Жанр: Фантастика
Крепость серого льда (меч теней 2)
...и я полагал себя мечником. Я так мало
бывал в боях, что думал, будто то, что делает Шенн... то, что нашло на него... самое
обыкновенное дело. Лишь со временем я понял, что это далеко не так.
Эффи отвела глаза. Она вдруг почему-то почувствовала себя виноватой, словно
Клевис уличил ее в обмане. Теперь она видела перед собой его руки, обезображенные
стрелковыми мозолями, все в старческих пятнах.
- Утром в шатре с ним была его сестра, Брида - не красавица, но бесконечно
преданная своему брату. Мы ждали его снаружи, несколько человек, все орлийцы. Никто
из нас еще не стал белозимним охотником, вот мы и пошли к градскому вождю на службу.
Когда Шенн и Брида вышли, она поцеловала его в губы и пожелала ему удачи. Пятьдесят
лет помню я этот поцелуй - а почему, до сих пор не знаю.
Эффи беспокойно ерзала на месте. Дождь усилился и гулко барабанил по холщовой
крыше. С незакрепленных краев занавески внутрь попадала вода. Эффи, предчувствуя,
что Драсс будет недоволен, прибавила огня в фонаре и неожиданно для себя спросила:
- А какой у Бриды был амулет?
Клевис, отвернувшись, поправил занавеску.
- Этого я не запомнил. Вы ведь, Севрансы, все медведи, разве нет?
Ну почему все взрослые врут так неумело? И почему это сходит им с рук? Он
рассказал ей о вещах, не поддающихся воображению, а потом взял и оставил ни с чем. Ну
уж нет, ничего не выйдет. Эффи взяла свой амулет в горсть и протянула ему.
- Может, она носила камень, как я?
Орлиец глубоко вздохнул, помолчал и ответил:
- Может, и так.
Эффи опустила камень за ворот платья. Она вырвала у Клевиса признание, но не
чувствовала себя победительницей. По его длинному, важному лицу она видела, что
зашла слишком далеко. Такие вещи полагается выуживать, а не вырывать с мясом.
- Пойду посмотрю лошадей, - встав, сказал Клевис.
Эффи потупила голову, дождалась, когда он уйдет, и задула фонарь, снедаемая
виной и растерянностью.
- Эффи Севранс!
Клевис вернулся и смотрел на нее через полотнище с мрачным и решительным
видом.
- Есть еще кое-что насчет твоего деда, что тебе надо знать. В тот день Шенн взял с
собой в битву молодого парня, только что принесшего воинскую присягу. Плечищи у того
парня были такие, что панцирь на нем пришлось скреплять лошадиной сбруей. На
следующее утро его было не узнать. Все его мускулы истаяли, кожа на лице и шее
обвисла, пальцы скрючились, как у старика. За день он состарился лет на двадцать, точно
битва у Зыбкого Моста изглодала его. Я никогда еще не видел ничего подобного.
Колдовство, вот что это такое. Непроизнесенное слово повисло в воздухе между
ними. Теперь-то Эффи поняла сдержанность Клевиса. Кланники о таком вслух не говорят.
Только обиняком Клевис мог сказать ей, что Шенн Севранс отдал чужую молодость за то,
чтобы победить в том бою. Впрочем, "сказать" не совсем то слово. Скорее,
"предупредить". Вопросы так и распирали ей горло, но Эффи сомкнула губы, чтобы не
дать им выскочить наружу. Нельзя больше припирать к стенке Клевиса Рида. Эффи
принялась соскребать ногтем сажу с фонаря, ожидая, когда орлиец заговорит сам.
Она чувствовала, что он колеблется. Наконец он прокашлялся и сказал:
- Я думаю, что эти старые истории не надо замалчивать. Не то придет нужда, и
окажется, что мы позабыли, как надо драться по-настоящему.
Сказав это, он ушел совсем, тщательно задернув занавеску и отгородив Эффи от
дождя и дневного света.
Эффи убрала фонарь и села на нагретое им место. Ноготь ее большого пальца
почернел от сажи. Будь она в круглом доме, она побежала бы к Летти Шенк и Флорри
Хорн и сказала, что это гангрена и палец у нее скоро отвалится. Представив себе, как они
завизжали бы, она улыбнулась, но про Клевиса Рида думать не перестала.
Зачем он рассказал ей все это? Вот что ей хотелось бы знать.
Она взвесила на руке амулет. У нее тоже есть свой груз, тяжелый груз. И Брида
Севранс носила такой же. Казалось бы, Эффи должно было стать легче теперь, когда она
узнала, что не она одна носила на шее камень, но нет. Брида была странная - вот еще
одно, что Клевис сумел передать ей, не сказав этого прямо; значит, и она, Эффи Севранс,
тоже странная. А она не хочет быть странной. Она хочет быть такой, как Летти Шенк и
Флорри Хорн: хорошенькой и беззаботной. Хочет бояться самых обыкновенных вещей
вроде мышей или черных пальцев.
Эта последняя мысль привела ее в чувство. Недоставало еще бояться такой чепухи.
Просто... просто ей тяжело, вот и все. Длинноголовый говорил, что когда таскаешь камни,
вся трудность в том, что легче тебе не становится - наоборот, все тяжелее. Кому и знать,
как не ему: он уже сорок лет таскает камни, починяя изгороди в окрестностях круглого
дома. Теперь Эффи поняла, что он имел в виду. Ее амулет тоже становится все тяжелее, и
рассказ Клевиса Рида прибавил ему тяжести.
Чтобы не думать об этом, Эффи встала и начала прибираться. Она с шумом сдвинула
в сторону клетку, на которой сидела, и скамейку, на которой спала, а фонарь повесила
остывать на крюк. Грифельная дощечка отправилась на свое место между двумя
корзинами, и Эффи стала вытирать натекшую снаружи воду. Когда она высунулась из
фургона, чтобы выжать тряпку, Драсс крикнул ей:
- Опять эль пролила, девчонка?
Он стоял у заднего колеса и стучал ногой по тормозу, опуская его. От дождя ребячий
пушок у него на голове прилип к черепу, обнаружив проплешины, брюшко тряслось от
усилий.
- Смотри у меня: если хоть одна из корзин подмокнет, я с тебя шкуру спущу.
- Туда просто дождевая вода натекла, совсем чуть-чуть.
- Спусти-ка свою задницу вниз, вот что, - рявкнул Драсс. - Мы остаемся здесь на
ночь, и мне надо проверить груз.
Эффи поспешно схватила свой плащ. Драсс Ганло, как видно, из тех людей, которые
мягко стелют, да жестко спать. Кроме того, он лжец. Он солгал Рейне, сказав, что едет в
Дрегг, и Дрею про Черную Яму тоже солгал. Эффи ступила на подножку, и дух
противоречия толкнул ее спросить:
- Рейна тебе заплатила за то, чтобы ты отвез меня в Дрегг?
Он поднял руку, как для удара.
- Давай проясним это раз и навсегда. Денег я не получал. Это просто услуга,
которую моя вдовая матушка оказывает Рейне. Скажи спасибо, что ушла из круглого дома
живой, и не показывай зубки. И вот еще что я тебе скажу на будущее, когда приедем в
Дрегг: если Рейна узнает про крюк, который мы сделали по дороге, я мигом доставлю тебя
обратно в Град - Станнер Хок и печь растопить не успеет.
Драсс отпихнул Эффи в сторону, и она хмуро осведомилась:
- Так мы все-таки попадем туда?
Не дожидаясь отклика на свой вопрос, она пустилась бежать. Странная вещь страх.
Он занимает только определенную часть твоей головы, и сейчас там просто не осталось
места, чтобы бояться еще и Драсса Ганло.
Дождь стал немного тише, но капюшон все-таки пришлось поднять. Клевиса нигде
не было видно, и Эффи заглянула на козлы посмотреть, взял он лук или нет. Длинный,
хорошо навощенный кожаный чехол лежал пустой, как змеиная кожа. Стало быть, Клевис
ушел охотиться, несмотря на дождь. Странное дело - всем ведь известно, что дичь
прячется, когда дождь идет. Разве что он уток собрался пострелять, хотя вряд ли. Он сам
сказал, что скоморохи - отважные воины. Такие даже подраненные уплывут от него.
Не желая отходить далеко от повозки, Эффи пошла к лошадям. Их не выпрягли,
только ослабили упряжь, чтобы они могли покормиться, и они дружно щипали свежий
зеленый овес. Когда Эффи подошла, они подняли головы, позволив ей почесать себя за
ушами и поугадывать, как их зовут. Окорок и Яичница? Гвоздь и Молоток?
Когда она дошла до Вора и Разбойника, из леса выбежал Клевис Рид. Свой
шестифутовый лук он держал наперевес, как копье, и не производил ни малейшего шума.
Увидев Эффи, он приложил палец к губам.
- Затягивай постромки, - приказал он, подойдя поближе. Он тяжело дышал и
держался за сердце. Достав стрелу из колчана, он повернулся к лесу лицом. - Где Драсс?
- В фургоне, - шепотом ответила Эффи, затягивая сбрую на Воре. Клевис, должно
быть, стар, раз участвовал в Речных Войнах, а бегает, как молодой. И не паникует. Не
спуская глаз с опушки, он тонко, по-куропаточьи, свистнул, и Драсс тут же вылез наружу.
Он весь раскраснелся от возни с грузом, но сразу смекнул, что дело неладно, и достал
свой длинный, городской работы нож. Вслед за Клевисом он уставился на лес, но не
увидел ничего, кроме лиственниц - они так намокли, что не колыхались от ветра.
Потом его взгляд упал на Эффи.
- Живо в повозку, - прошипел он и сбил ногой тормоз с колеса.
Эффи застегнула последнюю пряжку и отошла. Драсс уже взобрался на козлы и
зажал вожжи в кулаке.
- Что ты видел? - спросил он у Клевиса.
Клевис все так же стоял позади фургона с наполовину натянутым луком, целясь в
сторону леса.
- Горожан. Скорее всего это звероловы, застигнутые половодьем в клановых
землях, но для капканщиков у них кони уж больно хороши. И мечи имеются.
Драсс, щелкая языком, стал поворачивать лошадей, чтобы уехать с речного берега.
Эффи показалось, что с обоими мужчинами это случается не впервой. Слишком уж
слаженно, без суеты они действовали: один правит лошадьми, другой охраняет.
Бегом устремившись к задку фургона, она услышала, как Драсс спрашивает:
- Сколько их?
- Пятеро. На четверть лиги пониже нас.
- Знают они, что мы здесь?
- Это одним богам ведомо.
Эффи вскочила на подножку как раз во время разворота. Клевис шел рядом со своим
луком, прикрывая отступление. Он мотнул Эффи головой, давая знак забраться внутрь и
уступить подножку ему. Ей хотелось остаться и посмотреть, но она знала, что кланнику
лучше не перечить, и потому быстро залезла в свое темное укрытие. Повозка набирала
ход, груз поскрипывал и ездил по полу, но Эффи смотрела не на него, а на Клевиса. Ему
пришлось бегом догонять фургон, но лук он ослабил только перед самым прыжком на
подножку. Повернувшись к Эффи спиной, он обвязался вокруг пояса веревкой, снова
натянул лук наполовину и прицелился в сторону уходящего назад леса.
Эффи следила за ним через занавеску. Его серебристые волосы развевались на ветру,
открывая затылок с набухшими венами. Он, должно быть, почувствовал ее взгляд, потому
что обернулся и сказал:
- Сядь подальше, девонька! Чего ты тут не видала? Старика с согнутой в дугу
деревяшкой?
Эффи неохотно отодвинулась. Повозка ехала по камням, раскачивая своими
деревянными ребрами. Фонарь на крючке дребезжал, клетка, служившая ей сиденьем,
болталась взад-вперед, точно в лодке. Эффи затошнило, и она, присев в уголке,
попыталась унять бурю, взбаламутившую ее живот.
Время шло, но погоня так и не показалась. Эффи не понимала, почему кланники на
своей собственной земле так боятся горожан, но ведь ей мало что было известно о жизни в
пограничных кланах. Может быть, в Баннене опаснее, чем в Черном Граде.
- Тпру-у! - заорал вдруг Драсс. Повозка рывком остановилась, и Эффи швырнуло
вперед. Одна из корзин, оторвавшись, грохнулась у самой ее головы.
- Ты цела там? - окликнул ее Клевис.
Эффи в ответ застонала. Она лежала, зарывшись носом в пол, и левое ухо жгло, как
огнем.
- Впереди на дороге большая лужа, только и всего. Нам все равно пора сворачивать
в лес. Думаю, тех звероловов мы больше уже не увидим. - Старик крикнул Драссу, и
повозка снова тронулась.
Эффи, морщась, потрогала ухо. Корзина, падая, задела ее, и мочка распухла. Оторвав
голову от пола, Эффи увидела на холщовой занавеске желтый блик - теплый как солнце,
красивый, просто волшебный какой-то. Может быть, она лишилась чувств и ей это
мерещится? Но если это сон, почему же тогда ухо так болит? Эффи повернула голову
посмотреть, не просачивается ли свет спереди.
Тогда она увидела, что упавшая корзина лопнула и оттуда вывалились желтые
слитки - золото.
24
ОБХОД ПРАВИТЕЛЯ
- До клановых земель мы дойдем за двадцать четыре дня, если погода позволит. А
хорошему разведчику понадобится только половина этого срока.
- Только не в эту пору года, когда реки разлились. - Пентеро Исс, совершающий
обход по северной городской стене Вениса, повернулся к Марафису. Красный кожаный
плащ Генерального Протектора скрепляла у горла свинцовая пряжка в виде птицысобачника.
Черный шлем в виде головы той же птицы Марафис нес на сгибе левого локтя.
Его единственный глаз щурился от белизны утреннего тумана, который простреливали
непонятно откуда идущие солнечные лучи. Марафис не любит, когда ему противоречат,
но сейчас они говорят наедине, а Нож учится взвешивать свои слова. Тот, кто хочет стать
правителем, не должен лезть в драку без крайней на то необходимости.
Марафис с усилием расслабил напрягшиеся плечи.
- Темные плащи, которых я послал туда в день Искупления, должны вот-вот
вернуться, и тогда я буду знать больше.
Это "я" предупреждало Исса о том, что Марафис потихоньку прибирает к рукам
бразды правления. Нож дает понять, что становится весьма влиятельной фигурой: он-де
командует известными своей переменчивостью темными плащами и получает сведения из
источников вне городских стен. Пусть так, но покамест он фигура недостаточно крупная.
Исс повернулся и зашагал дальше, вынудив Ножа следовать за ним. Позднее он сам
увидит, насколько влиятельнее должен быть правитель.
Шествие к Нищенским воротам началось еще до рассвета. Со стены открывался вид
на огромный палаточный город, где размещалась растущая армия Вениса. Разномастные
шатры из шкур и холста тянулись через Долину Шпилей, обращая поля в озера грязи и
глуша первые весенние побеги. Смрад конского навоза, немытых тел и дыма висел над
лагерем, как болотный газ, и не один вельможа в свите правителя держал у носа флакон с
ароматической солью. Обход задумал Марафис, чтобы показать правителю во всей красе
собранное им войско. Предполагалось, что свита будет скромной: несколько
военачальников, пара поставщиков и небольшое количество баронов, не слишком ярых
противников Ножа. Но слух о смотре, как это всегда бывает, разошелся быстро, и утром
под стеной собралась половина городской знати.
Марафис впал в бешенство и совершил оплошность, не сумев этого скрыть. Сам Исс
хорошо знал о перипетиях тайной борьбы, ведущейся в городе, и то, что сопровождающих
оказалось больше, чем было приглашено, не явилось для него неожиданностью. Всякая
попытка не включить в процессию влиятельных вельмож была обречена на провал с
самого начала. Нож поступил бы умнее, пригласив всех до единого: не будь предстоящий
смотр окутан атмосферой избранности и тайны, на него мало бы кто явился, но Ножу еще
многому нужно учиться.
По мере приближения к укреплениям Нищенских ворот настроение у Исса стало
портиться. Здесь стена расширялась до пятнадцати футов. Ее защищали обитые свинцом
зубцы и крытые стрелковые гнезда, но сам Исс не чувствовал себя защищенным. За
спиной у него, держа положенную трехфутовую дистанцию, шел Нож, а на столь же
традиционном почтительном расстоянии следовало около восьмидесяти баронов и
военачальников. Единственной женщиной в процессии была Лизерет Хьюс, мать Белого
Вепря. Исс давно уже приметил ее. Одета в белое с серебром, фамильные цвета дома
Хьюсов, горностаевая мантия бледнее известняка, по которому она ступает, перчатки
отсутствуют, на пальцах сверкает не менее дюжины правительских перстней. Будучи
дочерью правителя Раннока Хьюса, она воображает, что станет матерью еще одного.
Многие считали ее красавицей благодаря гладкой коже и бледно-зеленым глазам, но Исс
видел в ней только опасность. Ее отца убили в Собачьей Трясине у нее на глазах - эта
женщина знает, как становятся правителями.
Рано или поздно она отдаст приказ своим наемникам, тайным убийцам.
Обернувшись назад, Исс почтил ее легким поклоном. Она, не отрывая глаз от его
лица, изобразила в ответ нечто вроде реверанса. Хьюсы умеют бросать вызов, не теряя
при этом учтивости.
- Владетельница Восточных Земель, - сказал Исс, повинуясь внезапному порыву,
- не угодно ли составить нам компанию? - Он отвернулся, не дожидаясь ее согласия, но
шелест шелков по камню сказал ему, что она не замедлила принять приглашение.
Марафис дамским угодником не слыл никогда. Он даже не притворился, что рад ее
видеть, и не подумал уступить ей свое место - баронессе пришлось обойти его, чтобы
поравняться с правителем. Она даже запыхалась немного. Восходящее солнце било ей
прямо в лицо, показывая Иссу, что если ее поклонники и заблуждаются на предмет
гладкой кожи, то цвет ее глаз определяют верно. Зеленые, как у кошки.
- Надеюсь, Гаррик в добром здравии? - спросил Исс. - Я заметил, что его нет
среди нас.
- Мой сын занят со своими ополченцами, - ответила она, сделав легкий жест в
сторону лагеря. - Проводит конные учения с самого рассвета.
Она не скрывала гордости за сына, и правитель решил подогреть в ней это чувство.
- Я слышал, он стал называть себя Белым Вепрем в честь прадеда. Отрадно, когда
молодежь чтит своих предков. Надеюсь лишь, что их участь не постигнет вашего сына.
Осанка Лизерет стала еще величественнее. Бриллианты, вотканные в ее головную
накидку, метали искры.
- Судьбе моих предков всегда сопутствовала слава. Дом Хьюсов дал городу сорок
семь правителей, и вы ошибаетесь, если полагаете, что я дам сыну совет не следовать их
примеру.
Исс поднял бровь. Лизерет Хьюс при всем своем уме теряет самообладание, когда
бросается защищать сына, и привести ее в ярость ничего не стоит.
- Я ничуть не заблуждаюсь на предмет ваших честолюбивых замыслов, любезная
госпожа, - поверьте моему слову. - Отпустив ее взмахом руки, он прошел вперед с
Ножом, и она осталась стоять на стене одна, пока другие ее не нагнали.
Исс почувствовал нечто вроде облегчения, заставив ее заявить о своих намерениях
открыто.
Впереди высилась первая из надвратных башен, донжон в форме барабана,
способная вместить сто человек. Стена здесь достигала высоты пяти этажей, а башни
поднимались над ней еще на три, подавляя собой ворота, которые обороняли. Нищенские
ворота отлиты из чистейшего кланового чугуна, и поднимают их без всяких механизмов,
вручную. Двести гвардейцев проделывают это каждое утро, пользуясь канатами в руку
толщиной, а когда их опускают на ночь, лязг доносится до самого Суда Четырех. Уличные
девки по этому сигналу выходят на промысел, а юнцы щеголяют тем, что становятся под
решеткой в тот самый миг, когда ее роняют. Золотая монета, если оставить ее в
углублении ворот, сплющивается, делается тонкой, как пергамент, и на ней
отпечатываются железные стержни решетки. Это вполне законное платежное средство, и
ценится оно высоко: многие городские дельцы сразу оговаривают, что платить им следует
Нищенским Золотом.
Исс считал ворота безобразным, варварским сооружением, плохо подходящим к
кремовой известняковой стене, в которую они вставлены, но не мог не восхищаться их
прочностью. Ни одно вражеское войско за тысячу лет еще не сумело взять их приступом.
Остановившись у входа в западную башню, Исс принялся расспрашивать Ножа
относительно расположенной внизу армии, давая Марафису возможность показать себя.
Это входило в их уговор. "Стань во главе моей армии, - сказал Исс зимой в Черном
Склепе, - и по возвращении я объявлю тебя своим преемником". Сейчас делать столь
рискованное заявление еще рано, даже Нож это признает, но мелочи наподобие этой
беседы служат подготовкой к нему. Пусть восемьдесят самых влиятельных людей города
видят, какой почет оказывает правитель своему Ножу.
Марафис понимал это, однако мыслил он как солдат и вскоре увяз в мелочах,
касающихся обозов и подвоза провизии.
- В пути нам понадобится пополнить запас продовольствия, - говорил он,
показывая своей ручищей на север, - но северные поместья не желают оказывать нам
помощь. Беллон Троук и Маллистер Грифон скандалят и угрожают отозвать своих
ополченцев, если мы пойдем через их владения. Эти ублюдки норовят подстроить мне
пакость на каждом шагу.
Это игра такая, хотел сказать Исс, но промолчал. Они хотят содрать с тебя
возмещение, только и всего. Это решается золотом - или обещанием первой доли
добычи после взятия какого-нибудь мелкого круглого дома вроде харкнесского.
Воспитывать себе преемника - дело необычное, и Пентеро Исс не знал толком, как за это
взяться. В этом, бесспорно, есть свои преимущества. Нет человека, которого в Венисе
боялись бы так, как Марафиса: его с дрожью поминают на улицах и со злобой - во
дворцах знати. Тот, кто намерен быть правителем всю свою жизнь, нуждается как раз в
такой поддержке. Но подобная ситуация таит в себе и опасность. Долго ли Марафис будет
ждать своей награды? Он родился у Морозных ворот, в семье мясника, и наделен
приземленным честолюбием, не упускающим выгодных возможностей. Он сделает свой
ход, как только запахнет кровью. Все они сделают. Лизерет Хьюс с сынком Белым
Вепрем, Клятвопреступники, изгнанные из города после смерти Боргиса Хорго, Йон
Руллион со своими сторонниками и все старинные дома: Крифы, Грифоны, Пенгароны и
Мары.
Исс поежился, хотя холодный ветер с горы почти не проникал под его меховой,
подбитый бархатом плащ. Мысли о собственной смерти дурно сказываются на человеке.
Страх не уменьшается, когда ты выбираешь одного из возможных убийц в ущерб
другому.
Исс сделал знак смотрителю ворот, чтобы тот отпер вход в башню. За годы своей
службы в Рубаках правитель хорошо изучил все городские укрепления. Там, внутри,
холодно и сыро, а по лестнице может пройти одновременно лишь один человек. Придется
баронам спускаться гуськом, подобрав полы своих тяжелых мантий. Пусть остерегаются
на каждом витке, гадая, не притаился ли во мраке наемный убийца. Только этот страх и
может как-то приобщить их к сану правителя.
Марафис, командующий всеми воротами, знал, как эти башни опасны. Не спрашивая
позволения, он прошел вперед, держа руку на рукояти своего красного меча и отдавая
приказы смотрителю. Тот принял от Марафиса черный птичий шлем и побежал вперед,
чтобы зажечь факелы.
Его громкие призывы к порядку опережали продвижение правителя. В темной башне
стоял пронизывающий холод, и пахло здесь скверно. Вонь пыточного застенка и
протухшего смазочного сала сочилась из стен, как вода. Исс спускался быстро, слыша за
собой встревоженный шепот баронов.
Марафис ждал его у единственного нижнего входа в башню, такого узкого, что
крупному мужчине вроде Ножа приходилось протискиваться в дверь боком. Протектора
окружала семерка гвардейцев.
- Правитель, - торжественно произнес Марафис, посмотрев Иссу через плечо и
убедившись, что остальные еще далеко, - представляю вам вашу личную охрану. Люди
отменные, я сам отбирал их. Они дали клятву оберегать вас в мое отсутствие.
Личная охрана? Это еще что за фокусы? Исс, разумеется, не выказал своего
удивления и спокойно оглядел всю семерку, запоминая их лица и замечая, как они
вооружены. Молодцы хоть куда - и в черных плащах, а не в красных, как полагалось бы
по форме. У скрепляющих плащи собачников глаза рубиновые - стало быть, все
телохранители прослужили не менее десяти лет. Двоих Исс узнал. Аксел Фосс известен
как Охотник за Рыцарями, поскольку убил в свое время множество Клятвопреступников.
Он в Рубаках уже двадцать лет и дослужился до капитана-протектора. Другой - это
Стовен Далвей, белокурый красавец, любимчик знатных дам. Исс завербовал его
шестнадцать лет назад в Нищенском Городе, увидев, как тот бьется в одиночку с Королем
Сводников и двумя его подручными. Сестра Стовена вроде бы перестала пользоваться
спросом и потому недоплатила самозваному королю Эдо Шрику, а король велел высечь ее
за это. Далвей убил его на улице Пяти Изменников, и при этом присутствовала половина
Нищенского Города.
Слыша, как приближается его свита, Исс скомандовал гвардейцам "вольно" и вышел
из башни, велев Ножу следовать за собой.
Нищенский Город славится своими рынками, и торговцы у ворот как раз ставили
свои столы и разворачивали навесы. На жаровнях в обжорном ряду уже шипели колбасы и
свиные ножки. Через ворота в город тянулись запряженные мулами тележки, везущие
зерно и коренья из северных поместий. Темнокожие служители Храма Костей продавали
сливы и медовые дыни из храмовой теплицы. Однако все, кто был на площади, прервали
свои занятия при виде правителя и Ножа.
- Значит, ты хочешь окружить меня тройной защитой, пока будешь воевать с
кланами? - осведомился Исс, не заботясь о том, что его услышат посторонние. - У меня
уже есть своя почетная гвардия и рота темных плащей. Хочешь учредить стражу внутри
стражи?
- Я хочу, чтобы к моему возвращению вы были живы, только и всего, - повел
могучими плечами Марафис.
Исс перевел дыхание. Нож сказал хоть и жестко, но верно. Самое худшее, что может
случиться с Марафисом, - это если правителя убьют в его отсутствие. Город не станет
ждать, покуда он вернется, и когда новость дойдет до Ножа в клановых землях, в Венисе
уже появится новый правитель. И что тогда будет с Ножом? Новые правители боятся
всего на свете и первым долгом норовят расправиться со своими соперниками. Марафиса
не допустят в город или, хуже того, сделают так, чтобы он не вернулся туда живым.
Исс вышел на площадь, очищая место для идущих следом баронов и гвардейцев.
Семерка телохранителей тут же потеснила толпу, образовав вокруг правителя вольное
пространство шириной пятьдесят футов. Исс улыбнулся краями губ. Итак, Марафис хочет,
чтобы правитель был жив, пока он сам, Нож, не будет готов убить его. Одна бессмыслица
за другой - но чего же еще ожидать от города, основанного бастардами?
- С тобой на север отправятся сыновья многих знатных домов, - сказал Исс, когда
Нож стал с ним рядом. - Это очень полезно - взять своих соперников на войну.
- Полезно для нас обоих, правитель, - проворчал Марафис. Исс не мог этого
отрицать. Глядя на юг, на окутанную туманом Смертельную гору, он сказал:
- Держи Белого Вепря поближе к себе.
- Я так и собирался. - Марафис потрогал пустую глазницу. Исс слышал, что
увечье причиняет Ножу боль, но тот отказывается облегчить ее чем бы то ни было. - Мне
сдается, за сынком следить проще, чем за матушкой.
Ну и дурак, с некоторым удовлетворением подумал Ис
...Закладка в соц.сетях
