Жанр: Фантастика
Аш: Тайная история 2. Том ii: отряд
...одробную историю.
Прошло едва ли не два года, прежде чем мы поняли, что надо искать.
Сложные переговоры через ООН привели к тому, что группа научных сотрудников смогла
вернуться на раскопки Карфагена. Теперь они работали в тесном сотрудничестве с тунисскими
учеными. Каждая находка подвергалась всесторонним анализам, на месте и за рубежом.
(Русско-китайская "война тысячелетия" 2003-2005 лишила нас русских и китайских коллег,
но, к счастью, они уже вернулись к работе).
В то же время история "визиготской империи" все больше проявлялась в документах,
сохранившихся от начала пятнадцатого века, вплоть до конца девятнадцатого. В
интереснейшей рукописи, найденной историками Александрийского университета,
рассказывалось о том, как после 1416 года племена иберийских готов начали заселять
побережье Северной Африки, и об их позднейшем сращении с представителями арабской
культуры (в процессе, несколько напоминающем крестовые походы "христианского мира на
восток").
Под Генуей обнаружились археологические находки, подтверждающие, что здесь
произошло крупное сражение - новое подтверждение вторжения визиготов.
Во вселенную проникало все больше мгновений "первой истории", но они легко
укладывались в общую картину мира. Не все: иначе и быть не могло, слишком сложно
устройство вселенной, даже того ее "малого участка", который доступен восприятию
человечества.
Это воссоединение первой и второй истории было очевидно для всех сотрудников
проекта. Оно происходило наиболее интенсивно с 2000-го по 2005, особенно в 2002-2003
годы. Мы все считали теоретически возможным, что ослабление "пропавшей Бургундии"
может вызвать своеобразную волну исторических парадоксов. И они возникали: каждый день
приносил новые свидетельства, которые еще накануне не существовали в природе.
В эти первые дни тысячелетия мы жили постоянном ожидании: мир каждую минуту мог
рухнуть. Каждому из нас случалось, просыпаясь утром, задумываться, прежде чем открыть
глаза: тот ли он еще человек, который лег спать вчера вечером. Это чувство спаяло участников
"проекта Карфаген" в товарищество, сильно напоминающее солдатское братство.
В 2001 году я писал, что мы еще не готовы стать богами. Любой, знающий историю,
вправе усомниться, можем ли мы хотя бы остаться людьми. Прошедшее столетие
беспримерных убийств и геноцида убедило участников проекта, что мы - худшие из всех
разумных существ, каких только возможно вообразить. Видения геноцида и войны технологий,
дополненные в нашем воображении способностью манипулировать реальностью,
разворачивались в мысленные картины бесконечной человеческой жестокости. Бесконечная
деградация человечества, страдания и смерть: кошмары. Если Дикие Машины способны были
предсказать все это, их попытка не допустить подобных ужасов казалось высокоморальным
деянием.
Мы воспринимали проект Карфаген как форпост в войне с ирреальностью: либо мы
найдем способ стабилизировать "Бургундию", либо - если не сейчас, так через двадцать или
двести лет - война чудес разрушит ткань мира.
Я, как историк, чувствовал себя обязанным обеспечить строгую документацию
возвращения первой истории. К концу 2002 года мне стало ясно, что каждое из событий,
попавших в мои отчеты, оставалось в пределах возможного. Как я утверждал в беседе по
Интернету с Изобель:
...все появляющиеся артефакты подчиняются законам причинности. Мы обнаружили
руины Карфагена пятисотлетней давности. Это совсем не то, что живой Карфаген, полный
деловитых визиготов, выскочивший вдруг посреди современного Туниса, - никаких
пришельцев, ничего, недоступного восприятию человека. Мы получили Карфаген, каким он и
должен был стать к настоящему времени, если бы первая история продолжалась с 1477 года.
Несомненно, все новые проявления оказывались возможными событиями,
вписывавшимися в ткань реальности. Никаких чудес.
Никаких чудес.
Я искал ее почти семь лет.
Впервые меня осенило в 2002-м. Длящееся мгновение - пятисотлетняя вечность,
превратившая Бургундию в миф, более реальный, чем сама реальность, - закончилось. Мы
должны бы остаться беззащитными, открытыми для хаоса чудес. И все же можно видеть, что
целостность вселенной не деградировала за 2001-2002 годы.
Пропавшая Бургундия должна была потерять силу или, по крайней мере, ослабеть -
иначе как объяснить возвращение ее в историю? Автономный рефлекс видового сознания,
выбирающий из волны вероятности цельную реальность? Конечно, и это тоже, но этого
объяснения не достаточно. Физики-теоретики в то время жили в ежеминутном ужасе, наблюдая
потенциальную неустойчивость элементарных частиц. Они вели непрерывные наблюдения - и
засвидетельствовали ее возвращение к обычному уровню.
Меня буквально осенило. Озарение снизошло на меня вскоре после похорон профессора
Вогана Дэвиса - который дожил до времени, когда его странное существование в течение
большей части его жизни было изучено и подтверждено экспериментами, однако до конца
жизни не мог удержаться от ядовитых замечаний. (Он сказал мне перед смертью, ненадолго
придя в себя: "Это гораздо интереснее, чем я предполагал, однако сомневаюсь, чтоб вы это
понимали".)
В самолете, возвращаясь с Изобель Напиер-Грант домой после похорон, я вдруг сказал:
"Люди возвращаются".
- Воган "вернулся", - ответила она, - в этом смысле. Полностью обеспеченный
призрачной историей вероятного . существования в пропавшие для него годы. Ты думаешь, это
могло случиться и с другими?
- Случилось - или случится, - ответил я и погрузился в работу на последующие семь
лет. К тому времени, как Изобель отошла достать клетки с "чудными крысами" из багажного
отделения самолета, у меня был готова программа исследований.
В мае этого года я вылетел в Брюссель, в штаб "отряда сил быстрого реагирования". Сами
войска расположены за городом, в равнинной сельской местности: меня довез туда военный
шофер. С нами был и переводчик: в армии, которую набирают по всей Европе, это насущная
необходимость.
Пока летели, я представлял себе, как это будет. Она будет ждать в штабе: модерновом
здании, освещенным ярким весенним солнцем; на стенах карты. Она будет в форме офицера
"сил реагирования". Почему-то, даже имея перед глазами ее досье, я представлял ее старше:
около тридцати.
Меня привезли на опушку соснового бора и пешком проводили по грязному проселку.
Висела серая морось, но дождь перестал после первой мили, успев промочить нас насквозь.
Я нашел ее по щиколотку в грязи, в гетрах и солдатских башмаках, одетую в
коричневатый комбинезон. Она оглянулась на нас, оторвавшись от расстеленной на капоте
джипа карты, над которой склонялась вместе с кучкой офицеров, и ухмыльнулась. Должно
быть, я выглядел мокрой курицей. Небо над головой расчистилось, показав клочок, синий, как
утиное яйцо, и ветер сбросил ей на глаза длинную челку.
У нее были черные волосы, а глаза карие, и кожа смуглая.
В штабе отряда СБР мне дали разрешения на съемки и запись: я делал все это в прошлые
разы, которые оказывались ошибками - не та. На этот раз я закинул видеокамеру за плечо и
решил провести интервью на месте.
- Извиняюсь за неудобства, - весело сказала она, подходя. - Чертовы учения.
Считается, что полезно срывать на них без предупреждения. Быстрое реагирование! Вы ведь
профессор Рэтклиф?
В ее речи сквозил легкий акцент. Высокая женщина с майорскими погонами на прямых
плечах. Проглянувшее солнце высветило на скулах тонкие серебристые полоски.
- Рэтклиф, - признал я, глядя на женщину, ничуть не напоминавшую описания
рукописей, и, повинуясь внезапному импульсу, спросил: - Где ваш двойник, майор?
С виду - восточной расы, в форме майора СБР, с уверенной повадкой опытного офицера.
Она уперла в бока грязные кулаки, ухмыльнулась. На поясе висела кобура пистолета. Ее лицо
просветлело. Я уже не сомневался.
- В Дюссельдорфе. Замужем за бизнесменом из Баварии. Я их навещаю, когда в отпуске.
Детишки меня обожают.
От джипа ее окликнули:
- Майор!
Человек держал в руках "воки-токи". Мужчина с сержантскими нашивками, лет тридцати
восьми-сорока, с прикрытой беретом лысиной: его форма явно видала лучшие времена. У него
был вид типичного сержанта - "нет ничего невозможного, только прикажите!"
- Вас командир бригады, босс! - отрывисто доложил он.
- Скажите бригадиру Оксфорду, что я уже выехала к нему. Скажите, что я сижу на
дереве, придумайте что-нибудь! Скажите, ему придется подождать!
- Он будет в восторге, босс.
- В каждой жизни, - объявила она с веселым злорадством, - бывают дождливые дни, и
немало. Эти учения его собственная выдумка. Профессор, у меня найдется термос с горячим
кофе, похоже, вам он будет на пользу.
Я вслед за ней пошел к джипу, тупо соображая на ходу:
"Она, конечно, она. Как же так?" И еще: "Ну да, визиготы ведь после поражения
Карфагена смешались с арабами. А в Аш и не было европейской крови".
- Как зовут вашего сержанта? - поинтересовался я, потягивая крепкий густой напиток.
- Сержант Ансельм, - она подмигнула, словно отпустила понятную только нам двоим
шуточку. - И бригадир у меня англичанин, Джон Оксфорд. Известен среди солдат как
Сумасшедший Джек Оксфорд. А меня, - она ткнула пальцем в нашивку с именем на
нагрудном кармане, - зовут Аш.
- Вы не похожи на немку.
- Имя осталось, как видно, от бывшего мужа, - она все еще усмехалась, продолжая
розыгрыш.
- Вы были замужем? - на мгновение опешил я. С виду ей нельзя было дать больше
девятнадцати-двадцати.
- За Фернандо фон Ашем. Баварец, бывший офицер кавалерии. Вышло, что после
развода он женился на моей сестренке. Я не стала менять фамилию. Доктор Рэтклиф, меня
предупредили, что у вас множество вопросов. Сейчас нет времени, мне приходится заниматься
маневрами. Спрошу только одно: с какой стати вы вообще полагаете себя вправе задавать мне
вопросы?
Она следила за мной. Возникшая пауза ее не смутила.
- Бургундия, - наконец ответил я. - Бургундия уже вошла в видовое подсознание
человечества. Вросла в него так прочно, что "призрачное прошлое", возникшее при расколе,
может кануть в небытие. Возвращается первая история. Ваша.
Майор Аш взяла у меня стальной термос и отхлебнула из горлышка. Вытерла губы, не
сводя с меня взгляда. Ветер сдувал короткие волосы на ее изрезанные шрамами щеки.
- Я не история, - спокойно возразила она. - Я - здесь.
- Теперь здесь.
Она все смотрела на меня. Где-то в лесу щелкнули выстрелы. Она оглянулась на сержанта
Ансельма, который успокоил ее взмахом руки, кивнула ему. Вдалеке на грязно-бурой равнине
показался нос летающего танка. Я спросил:
- Давно вы здесь?
Поднятые брови, лукавый взгляд искоса.
- Пару дней. На время учений я устроила штабную палатку вон в той стороне.
- Я не о том. А может, и о том. - Я полистал электронную записную книжку. Сведений
было небогато. - Не сомневаюсь, что вы обеспечены "призрачной историей", будем называть
это так. Вы слишком молоды для чина майора, но на войне продвижение по службе происходит
быстрее. Вы выросли в Афганистане, под властью талибов. Их отношение к женщине -
пережиток Средневековья. Вы вступили в армию Сопротивления, научились воевать, а после
поражения вели партизанскую войну на границе. Там, чтобы стать командиром, не требовалось
диплома - лишь бы за вами шли люди. К шестнадцати годам вы стали капитаном. Когда армия
Восточной Европы объединилась с СБР, вы перешли в Отряд.
Сайт Интернета о действиях отряда на русско-китайской границе мне не приходилось
освежать в памяти.
- К концу русско-китайской войны, два года назад, вы получили майора, - я еще раз
прокрутил строчки на экранчике. - Однако я вполне готов поверить, что вы здесь всего пару
дней.
Майор Аш прищурясь, смотрела на меня.
- Пройдемся, - тоном приказа предложила она. - Роберто! Где эти долбанные
вертолеты? Нам что, весь день ждать? Через час чтоб все было готово!
Мы проходили мимо него, и Ансельм пробормотал, усмехнувшись:
- Не суетись, босс.
Молодая травка оказалась скользкой. Я не догадался надеть сапоги, ноги промокли и
мерзли, чтобы не отстать от нее, пришлось поторопиться. Мы обошли грузовик. Из кузова
выпрыгивали солдаты с оружием. Аш задержалась перекинуться парой слов со старшиной, и
дальше мы пошли по грязной колее.
- В отряде народ разношерстный, - заметила она мельком. - Эти вот по большей части
уэльсцы и англичане. У меня целый взвод из Брюсселя, полно немцев, и восточных, и западных.
И множество итальянцев.
Она следила за мной уголком глаза. На лице все то же выражение подспудного веселья. Я
оглянулся на солдат, но обнаружил, что они - одетые в камуфляж, проворные - уже исчезают
в лесу.
- Как зовут старшину, с которой вы говорили?
- Ростовная.
- Так здесь весь отряд? - вырвалось у меня. Она покачала головой, глаза блестели.
- Все, кто выжил, - сказала она. - Все, кто выжил. Жизнь и смерть - это реальность,
профессор Рэтклиф. Некоторых лиц мне недостает.
Я различил впереди на поляне зеленые крыши военных палаток. Между ними перебегали
люди: одни в военной форме, другие в белых комбинезонах.
- Анжелотти, Рикард, Эвен Хью... - она снова покачала головой. - Но мы были
чертовски недалеки от того, чтобы потерять всех.
- Думаю, я понимаю, что произошло, - сказал я. - Почему вы вернулись? Бургундия...
потеряла силу, так?
Она остановилась; одна нога в грязной луже, грязь медленно ползла вверх по сапогу.
Смотрела она вперед, туда, где стояли палатки.
Я продолжал:
- Вплотную к волне вероятного время течет иначе... Мгновенье, в которое вы и Дикие
Машины рассчитали изменения в человеческой истории, дали ему силу и волю - окончилось.
Вам удалось отразить непосредственную угрозу. Но процесс, обеспечивший это изменение,
иссякает. В настоящее просачивается все больше деталей истинного прошлого - и можно
предвидеть время, когда все, что нам известно о Бургундии, станет историей "Бургундии Аш".
Она улыбнулась.
Я говорил дальше:
- Но эта история окончена, да? Наверно, то, чему мы были свидетелями в последние
семь или восемь лет, было процессом воссоединения с Пропавшей Бургундией.
- Бургундии больше нет, верно? - спросил я. - Мы беззащитны?
- О нет.
Она ухмыльнулась, блеснув глазами, склонив голову набок, и на мгновенье я увидел перед
собой Аш из манускриптов: женщину в грязной броне, деловито отказывающуюся признать
себя побежденной.
- Не понимаю.
Светловолосая женщина в белом комбинезоне шла к нам по грязной колее. Она щурилась
от ветра, но мне показалось, что глаза у нее ярко-зеленые. На недавно обритой голове под не
успевшими отрасти волосами виднелись швы.
- Амирские медики были лучше наших, - ответила Аш на мой вопросительный
взгляд. - Почему бы кому-то еще не оказаться лучше тех?
Граница между жизнью и смертью тоже расплывчата, неопределенна.
Подойдя, женщина уделила мне короткий взгляд и обратилась к Аш:
- Тот очкарик?
- Вот-вот.
Нашивка на кармашке гласила: ДЕЛЬ ГИЗ.
- Уже сказала ему о сестре?
- Конечно.
Тощее пугало, а не женщина. Она повернулась ко мне.
- Эта вот летала вчера в Дюссельдорф. Военным рейсом. Не могла дождаться их
повидать.
- У моей сестры две дочки, - коварно усмехнулась Аш. - Виоланта и Аделиза. - Она
добавила очень серьезно: - У Виоланты живут крысы. Я скоро снова к ним загляну. Нам есть о
чем поговорить.
Женщина, в которой я узнал Флору дель Гиз, проговорила, словно не замечая меня:
- Рэтклиф захочет опросить каждого. Клерки все одинаковы. Я буду в госпитальной
палатке. Еще один болван вздумал спрыгнуть с танка на антиграве до приземления. Это уже
четвертый. Господи! Кто это выдумал насчет солдатской смекалки?
Майор Аш поспешно уверила:
- Это не я! Мне бы в голову не пришло!
Флора дель Гиз затопала обратно, попрощавшись с нами взмахом руки, который мог -
для доверчивого начальника - сойти за салют.
- Чего бы не отдала, - проговорила Аш, и я почувствовал, что ее опущенные руки
сжались в кулаки, - чтобы все наши были здесь. И Годфри... И Годфри. Но смерть -
настоящая. Все это - настоящее.
- Надолго ли?
- Вы так и не поняли? - Аш взглянула насмешливо.
- Чего не понял?
- Мы вернулись, - сказала Аш. - я так и думала, что мы вернемся. Но они - остались.
- Они?
- Дикие Машины, - как непонятливому ребенку объяснила мне Аш.
И тогда я понял.
- Дикие Машины!
- Да.
Прошелестел ветер, брызнул мне в лицо задержавшимися на ветках сосны каплями. Я
смотрел на усталое улыбающееся лицо.
- Наверно, я думал... сам не знаю, с чего я взял! Я почему-то решил, что силиконовый
интеллект Диких Машин был уничтожен, когда вы... сделали то, что сделали.
Но не естественнее ли было предположить, что Пропавшая Бургундия сохранила их,
вместе с самой природой Бургундии? Сохранила присутствие огромной мыслящей, расчетливой
мощи. И существование в "вечном мгновении безвременья" Бургундии не исключало
возможности того, что машинный интеллект продолжает действовать. Там, где они оказались,
линейное время не имеет значения.
Мощный разум мыслящих машин, контролирующий волну вероятности,
предотвращающий любое проявление в Реальности чудотворцев. Их восприятие объемнее
человеческого; их неорганическая мощь бесконечна. Они вплетены в ткань вселенной,
удерживая и сохраняя.
- Сами они не могли переместиться, - продолжала Аш. - Мы сделали чудо,
переместились все вместе. И Карфаген тоже. Теперь они там - где-то - делают то, что делала
Бургундия. Теперь Дикие Машины и есть Бургундия.
Ветер застучал ветвями деревьев и превратился в шум вертолетных пропеллеров. Аш
потянулась к рации, торчавшей из нагрудного кармашка, но задержала руку, подняла взгляд к
открывшейся над лесом синеве.
- Они знали, что так случится, - сказала она. - Поняли, как только я сказала им, что
собираюсь сделать.
Годфри сказал бы: что для нас ад - это вечное мгновенье, для них - рай.
Ее - и их - мгновенье тянулось пятьсот лет. Пятьсот лет интенсивного развития науки.
Наш род сумел избавиться от какого-то количества страданий, но в то же время научился
большей жестокости. Так, Пропавшая Бургундия не лишила человечество выбора: мы все еще
свободны выбирать, добро или зло.
- Пропавший Карфаген? - задумался я.
- Потерянное золотое мгновенье, - сказала женщина. Вертолет снизился над поляной, и
мы больше не слышали друг друга, пока он не приземлился. Из кабины выскочил молодой
парень в полевой форме, бросился к нам, разбрызгивая грязь из луж.
- Босс, вас вызывают, изошли на мыло... что, рация не работает? - перебил он себя.
Долговязый юнец, почти подросток. - Вы нужны майору Родьяни. И полковнику Вальзаччи!
Аш покосилась на меня, расплываясь в широкой улыбке.
- И полковнику Вальзаччи? Хм-м... Я сейчас буду, Тиддер. - Когда парень убежал к
вертолету, она вздохнула: - Правда, нет времени. Я распоряжусь, чтоб вертушка захватила вас
обратно в Брюссель. Там и увидимся в скором времени.
- Что происходит с вами, - спросил я, - теперь?
- Все что угодно, - она улыбнулась мне под медленно вращающимся винтом вертолета,
тряхнула головой совсем по-девчоночьи, словно удивляясь моей недогадливости. - Я живу,
вот что со мной происходит! Мне еще двадцати нет. Я все могу! Вы обо мне еще услышите,
доктор Рэтклиф! Я еще в генералы выбьюсь, а то и в маршалы! И думаю, надо мне научится
разбираться в этой подлой политике. В конце концов - теперь я знаю, с какого конца за это
взяться.
Она протянула мне руку, и я сжал ее. Ладонь была теплой. Если мне приходила в голову
мысль, что она может уйти на покой - или присоединиться к проекту Карфаген, - все эти
мысли были отброшены как невероятные, нереальные. Жестокость и насилие не умирают, хотя
их можно победить; и сейчас она оставалась той, кем была всегда: женщиной, отнимающей
жизни. Ее верность, какова бы она ни была, принадлежит своим. Хотя понятие "свои" может
включать очень многих.
На прощанье она сказала:
- Говорят, нас скоро снова отправят на китайскую границу. Миротворческие силы. В
чем-то это даже похуже войны! Хотя вообще...
Долгий уверенный взгляд с изрезанного шрамами лица.
- Наверно, лучше! Как вы думаете?
Это было три месяца назад.
Пока я занимался приведением текста третьего издания в соответствие с хронологией
2001-2002-го годов и писал это послесловие, майор Аш нанесла короткий визит в
штаб-квартиру проекта в Калифорнии. Уезжая, она предложила нам сменить наш
неофициальный латинский девиз.
Теперь он гласит: "Non delenda est Carthago" - "Карфаген не должен быть разрушен".
Пирс Рэтклиф-Напиер-Грант Брюссель, 2009
БЛАГОДАРНОСТЬ
Я глубоко обязан Анне Монктон (в девичестве Лонгман) за ее помощь в сборе нашей
издательской переписки. Ко времени публикации она собирается представить нам свою первую
внучку - я буду ей сводным дедушкой? - однако и она, и моя жена Изобель отвергли идею
назвать новорожденную в честь нашей "чумазой наемницы" Аш.
Note1
Три часа до полудни.
Note2
В традиционной истории не упоминается об осаде Дижона осенью 1476 года. Но поскольку эта осада описана и
книге, следует допустить, что Аш или визиготские хроникеры преувеличили незначительный военный инцидент,
который историки обошли. Повествование в книге прерывается в ноябре 1476 года: происходит разрыв во времени
между концом текста "Фраксинуса" и появлением Аш в кампании при Нанси.
Note3
Это туника без рукавов длиной до колена или до бедер; часто без боковых швов, носится с поясом
Note4
Бомбарда - большая осадная пушка, часто выпускающая в день не более одного-двух ядер весом более 550
футов. Меньшие пушки - серпантины и прочие - стреляют чаще.
Note5
Предполагается, что визиготские легионы носили названия тех местностей, откуда первоначально в них
набирались солдаты. Исходя из текста, эти "легионы" напоминают классический образец по своему составу (как в
римских легионах разных периодов - от 3000 до 6000 человек), и, возможно, также их пехота / кавалерия /
вспомогательные структуры, если предположить, что во вспомогательных структурах были задействованы рабы
визиготов. Однако тут не упоминается, делили ли они свои легионы на когорты или центурии. Я подозреваю, что
боевая единица визиготов в других отношениях напоминает средневековую модель Западной Европы, но с
некоторыми дополнениями - религиозные сессии и некоторые другие подразделения, - чтобы создать о себе
представление как о преемниках Римской империи.
Note6
Фарис - рыцарь, кавалерист
Note7
Тряпки - в данном случае имеются в виду прокладки при менструации
Note8
"Дикие Машины"
Note9
Во имя Христа Зеленого.
Note10
Христа Светоносителя.
Note11
9 часов вечера
Note12
Дочь врача-астролога, овдовев, с тремя маленькими детьми, Кристина Пизанская зарабатывала на жизнь как
профессиональная писательница. Кроме многих других трудов, она создала "Книгу искусства владения оружием и
рыцарского духа" (начала в 1409 г.), "Ревизию Вегеция" и "Практическое пособие по ведению войны", имевшее
широкое применение при полевых действиях великими капитанами ее времени. Ссылка во "Фраксинусе", скорее
всего, относится именно к этой книге.
Note13
Последняя часть документа "Ясень сделала меня", предположительно написанная около 1480 (?)
Note14
Командир
Note15
Выступающие бойницы, позволяющие обстреливать противника У подножия стены и сбрасывать камни,
кипящую смолу и т. д.
Note16
Точнее было бы сказать "львенок" или "леопард"; однако в книге "Аш" предпочитается не столь
ортодоксальное использование этого слова. Вероятно, в этом отражены религиозные взгляды Аш - поклонение
"Геральдическому Зверю" ее детства; мифический "Лев, рожденный от Девы".
Note17
То есть 8 часов утра
Note18
В битве при Энджинкорте (1421) английское войско в составе около 6000 человек (пять шестых из них были
лучники) победили французскую кавалерию и составе 25000 конных и пеших, на целое поколение сметя с лица
земли французскую аристократию. Английская армия Генриха V, как сообщали, потеряла "несколько сотен"
человек, французы же - 6000 мертвыми и гораздо большее число людей было захвачено в плен для выкупа.
Note19
В течение ноября - по англо-саксонски "кровавый месяц" - обычной практикой было пускать на мясо всю
скотину, за исключением тех, кого оставляли на развод, чтобы коммуна выжила в течение зимы.
Note20
"Гордость". В этом имени звучит некоторый вызов, но средневековому мировоззрению гордость - великий
грех, причем он предшествует падению.
Note21
Малые осадные машины, бросатели камней, принцип действия такой - с помощью лебедки деревянная балка
опускается вниз и действует как пружина, запуская камень в полет.
Note22
Главный инженер - в данном случае военный инженер осады.
Note23
В тексте "Фраксинуса" оба эти слова равно используются в значении "инженер", в смысле "инженер саперных
войск".
Note24
Вероятно, ссылка на золотой кружок в центре мишеней, на которых тренируются лучники.
Note25
"Колесо Фортуны" по-итальянски.
Note26
В то время, на пике своей власти, Бургундия состояла из герцогства Бургундского, графства Бургундского
(графства Франч), Фландрии, Артуа, Ретсля, Неверса, Брабанта, Лимбурга, Эно, Голландии, Зеландии,
Люксембурга, Гельдерса и - недолго, в 1475 году - герцогства Лоррен.
Note27
В широком смысле это и случилось, когда в 1477 году умер Карл Смелый, не родив наследника мужского пола
или не выдав замуж свою единственную дочь и наследницу Марию. Проживи Карл еще, он вполне мог бы
удовлетворить свои амбиции и стать европейским монархом.
Note28
Карл Смелый, Статут Тионвиля, 1473 год
Note29
Практика ношения меча лицом в "гражданской" одежде в Западной Европе на самом деле началась только в
16-м веке. В 1476 году меч обычно носили только лица в воинском снаряжении или других боевых одеждах. (Хотя
нож носили повсеместно).
Note30
Французский король Луи XI
Note31
Какое-то искажение текста? Если имеется в виду Санкт-Петербург / Ленинград (видимо, это дописано позже),
то Петр Великий основал этот город только в 1703 году.
Note32
Интересно отыскать эти и другие упомянутые графические пункты на
Поділитися у соцмережах
