сформировавшись в картину, но он почувствовал холод,
словно проспал всю ночь голышом под кустом. Меньше всего на земле ему было
нужно, чтобы кто-нибудь приплел его к Пророчествам. - Возможно, когда-нибудь ты
сможешь процитировать для нас весь отрывок. Но не сегодня, ладно?
Туон взглянула на него из под ресниц, словно кукла из чёрного фарфора, одетая в
платье, которое было для нее слишком велико. Свет, ну и длинные у неё ресницы!
Она проигнорировала Эгинин, как будто той не существовало, и, по правде говоря,
Эгинин сама старалась казаться частью обстановки или слиться со стеной. Вот и
весь его отвлекающий манёвр.
- Игрушка не хотел быть грубым, - произнесла Туон тягучим выговором, растягивая
слова. - Его ведь никогда не учили хорошим манерам. Однако, уже поздно, мастер
Чарин. Олверу давно пора быть в постели. Не могли бы вы проводить его к палатке?
Мы продолжим игру в другой раз, Олвер. Хочешь, я научу тебя играть в камни?
Олвер, безусловно, хотел. Он чуть на изнанку не вывернулся, выражая своё
желание. Мальчуган любил всё, что давало ему шанс улыбнуться женщине, не говоря
уже о шансе наговорить той в лицо такие вещи, за которые ему следовало бы
надавать по ушам, пока они не распухнут больше, чем они были на самом деле. Если
Мэт когда-нибудь выяснит, который из его "дядей" научил его этому... Но парень
собрал фишки и тщательно скатал расчерченную линиями ткань без повторного
предупреждения. Он даже отвесил сносный поклон, поблагодарив Высокую Леди, перед
тем, как Ноал вывел его из фургона. Мэт одобрительно кивнул. Это он научил
мальчика, как делать поклон, но обычно для симпатичной женщины мальчишка
добавлял ещё хитрый взгляд. Ну, только попадись ему этот кто-то...
- У тебя есть причина, чтобы беспокоить меня, Игрушка? - холодно произнесла
Туон. - Сейчас поздно. И я собиралась отойти ко сну.
Он поклонился и одарил её своей лучшей улыбкой. Он мог быть вежлив, даже если
этого не желала.
- Я только хотел удостовериться, что ты в полном порядке. Эти фургоны весьма
неудобны в дороге. И я знаю, что ты не довольна одеждой, которой я тебя
обеспечил. Я полагаю, что это могло бы улучшить твоё самочувствие. - Выудив
замшевый мешочек из кармана, он с пафосом протянул ей его. Женщинам всегда
нравятся цветистые выражения.
Селюсия напряглась, синие глаза опасно сверкнули, но Туон лишь качнула тонкими
пальцами, и грудастая девица успокоилась. Совсем немного. Мэт, по большому
счёту, любил страстных женщин, но если она ему помешает, то он собирался ее за
это отшлепать пониже спины. Он старался сохранить на лице улыбку, словно
приклеенную к его губам.
Туон повертела мешочек в руках, прежде чем развязать тесёмки и извлечь наружу
его содержимое, тяжёлое золотое ожерелье, инкрустированное янтарём. Дорогая
вещица, и однозначно шончанской работы. Он гордился тем, что ему удалось
отыскать подобную вещь. Оно принадлежало одной из акробаток, которую одарил им
очарованный ею шончанский офицер. Сейчас же, когда офицер остался позади, она
великодушно соизволила продать его Мэту. Оно не шло к цвету её лица, чтобы это
не означало. Мэт улыбался и ждал. Драгоценности всегда смягчали женские сердца.
К сожалению, общая реакция не оправдала его ожидания. Туон приподняв ожерелье
двумя руками, поднесла его к глазам и принялась изучать, словно впервые увидев
подобную вещь. Губы Селюсии презрительно скривились. Сеталль, отложив вышивку у
нее на коленях, просто смотрела на него, большие золотые обручи в ее ушах,
покачивались в такт её покачивающейся голове.
Неожиданно, Туон через плечо перебросила ожерелье Селюсии.
- Оно мне не подойдёт, - сказала она. - Ты хочешь его, Селюсия? - Мэтова улыбка
немного поблекла.
Светлокожая женщина приподняла ожерелье кончиком большого и указательного
пальца, словно держала за хвост дохлую крысу.
- Вещица для танцовщицы ши, чтобы носить вместе с вуалью, - сказала она
презрительно. И вдруг, резким движение запястья, она швырнула ожерелье Эгинин: -
Надень!
Эгинин поймала ожерелье за мгновение до то, как оно попало ей в лицо. Улыбка
полностью испарилась с губ Мэта.
Он ожидал взрыва, но Эгинин немедленно расстегнула застёжки и откинула назад
волосы тяжёлого парика, чтобы застегнуть ожерелье на шее. Ее лицо казалось
вылепленным из снега, и сохраняло отсутствующее выражение.
- Повернись! - скомандовала Селюсия. В том, что была команда, не было никакого
сомнения. - Дай мне взглянуть.
Эгинин, сковано, словно окаменев, всё же повернулась.
Сеталль пристально посмотрела на неё, озадаченно покачав головой, и прежде чем
вернуться к вышивке, снова взглянув на Мэта, еще раз покачала головой. У женщины
столько способов покачивания головой, сколько вариантов взглядов. Этот,
безусловно, говорил о том, что он дурак, и если Мэт не уловил всех нюансов, то
был этому только рад. Он решил, что ему бы они не понравились. Да, чтоб он
сгорел! Он купил ожерелье для Туон, которая прямо на его глазах отдала его
Селюсии. А теперь оно попало к Эгинин?
- Она явилась за новым именем, - сказала Туон задумчиво. - Как она называет
себя?
- Лейлвин, - ответила Селюсия. - Подходящее имя для танцовщицы ши. Возможно,
Лейлвин Шиплесс? (дословно: Лейлвин Безкорабельная)
Туон кивнула.
- Лейлвин Шиплесс.
Эгинин вздрагивала, словно каждое слово было пощёчиной.
- Могу ли я удалиться? - спросила она натянуто, сгибаясь в низком поклоне.
- Если хочешь уйти, так иди, - прорычал Мэт. Что и говорить, идея привести её с
собой была не из лучших, когда-либо приходивших ему в голову, но, возможно, он
смог бы взять реванш после её ухода.
Уставившись в пол, Эгинин опустилась на колени.
- Пожалуйста, могу ли я удалиться?
Туон сидела на полу с прямой спиной, глядя сквозь высокую женщину, словно вообще
ее не замечая. Селюсия поглядывала на Эгинин сверху вниз, презрительно скривив
губы. Сеталль продела иглу сквозь ткань, натянутую на обруче. Никто так и не
взглянул на Мэта.
Эгинин опустилась лицом вниз, и Мэт едва сумел сдержать вздох удивления, когда
она поцеловала доски пола.
- Пожалуйста, - сказала она хрипло: - Я умоляю.
- Ты уйдёшь, Лейлвин, - холодно произнесла Селюсия, словно королева,
отчитывающая конокрада: - И ты не покажешь мне вновь своё лицо, если оно не
будет закрыто вуалью танцовщицы ши.
Эгинин, уползая на локтях и коленях, столь стремительно вывалилась наружу, что
Мэт не сдержал удивлённого вздоха.
С усилием, он сумел вернуть на лицо улыбку. После всего происшедшего вряд ли
стоило оставаться, но галантный мужчина смог бы изобразить изящное отступление.
- Ну, я полагаю...
Туон, все еще не глядя на него, вновь согнула пальцы и Селюсия мгновенно его
прервала:
- Высокая Леди устала, Игрушка. Она разрешает тебе покинуть нас.
- Послушай, меня зовут Мэт, - сказал он. - Это легкое имя. И довольно простое:
Мэт. - Туон и в самом деле смогла бы сойти за фарфоровую куклу, особенно, судя
по отсутствию реакции на его гневную тираду.
Сеталль к тому же, отложив свою вышивку, встала опустив, как бы невзначай, руку
на рукоять кривого кинжала, заткнутого за пояс.
- Молодой человек, если ты рассчитывал побыть здесь, пока не увидишь нас
ложащимися в постель, то ты глубоко ошибался. - Хотя сказано это было с улыбкой,
рука её всё ещё находилась на рукояти кинжала, и она была достаточно эбударкой,
чтобы им воспользоваться. Туон застыла словно статуя королевы, восседающей на
троне, но по ошибке наряженной в отрепье. Мэт вышел наружу.
Опершись одной рукой о фургон, Эгинин безвольно склонила голову. Другая её рука
прижимала к шее ожерелье. Гарнан слегка пошевелился в глубине тени, напоминая о
своём присутствии. Мудрый человек, догадавшийся оставить Эгинин в покое именно
сейчас. Мэт же был просто слишком раздражен чтобы оставаться благоразумным.
- Что это было? - Потребовал ответа Мэт. - Ты не должна больше падать на колени
перед Туон. А Селюсия? Она ведь всего лишь проклятая служанка! Я не знаю никого,
кто бы распинался так перед королевой, как ты перед ней.
Неподвижное лицо Эгинин скрывалось в тени, но голос её был несчастным.
- Высокая Леди, она... та кто она есть. Селюсия - ее со'джин. Никто из Низшей
Крови не смеет даже встретиться взглядом с ее со'джин, а возможно и никто из
Высокородных. - Её руке, сжимавшей ожерелье, наконец-то удалось справиться с
замком. - Я же, с другой стороны, теперь и вовсе не Благородная. - Отклонившись
назад всем телом, она зашвырнула ожерелье в ночь, так далеко, как только могла.
Мэт застыл с открытым ртом. Он мог бы купить дюжину породистых лошадей за ту
сумму, что он заплатил за эту вещь, и еще осталось бы. Он закрыл рот, так и не
сказав ни слова. Может быть, он и не всегда вел себя мудро, но у него хватало
ума, чтобы знать, когда женщина действительно готова пырнуть ножом. Кроме того,
он понял ещё одну важную вещь. Если даже Эгинин так повела себя с Туон и
Селюсией, тогда необходимо позаботиться о том, чтобы сул'дам к ним даже не
приближались. Только Свету известно, как они поступят, стоит Туон шевельнуть
пальцем.
Да, ничего не поделаешь, придётся ему поработать. А работать, он очень не любил,
чужие воспоминания, которые затолкали в его черепушку, были полны лишь битв и
сражений. Хотя, сражения он тоже ненавидел - там ведь и убить могут! Но всё же,
они были лучше, чем работа. Стратегия и тактика. Изучить местность, понять
противника, и если не удаётся победить одним способом, найти другой.
Следующей ночью он вернулся в фиолетовый фургон, один, и как только Олвер
закончил урок игры в камни с Туон, Мэт занял его место. Поначалу, сидя на полу
напротив маленькой темнокожей женщины, он не был уверен, что будет лучше -
выиграть или проиграть? Некоторые женщины любили всегда побеждать, но так, чтобы
им пришлось здорово попотеть, перед победой у мужчины. Другие любили, когда
побеждает мужчина, или, по крайней мере, чтобы выигрывал он чаще, чем
проигрывал. Всё это казалось ему полной бессмыслицей - сам он любил выигрывать,
и чем легче, тем лучше. Но жизнь - есть жизнь. Пока он сомневался, Туон
перехватила у него инициативу. Где-то на середине игры, он понял, что она
приготовила ему западню, которой он не сумеет избежать. Ее белые камни повсюду
окружали его черные. Для нее это была полная и
...Закладка в соц.сетях
