Жанр: Фантастика
Аш: Тайная история 2. Том ii: отряд
...переходила через центральную канаву, даже при этой холодной погоде полную
полужидких экскрементов.
- Мадам капитан...
- Просто "капитан"!
- ...вам герцог просил передать.
У Аш болел каждый мускул, ей хотелось только одного: отыскать Флору и взять бальзам
от ушибов, выпить темного пива и поесть похлебки - именно в такой последовательности, и
она настороженно выжидала, что он скажет еще.
- Я в распоряжении герцога.
- Он мне сказал, что у вас есть более срочная задача, чем защищать стены, - сказал
рыцарь, - и он спрашивает, когда вы начнете?
2
Ноябрьский день наконец превратился в серые сумерки, до вечерни оставалось около
часа. Все раненые пока были живы. Все гостиницы в радиусе четверти мили от башни, где
квартировал отряд, были забиты наемными солдатами, шумно напивающимися. Проезжая
верхом по улицам, Аш думала, что самое умное - не видеть, не замечать, что тут может
произойти - драки ли, сексуальные ли контакты на улицах; умнее поставить аб Моргану
задачу - не допустить, чтобы все это перешло в убийства и насилия.
Верхний этаж башни отряда был предоставлен под склад оружия, ящики с оружием и
личные вещи Аш; сейчас они были в относительном порядке сложены в кучу на свободном
месте на полу, усыпанном тростником. Аш вошла большими шагами, кивком приветствуя
стражников у двери.
Она швырнула пачку схем на стол, сделанный из козлов, перед Робертом Ансельмом:
- Вот!
- Все стены обошла?
- Дважды, - Аш подошла к жаровне, отстегивая пряжки своих перчаток и стаскивая их.
К ней подбежал паж - один из полудюжины новых, набранных из обозной обслуги, взял
перчатки у нее из рук. Она заговорила раздраженным тоном, усмехнулась, похлопала
замерзшими руками. - Эвен Хью снова скулит. Он сказал: "Ты измотаешь ребят раньше, чем
крысоголовые войдут сюда..."
Роберт Ансельм засмеялся - как точно она воспроизвела голос Эвена, и добавил:
- С вечерни note 41 мимо меня не меньше шести посланцев герцога проскочило там, на
стенах, - чтобы не смотреть ей в лицо, он стал рассматривать грубо нацарапанные углем
полосы и точки, изображающие собой диспозицию врага под стенами города. - Хоть один из
них понял, что ты делаешь?
- Христос Зеленый! Мы же только с сегодняшнего утра в этом сраном городе! Да нам
еще и драться пришлось! Что, не может этот тип дать мне хоть пару часов? Сказала же -
сделаю, когда буду готова... - Аш выпрямилась, заслышав шаги и приглушенные голоса
стражи. Никаких окликов часовых. Дверь открылась, и вошла Флора дель Гиз, с пылающими
щеками, растрепанная. На ходу сбросила плащ, быстро направляясь к жаровне, где была Аш.
- Черт побери, люблю я хорошую ссору! - глаза ее сверкали; выражение лица было
суровым. - Я сказала бы, свободный и откровенный обмен профессиональными мнениями.
Роберт Ансельм опустил карты на стол.
- Беседовала с докторами там, во дворце, что ли?
- Полоумные подлизы, пиявочники!
Пальцы и щеки Аш в тепле покалывало - восстанавливалась циркуляция крови.
- Ну, скажи. Как там герцог?
С лица Флоры ушел гнев. Она сделала знак обслуживающему ее пажу добавить больше
воды в предложенную ей чашу с вином:
- Ему можно доверять. Я сразу увидела. По-другому относится к тебе.
- Доверять? - Аш попросила пажа, находившегося у очага, подогреть ей оставшееся
вино. - Ага. Он обещал мне еще одну вылазку в Карфаген. В этом я ему доверяю. Это в его
интересах - выживать-то надо; и еще - он умеет обращаться с армией. Так каков прогноз?
Когда он встанет на ноги? Что с ним? Ранение после Оксона?
- Я об этом и говорила. А можешь себе представить, Аш, как я оказалась у него?
Благодаря названию нашего отряда. "Женщина-доктор", - Флора подошла к амбразуре окна,
выглянула во мрак и подпрыгнула, уселась на подоконник. Жестикулируя, она говорила: - Его
хирурги наконец позволили мне посмотреть рану - она у него посреди спины. Наверное, его
копьем ткнули.
- Дерьмо!
Зеленые глаза Флоры блеснули в ответ на эмоциональную реакцию Аш.
- Встань-ка! - крикнула она Ансельму.
Когда большой и крупный мужик поднялся, она перебежала от окна к нему, схватила его
за левую руку и отвела ее в сторону. Роберт Ансельм серьезно смотрел на нее. Хирург
постучала пальцем по его доспеху под левой рукой.
- Насколько я смогла рассмотреть, копье вошло отсюда - спереди или сбоку, прямо в
левый бок тела герцога.
- Должно было слегка задеть. Ведь для этого и предназначены изогнутые поверхности
доспехов, - Аш подошла к тому месту, где замер в задумчивости Ансельм. Приложила пальцы
к линии, соединяющей нагрудник и спинную часть кирасы. - Копье могло попасть сюда, в
шарнир. Тогда и попало внутрь.
- Я и доспех его видела. Разбит вдребезги.
Ансельм не двигался, только попытался заглянуть себе через плечо. Он задумчиво
проговорил:
- Копье больно бьет. Может сломать шарнир. И тогда проникает кончик копья.
- Но мог проскользнуть и внутрь наспинной части, - Аш вопросительно смотрела на
хирурга. - Может, копье деформировалось? Отломалось в ране?
- Я о копье слышал, - признался Ансельм. - Мне рассказывали, что де Ла Марш мечом
отрубил ствол копья, как только герцогу нанесли удар.
- Дерьмо.
- Но лучше, чем если тебя ударят целым копьем. Он бы умер в одну минуту.
Флора замахала руками:
- Вот об этом я и спорила с врачами герцога! Я считаю, что рана не от копья, а от его
доспеха.
Девочка-паж подала им деревянные чаши, сначала Аш, потом Ансельму и, наконец,
хирургу; потом девочка вернулась и улеглась у очага, заросшего паутиной и покрытого коркой
грязи, между остальных детей. С переменой ветра комната наполнилась дымом.
- В ране герцога и сейчас есть осколки его доспеха. Я рассмотрела панцирь. Наружные
твердые слои растрескались, а мягкий нижний железный слой разодран, - Флора положила
свободную руку на талию Ансельма сзади, над сгибом. Аш обратила внимание, что его не
передернуло.
Хирург сказала:
- В этом месте под кожей и мышцами находятся два органа, оба имеют форму боба.
Один раздавлен, а в другом, мы думаем, есть осколки стали.
- Дерьмо! - прямо сказала Аш. Она встряхнула головой, чтобы сосредоточиться: - Ну
и как он?
- Ну, в этом-то нет сомнений: он умирает.
- Умирает?
Чисто профессиональный взгляд Флоры изменился при виде ошарашенного взгляда Аш.
Простоволосая Флора нервно переплела свои длинные пальцы:
- Его хирурги спорят, делать ли операцию? Но не станут. Его не спасти. Но и хуже ведь
не будет тоже... Ты ведь его видела. Ты говорила с ним. От него за три месяца остались кожа да
кости. Ничего не ест. Жив только духом святым. Я дала бы ему одну-две недели.
- А кто его наследник? - гаркнул Ансельм.
- Маргарита Бургундская, - машинально ответила ошеломленная Аш, - если она
победит в Брюгге; а в ее отсутствие - де Ла Марш.
- Тогда из обороны уйдет душа.
- Умирает... - повторила Аш, не слушая Ансельма. - Христос Великий. Через пару
недель? Флориан, ты уверена?
- Конечно, уверена, - быстро проговорила Флора ломким голосом. - Я видела ребят с
такими ранениями, каких ты себе и представить не можешь. Если его не спасет чудо, он уже
труп.
- Значит, надеяться на священников? - Ансельм допил свою чашу и утер губы.
- Его священники молятся, но ответа нет. И с нашими ранеными здесь то же самое, -
сказала Флора. - Может, тут плохой воздух из-за этих рек. Раны не заживают.
- Кто знает, насколько плохо его дело? Флора посмотрела на Аш:
- Наверняка? Он знает, его врачи; мы с вами трое. Де Ла Марш. Сестры, наверное. Слухи
расходятся ли? Кто знает?
Аш поймала себя на том, что грызет ноготь; почувствовала соленый пот и увидела, что
уже проступили синяки от ударов, но только под перчатками.
- Это все меняет. Если он умирает - почему он мне не сказал? Христос Зеленый...
Интересно, сможет ли он приказать войску отправиться в Африку до того, как... - Аш не
договорила. - Надо же, умирает. Знаешь, Флориан, какая была моя первая мысль, когда ты это
сказала? "По крайней мере, мне теперь не придется обращаться к Диким Машинам". Я весь
день это дело оттягиваю. И теперь мне не придется. Когда Карл умрет, визиготы сразу войдут
сюда через стены!
- Тогда и станет ясно, может, твои демонические машины - просто голоса, - деловито
объявил Роберт Ансельм. - Один пердеж в воздухе. Узнаем, на что они способны.
Флора потянулась взять Аш за руку, но передумала.
- Нельзя же вечно бояться.
- Тебе легко говорить.
Аш отрывисто попросила:
- Роберт, разбуди меня через час. Я хочу поспать, пока не принесут поесть.
Она заметила, что они обменялись взглядами, но сделала вид, что не видела этого.
Стемнело, и в комнате стало холоднее. Снизу доносился шум, главный зал заполнялся народом.
Она слушала, как стражники патрулируют по ближайшим коридорам, проложенным внутри
стен толщиной в двадцать футов; как щебечут пажи, раздевая ее до рубашки и помогая надеть
халат; но все это проходило на периферии ее сознания, а все тело оцепенело от потрясения. Она
улеглась в свою кровать-ящик, вблизи очага, думая: "Умирает? А где гарантии? Только
Господь знает последний час человека...
Но в прошлом Флора чаще всего не ошибалась, когда речь шла о раненых моего отряда.
Дерьмо".
Пламя лизало мокрые дымящиеся поленья, обугливая их сырую кору. В центре очага
поленья превратились в золу, сохранявшую зернистую структуру, потом тяга из трубы
разворошила золу, полетели искры. Дым щипал ей глаза. Она все время их вытирала.
"Да я-то о чем беспокоюсь? Просто очередной наниматель, не выполнивший договора.
Если бы я смогла заставить его послать оперативную группу из Фландрии в Северную
Африку... да ладно, времени нет.
А если подумать, то интересно, где же сейчас Джон де Вир? Оксфорд, ты мне нужен
здесь; мы бы добились своего, имея таких хороших ребят.
Но, честно говоря, мне бы кстати было и твое общество, а не только твои воинские
умения".
Теперь, когда она лежала в постели, напряжение боя ослабло; она помассировала одно
растянутое плечо; поудивлялась, откуда на руках берутся во время боя черно-синие синяки. И
привычно быстро сумела заставить себя заснуть.
На грани подсознания холодный сквозняк из окон превратился в сильный
пронизывающий ветер, и перед ее глазами опять возник белый снег и яркое синее небо.
Она оказалась в лесу и опустилась коленями в снег. Перед ней на боку лежала дикая
кабаниха. Видная до самой последней белой волосинки, по-зимнему толстой, и до
серо-коричневой щетинки. Земля была испещрена беспорядочными отпечатками копыт.
Аш уставилась на жирный живот зверя, прямо перед ее глазами среди толстой шкуры
виднелись соски и крестец. Безо всякого предупреждения свинья стала корчиться, выгибаться,
согнула спину. Из ее тела хлынула красно-синяя масса.
"Только не тут! - подумала Аш. - Не в снегу!"
Тяжело рухнувшее тело свиноматки с острым хребтом пошло рябью. Дымящаяся масса
вылилась из ее влагалища: сначала вышло длинное слепое рыло, потом тело в форме слезы; все
это быстро выпало на зловонный снег. Тело кабанчика было покрыто слизью. Он шлепнулся в
снег, мокрые ножки дергались; морда слепо вращалась, отыскивая сосок свиноматки. Та
рычала, хрюкала. Аш увидела, как она начала разворачиваться, намереваясь встать.
- Нет... - Аш проговорила это хрипло, громко и чуть не вернулась в свою постель в
переполненной комнате на верхнем этаже башни; но она нарочно постаралась не думать об
этом.
Как бывает во сне, она двигалась в среде такой густой, как мед. Свет отражался от
каждого кристалла снега. Она обхватила руками новорожденного кабанчика, запачкав пальцы
слизью и жидкостью, и подтолкнула его к материнскому животу.
Аш отдернула свои голые руки.
Теперь, когда рыло свиноматки почти лежало на поросенке, она, казалось, его заметила.
Отвесив челюсть, она вгрызлась в белую нить последа. Ее голова снова упала плашмя. Она
больше не замечала новорожденного, не вылизывала его, но к этому моменту его рыльце уже
прочно вцепилось в мех на ее животе, обнаружило сосок.
- Только не в снегу, - бормотала Аш, полная сострадания. - Он не выживет.
- Да и не такие странные дела происходили. Слава тебе Господи.
- Годфри?
- Тебя трудно отыскать!
Под тяжелой походкой Роберта Ансельма задрожали половицы возле ее головы, он
протопал мимо нее к очагу, где стояло подогретое вино. Она с открытыми глазами откатилась
подальше. И прошептала, укутанная в халат и меха-одеяла:
- Только когда я захочу. Может, ты демон. Так что скажи-ка мне то, что можешь знать
только ты. Ну!
- В Милане, когда ты была учеником оружейника, ты спала под верстаком своего
хозяина, не имея права ни входить в гостиницы, ни выйти замуж без его разрешения. Я бывал
там у тебя. Ты говорила, что хотела бы. учредить бизнес по торговле оружием.
- Боже, ну да! Я теперь вспомнила...
- Тебе было одиннадцать, насколько мы могли вычислить. Ты мне сказала, что устала
от необходимости разбивать головы мальчиков - учеников. По-моему, ты это делала метлой,
с которой спала.
- Годфри, но ты же мертв. Я тебя видела. Я пальцы засовывала в твою рану.
- Да, я помню, как умирал.
- Ты где?
- Нигде. В муках. В чистилище.
- Годфри... кто ты?
"Пусть скажет душа", - подумала она. Ногти больно врезались в ладони. Перед ней
промелькнула вся история ее отряда - она слышала голос Анжелотти, тут, в переполненной
комнате; Томас Рочестер; Людмила Ростовая громко жаловалась на ожоги, перевязанные и
намазанные толстым слоем гусиного жира. Тихо, заглушаемая шумом, она прошептала:
- А теперь ты кто?
- Посланец.
- Посланец?
- Здесь, во мраке, я могу молиться. И мне приходят ответы. Это ответы для тебя,
дитя, Я старался поговорить с тобой; передать тебе эти послания. Но ты никогда не
расслабляешься, только на грани сна.
У нее волосы зашевелились на затылке. Хотя она лежала ничком, все ее тело сжалось в
предчувствии надвигающегося нападения.
В памяти Аш мгновенно промелькнул калейдоскоп сотен стычек, сотен битв, где она
участвовала; и в голове у нее всегда звучал этот же голос: "Советую это, советую то, нападай,
отступай ". Каменный голем: военная машина. И сейчас она слышит этот же голос: но все же
не такой, совсем изменившийся, освященный неким присутствием.
- Это ты, - подтвердила она. Глаза ее наполнились слезами, но она их не заметила. -
Мне все равно, кто ты - демон или чудо, но я намерена впустить тебя назад, Годфри.
- Я не тот, кого ты знала.
- Мне все равно, что ты не святой или не дух. Ты вернулся домой, - Аш, лежа под
своими одеялами и мехами, закрыла руками лицо. Теплым дыханием грела свою холодную
кожу. - Знаешь, что ты говоришь со мной точно так же, как каменный голем? Годфри - ты
его тоже слышишь?
- Со мной говорит некий голос, о войне. Я подумал, что раз уж я стал... этим... что
такой голос - наверное, твоя военная машина. Я пытался говорить через него, обращался к
людям Карфагена, но они посчитали мои слова какой-то ошибкой.
Аш отняла руки от лица. Хотя бы чтоб увидеть, что в комнате уже зажгли свечи, что она
лежит в своей постели, вокруг люди ее отряда, а не в засыпанном снегом лесу, и не в камере в
Карфагене. Перед ее глазами был желтый свет; ей стало жарко, потом холодно.
- А моя сестра? Она тоже говорит с тобой?
- Со мной - нет. Я пробовал. Но теперь она и с военной машиной не говорит.
- Не говорит?
"Не с тех пор ли, как я побывала у нее? С прошлой ночи? Дерьмо! Если это так..."
- Слезы Иисуса! - набожно произнесла Аш. - Если это так, значит, нападение на стену
- не по совету...
- Стену?
Сильно встряхивая головой, Аш прошептала:..
- Роли не играет! Сейчас не до того! Дерьмо, если она сама так решила - стрелять по
своим, - ну, это было довольно дерьмовое решение!
- Дитя, я не уловил смысла.
- Но ты слышишь все же? Если она обращается к нему... к тебе - ты это слышишь?
- Я слышу все.
- Все?
Этажом ниже трещали половицы и доносился шум - это пришла смена с дежурства:
буйные, воинственные, громкоголосые новобранцы. Аш передернуло.
Она заговорила, едва шевеля губами:
- Годфри, я дала слово, что опять обращусь к каменному голему. Я его боюсь. Нет, не
так - я боюсь того, кто говорит через него. Других машин.
- Они называют себя "Дикие Машины". Как будто твоя военная машина - ручная и
домашняя!
Ее охватили страх и изумление. Она подумала сначала:
"Но ведь он не должен знать о них, он погиб до того, как я обнаружила?" А потом: "Но
это ведь Годфри. Он-то всегда знает".
- Откуда ты о них узнал?
- Со мной говорит не один голос. Дитя, я здесь среди множества голосов. Я пытался
говорить с тобой, но ты отгородилась от меня стеной. И тогда я стал слушать их.
Возможно, я на краю Ада, и я слышу разговор великих демонов между собой: это Дикие
Машины.
- Что... что они говорят?
- Они говорят мне: "Мы тебя изучаем..."
Когда Годфри повторял эти слова, она услышала эхо тех голосов, которые привели ее
некогда в смятение.
- Может быть, они хотят узнать людей, - сказала она и добавила с трудом, стараясь
говорить с сарказмом: - Один Зеленый Христос знает, почему! Они двести лет слушали
военные сообщения от обширной визиготской империи, они все должны знать о придворной
политике и предательствах, что следует знать!
- Я слышу их, эти голоса во мраке. Они говорят: "Мы изучаем Милость Господню к
человеку..." Они говорят: "Прошлым летом солнце зашло над землями Германии". Я слышу,
как они говорят: "Это была еще проба нашей силы".
Все ее тело всколыхнулось от глубокого вздоха.
- Да, ты действительно слышишь их. Мне они тоже это говорили.
- Что послужило демонстрацией силы? Но это было сделано не для того, чтобы принести
тьму в христианский мир. Это было сделано, только чтобы посмотреть, могут ли они проявить
такую силу? Могут ли ею воспользоваться? Но они еще не полностью ее реализовали. Это все в
перспективе.
- Они берут свою силу от энергии солнца. Я слышала, как они говорили, что взяли от
солнца за это лето больше энергии, чем за предыдущие десять тысяч лет. - Аш облизнула
пересохшие губы. - И когда это случится в следующий раз, то с той целью, чтобы при помощи
Фарис совершить чудо. Я только вот чего не поняла: почему они не сделали этого раньше...
Голос Годфри Максимилиана неумолимо шептал у нее в голове с отчаянной
решительностью:
- Они требуют милости от солнца, так же, как мы молимся святым о Божественной
Милости. Как я совершал свои крошечные чудеса милостью Божьей, так и они сделают ее
каналом для проявления их воли и совершения их чуда. Уже скоро! Это будет скоро.
- Да, но, Годфри...
Голос, который был и един, и множествен, достаточно громкий, чтобы она прикусила
язык в потрясении, ворвался в ее сознание:
ЭТО ОНА!
Аш толчком села.
- Позовите ко мне священника! И когда к ней повернулись все, кто был в комнате, она
объяснила:
- Все! Они меня нашли!
- Говорить с дьяволами ужасно опасно! - угрюмо протестовал Роберт Ансельм. - Ты
нужна нам здесь. Командовать отрядом. Дьяволы могут тебя погубить.
Аш, глядя на его взмокший лоб под низко надвинутым шерстяным капюшоном, подумала:
"Я тебе нужна для командования отрядом. Ведь так? И ты это понял за последние три месяца?
Дерьмо, Роберт. Никогда не считала тебя одним из этих прирожденных заместителей.
Интересно, каково тебе тут было?"
Антонио Анжелотти тихо проговорил:
- Но ведь это был мессир Годфри. Живой, да, мадонна? Еще живой?
- Нет, он у мер. Это была... - Аш запнулась. - Это была его душа. Я знаю душу
Годфри так же, как свою. Даже лучше, - она криво улыбнулась.
Флора положила руку на плечо Аш, ее костяшки пальцев тут же согрелись о шею Аш, и
сказала, обращаясь не к Аш, а к Анжелотти:
- Что значит для тебя священник? Это дело не стоит того, чтобы потерять нашу девочку.
Свалявшиеся кудри пушкаря отливали золотом в свете свечей кудрями; наконец он
выглядел как полноправный участник кампании: глубокие морщины опускались от уголков его
губ, глаза запали. Левая рука от плеча до локтя была забинтована толстой повязкой в пятнах.
- Аш меня спасла, - сказал он. - Мессир Годфри молился со мной. Если я могу ему
помочь, я готов.
- Ты был одержим демонами, - вмешался Роберт Ансельм, - и что, если ты в итоге
опять станешь одержимым демонами?
- Слишком опасно, - подтвердила хирург.
- Я подписала договор. Герцог имеет право требовать этого от меня. Даже если он
умирает, - Аш протянула руки к своим пажам. - Ну ладно, сделаю это один раз. Ребята... Я
вполне могу поговорить с Дикими Машинами. Теперь они знают, что я жива. Можете
заключать пари, что они поговорят со мной!
Один из пажей закончил привязывать восемнадцать пар металлических подвесок,
которыми камзол крепился к рейтузам, и вручил ей короткую мантию. Она вползла в нее.
- Прямо сейчас? - спросил Роберт Ансельм.
- Сейчас. Это одно из известных нам правил, Роберт. Мы должны раздобыть всю
информацию, какую сможем. Иначе отряд опозорится. Таково мое решение, - она передернула
плечами: - Дигори! Ричард!
На верхней площадке спиральной лестницы появились оба отрядных священника, Дигори
Пастон немного впереди, его сухопарое лицо горело энтузиазмом. Позади него, как медведь,
вышагивал Ричард Фэвершэм.
- Капитан, - орарь Дигори Пастона криво висел на его плечах. Он огляделся. -
Очистите помещение. Пусть пажи принесут чистую воду и хлеб, а потом уйдут вниз. Уходят
все, за исключением мастера Ансельма, мастера Анжелотти и... хирурга, - он покраснел до
кончиков ушей. - Мастер Ансельм, мастер Анжелотти, прошу вас, охраняйте дверь.
- Одну минутку, - Аш уперлась кулаками в бедра.
- Прошу вас, капитан, - взмолился священник. - Это изгнание дьявола.
Аш долгую минуту глядела на него молча. Потом сказала:
- Да, в принципе все может обернуться именно этим.
- Тогда позвольте мне и отцу Фавершэму сделать все необходимое. Нам потребуется вся
Божья милость, которую мы сможем получить.
От сквозняков по потолку комнаты метались тени от пламени свечей. Аш перешла
поближе к огню, сложив руки, следила, как оба священника очищают комнату удивительно
неспешно, без суеты. Пока Ричард Фавершэм размахивал кадилом, Дигори Пастон ходил за
ним, по всем коридорам, проложенным в стенах, появлялся в оконных проемах, снова исчезал,
их пение отдавалось эхом в сводчатых каменных помещениях.
- Тебе надо через это пройти, - уступая, Флора встала около Аш в желтом свете свечей.
- Кто-то же должен.
- Они должны, да?
- Чтобы выиграть эту...
- Ах, войну! - Флора встала спиной к исходящему от огня теплу. Какую-то секунду на
Аш с лица Флоры глядели нефритовые глаза ее брата. - Кровавая, бесцельная,
разрушительная!.. Неужели я никогда тебе этого не втолкую? Большинство людей всю жизнь
строят!
- Но не те, кого я знаю, - мягко сказала Аш. - Может, ты исключение.
- Я всю свою жизнь собираю людей, после того как ты доведешь их до расчлененного
состояния. Иногда меня от этого тошнит. На этой стене погибло десять наших!
- Мы все смертны, - сказала Аш. Флора стала отворачиваться. Аш поймала ее за рукав
и повторила: - Когда-то умрем все. Какая разница, что мы делаем в жизни. Обрабатываем
поля, продаем шерсть, продаем свой зад, молимся всю свою жизнь в монастыре - все мы
умрем. Четыре вещи проходят через всю жизнь, как времена года: голод, чума, смерть и война
note 42. Так было до моего рождения, и так будет долго после меня. Люди смертны. Точка.
- И ты следуешь за четырьмя всадниками, потому что тебе это нравится и потому что это
окупается.
- Не старайся затеять ссору, Флора. Я драться с тобой не собираюсь. Здесь не просто
война. Здесь просто плохая война. Это полное и окончательное разрушение...
- Мертвец есть мертвец, - рявкнула Флориан. - Не думаю, что твои гражданские
жертвы волнует, в какой войне они погибнут - просто в войне или в "плохой" войне.
Пастон и Фавершэм пели: "Христос Император, Христос Виридианус". Их голоса
сливались, один высокий, один низкий. Светло было только в той части комнаты, где стояли
свечи. Стоявшие у входных дверей Анжелотти и Ансельм в этом свете казались просто парой
вооруженных солдат. Пушкарь, кажется, что-то бесстрастно говорил очень тихим голосом. Аш
заметила, что Ансельм хмурится.
От нетерпения она переминалась с ноги на ногу, рассматривала ставни на окнах, штабели
ящиков с оружием.
- Ах да, Флориан, пока я не забыла: я видела сестру Симеон в башне Филипа Красивого.
Она хочет, чтобы твоя Маргарет Шмидт вернулась назад. Меня потрясло, когда я увидела ее на
стене: никогда не думала, что встречу ее с пушкарями. Я думала, она станет одной из
помощниц хирурга.
- Она не "моя" Маргарет, - тихо объяснила Флора дель Гиз.
- О-о, - Аш растерялась.
Флора смотрела на нее со смешанным выражением угрюмости и горькой насмешки.
- Лично меня ничего не удивляет. Она... Вроде бы она записалась в книгах отряда как
помощник пушкаря.
- С ней все будет в порядке, - проговорила Аш, несколько растерянно, ожидая, когда
закончится благословение. - Она была при одном из лучших пушкарей Анжелотти, он ее
обучит.
Флориан смотрела на Аш:
- Я так и не смогла объяснить тебе свою мысль, верно? Ее учат убивать других! Не для
защиты, не ради ее Господа даже. Ради денег. И потому, что ей это понравится. А если в конце
ее начнет воротить от всего этого, что ей светит? Назад она не вернется.
- Я не заставляла ее вербоваться к нам, - тихо произнесла Аш.
Она слишком молода и сама себя не знает!
Дигори Пастон и Ричард Фавершэм снова вошли в главную комнату, внеся с собой аромат
ладана, и вместе запели торжественное благословение.
- Ладно, - властно сказала Аш, - я поступлю с ней так, как всегда с очень молодыми
рекрутами. Сегодня ночью поставлю ее в пикет, на восточную стену, над рекой Оуч. С той
стороны атаки не будет, но холод будет обалденный, - и перевела взгляд со священников на
Флору. - Большинство молодых ребят после такого увольняются. Они имеют моральное право
говорить, что были на войне, так что их гордость не страдает. Но если она останется, Флориан,
я ее не заставлю уходить. Потому что она нам нужна. Пока мы не получили провиант и не ушли
из города, нам понадобится любой, кого мы сможем за
...Поділитися у соцмережах
