Жанр: Фантастика
Аш: Тайная история 2. Том ii: отряд
...получить.
Наступившее молчание сказало ей, что служба окончена.
На нее смотрели Фавершэм и Пастон.
Флора перевела взгляд на ожидающих священников.
- Девочка, у тебя благочестия меньше, чем у кролика. Верно?
Губы Аш скривились, возможно, это должно было означать улыбку, если бы ее лицо не
застыло от страха:
- Ты бы удивилась...
- Хирург... должен остаться на всю службу. Изгнание бесов иногда оказывается
опасным, - сказал Дигори Пастон.
- Хорошо, - Аш взялась руками за пояс; его на ней не оказалось; она увидела, что он
еще лежит на кровати, вместе с кошельком и кинжалом; так что она была безоружна. -
Дигори, Ричард, прошу вас помолиться за меня, пока я все это буду делать. И когда я обращусь
с вопросом - я прошу вас помолиться о Божьей милости, чтобы Он подавил голос между моей
душой и каменным големом.
Флора подняла на нее мрачный взгляд:
- Ты хочешь рискнуть - отрезать себя от Диких Машин? Герцогу это не понравится!
- Я задам интересующие его вопросы. Если Годфри прав, и на данном этапе я испугала
Фарис настолько, что она не обращается к военной машине, я не собираюсь задавать вопросы о
ее тактике. А великая стратегия Карфагена нам известна.
- Она могла измениться. А если ты так поступишь, мы про это не узнаем.
- Ты вспомни, они меня просто развернули, Флориан. Они заставили меня пойти к
ним, - голос у Аш стал тоненьким. - Ну ладно, мы далеко от Карфагена. Но такое больше не
случится. Ни за что. От меня люди зависят.
- А Годфри?
Аш не успела ответить, - скрытый смысл этого был слишком ощутим для нее, - как
Дигори Пастон схватил ее за руку своей костлявой лапой и повел к очагу, в котором прыгало
ослепительное пламя. Холодная, насквозь продуваемая сквозняками, пыльная, заваленная
багажом комната была полна движущихся теней. Под его настойчивым понуканием Аш упала
на колени. Сверху, с рамы очага смотрели древние резные фигуры. Перед ее глазами мелькали
тени и листва на дереве Зеленого Христа.
Дигори Пастон взял кусок черного хлеба и преломил его. Ричард Фавершэм опрыскал его
водой и солью.
- Огонь и соль и свет свечей - да приимет Христос твою душу...
Аш закрыла глаза. Не стали видны обеспокоенные лица двух священников; исчезла
Флора, ходящая взад-вперед в освещенном свечами углу; исчезли голоса Ансельма и
Анжелотти. Коленям было больно стоять на жестком полу из-за синяков после сегодняшней
схватки на стенах Дижона.
- Л это было не твое дело, вести атаку, дитя! Грешно искушать смерть таким
образом.
К ее губам поднесли посоленный хлеб. Она его взяла в рот. Во рту он превратился в
слизистый твердый ком.
- Какого черта, - она проглотила хлеб, - откуда ты знал, что я буду делать тут сегодня,
Годфри?
- Ты молилась. Нашему Господу или военной машине, а, может, и обоим. Я тебя
слышал. "Храни меня в живых, пока мир не придет сюда!" У меня не было информации, где ты
сражалась и как; но я не дурак, и я тебя знаю.
- Ладно, я была на поле боя. Иногда это нужно. Это не было самоубийством, Годфри.
- Но вряд ли безопасно.
Она посмеялась этому, проглатывая хлеб, и чуть не поперхнулась. И слушала с закрытыми
глазами, все ее чувства обострились. Той частью своего существа, которая у нее была
предназначена для общения, она разделяла с ним и веселье, и доброту, и любовь. Слезы
навернулись ей на глаза: она сморгнула, чтобы их отогнать. В пустоте своего разума она
чувствовала возможность услышать не только голос Годфри Максимилиана, одинокого во
мраке.
- Что бывает после смерти?
Она не об этом собиралась спросить. Ушами она слышала резкое "Благословенна будь!"
Дигори Пастона, и "Аминь!" Ричарда Фавершэма.
- Как это выразить? Вот Преддверие Ада, вот Чистилище. Вот боль! А вовсе не
Общность благословенных!
- Годфри...
При звуке его голоса ее затопило страдание.
- Мне надо видеть Лик Господа нашего! Мне это обещано!
Она ощутила боль, поморгала и ненадолго открыла глаза, но достаточно, чтобы увидеть,
что вонзила ногти себе в ладони.
- Я хочу найти тебя.
- Я... нигде. Меня не найти. У меня нет глаз, чтобы видеть, нет рук, чтобы обнимать.
Я - то, что слушает, то, что слышит. Все - тьма. Голоса... подсматривают за мной.
Разоблачают меня. Часы, дни - или это годы? Здесь только голоса, ничего больше...
- Годфри!
Только тьма, и пожирающие меня Великие Демоны!
Аш протянула руки. Ее схватили мужские руки, жесткие, от погоды и физической работы,
холодные от ноябрьской стужи. Она ухватилась за них, как будто это был Годфри
Максимилиан.
- Я тебя не оставлю.
- Помоги мне!
- Мы все сделаем, что можно. Верь мне. Ни перед чем не остановимся. Я организую тебе
помощь.
Она говорила абсолютно убежденно, решительно, как в бою. Сейчас не важно, что такое
спасение может быть просто невозможно или недоступно; главное - необходимость дойти до
него.
Теперь он тихо смеялся:
- Ты часто говорила нам эти слова, малышка, в самых невероятных боевых ситуациях.
- Ну да, и оказывалась права.
- Молись за меня.
- Да, - она прислушалась к себе. В пустоте своей раздробленной души искала, не
прозвучат ли Голоса более громкие, чем голос Господа.
- Давно ли ты говорила со мной в последний раз?
- Минуты... Меньше часа.
- А я не могу сказать, дитя. Здесь, где я нахожусь, времени не существует. Я читал
однажды у Фомы Аквинского, что срок пребывания души в Аду может представлять собой не
дольше, чем один удар пульса, но для пропащих душ этот срок - вечность.
Ей мгновенно передалось его безысходное отчаяние. И она тут же грубо спросила:
- Ты слышишь мою сестру. Обращалась ли она снова к каменному голему?
- Еще один раз. Я сначала решил, что это ты. Она обращалась к Карфагену, к машине,
сказала, что ты жива. Сказала, что ты, как и она, можешь спрашивать и получать ответы
от военной машины, И сказала своему хозяину, королю-калифу, что теперь их подслушивают.
У нее в ушах стучала кровь, и шепотом голос, звучащий в голове, добавил:
- Вы очень разные, ты и она.
В чем? Нет, не сейчас. Позже скажешь.
Ей больно было стоять коленями на жестком полу, но зато она могла сосредоточиться.
- Скажи мне, какие войска она развернула сейчас. Какие последние посланцы прибыли
из армий в Иберии и Венеции. И насколько она сильна на севере - я знаю, что у нее было еще
два легиона, когда мы были в Базеле: сейчас они, должно быть, во Фландрии!
- Мне кажется, я... могу сказать тебе, какие сообщения посланы военной машине.
Аш наклонила голову, все еще крепко вцепившись в руки человека, стоявшего перед ней;
глаза не открывала.
- И... мне надо поговорить с Дикими Машинами. Если можно. Не бросишь меня, будешь
рядом?
Аш утонула в его печали. Зазвучал голос Годфри Максимилиана, легкий, как перышко:
- Когда я был ребенком, я любил леса. Моя мать по обету обрекла меня церкви. Я
предпочел бы жить на открытом воздухе, среди животных. Я любил свой монастырь Святого
Герлена не больше, чем ты - свой, Аш, и меня били так же жестоко, как тебя. Я и сейчас не
считаю, что Господь предназначил меня для службы священника, но Он дал мне милость
совершать мелкие чудеса, и одарил счастьем служить в твоем отряде. И сан того стоил. Как
на земле, так и тут я - с тобой. Если я о чем и жалею, так только о том, что не добился
твоего доверия.
Слова "И сан того стоил" она задвинула на периферию сознания, стерла, забыла. Пока
она не потеряла смелость и ощущала его теплоту, она произнесла:
- Дислокация войск визиготов, осада Дижона, главные части, дать мне их позиции.
И голосом Годфри заговорила военная машина:
- Легион VI Лептис Парвы, северо-восточный сектор: войска рабов в количестве...
- ЭТО ОНА...
На нее накатило то же онемение, какое окутывало ее сознание среди пирамид в пустыне.
На секунду она перестала ощущать доски пола, на которых стояла, и крепко сжимающие ее
руки Дигори Пастона.
- Сукин сын... - Аш открыла глаза, лицо ее исказилось. Ричард Фавершэм удерживал
ее за плечи; Дигори Пастон - за руки. Ее окружали Ансельм, Анжелотти, Флора, но их лица
казались ей такими далекими, будто они на дальнем конце поля битвы.
- Годфри! - схватилась она за костлявые руки Дигори.
Ответа не было. Холод все больше охватывал ее разум. Она поискала в себе - но только
онемение, глухота.
"Значит, они могут доставать меня и тут.
Христос, всю дорогу за море из Карфагена, через половину христианского мира!.. Но ведь
каменный голем может, почему бы им не суметь?"
- Годфри!
Слабый, как во сне, голос Годфри прошептал:
- Я всегда тут.
- ЭТО ОНА, ЭТО ТЫ МАЛЫШКА...
Значит, теперь недостаточно, что тут есть мужчины и женщины - Томас Рочестер,
Людмила Ростовная, Караччи, Маргарет Шмидт, - чьи жизни могут быть спасены или
разрушены ее решениями.
"Незаменимых нет", - подумала она.
Теперь осталась одна Аш старше девятнадцати лет; стоящая коленями на твердом
деревянном полу под холодным ветром, рукав камзола перегрелся от близости огня в очаге.
Одна женщина, которая вдруг стала молиться так истово, как не молилась с самого детства:
"Лев, защити меня!"
Она вспомнила, как хрустели под копытами бурой кобылы обломки раскрашенной
штукатурки, на снегу, на юге, когда она ехала верхом среди больших пирамид. И онемела она
сейчас - от холода или от тишины. И тут в голове зазвучали в унисон голоса - их много,
множество, легион.
- МЫ ЗНАЕМ, ЧТО ТЫ НАС СЛЫШИШЬ.
- Не врете? - слегка съязвила Аш. Она разжала руки, отпустила больно стиснутые
пальцы священника, все еще с закрытыми глазами, и услышала, как он вздохнул. Снова уселась
на пятки. Никто не заставляет ее не делать того, что ей хочется. Абсолютно расслабившись, она
сказала: - Но вам-то меня не достать. Я могла оказаться где захочу.
- ДА, МОГЛА. НО ТЫ В ДИЖОНЕ. НАМ ЭТО СКАЗАЛО ДИТЯ ГУНДОБАДА.
- Как же, сказала. Разве что каменному голему и, может быть, Дому Леофрика. Но уж не
вам. Она вас и слушать не станет.
- ДА ЭТО НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЯ. ОНА УСЛЫШИТ, КОГДА ПРИДЕТ ВРЕМЯ.
МАЛЫШКА, МАЛЫШКА, ПЕРЕСТАНЬ ВОЕВАТЬ С НАМИ.
- Свинячий хрен вам в ухо!
Вот теперь она выступает как наемник, как она всегда и хотела выглядеть: веселая, грубая,
сквернословящая, непобедимая. В этом возбужденном адреналином состоянии даже она не
знает, что там у нее в глубине, за этим чисто внешним фасадом.
- Какие же вы Дикие, - по ее лицу закапали слезы, и она сама не сказала бы, от боли
они или же от неприятного юмора. - Это мы вас построили. Давным-давно, случайно, но мы,
мы. Почему же вы нас ненавидите? Почему вы ненавидите Бургундию?
- ОНА УСЛЫШАЛА.
- ОНА ПОНЯЛА.
- ЗНАЕТ ТО, ЧТО ЗНАЕМ МЫ.
- ХОТЬ МЫ ЗНАЕМ НЕ ТАК МНОГО.
- МЫ ЗНАЕМ НАЧАЛО, НО КТО ЗНАЕТ КОНЕЦ?
То, что было хором Голосов, превратилось при последнем вопросе в разноголосицу. С
некоторым отзвуком печали. От громкости Аш заморгала, но тут же ей стал виден огонь очага
среди веками закопченных камней. Там, где огонь был сильнее, откололся и отвалился кусок
камня. Структура камня в месте разлома все еще была видна.
В памяти Аш всплыли трещины в куполе дворца короля-калифа и летящие сверху,
вертящиеся в полете камни.
- МЫ ЗНАЕМ КОНЕЦ...
- МЕРЗОСТЬ ПЛОТИ!
- МАЛЕНЬКИЕ ОТРЕБЬЯ, НЕДОСТОЙНЫЕ ЖИЗНИ...
...ИЗ-ЗА ВАШЕГО ГРЕХА...
До боли вонзив ногти в ладони, Аш выдохнула сардоническим тоном:
- А это не предубеждение - после того, как двести лет слушали Карфаген!
Радость, хоть и с примесью горечи - Годфри? И в голове зазвучал снова умертвляющий
душу, леденящий гомон.
- КАРФАГЕН - НИЧТО...
- ...ВИЗИГОТЫ - НИЧТО...
- ГУНДОБАД ГОВОРИЛ С НАМИ ЗАДОЛГО ДО НИХ...
- САМЫЕ ГРЕШНЫЕ ИЗ ЛЮДЕЙ...
- МЫ ПОМНИМ!
- МЫ ПОМНИМ...
- МЫ СОЖЖЕМ ТЕБЯ, МЕЛКАЯ ЧАСТИЧКА ПЛОТИ.
От последней прозвучавшей в голове фразы она вздрогнула, прикусила язык и
почувствовала привкус крови. И вслух сказала, не видя окружающих:
- Не волнуйтесь. Если они могли бы сдвинуть тут землю, они бы это сделали. А если не
делают, значит, не могут.
- ТЫ ТАК УВЕРЕНА, МАЛЫШКА?
Под одеждой по ней пробежали мурашки, и она с отвращением подумала: "Малышка,
смотри ты! Меня так называл Годфри, от него позаимствовали".
- В общем, что-то вам мешает, - сказала она вслух. И сплюнула с отчаянным
сарказмом: - По вашим словам, Фарис армия не нужна! Она дитя Гундобада, она творец
чудес; она может превратить Бургундию в пустыню, именно так. Вам только остается
помолиться о солнце, и - блямс! - оно тут как тут. Всего одно чудо. Так почему вы его не
сотворили?
Вложив в вопрос всю свою ярость, она сразу сконцентрировала внимание - обрела то
самое внутреннее состояние, какое у нее наступает, когда в руках меч, - и слушала.
И немедленно она буркнула от беззвучного удара. Стало больно губам. Она подняла руки
к лицу, открыла глаза; увидела кровь, поняла, что прикусила губу. Рядом кто-то сказал что-то
резкое. Она ничего не видела, только взмахом руки отослала их подальше. И сразу
почувствовала, что онемела и задыхается; такое ощущение было у нее, когда она впервые
училась ездить верхом. В долю секунды между ударом о землю и началом боли. Она замерла.
Но физической боли не было.
- ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ УСЛЫШАТЬ НАС, ПОКА МЫ НЕ ЗАХОТИМ. ТЫ БОЛЬШЕ НЕ
УВИДИШЬ НАС.
- Дерьмо, а то как же, - Аш потерла губы руками, размазывая кровь по лицу.
- МЫ ТЕБЯ НЕ ПОНЯЛИ.
- Нет. И не поймете. Милости просим в хреновую компанию, - с горечью сказала Аш.
Она не почувствовала, чтобы они были смущены или озадачены. Только звучали в голове
их Голоса. У нее кровь на лице застыла, стягивая кожу. Она осторожно потрогала языком губу,
подумала: "Болеть будет", - и проглотила кровь и слюну, а потом сказала:
Но ведь не сможете вечно держать меня в неведении.
В ответ - молчание.
- Что это изменит, если вы мне скажете? Уже становится холоднее. Вы вытягиваете
энергию у солнца, и становится холодно даже там, где находитесь вы. Вам скоро и Фарис тут не
понадобится. И никакое чудо. Зима убьет нас всех.
И снова зазвучал унисон голосов:
- ЗИМА НЕ ВСЕ ПОКРОЕТ.
- Да провались вы! - Аш раздраженно стукнула себя кулаком по бедру. - Почему
Бургундия так важна для вас?
- МЫ МОЖЕМ ЗАБРАТЬ ЭНЕРГИЮ СОЛНЦА... note 43
- ...ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ЕГО МОЩНОСТЬЮ, ОСЛАБИТЬ, ПРИНЕСТИ ТЬМУ,
ХОЛОД И ЗИМУ...
- ...НО...
- НО ЗИМА НЕ ПОКРОЕТ ВЕСЬ МИР.
Аш открыла глаза.
Перед ней на коленях стоял Роберт Ансельм, одной рукой поправляя эфес. Позади него -
Анжелотти, держась рукой за обтянутое кольчугой плечо Ансельма. Оба во все глаза смотрели
на нее. Флора сидела на корточках между двумя священниками, опираясь руками о бедра,
длинными пальцами почти касаясь пола.
- ЗИМА ПОКРОЕТ НЕ...ЗИМА ПОКРОЕТ НЕ...
- ...ВСЕ!..
- ТЬМА ПОКРОЕТ НЕ ВЕСЬ МИР.
- Во имя Отца, и Сына и Духа Святого, - хриплым шепотом произнес Ричард
Фавершэм.
- Тьма покроет не весь мир ?.. - недоверчиво повторила Аш.
Она не закрывала глаз, еще видела всех вокруг себя, но звук громких голосов в голове
отвлек ее внимание от комнаты в башне. И ее почти затопила огромная холодная печаль.
- ...ЗИМА МОЖЕТ УБИТЬ ВЕСЬ МИР, ЕСЛИ БЫ НЕ ОН.
- ТЬМА МОЖЕТ ПОКРЫТЬ ВЕСЬ МИР, ЕСЛИ БЫ НЕ ОН.
- НАМ НЕ ДОСТАТЬ...
- ...БУРГУНДИЯ УМРЕТ ПО ЕЕ КОМАНДЕ, НО ТОЛЬКО...
- ОНА РАЗРУШИТ БУРГУНДИЮ, НАШЕ ТЕМНОЕ ЧУДО. КАК ТОЛЬКО УМРЕТ
ГЕРЦОГ.
- Весь мир! - воскликнула Аш. - Весь мир.
- КОГДА ОН УЙДЕТ...
- ...СТАНЕТ ЗАБРОШЕННЫМ, СТАНЕТ ПУСТЫНЕЙ...
- КОГДА НЕ БУДЕТ НИЧЕГО: БУРГУНДИЯ УНИЧТОЖЕНА, КАК БУДТО ЕЕ
НИКОГДА НЕ БЫЛО...
- ТОГДА ВСЕ...
- ВЕСЬ МИР...
- ...МОЖЕТ БЫТЬ ОЧИЩЕН И СТАНЕТ ЧИСТ, ВЕСЬ МИР...
- ...ЧИСТ ОТ ПЛОТИ, ГРЯЗНОЙ, РАЗЛАГАЮЩЕЙСЯ ПЛОТИ, ЧИСТ...
- КАК БУДТО ТЕБЯ НИКОГДА НЕ СУЩЕСТВОВАЛО.
Прилив и колыхание громких голосов стали слабеть. Под ее ногами сдвинулись доски
пола - нет, они стояли прочно, это она потеряла равновесие и упала на спину, приземлилась
своим мягким местом, ее подхватил Ричард Фавершэм, так что она всем телом раскинулась на
нем, он придерживал ее за плечи своей рукой кузнеца.
В душе у нее царила немая бесконечная пустота. В ней не звучало ни одного голоса. Даже
Годфри молчал. Она ощущала смертельную опустошающую усталость.
- Молились? - спросила она.
- Чтобы изгнать Голоса, - Фавершэм кивнул, и от этого его тело всколыхнулось. -
Чтобы изгнать из тебя демонов.
- Может, это и сработало... - просопела она, не зная, смеяться или плакать. - Годфри,
Годфри...
В голове тихо прошелестело:
- Я с тобой.
- Сукин сын! - протянув руку, она хлопнула Дигори Пастона по плечу. - Боюсь, что
экзорцизмом этого не добьешься. Нет. И я даже не знаю, имеет ли это теперь значение...
Взгляд ее остановился на лице Флоры.
- Ну что? - потребовала хирург. - Что?
- Бургундия - не цель, - ответила Аш. - Бургундия - помеха.
- Что за плешь ты мелешь, девочка? - прорычал Роберт Ансельм.
Она так и стояла, откинувшись всем телом на надежную фигуру Фавершэма, сомневаясь,
сможет ли сама сесть. У нее наступила полная слабость; все тело трясло, как в лихорадке.
- Бургундия - для них не цель. Бургундия - препятствие для... - она взглянула на
взмокшее лицо Роберта Ансельма. - А почему - я не знаю! Они все время говорили, что
уничтожат Бургундию - но не потому, что им просто надо, чтобы Бургундии не было на лице
земли. После того, как Бургундии не станет...
Опять по всему ее телу пробежала дрожь; лучше не пытаться оценить, насколько она
внутренне ослабла, лучше не замечать. К ее собственному удивлению, голос ее прозвучал резко
и насмешливо:
- Они хотят избавиться от нас. От мужчин. Всех мужчин. И в Бургундии, и в Карфагене.
Знаете, так, как... фермеры поджигают амбар, чтобы избавиться от крыс. Вот поэтому им
нужно их "зловещее чудо". После того, как Бургундии не станет, - они говорят, что тогда они
смогут покрыть тьмой весь мир.
5
- Мне надо видеть герцога! Срочно! - добавила Аш.
Флора держала свечу в неудобной близости от лица Аш. Она перестала вглядываться ей в
глаза.
- Согласна. Надо. Я пойду вперед и организую через врачей.
Переодетая женщина рывком выпрямилась, сунула деревянный подсвечник в руку Дигори
Пастона и большими шагами устремилась к темному лестничному пролету. По каменным
ступеням загремели ее шаги.
- Сейчас организую тебе эскорт, - Роберт Ансельм прокричал приказ. Аш услышала
топот бегущих людей в кольчугах.
- Но, мадам, вам надо отдохнуть, - запротестовал Дигори Пастон. Взяв в руки ее кисти,
он их повернул ладонями кверху и деловито обследовал. - Милость Божья не смогла вас
спасти. Лучше бы вам попоститься и помолиться, выказать смирение и снова помолиться Ему.
- Позже. Я приду к вечерне note 44. Герцог должен узнать об этом! - Аш осторожно
попробовала - не раздадутся ли голоса, так, как языком пробуешь больной зуб. - Годфри...
Она ощутила слабое тепло. И голос Годфри - слабый, почти неслышный:
- Будь благословенна.
Этот звук зашелестел в ее душе, как шум ветра в верхушках деревьев. Сначала с треском и
шепотом, а потом громче, пока у нее не наполнились слезами глаза, и она потерла виски
тыльной стороной ладоней.
- Ладно...
Как только она отключила сознание, тут же оглушающий внутренний звук упал до
причитающего бормотания.
Это был рыдающий хорал Диких Машин на языке, теперь устаревшем и неразборчивом.
Язык, которым они разговаривали с Гундобадом, так много веков назад: древний, недоступный
для понимания готский язык.
- He произносите слово "позже" в разговоре с Господом, мадам, - сказал ей Ричард
Фавершэм. - Ему это не понравится.
Секунду Аш смотрела на него молча, потом хихикнула:
- Тогда, мастер священник, не говорите Ему, что я так сказала. Пойдемте со мной к
герцогу. Вы можете мне понадобиться, чтобы объяснить ему, что ваши молитвы не дошли. Что
меня нельзя освободить от каменного голема.
"И снова спрошу его: почему Бургундия так важна? Почему Бургундия является помехой
для Диких Машин? И на этот раз я намерена вырвать из него ответ".
Появился Рикард и ее молодые пажи, и они в миг одели ее: позаимствованный меч
прицепили к поясу под толстым походным плащом, край капюшона был приспущен со шлема.
По непроглядно черным улицам Дижона под звездами Ансельм и эскорт провожали ее ко
дворцу. Молчание нарушил низкий гул пушки, и откуда-то издали, к северной стене, полетел
сгусток пламени. В тени проскальзывали горожане, люди в штатском бежали - или от
бомбардировки, или после совершения кражи; Аш не останавливалась для расследования. На
одной площади их обогнал отряд бойцов - человек сто, топая сапогами по промерзлой земле,
направлялись согласно приказу на городскую стену. Она нащупала эфес меча, но шла дальше.
Дворец был ярко освещен: в свете свечей блестели стекла стрельчатых окон, в воротах
стражники держали пылающие факелы. И в этом свете перед Аш мелькнула шапка льняных
волос.
Флора, сбросив капюшон, раскрасневшись, стояла, жестикулируя, перед огромного роста
бургундским сержантом. Когда Аш сбоку подошла к ней, та взорвалась:
- Они меня не впускают! Я, черт побери, врач, и они меня не впускают!
Аш протолкалась вперед, окруженная толпой своих, в форме Льва. Глаза ей ел дым от
факелов. Холодный ветер обжигал открытое лицо и руки в перчатках. Желудок сжался
холодным комком.
- Аш, наемник, человек герцога, - торопливо представилась она сержанту, старшему в
кордоне стражников. - Я должна поговорить с его милостью. Пошлите сказать ему, что я тут.
- Времени у меня на это... - бургундский сержант обернулся, с его лица сразу исчезло
встревоженное выражение. Он кивнул ей: - Мадам Аш! Вы приходили вчера, в мое дежурство.
Говорят, вы разрушили Карфаген. Это правда?
- Хотелось бы, чтобы было правдой, - она говорила со всей откровенностью, на какую
была способна. И тихо добавила, видя, что в эту минуту ей уделено и уважение, и внимание: -
Пропустите меня. У меня важная информация для герцога Карла. Что бы у вас тут ни
случилось, мои новости важнее.
Она успела подумать: "Мне вовсе не надо врать, моя информация и вправду важнее", - и
заметить, что стражника убедила не столько ее искусственная искренность, сколько ее
внутренняя убежденность.
- Простите, капитан. Мы только что выпустили всех врачей. Не могу вас впустить. Там
сейчас только священники, - сержант незаметно махнул рукой в сторону, и, когда она отошла
с ним от толпы в сторонку, понизил голос: - Нет смысла, мадам. В комнате его милости
дюжина аббатов и епископов, все стоят на коленях на каменном полу, и ни черта хорошего из
этого не выйдет. Бог кладет свою самую тяжелую ношу на Своего самого верного слугу.
- Да что случилось?
- Вы же знаете, как бывает с ранеными, когда они в состоянии равновесия: процесс вдруг
может пойти в ту или другую сторону, - сержант поднял кверху руки, поудобнее натянул
шлем, на его морщинистом лице усталые глаза были налиты кровью. - Прошу вас, мадам,
только тихо. Скоро уже начнется суматоха. Какое бы у вас ни было дело, оставьте его для того,
кто придет на место герцога. Его милость герцог сейчас на смертном ложе.
- Это правда, - сказала Флора, вернувшись в комнату на верхнем этаже башни.
Не замечая Ансельма и Анжелотти, она перешла комнату, подошла к очагу и заговорила
прямо с Аш, потом рухнула кучей у очага, протянув руки к пламени.
- Мне удалось добраться до дверей его комнаты. Там остался один из его врачей: немец.
Карл Бургундский умирает. Началось это два часа назад, с лихорадки и потения. Он потерял
сознание. Кажется, он несколько дней не мочился и не испражнялся. И тело уже завоняло. Он
даже не способен услышать молитвы. note 45
Стоящая Аш глядела сверху вниз на отрядного хирурга:
- И как долго, Флориан?
- Пока умрет? Он невезучий мужик, - в глазах Флоры отражался огонь очага. Она
смотрела в пламя. - Сегодня, завтра; самое позднее - послезавтра. При сильной боли.
- Девочка, - сказал Роберт Ансельм, - если бы он был одним из твоих, ты бы уже была
там сейчас и предоставила бы ему кинжал для удара милосердия. note 46
Тревожное настроение охватило все этажи башни, от поваров и пажей при кухнях, до
войск и до стражников у двери в комнату Аш. Зная, что хирурга подслушивают, Аш не
пыталась заставить ее молчать. "Если встанет проблема с боевым духом войск, пусть ничего не
будет втихаря, пусть я все сама увижу".
- Ну, мы вляпались, - заметил Роберт Ансельм. - Не будет второй попытки взять
Карфаген. И сами увидите, как рухнет эта хреновая осада!
Тяжелой походкой он ходил по комнате, бренча своим полным доспехом. За узкими
щелями окон эхом отдавались звуки ночной бомбардировки; машины-големы, не нуждающиеся
ни в сне, ни в отдыхе, бросали снаряды, непрерывно кроша стены Дижона. Она заметила, как
Роберт вздрогнул при очередном взрыве - совсем близком.
- Что будет, когда герцог умрет? Что смогут сделать эти Дикие Машины?
- Вот мы и выясним, - от двери в свете пламени очага шел Антонио Анжелотти. -
Мадонна, отец Пастон говорит, что готов начать службу вечерни.
- Я на заутреню пойду note 47, - раздраженно отмахнулась Аш. - Мы не будем просто
так сидеть тут. Если там это "дитя Гундобада"... Если Дикие Машины говорят, что Фарис
может совершить чудо, вроде того, что совершил Гундобад, - превратил Африку в пустыню,
вы собираетесь тут сидеть и ждать, чтобы убедиться, правы ли они?
Пушкарь прошел к очагу, опустился на корточки рядом с Флорой, одна золотая голова
рядом с другой. У Анжелотти был вид человека, сознающего, что как только закончится
бомбардировка, ему надо быть готовым отражать следующую за ней атаку. Время от времени
он для проверки сгибал ее и разгибал свою хорошо забинтованную, в зашитой повязке руку.
- А что нам остается, мадонна, если не ждать? Сделать вылазку и попробовать убить ее в
бою?
Все ненадолго замолчали. Анжелотти повернул голову набок. Она увидела по его лицу,
что и он услышал - визиготские пушки перестали вести стрельбу.
- Он обещал нам организовать еще один набег на Карфаген. Я на это рассчитывала. -
Аш говорила, одновременно делая расчеты в уме. - Если он умрет - у нас нет шансов. Итак:
мы не отправимся туда за каменным големом. Один есть у нас выход. Анжели прав: мы
добываем Фарис. А потом - наплевать, что там запланировали Дикие Машины - для чего они
ее выращивали, и вся эта чушь. Мертвый
...Поділитися у соцмережах
