Жанр: Фантастика
Колесо Времени 01. Око мира
...ые, как обломанные
зубы. Они вытягивались стеной на восток и запад, насколько хватало глаз.
— Мы доберемся до Ока сегодня, Морейн Седай? — спросила Эгвейн.
Айз Седай искоса глянула на Лойала:
— Надеюсь, что да. Когда я прежде нашла его, оно находилось сразу по
ту сторону гор, у подножия перевалов.
— Он говорит, что оно передвигается, — сказал Мэт, кивая на Лойала.
— А что, если оно не там, где вы надеетесь его найти?
— Тогда мы будем искать, пока не найдем. Зеленый Человек чувствует
нужду, и не может быть нужды более великой, чем наша. Наша нужда — надежда
мира.
Когда приблизились горы, то приблизилось и истинное Запустение. Там,
где прежде лист был испещрен черными крапинками и желтыми пятнами, листва
теперь мокро свисала, распадаясь клочьями от веса собственной гнили. Сами
деревья превратились в искалеченные, будто подвергнутые пытке существа,
перекрученные ветви царапали небо, словно моля о пощаде какую-то силу,
которая отказывалась слышать их мольбы. По растрескавшейся и расколотой коре
медленно сочилась похожая на гной влага. Деревьям словно не осталось ничего
по-настоящему твердого, по-настоящему прочного, и от проходящих мимо лошадей
они, казалось, вздрагивали.
— Выглядят они так, словно хотят схватить нас, — нервно заметил Мэт.
Найнив наградила его раздраженно-презрительным взглядом, и он запальчиво
добавил: — Ну, выглядят они так.
— И некоторые из них и впрямь не прочь это сделать, — заметила Айз
Седай. Брошенный ею через плечо взгляд на мгновение стал безжалостней, чем у
Лана. — Но они не хотят ни частички того, что есть я, и мое присутствие
охраняет вас.
Мэт смущенно рассмеялся, словно решив, что ее слова о "частичке" были
шуткой..
Ранд же не был столь уверен в этом. В конце концов, это и есть
Запустение. Но деревья не передвигаются с места на место. С чего бы дереву
хватать человека, даже если оно и может это делать? Мы тут воображаем
всякое, а она просто старается держать нас настороже.
Вдруг Ранд уставился на лес слева от себя. Вон то дерево, не далее чем
в двадцати шагах, и взаправду дрожало, и это не было игрой воображения. Он
вряд ли определил бы, что это за дерево или каким оно когда-то было, --
таким угловатым, кривым и вымученным оно выглядело теперь. Ранд смотрел, и
дерево вдруг хлестнуло ветвями назад и вновь вперед, потом наклонилось,
словно бичами стегая оземь. Что-то вскрикнуло, пронзительно, душераздирающе.
Дерево рывком выпрямилось; ветви сплелись вокруг корчащегося, брызгающего
слюной, вопящего темного тела.
Ранд с усилием сглотнул и попытался осторожно отвести Рыжего подальше
от ветвей, но деревья кругом мелко подрагивали. Гнедой выкатил глаза,
сверкая белками. Пока все пытались последовать примеру Ранда, того не
оставляла картина: как он схвачен в тугой узел вместе с лошадиной плотью.
— Двигайтесь дальше, — скомандовал Лан, вытягивая из ножен меч.
Теперь на Страже была серо-зеленая чешуйчатая рубаха и боевые рукавицы,
обшитые сталью. — Оставайтесь с Морейн Седай.
Лан развернул Мандарба, но не к дереву и его добыче, а в другом
направлении. В меняющем цвета плаще он исчез в Запустении еще до того, как
скрылся из виду черный жеребец.
— Ближе, — настойчиво сказала Морейн. Она не замедлила шага своей
белой кобылы, а махнула рукой остальным, чтобы они сдвинулись к ней. --
Держитесь как можно ближе.
В той стороне, куда ушел Страж, раздался рев. Он ударил в воздух, и
деревья содрогнулись от него, а когда он стих, его словно повторяло эхо.
Вновь донесся рев, наполненный яростью и смертью.
— Лан, — сказала Найнив. — Он...
Жуткий вопль оборвал ее слова, но теперь в нем звучала новая нота.
Страх. Вдруг рев смолк.
— Лан в состоянии сам о себе позаботиться, — сказала Морейн. --
Скачите, Мудрая.
Из-за деревьев появился Страж, держа меч в вытянутой в сторону,
подальше от себя и от лошади, руке. Черная кровь окрасила клинок, с которого
поднимался пар. Аккуратно Лан начисто вытер клинок тряпицей, которую достал
из седельной сумки, потом тщательно осмотрел сталь, удостоверившись, что не
оставил на ней ни единого пятнышка. Он отбросил тряпку, и она распалась на
клочья, не долетев до земли, причем даже обрывки и нитки сгнили на лету.
Из-за деревьев на отряд беззвучно выпрыгнуло массивное тело. Страж
развернул Мандарба, но в тот же миг, когда боевой конь встал на дыбы,
готовый ударить подкованными сталью копытами, мелькнула Мэтова стрела,
пронзив глаз в голове, которая казалась одной пастью и зубами. Суча лапами и
крича, тварь рухнула наземь, чуть-чуть не долетев до людей. Ранд изумленно
рассмотрел ее, когда отряд проскакал мимо. Жесткие волоски длинной щетиной
покрывали тварь, у которой от огромного, как у медведя, тела отходило под
невообразимыми углами чересчур много ног. По крайней мере, некоторые из них
— те, что росли на спине, — наверняка были бесполезны для ходьбы, но когти
с палец длиной, которыми кончались эти лапы, взрывали землю в агонии смерти.
— Хороший выстрел, овечий пастух. — Взгляд Лана уже забыл о том, что
умирало позади, и теперь быстро, рыщуще обыскивал лес.
Морейн покачала головой:
— Он не должен был приближаться настолько к той, кто касается
Истинного Источника.
— Агельмар говорил, Запустение зашевелилось, — сказал Лан. --
Наверное, Запустение тоже знает, что за Паутина формируется в Узоре.
— Поторопимся! — Морейн ударила каблуками по бокам Алдиб. — Мы
должны побыстрее перебраться через перевалы.
Но не успела она договорить, как Запустение поднялось против них.
Неистово захлестали деревья, стараясь дотянуться до путников, нисколько не
озабоченные тем, касается ли Морейн Истинного Источника или нет.
Меч был уже в руках Ранда; он не помнил, когда выхватил клинок из
ножен. Он рубил снова и снова, клинок с клеймом-цаплей рассекал гнилые сучья
и ветки. Жаждущие ветви отдергивались обратно искромсанными, корчащимися
обрубками, — Ранду мерещились пронзительные вопли, — но еще больше ветвей
надвигались опять, извиваясь змеями, пытаясь обвить его руки, тело, шею.
Оскалив зубы, рыча, Ранд искал пустоту и обрел ее в каменистой, неподатливой
почве Двуречья.
— Манетерен!
Он кричал в ответ атакам деревьев, пока не запершило в горле.
Отмеченная клеймом цапли сталь вспыхивала в бессильном солнечном свете.
— Манетерен! Манетерен!
Встав в стременах, Мэт выпускал в лес одну за другой мелькающие стрелы,
поражая безобразные создания, что рычали и скрежетали несчетными зубами,
грызя убивающие их стрелы, жаля в агонии других когтистых тварей, которые
дрались между собой, стремясь выбраться вперед, в яростных бросках достать
всадников. Мэт тоже утратил представление о настоящем.
— Карай ан Калдаэар! — кричал он, подтягивая оперение к щеке и
спуская тетиву. — Карай ан Эллисанде! Ал Эллисанде! Мордеро дагхайн пас
дуэнте кьюбияр! Ал Эллисанде!
Перрин тоже стоял в стременах, безмолвный и свирепый. Теперь он был во
главе отряда, и его топор прорубал тропу через лес и через гниющую плоть,
что бы ни оказывалось у него на пути. Хлещущие деревья и воющие твари
кидались прочь от коренастого воина с топором, шарахаясь в сторону, страшась
и разъяренных золотых глаз, и свистящего топора. Лошадь Перрина, повинуясь
непреклонной воле всадника, шла вперед шаг за шагом.
Огненные шары молний срывались с рук Морейн, и там, куда они ударяли,
корчащееся дерево вспыхивало факелом, зубастая тварь вопила, махала и била
себя человеческими руками, подставляя собственную пылающую плоть беспощадным
когтям, и в конце концов умирала.
Раз за разом Страж направлял Мандарба на деревья, с клинка и латных
рукавиц капала, пузырясь и дымясь, темная кровь. После стычек теперь все
чаще в доспехах его появлялись прорехи, все чаще кровоточили раны Лана, а
его боевой конь все чаще спотыкался, и из ран его все чаще текла кровь.
Каждый раз Айз Седай выкраивала минутку, успевая наложить руки на раны, и,
когда она убирала ладони, лишь запекшаяся кровь виднелась на плоти, не
оставалось даже слабого шрама.
— Я зажгла для Полулюдей сигнальные огни, — с горечью заметила она.
— Вперед! Поднажмем!
Так, шаг за шагом, отряд и продвигался вперед. Если бы деревья не
стегали по массе атакующей плоти столь же часто, как и по людям, если б эти
твари, среди которых не было и двух похожих, не сражались бы с деревьями и
Друг с другом с той же яростью, с какой они рвались к верховым, то всадников
— Ранд был убежден — очень скоро бы одолели. И он не чувствовал
уверенности, что этого не произойдет. Потом позади отряда раздался
мелодичный, похожий на ноты флейты зов. Отдаленный и слабый, он едва
пробился сквозь рычание обитателей Запустения, беснующихся вокруг отряда.
В мгновение ока рев и рык смолкли, будто отсеченные ножом. Нападающие
застыли; деревья замерли. Столь же внезапно, как и появились, многоногие
твари растаяли, исчезли в перекрученном лесу.
Вновь раздался резкий и тонкий вопль, смахивающий на звуки треснувших
пастушьих свирелей, и ему ответил хор таких же голосов. Их было с полдюжины,
перекликающихся между собой далеко позади отряда.
— Черви, — мрачно заметил Лан, вызвав у Лойала стон. — Они дают нам
отсрочку, если у нас есть время ею воспользоваться. — Глаза Стража
промеряли расстояние, оставшееся до гор. — Не многие твари в Запустении
рискнут столкнуться с Червем, если этого можно избежать. — Он ударил
каблуками в бока Мандарба. — Скачите!
Весь отряд устремился за Ланом через Запустение, которое вдруг
показалось и вправду вымершим, не считая визгливо звучащих позади свирелей.
— Их испугали червяки? — недоверчиво произнес Мэт. Он подскакивал в
седле, пытаясь повесить лук за спину.
— Червь, — то, как Страж произнес это слово, резко отличалось от тона
Мэта, — может убить Исчезающего, если у Исчезающего не будет везения самого
Темного. По нашему же следу идет целая стая. Скачите! Скачите!
Темные пики были теперь ближе. Еще час, оценил Ранд, тем аллюром,
которым вел отряд Страж.
— А Черви не пойдут за нами в горы? — задыхаясь спросила Эгвейн, и
Лан зло, коротко рассмеялся:
— Не пойдут. Черви боятся того, что обитает на перевалах.
Лойал застонал опять.
Ранду захотелось, чтобы огир перестал так себя вести. Он хорошо
понимал, что Лойал знает о Запустении больше, чем кто-либо из них, исключая
разве что Лана, пусть даже и почерпнул эти сведения из книг, прочитанных в
безопасности стеддинга. Но зачем ему нужно все время напоминать, что тут
водятся твари куда хуже, чем мы уже видели?
Запустение проплывало мимо них, трава и подлесок разлетались гнилыми
брызгами из-под копыт несущихся галопом лошадей. Деревья, похожие на те, что
раньше атаковали путников, лишь изредка судорожно передергивались, и больше
ничего, даже когда отряд скакал прямо под искривленными ветвями. Небо
впереди заполнили Горы Рока, черные и унылые, до них, казалось, рукой
подать. Свирели раздавались громче и отчетливее, позади слышалось хлюпанье
отвратительнее, чем чавканье раздавливаемых копытами тварей. Слишком громко,
словно бы полусгнившие деревья сминались под скользящими по кронам
громадными телами. Слишком близко. Ранд оглянулся. Верхушки деревьев сзади
колыхались и подгибались, будто былинки. Местность стала понемногу
подниматься к горам, и вскоре юноша понял, что они уже скачут вверх.
— Нам не удастся добраться до них, — заявил Лан. Он не замедлил
галопа Мандарба, но меч вдруг опять очутился в его руке. — Будьте осторожны
на перевалах, Морейн, и вы прорветесь.
— Нет, Лан! — вскрикнула Найнив.
— Спокойно, девочка! Лан, даже тебе не остановить стаю Червей. Так не
пойдет. Ты будешь нужен мне у Ока!
— Стрелы! — запыхавшись, выкрикнул Мэт.
— Черви их даже не почувствуют! — рявкнул Страж. — Их на куски нужно
рубить. Вообще ничего не чувствуют, кроме голода. Иногда — страх.
Вцепившись в седло мертвой хваткой. Ранд поежился, стараясь избавиться
от напряжения в плечах. Грудь будто перетянуло, он едва дышал, а кожу словно
жалили сотни горячих булавочных уколов. Запустение перешло в предгорье. Ранд
уже видел путь, которым, нужно будет взбираться вверх, когда отряд доберется
до гор, — извивающаяся тропа, а за ней — перевал, словно бы прорубленный
топором в черном камне. Свет, что же там впереди, что может отпугнуть тех,
позади? Да поможет мне Свет, я никогда не был так напуган. Я не хочу идти
дальше. Дальше — нет! Стараясь найти пламя и пустоту, он бранил себя.
Дурак! Ты — испуганный, трусливый дурак! Ты не можешь остаться здесь, и ты
не можешь вернуться. Ты собираешься бросить Эгвейн одну невесть перед чем?
Пустота не давалась, ускользала от Ранда, обретая форму, а затем разлетаясь
тысячью искорок света, вновь обретая форму и вновь разбиваясь вдребезги,
каждая искорка вплавлялась ему в кости, пока он не задрожал от боли и не
решил, что вот-вот вспыхнет и сгорит. Помоги мне Свет, я не могу идти
дальше. Да поможет мне Свет!
Ранд подобрал поводья гнедого, собираясь развернуть коня, готовый
скорее встретить Червей или что там еще, чем столкнуться с тем, что ждет
впереди, и тут характер местности изменился. Один склон холма и следующий,
между гребнем и вершиной, и запустение исчезло.
Зеленые листья мирно покрывали широко раскинувшиеся ветви. Травяной
ковер, расцвеченный яркими заплатами луговых цветов, волновался под весенним
ласковым ветерком. Бабочки перепархивали с цветка на цветок, жужжали пчелы,
щебетали и выводили трели птицы.
Раскрыв от изумления рот. Ранд проскакал галопом дальше, пока внезапно
до него не дошло, что Морейн, Лан и Лойал остановились, другие — тоже.
Медленно он натянул поводья, лицо его застыло в удивлении. Глаза Эгвейн
готовы были выскочить из орбит, челюсть Найнив отвисла.
— Мы все-таки добрались, — сказала Морейн. — Это уголок Зеленого
Человека, и Око Мира — здесь. Ничто из Запустения не проникнет сюда.
— Мне казалось, оно находится по ту сторону гор, — пробормотал Ранд.
Он по-прежнему видел выстроившиеся на севере у горизонта пики и перевалы
между ними. — Вы же говорили, оно всегда было за перевалами,
— Это место, — раздался от деревьев глубокий голос, — всегда там,
где оно есть. Меняется все там, где находятся те, кому оно нужно.
Из листвы шагнула фигура: человекоподобная фигура, превосходящая Лойала
настолько же, насколько огир — Ранда. Человеческая фигура, оплетенная
вьющимися растениями и листьями, зелеными, живыми и не прекращающими расти.
Волосы были ниспадающей до плеч травой; глаза — огромные лесные орехи;
ногти — желуди. Зеленые листья облекали его в тунику и штаны; бесшовная
кора — в башмаки. Вокруг кружились бабочки, усаживаясь на пальцы, плечи,
лицо. Лишь одно портило совершенство зелени. Глубокая трещина пересекала
щеку и висок через макушку головы, а плющ в разломе высох и побурел.
— Зеленый Человек, — прошептала Эгвейн, и на лице со шрамом появилась
улыбка. На миг показалось, будто птицы запели громче.
— Конечно, я. Кто бы еще мог тут быть? — Ореховые глаза взглянули на
Лойала. — Рад видеть тебя, меньшой брат. В прошлом многие из вас приходили
навестить меня, но совсем немногие — в недавние дни.
Лойал сполз со своей рослой лошади и церемонно поклонился:
— Вы удостаиваете меня чести, Древесный Брат. Тсингу ма чоших,
Т'ингшен.
Улыбаясь, Зеленый Человек обнял огир за плечи. Рядом с Лойалом он
выглядел как мужчина рядом с мальчиком.
— В этом нет никакого чествования, меньшой брат. Мы вместе будем петь
Песни Древ и вспоминать Великие Древа и стеддинг и не подпустим близко
Тоску. — Он посмотрел на остальных, только сейчас начавших слезать с
лошадей, и при взгляде на Перрина глаза его вспыхнули: — Волчий Брат!
Значит, прежние времена и вправду наступают вновь?
Ранд уставился на Перрина. В свою очередь Перрин повернул своего коня,
заслонившись им от Зеленого Человека, и нагнулся проверить подпругу. Ранд
был уверен, что тому хочется спрятаться от изучающего взгляда Зеленого
Человека. Неожиданно Зеленый Человек заговорил с Рандом:
— Странную одежду ты носишь, Дитя Дракона, Неужели Колесо провернулось
так далеко? Народ Дракона вернулся к Первому Соглашению? Но ты носишь меч.
Такого не бывало ни ныне, ни тогда.
У Ранда так пересохло во рту, что он едва сумел заговорить:
— Не понимаю, о чем вы говорите. Что вы хотите этим всем сказать?
Зеленый Человек притронулся к коричневому шраму на своей голове. На
мгновение он показался сбитым с толку.
— Я... не могу сказать. Мои воспоминания разорваны и частенько
ускользают от меня, а многие из оставшихся подобны листьям после нашествия
гусениц. Тем не менее я уверен... Нет, ушло. Но здесь вы желанные гости. О,
Морейн Седай, видеть вас — больше, чем сюрприз. Когда это место было
создано, его создали так, дабы никто не мог найти его дважды. Что привело
вас сюда?
— Нужда, — отвечала Морейн. — Моя нужда, нужда мира. Более всего --
нужда целого мира. Нам нужно взглянуть на Око Мира.
Зеленый Человек вздохнул, ветерок прошелестел в густой листве.
— Значит, это вновь случилось. Об этом память уцелела. Темный
шевелится. Я страшился этого. С каждым поворотом лет Запустение все упорнее
старается сюда пробиться, и в этот поворот борьба за то, чтобы удержать его,
шла тяжелее, чем когда-либо с самого начала начал. Пойдемте, я отведу вас.
ГЛАВА 50. ВСТРЕЧИ У ОКА
Ведя гнедого в поводу, Ранд следовал за Зеленым Человеком вместе с
остальными двуреченцами, которые все таращили глаза, не в силах решить,
смотреть им на Зеленого Человека или на лес. Разумеется, Зеленый Человек был
легендой, в Двуречье у каждого камина о нем, и о Древе Жизни, рассказывали
истории, и не только детям. Но после Запустения деревья и цветы
представлялись чудом обыденности, даже если капкан зимы и не сжимал
по-прежнему в своей хватке весь остальной мир.
Перрин держался позади особняком. Ранд оглянулся на него, но кудрявому
кузнецу, похоже, не хотелось ничего слышать из того, что скажет Зеленый
Человек. Он понимал состояние Перрина. Дитя Дракона. Ранд с опаской
поглядывал на Зеленого Человека, шагающего впереди с Морейн и Ланом, бабочки
окружали его желто-красным облачком. Что он имел в виду? Нет! И знать не
хочу!
И тем не менее шаг его был теперь пружинистым и легким. Тревога
по-прежнему таилась у него внутри, кружась где-то под ложечкой, но страх
стал таким распыленным, все равно что исчез. Вряд ли Ранд ожидал большего,
— как-никак Запустение всего в полумиле отсюда, и пускай даже Морейн права,
что из Запустения ничто не способно проникнуть сюда. Тысячи жгучих,
пронзавших до костей искорок вмиг пропали — в то же самое мгновение, как он
вступил во владения Зеленого Человека, Ранд был уверен в этом. Из-за него
они и пропали, подумал он, из-за Зеленого Человека и из-за этого места.
Эгвейн и Найнив тоже чувствовали это: умиротворяющее спокойствие, покой
красоты. Ранд готов был поклясться. На лицах женщин появились слабые
безмятежные улыбки, они пропускали цветы между пальцев, приостанавливаясь
вдохнуть их аромат и дыша полной грудью.
Заметив это, Зеленый Человек сказал:
— Предназначение цветов — украшать. Растения или людей, это почти
одно и то же. Никто не против, пока вы не сорвете их слишком много.
И он принялся срывать сам — один цветок с этого растения, один — с
того, и ни с одного больше двух. Вскоре в волосах Эгвейн и Найнив оказались
венки из цветов: розовые дикие розы, желтые колокольчики, белые утренние
звезды. Коса Мудрой превратилась в сад белого и розового, протянувшийся до
талии. Даже Морейн получила бледную корону из утренних звезд, сплетенную
столь искусно, что цветы казались по-прежнему растущими в зелени.
Ранд не был уверен: не росли ли они и в самом деле? Проходя по своему
лесному саду. Зеленый Человек не забывал позаботиться о нем, в то же время
негромко разговаривая с Морейн, — он ухаживал за тем, что требовало
внимания, даже не замечая этого. Светло-коричневые, ореховые глаза увидели
на вьющейся дикой розе изогнувшуюся веточку, вынужденную пробиваться под
неудобным углом вокруг ветви яблони, усыпанной цветками, и Зеленый Человек,
не прекращая беседы, приостановился и провел ладонью по изгибу. Ранд не
знал, обманывают ли его глаза или же колючки и вправду отклонились в
сторону, чтобы не уколоть эти зеленые пальцы. Когда высокая, словно башня,
фигура Зеленого Человека двинулась дальше, ветка росла прямо и ровно,
разбросав красные лепестки среди белого яблоневого цвета. Потом Зеленый
Человек нагнулся, накрыв чашей огромной ладони крошечное зернышко, лежащее
на галечном пятачке, а когда он выпрямился, маленький росток уже протянул
корешки между камнями к хорошей земле.
— Все должно расти там, где оно есть, согласно Узору, — объяснил
Зеленый Человек через плечо, словно бы извиняясь, — и смело встречать
оборот Колеса, но Создатель не станет возражать, если я окажу растению
совсем маленькую помощь.
Ранд повел Рыжего в обход ростка, чтобы побег случайно не задели и не
смяли копыта. Зачем разрушать то, что сделал Зеленый Человек, если можно
пройти пару лишних шагов? Эгвейн улыбнулась Ранду одной из своих
таинственных улыбок и коснулась его руки. Она была так красива, с
распущенными волосами, полными цветов, что он улыбался ей в ответ, пока
девушка не вспыхнула и не потупилась. Я буду защищать тебя, подумал Ранд.
Что бы ни случилось еще, я сделаю все, лишь бы тебе ничего не угрожало,
клянусь.
В самое сердце весеннего леса привел путников Зеленый Человек, к
расщелине в виде арки в склоне холма. Это была простая каменная арка,
высокая и белая, а на замковом ее камне виднелся круг, разделенный на две
равные части волной, одна Половина — шероховатая, другая — гладкая.
Древний символ Айз Седай. Сам проем арки скрывался в тенях.
Мгновение все просто стояли и молча смотрели. Потом Морейн сняла венок
с волос и нежным движением повесила его на ветку куста сладины возле арки.
Ее жест будто вернул всем дар речи.
— Это там? — спросила Найнив. — То, за чем мы пришли?
— Мне бы хотелось увидеть Древо Жизни, — произнес Мэт, не отрывая
взора от располовиненного круга над ними. — Столько-то мы можем обождать
или нет?
Зеленый Человек окинул Ранда странным взглядом, потом покачал головой:
— Авендесора не здесь. Под ее непослушными ветвями я не отдыхал две
тысячи лет.
— Мы пришли сюда не к Древу Жизни, — твердо сказала Морейн. Она
указала рукой на арку.
— С вами внутрь я не пойду, — сказал Зеленый Человек. Бабочки
спиралями кружили вокруг него, словно в каком-то волнении. — Давно, очень
давно поставлен я охранять его, но, когда приближаюсь к нему, меня одолевает
беспокойство. Я чувствую, как он меня уничтожает; мой конец как-то связан с
ним. Я помню, как его создавали. Кое-что из того. Кое-что. — Взгляд
ореховых глаз устремился вдаль, уйдя в воспоминания, и Зеленый Человек
провел пальцем по шраму. — Это были первые дни Разлома Мира, когда радость
победы над Темным обрела горечь знания, что все может еще разбиться под
бременем Тени. Сотня их, мужчин и женщин вместе, свершила это. Величайшие
творения Айз Седай всегда так создавались, объединяя Саидин и Саидар, как
слит воедино Истинный Источник. Дабы сохранить Око чистым, они умерли, все,
пока мир раздирало на части. Зная, что суждено погибнуть, они вменили мне в
обязанность охранять его до грядущей нужды. Вовсе не затем я был создан, но
все разламывалось, разбивалось на куски, а они были одиноки, и я оказался
всем, что у них оставалось. Это не то, для чего я создан, но я держал слово.
— Он посмотрел на Морейн, кивая самому себе. — Я держал слово, пока это
было необходимо. И теперь все кончается.
— Вы держали слово лучше, чем большинство из нас, тех, кто возложил на
вас эту ответственность, — сказала Айз Седай. — Возможно, все будет не так
плохо, как вы опасаетесь.
Лиственная голова, обезображенная шрамом, медленно качнулась из стороны
в сторону:
— Я узнаю о конце, когда он приходит, Айз Седай. Я найду иное место,
где стану помогать растениям. — Орехово-коричневые глаза с грустью оглядели
зеленеющий лес. — Иное место, наверное. Когда вы выйдете, я снова увижусь с
вами, если будет время.
С этими словами Зеленый Человек зашагал прочь, унося с собой бабочек,
становясь единым с лесом, сливаясь с зеленью несравнимо совершеннее, чем это
позволял плащ Лану.
— Что он имел в виду? — спросил Мэт. — "Если будет время"?
— Идемте, — сказала Морейн. И вступила в арку. Лан не отставал от Айз
Седай ни на шаг.
Ранд, входя за ними следом, не знал, что ожидал увидеть. Волоски у него
на руках тревожно зашевелились, а на затылке встали дыбом. Но впереди
открылся всего-навсего коридор, полированные стены сходились над головой в
виде арочного свода, полого закругляясь вниз. Высоты потолка вполне хватало
и для Лойала; ее хватило бы и для Зеленого Человека. Гладкий пол, на вид
скользкий, как смазанный маслом сланец, — тем не менее нога уверенно
ступала по нему. Белые стены, без единого шва, сверкали бесчисленными
искорками немыслимых цветов, излучали
...Закладка в соц.сетях
