Жанр: Фантастика
Колесо Времени 01. Око мира
...упка, но вместо этого девушка сказала: --
Матушка, вы часто говорили мне, что я обязана знать наш народ, от
знатнейшего до последнего простолюдина, но когда бы я ни встречалась с
кем-либо, рядом всегда не меньше дюжины провожатых. Как же при таких
обстоятельствах я могу обрести собственные суждения о действительности или о
чем-нибудь настоящем? В разговоре с этим молодым человеком я уже узнала
многое о народе Двуречья, о том, каковы там люди, причем намного больше, чем
могла почерпнуть из книг. Ведь говорит о чем-то то, что он пришел так
издалека и носит красное, тогда как столь многие вновь прибывшие выбирают из
боязни белое. Матушка, я прошу вас не обращаться слишком строго со своим
верным подданным и одним из тех, кто многому научил меня о народе, которым
вы правите.
— Верный подданный из Двуречья, — вздохнула Моргейз. — Дитя мое,
тебе следовало уделять больше внимания книгам. В Двуречье не видывали ни
одного сборщика налогов шесть поколений, а Гвардии Королевы — семь.
Осмелюсь заявить, они редко вспоминают даже, что они часть королевства. --
Ранд с неловким чувством повел плечами, вспомнив свое удивление, когда ему
сказали, что Двуречье — область Королевства Андор. Королева заметила его
смущение и с печалью улыбнулась своей дочери. — Вот видишь, дитя?
Тут Ранд заметил, что Элайда отложила вязание и теперь изучает его. Она
поднялась со стула и, медленно сойдя с возвышения, встала перед юношей.
— Из Двуречья? — произнесла Айз Седай. Она протянула руку к голове
Ранда; он резко отстранился от ее прикосновения, и она уронила руку. — С
этой рыжинкой в волосах и с этими серыми глазами? У людей из Двуречья темные
волосы и глаза, и у них редко бывает такой рост. — Ее рука быстро метнулась
вперед, поддернув рукав Рандовой куртки и открыв более светлую кожу, которую
не затронуло солнце. — Или такая кожа.
Ранду пришлось сделать над собой усилие, чтобы не сжать руки в кулаки.
— Я родился в Эмондовом Лугу, — упрямо заявил он. — Моя мать --
чужестранка, вот откуда у меня такие глаза. Мой отец — Тэм ал'Тор, пастух и
фермер, как и я.
Элайда молча кивнула, ни на миг не отводя взора от лица Ранда. Он
встретил ее пристальный взгляд со спокойствием, за которым скрывалось
неприятное ощущение у него в животе. Юноша увидел, что она отметила
упрямство его взгляда. По-прежнему не отводя своих глаз от его лица, она
вновь плавно повела рукой к Ранду. На этот раз он решил не уклоняться.
Но Элайда коснулась не его, а меча. Ее пальцы сомкнулась вокруг рукояти
почти у самой головки эфеса. Пальцы сжались сильнее, а глаза расширились от
удивления.
— Пастух из Двуречья, — тихо произнесла она, но шепот ее услышали
все, — с мечом, отмеченным клеймом цапли.
Последние слова произвели в зале такой эффект, будто Элайда объявила о
появлении здесь Темного. За спиной Ранда скрипнула кожа, звякнул металл, по
мраморным плитам шаркнули сапоги. Уголком глаза Ранд заметил, как Талланвор
и другие гвардейцы попятились, освобождая пространство, — руки на мечах,
готовые выхватить оружие и, судя по лицам солдат, они готовы умереть. В два
быстрых шага Гарет Брин оказался перед возвышением, между Рандом и
Королевой. Даже Гавин заслонил собою Илэйн, с тревогой на лице положив руку
на кинжал. Илэйн же смотрела на Ранда так, будто увидела его впервые. На
лице Моргейз не дрогнул ни единый мускул, но ее руки на позолоченных
подлокотниках трона напряглись.
Одна Элайда выказала еще меньшее волнение, чем Королева. Айз Седай вела
себя так, будто не сказала ничего необычного. Она убрала руку с меча,
заставив солдат напрячься еще больше. Глаза Элайды ощупывали Ранда,
спокойные и взвешивающие.
— Определенно, — произнесла Моргейз ровным голосом, — он слишком юн,
чтобы заслужить клинок с клеймом цапли. Он не старше Гавина.
— Это оружие — его, — сказал Гарет Брин. Королева удивленно
посмотрела на него.
— Как так может быть?
— Я не знаю, Моргейз, — медленно ответил Брин. — Он и в самом деле
слишком юн, однако все равно: меч принадлежит ему, и наоборот. Посмотри на
его глаза. Посмотри, как он стоит, как меч подходит ему, а он — под стать
мечу. Он слишком юн, но меч — его.
Когда Капитан-Генерал замолчал, Элайда сказала:
— Откуда у тебя этот клинок, Ранд ал'Тор из Двуречья? Она сказала эти
слова таким тоном, словно сомневалась в его имени не в меньшей степени, чем
в том, откуда он родом.
— Меч мне дал мой отец, — сказал Ранд. — Он принадлежал ему. Он
считал, что меч пригодится мне в большом мире.
— Хм, еще один пастух из Двуречья с клинком, отмеченным цаплей. — От
улыбки Элайды во рту у Ранда пересохло. — Когда ты прибыл в Кэймлин?
Он уже достаточно правды сказал этой женщине. Она пугала Ранда не
меньше, чем какой-нибудь Друг Темного. Самое время вновь начинать скрывать
правду.
— Сегодня, — сказал Ранд. — Этим утром.
— Как раз вовремя, — пробормотала Элайда. — Где ты остановился? Не
говори, что не нашел нигде комнаты. Одежда у тебя пообтрепалась и
обносилась, но у тебя была возможность освежиться. Где?
— "Корона и Лев". — Ранд запомнил это название, проходя мимо вывески,
когда искал "Благословение Королевы". "Корона и Лев" находилась на другом
конце Нового Города от гостиницы мастера Гилла. — Мне там сдали койку. На
чердаке.
У Ранда было такое чувство, будто Элайда знает, что он лжет, но она
лишь кивала.
— Что это за случайность? — заметила она. — Сегодня неверный
доставлен в Кэймлин. Через два дня его увезут на север, в Тар Валон, и
вместе с ним туда для обучения отправится Дочь-Наследница. И именно в этот
момент во дворцовом парке объявляется юноша, утверждающий, что он — верный
подданный из Двуречья...
— Я в самом деле из Двуречья.
Все смотрели на Ранда, но никто не слушал его, смотрели, как на
какую-то редкость. Все, кроме Талланвора и стражи; эти не спускали с юноши
немигающих глаз.
— ...с историей, рассчитанной на то, чтобы увлечь Илэйн, да еще и
носящий клинок со знаком цапли. Повязки на рукаве или кокарды,
свидетельствующей о его лояльности, он не носит, а прицепил к мечу
всего-навсего обвязку, которая предусмотрительно скрывает цаплю от
любопытных глаз. Случайность ли это, Моргейз?
Королева взмахом руки попросила Капитан-Генерала отойти в сторону и,
когда тот отступил, стала рассматривать Ранда со встревоженным видом. Но
заговорила она с Элайдой.
— Кто он, по-твоему? Друг Темного? Один из Логайновых последователей?
— Темный зашевелился в Шайол Гул, — ответила Айз Седай. — Тень
ложится на Узор, и будущее балансирует на острие ножа. Этот — опасен.
Вдруг вперед шагнула Илэйн, упав перед троном на колени.
— Матушка, умоляю, не делайте ему ничего плохого! Он бы сразу же ушел,
если бы я не остановила его. Он хотел уйти. Именно я заставила его остаться.
Я не верю, что он — Друг Темного!
Моргейз успокаивающе махнула дочери рукой, но взгляда от Ранда не
отводила.
— Это Предсказание, Элайда? Ты читаешь Узор? Ты говоришь, что это
настигает тебя, когда ты меньше всего ожидаешь, и уходит так же внезапно,
как и является. Если это Предсказание, Элайда, я приказываю тебе говорить
правду, ясно и определенно, без твоего обыкновения заворачивать все в столь
плотный покров загадочности, что никто не может утверждать, сказала ты "да"
или "нет". Говори. Что ты видишь?
— Вот что я Предсказываю, — ответила Элайда, — и клянусь Светом, что
яснее говорить не могу. С этого дня Андор сделал шаг по пути к горю и розни.
Тень должна еще потемнеть до самой черноты, и мне не разглядеть, пробьется
ли потом Свет. Где мир проливает ныне одну слезинку, он выплачет тысячи. Вот
что я Предсказываю!
Пелена безмолвия окутала зал, тишину нарушил лишь короткий, будто
последний, вздох Моргейз.
Элайда продолжала смотреть в глаза Ранду. Она заговорила вновь, едва
шевеля губами, так тихо, что он, стоя от нее на расстоянии вытянутой руки, с
трудом расслышал слова Айз Седай.
— Вот что я еще Предсказываю. Горе и раздоры обрушатся на весь мир, и
этот человек стоит в самом сердце всего. Я подчиняюсь Королеве, --
прошептала она, — и говорю это ясно.
Ранд почувствовал, как ноги его вросли в мраморный пол. Холод и
недвижность камня сковали ноги и ознобом отозвались в позвоночнике. Никто
другой не мог слышать последних фраз Элайды. Но она по-прежнему смотрела на
него, и он их слышал.
— Я пастух, — заявил он для всех в зале. — Из Двуречья. Пастух!
— Колесо плетет, как желает Колесо, — громко произнесла Элайда, и
Ранд не взялся бы сказать наверняка, был ли в ее тоне оттенок издевки или
нет.
— Лорд Гарет, — сказала Моргейз, — мне нужен совет моего
Капитан-Генерала.
Коренастый мужчина покачал головой.
— Элайда Седай утверждает, что парень опасен, моя Королева, и если она
могла бы сказать большее, я предложил бы послать за палачом. Но все
сказанное ею — не более того, что любой из нас может увидеть собственными
глазами. В округе нет фермера, который не говорил бы, что дела идут хуже
некуда, а будут еще хуже, — без всяких Предсказаний. Что касается меня, то
полагаю: парнишка очутился здесь вследствие стечения обстоятельств,
обернувшегося к нему, однако, неблагоприятной стороной. Из предосторожности,
моя Королева, я бы посоветовал упрятать его в темницу, пока Леди Илэйн и
Лорд Гавин не отправятся в дорогу и не будут достаточно далеко от Кэймлина,
тогда его можно будет отпустить. Если только, Айз Седай, у вас нет больше
никаких Предсказаний относительно него.
— Я сказала все, что прочитала в Узоре, Капитан-Генерал, — промолвила
Элайда. Она одарила Ранда жестокой улыбкой, которая едва коснулась уголков
ее губ, смеясь над его неспособностью заявить, что она не говорит всей
правды. — Несколько недель в тюрьме ему не повредят, а мне дадут шанс
узнать больше. — От заблестевших глаз Элайды озноб пробрал Ранда еще
сильнее. — Возможно, придет новое Предсказание.
Какое-то время Моргейз раздумывала, положив подбородок на кулак и
опершись локтем на подлокотник трона. Будь Ранд в силах двинуться, он
наверняка переступил бы с ноги на ногу под ее хмурым внимательным взором, но
взгляд Элайды заморозил его. Наконец Королева заговорила:
— Кэймлин задыхается в петле подозрительности, а возможно, и весь
Андор. Страх и злобное подозрение. Женщины обличают соседей как Друзей
Темного. Мужчины малюют Клык Дракона на дверях людей, которых знали многие
годы. Я не стану частью этой паутины.
— Моргейз... — начала было Элайда, но Королева оборвала ее:
— Я не стану частью этого! Когда я взошла на трон, то поклялась
поддерживать правосудие — для знатного и для простолюдина, и я буду верна
своей клятве, даже если окажусь последней в Андоре, кто помнит о
справедливости. Ранд ал'Тор, поклянетесь ли вы Светом, что ваш отец, пастух
в Двуречье, дал вам этот меч с клеймом цапли?
Ранд, едва ворочая сухим языком, произнес:
— Клянусь! — Вдруг вспомнив, с кем разговаривает, поспешно прибавил:
— Моя Королева.
Лорд Гарет приподнял тяжелую бровь, но Моргейз, казалось, не придала
этому значения.
— И вы взобрались на стену парка просто для того, чтобы взглянуть на
Лжедракона?
— Да, моя Королева.
— Злоумышляли ли вы против престола Андора, или против моей дочери,
или против моего сына?
Ее тон говорил о том, что последние два деяния обеспечили бы ему
намного более короткий срок между приговором и казнью, чем первое.
— Я никому не хотел зла, моя Королева. Вам и вашим детям — менее
всего.
— Тогда я дарую вам правосудие. Ранд ал'Тор, — сказала Моргейз. --
Во-первых, из-за того, что имею преимущество перед Элайдой и Гаретом: в
молодости я слышала говор Двуречья. У вас не та внешность, но если смутные
воспоминания могут служить мне, то в вашей речи звучит Двуречье. Во-вторых,
никто, имея ваши волосы и глаза, не стал бы утверждать, будто он
двуреченский пастух, не будь это чистой правдой. Утверждение, что ваш отец
отдал вам клинок с клеймом цапли, — слишком абсурдно, чтобы быть ложью. И
в-третьих: голос, что шепчет мне, будто самая лучшая ложь зачастую та, что
слишком нелепа, чтобы быть принятой за ложь... этот голос — не
доказательство. Я буду утверждать закон, который я и установила. Я дарую вам
свободу, Ранд ал'Тор, но советую поостеречься, если в будущем вы совершите
проступок. Если вас вновь обнаружат в пределах Дворца, это не так легко
сойдет вам с рук.
— Благодарю вас, моя Королева, — хрипло сказал Ранд.
Он чувствовал неудовольствие Элайды, словно жар на своем лице.
— Талланвор, — обратилась к гвардейцу Моргейз, — сопроводите
этого... сопроводите гостя моей дочери из Дворца и выкажите ему всю
надлежащую учтивость. Все остальные тоже ступайте. Нет, Элайда, вы
останьтесь. И, если не против, то, пожалуйста, и вы тоже, Лорд Гарет. Мне
нужно решить, что делать с этими Белоплащниками в городе.
Талланвор и гвардейцы с неохотой вложили мечи в ножны, готовые
мгновенно вновь их выхватить. Тем не менее Ранд испытал радостное
облегчение, когда его, образовав каре, окружили солдаты. Элайда слушала
Королеву вполуха, — шагая за Талланвором, Ранд чувствовал ее взгляд на
своей спине. Что бы произошло, не задержи Моргейз подле себя Айз Седай? При
этой мысли ему захотелось, чтобы солдаты маршировали быстрее.
К его удивлению, Илэйн и Гавин, выйдя за дверь, перебросились
несколькими словами, затем пристроились рядом с Рандом. Талланвор удивился
не меньше. Молодой офицер перевел взгляд с брата и сестры на теперь закрытые
двери.
— Моя матушка, — сказала Илэйн, — приказала, чтобы его сопроводили
из Дворца, Талланвор. Со всей учтивостью. Чего вы ждете?
Талланвор хмуро посмотрел на двери, за которыми совещалась со своими
советниками Королева.
— Ничего, Миледи, — кисло сказал он и без всякой необходимости
скомандовал эскорту идти вперед.
Чудеса и диковины Дворца скользили мимо Ранда незамеченными. Он шел
словно в тумане, обрывки мыслей кружились слишком быстро, их ему никак не
удавалось ухватить. У вас не та внешность. Этот человек стоит в самом сердце
всего.
Эскорт остановился. Ранд вздрогнул, моргнул, обнаружив, что оказался в
огромном дворе перед Дворцом, возле высоких позолоченных ворот, блестящих на
солнце. Никто не стал бы открывать их для одного человека, тем более для
нарушителя, пусть даже Дочь-Наследница потребовала для него прав гостя.
Талланвор, ни слова не говоря, отпер воротца для вылазок — небольшую
дверцу, врезанную в одну из створок ворот.
— Таков обычай, — сказала Илэйн, — провожать гостей до самых ворот,
но не смотреть за тем, как они уходят. Лучше помнить радость от общества
гостя, а не печаль расставания.
— Благодарю вас, Миледи, — сказал Ранд. Он прикоснулся к шарфику,
обмотанному вокруг его головы. — За все. В Двуречье есть обычай: гость
преподносит скромный подарок. Боюсь, у меня ничего нет. Хотя, — добавил он
сдержанно, — наверно, я кое-что рассказал вам о народе Двуречья.
— Если б я сказала матери, что ты, по-моему, красив, она точно упекла
бы тебя под замок. — Илэйн благосклонно одарила его ослепительной улыбкой.
— Прощай, Ранд ал'Тор!
Ранд разинув рот наблюдал, как уходит девушка — более юный вариант
красоты и величия Моргейз.
— Лучше и не пытаться: в словесных дуэлях она всякий раз берет верх,
— рассмеялся Гавин.
Ранд рассеянно кивнул. Красив? О Свет, Дочь-Наследница трона Андора! Он
помотал головой, стараясь привести свои мысли в порядок.
Гавин, казалось, чего-то ждал. Ранд посмотрел на него, потом
проговорил:
— Милорд, когда я сказал, что я из Двуречья, вы удивились. И все
остальные тоже: ваша матушка, Лорд Гарет, Элайда Седай, — дрожь пробежала
по его спине, — но никто из них...
Ранд не сумел договорить, он даже не был уверен, зачем завел этот
разговор. Я — сын Тэма ал'Тора, даже если родился и не в Двуречье.
Гавин кивнул, будто именно этого и ждал. Однако он все же колебался.
Ранд решил уже забыть про незаданный вопрос, как Гавин промолвил:
— Оберни шуфу вокруг головы, Ранд, и ты — вылитый айилец. Странно,
поскольку мать, видимо, считает, что ты, по крайней мере, говоришь как
двуреченец. Мне бы хотелось, чтобы мы получше узнали друг друга, Ранд
ал'Тор. Прощай!
Айилец.
Ранд стоял и смотрел вслед Гавину, пока нетерпеливое покашливание
Талланвора не напомнило ему, где он находится. Он нырнул в дверцу и едва
успел переступить границу Дворца, как Талланвор захлопнул за ним воротца. С
той стороны громыхнули опускаемые на место засовы.
Овальная площадь перед Дворцом теперь опустела. Солдаты ушли, все
толпы, трубы, барабаны исчезли, на смену им наползла тишина. Возбуждение
спало, и не осталось ничего, кроме разбросанного тут и там сора, который
ветер гонял по мостовой, да торопились по своим делам несколько прохожих.
Ранд не разобрал, носят они красные цвета или белые.
Айилец.
Вздрогнув, Ранд сообразил, что стоит прямо перед дворцовыми воротами,
там, где Элайда, едва закончив разговор с Королевой, без труда сразу же
обнаружит его. Поплотнее запахнувшись в плащ, он пустился рысцой через
площадь и дальше в лабиринт улиц Внутреннего Города. Ранд часто оглядывался,
проверяя, не следует ли кто за ним, но плавные повороты улиц не позволяли
видеть далеко. Однако он хорошо помнил глаза Элайды, и ему легко было
представить, как они следят за ним. Когда Ранд добрался до ворот в Новый
Город, то бежал уже во всю прыть.
ГЛАВА 41. СТАРЫЕ ДРУЗЬЯ И НОВЫЕ УГРОЗЫ
Возвратившись к "Благословению Королевы", Ранд, тяжело дыша, привалился
к дверному косяку парадного входа. Он бежал всю дорогу, нисколько не
беспокоясь о том, заметил ли кто, что он носит красное, или даже о том,
сочли или нет его бег за предлог погнаться за ним. Он не думал даже о том,
что его мог бы поймать Исчезающий.
На скамейке у дверей, с полосатым котом на руках, сидел Ламгвин. Когда
подбежал юноша, он привстал, чтобы посмотреть, от какой напасти тот так
улепетывает, одновременно продолжая невозмутимо почесывать кота за ушами. Не
увидев ничего, Ламгвин осторожно, стараясь не потревожить животное, уселся
обратно.
— Какое-то дурачье пыталось украсть недавно нескольких кошек, --
сказал он Ранду. Прежде чем вновь заняться котом, Ламгвин осмотрел костяшки
своих пальцев. — За кошек в эти дни выручают хорошие деньги.
На той стороне улицы, как заметил Ранд, по-прежнему маячила парочка
белоповязочников, у одного из них был подбит глаз и распухла челюсть. С
кислой физиономией тот бросал на гостиницу мрачные взгляды и угрюмо потирал
рукоять меча.
— Где мастер Гилл? — спросил Ранд.
— В библиотеке, — ответил Ламгвин. Кот тихонько заурчал, и он
ухмыльнулся. — Ничто не может долго волновать кота, даже то, что кто-то
пытался запихать его в мешок.
Ранд прошел в гостиницу и направился через общую залу с постоянными
посетителями, которые носили красное, пили эль и разговаривали. О Лжедраконе
и о том, станут ли Белоплащники источником неприятностей, когда того увезут
на север. Никого не волновало, что станется с Логайном, но все знали, что с
этим отрядом отправятся Дочь-Наследница и Лорд Гавин, и никому не хотелось,
чтобы им грозила хоть малейшая опасность.
Ранд нашел мастера Гилла в библиотеке, где тот играл в камни с Лойалом.
Толстая полосатая кошка расположилась на столе, поджав под себя лапы и
наблюдая за руками игроков, мелькающими над гравированной перекрестными
штрихами доской.
На удивление изящным для своих толстых пальцев прикосновением огир
поставил еще один камень. Качая головой, мастер Гилл воспользовался
появлением Ранда как предлогом и отвернулся от стола. При игре в камни Лойал
побеждал почти всегда.
— Я уже начал волноваться, куда ты подевался, вьюноша. Думал, ты
нарвался на неприятности с кем-то из этих предателей, бахвалящихся
приверженностью к белому, или наткнулся на того нищего, или еще что.
С минуту Ранд стоял с открытым ртом. Он совсем было забыл о том
человеке, похожем на ворох грязного тряпья.
— Я видел его, — наконец вымолвил он, — но это еще что! Я к тому же
видел Королеву и Илэйн; вот в этом-то и кроются все неприятности.
Мастер Гилл хохотнул.
— Королеву, а? И не говори. С час назад к нам тут в общую залу
завернул Гарет Брин, боролся на руках с Лордом Капитан-Командором Детей, но
вот Королева... это да-а.
— Кровь и пепел, — пробурчал Ранд, — сегодня все считают, что я лгу.
— Он швырнул плащ на спинку стула, сам рухнул на соседний. Он был слишком
взвинчен, чтобы просто сидеть, вдвинувшись на самый краешек стула, Ранд
оперся локтями о столешницу, вытирая лицо носовым платком. — Я увидел
нищего, он заметил меня, и я решил... Впрочем, неважно. Я залез на стену
вокруг парка, откуда можно было видеть площадь перед Дворцом, когда Логайна
повезут туда. И свалился за стену.
— Я почти верю, что ты не разыгрываешь нас, — медленно вымолвил
содержатель гостиницы.
— Та'верен,-- тихо произнес Лойал.
— Ох, это случилось, — сказал Ранд. — Да поможет мне Свет,
случилось!
Когда юноша продолжил рассказ, скепсис мастера Гилла мало-помалу таял,
сменясь тихим смятением. Содержатель гостиницы все больше и больше
наклонялся вперед, пока не сел на краешек своего стула точно так же, как и
Ранд. Лойал слушал бесстрастно, лишь иногда потирал широкий нос, да слегка
подрагивали кисточки на кончиках ушей.
Ранд рассказал о случившемся все, все, за исключением того, что ему
прошептала Элайда. И того, что у ворот Дворца сказал ему Гавин. О первом ему
думать не хотелось; со вторым все равно ничего не поделать. Я — сын Тэма
ал'Тора, даже если и не родился в Двуречье. Да, так! Я — родом из Двуречья,
и Тэм — мой отец!
Вдруг Ранд понял, что, обуреваемый своими раздумьями, он замолчал и
мастер Гилл с Лойалом смотрят на него. Охваченный мгновенной паникой, он
встревожился, не сболтнул ли слишком много.
— Что ж, — промолвил мастер Гилл, — здесь тебе своих друзей больше
дожидаться нельзя. Тебе нужно покинуть город и не откладывать отъезд в
долгий ящик. Самое позднее — через два дня. Сможешь за это время поставить
Мэта на ноги или мне послать за Матушкой Грабб?
Ранд растерянно посмотрел на него.
— Два дня?
— Элайда — советник Королевы Моргейз, вторая после Капитан-Генерала
Гарета Брина. А может, и первая. Если она отправит Гвардию отыскать тебя --
Лорд Гарет не станет Элайде в этом препятствовать, если у гвардейцев не
будет иных обязанностей по службе, — так вот, за пару дней Гвардия прочешет
в Кэймлине все гостиницы, А если вдруг какое-нибудь злосчастье занесет
солдат сюда в первый же день или же в первый час? Может быть, если они
возьмутся сперва за "Корону и Льва", немного времени и есть, но попусту его
терять нельзя. Ранд задумчиво кивнул.
— Если мне не удастся вытащить Мэта из постели, пошлите за Матушкой
Грабб. У меня осталось немного денег. Может, хватит.
— С Матушкой Грабб я договорюсь, — хрипло сказал содержатель
гостиницы. — И, наверное, смогу одолжить вам пару лошадей. Если попытаетесь
добраться до Тар Валона пешком, вы износите то, что осталось от ваших сапог,
еще не пройдя и полпути.
— Вы — добрый друг, — сказал Ранд. — Видно, мы не приносим вам
ничего, кроме лишних забот, а вы все равно готовы помочь. Добрый друг!
Мастер Гилл, похоже, смутился. Он пожал плечами, откашлялся и опустил
взор, который упал на доску с камнями, и мастер Гилл снова резко отпихнул ее
прочь: в этой партии определенно выигрывал Лойал.
— Угу, чего уж там, Том всегда был мне добрым другом. Если он хотел
позаботиться о вас, я тоже могу кое-что сделать.
— Я был бы не прочь отправиться вместе с вами, Ранд, — вдруг заявил
Лойал.
— Я думал, с этим все уже решено, Лойал. — Ранд помялся, мастер Гилл
по-прежнему ни сном ни духом не ведал о всей опасности, потом добавил: — Вы
же знаете, что ждет Мэта и меня, что нас преследует.
— Друзья Темного, — ответил огир безмятежно-рокочуще, — и Айз Седай,
и Свет знает что еще. Или Темный. Вы собираетесь в Тар Валон, а там — очень
красивая роща, за которой, как я слышал, Айз Седай хорошо ухаживают. В любом
случае, в мире, кроме рощиц, есть многое, на что стоит посмотреть. Вы
воистину та'верен. Ранд. Узор сам плетется вокруг вас, а вы стоите в самом
сердце этого.
Этот человек стоит в самом сердце всего. Ранд ощутил озноб.
— Не стою я ни в каком сердце! — резко сказал он.
Мастер Гилл заморгал, и даже Лойал, кажется, был неприятно поражен
неожиданной вспышкой гнева Ранда. Содержатель гостиницы и огир
переглянулись, затем уставились в пол. Ранд усилием воли попытался принять
прежнее выражение лица, глубоко дыша и стараясь успокоиться. К своему
удивлению, он обнаружил ту пустоту, которая так часто за последнее время
ускользала от него, и спокойствие. Эти двое ничем не заслужили его гнева.
— Вы можете идти с нами, Лойал, — сказал Ранд. — Не знаю, почему вам
этого захотелось, но я буду рад вашему обществу. Вам... вам ведь известно,
каков Мэт.
— Известно, — отозвался Лойал. — Я до сих пор не могу выйти на
улицу, ч
...Закладка в соц.сетях
