Жанр: Фантастика
Стрелы геркулеса
... и устать. Устав от хождения по
комнате, он предложил сделать перерыв для прогулки по городу, который он почти не
видел.
- Слушаю и повинуюсь, - сказал Абариш. - Но, мой добрый господин, не хотите
ли, чтобы я сопровождал вас? Не очень благоразумно чужестранцу-эллину разгуливать в
одиночку по незнакомому городу.
- Почему бы и нет?
- Ходят слухи, что господин Дионисий собирается напасть на наш город. Скорее
всего, это пустая болтовня: разве может Дионисий помышлять о подобном деянии, имея
главным советником такого философа, как Филист? Тем не менее, не все в нашем городе
подобно нам обладают интеллектом. От некоторых можно ожидать какого угодно
безрассудства.
Зопирион и Абариш вместе отправились на прогулку по городу. По дороге в одной
из винных лавок прихватили с собой Сеговака. Зопирион не заметил ни признака
враждебности со стороны местных жителей. Занятые своими делами они не обращали
внимания на чужеземцев. Зопирион не мог уяснить для себя, либо Абариш вызвался
сопровождать его, чтобы оправдаться за долгие разговоры на философские темы, либо
воинственный вид Сеговака моментально гасил любые враждебные помыслы горожан.
Так или иначе, прогулка прошла мирно.
Кроме высоких многоквартирных домов и городской ратуши, в Мотии было
несколько храмов. Некоторые были чисто греческими, остальные - финикийскими.
Последние окружали каменные стены. Однако ворота в них были широко раскрыты, и
чужеземцам было видно, что происходит внутри. Им было запрещено входить в храм без
специального разрешения. За стеной на территории храма без всякой системы стояли
усыпальницы, обелиски, стелы. В середине этой неразберихи располагался храм.
Сами по себе финикийские храмы походили на невысокие коробки с плоскими
крышками и были построены из кирпича и побелены. Практически без украшений, если
не считать пару бронзовых колонн у входа, и в редких случаях огромный кованый кубок;
смесь египетского и греческого стилей. Фасад одного из новых храмов украшал ряд
ионических колонн. Однако крыша осталась плоской, также отсутствовал и фронтон,
который у греков обычно и поддерживали колонны.
- А в каком храме сжигают детей?
- В этом - храме Ваала Хаммона. Посмотри, разве не заметно здесь влияние
греческой архитектуры?
Эти слова вызвали в голове Зопириона новый поток мыслей.
- А почему господин Илазар уехал в Карфаген?
- Уже давно он купил там дом, а также его деловые интересы...
- Послушай, я правильно понял, что он очень долго жил в Мотии?
Абариш понизил голос и беспокойно огляделся.
- Ты знаешь историю о его жене и сыне? Илазар женился на эллинке из Мессаны, а
она взяла да и чуть не сбежала к родителям вместе с сыном. Мальчика ей увезти не
удалось, но сама уехала во избежание наказания. Теперь ее родственники преследуют
хозяина, требуя возвращения приданого, права на которое не имеют, и ребенка. Чтобы
избежать их безрассудных попыток похитить сына, Илазар переехал в Карфаген. Вряд ли
им удастся украсть ребенка оттуда. Напомни мне передать тебе рекомендательный знак
для Илазара. Он очень подозрительный, и совершенно справедливо. В противном случае
он без всяких церемоний вышвырнет тебя за дверь.
На следующий день Абариш проводил их до гавани. Дважды отвесил земные
поклоны на прощанье и пожал путешественникам руки. Зопирион мог поклясться, что
когда дворецкий прощался с ними, из его глаз выкатились две слезы и сбежали по
широкой черной бороде.
- Встреча с вами - большая честь для меня, господа, - сказал на прощание
Абариш. - Ах, если бы вы могли остаться на несколько месяцев, проливая свет на тайны
вселенной! Я чувствую, что мы больше никогда не увидимся. Этой ночью мне приснился
сон, и сон предрекал неприятности. Не забывайте, господа: ничего не рассказывайте
моему господину о наших экскурсах в философию. Насколько я его знаю, он тут же
выгонит меня как нечестивого безбожника.
- Не переживай за нас, друг Абариш, - сказал Зопирион. Юноша чувствовал, что
он на всю оставшуюся жизнь наговорился на философские темы. - Но не можешь ли ты
дать нам рекомендательный знак для твоего хозяина?
- Ах, да, я забыл. Возьми! - Абариш порылся в сумке и достал половинку
сломанного карфагенского шекеля. - Пусть боги - какими бы они ни были - хранят
вас!
Солнце, поднимавшееся слева над скалистыми горами мыса Гермеса, пронзило
красноватыми лучами бегущие по небу облака и окрасило багрянцем волны
Карфагенского залива. Справа по курсу лежали длинные пляжи Карфагенского
побережья. Они сменялись высокими песчаными дюнами, в свою очередь переходящими
в крутые красноватые обрывы. Вдоль последних высилась массивная наружная стена
Карфагена.
Город, один из величайших в мире, великолепной короной венчал полуостров,
глубоко выдающийся в Карфагенский залив. Расширяясь в оконечности, своей формой
полуостров напоминал молоток или кирку. Два мыса были почти со всех сторон
окружены водой: с севера лежало Арианское озеро, а на юге - Тунисское озеро. Узкие
каналы, пригодные для плавания только небольших судов, соединяли с морем каждое из
озер. Город располагался вершине полуострова между двумя мысами.
Путь корабля лежал южнее мыса Карфаго. Здесь наружная городская стена
подходила близко к берегу моря, а за ней высились холмы Мегары - начинались
городские предместья. На холмах в окружении полей и фруктовых садов были разбросаны
виллы. На вершинах некоторых высились храмы. Лучи солнца, отражаясь от стеклянных
витражей их крыш, радужными бликами падали на корабль.
Корабль плыл все дальше, холмы Мегары становились все ниже, пока не
превратились в плоскую равнину. На ней стояла Бирса. Бирсу - город в городе -
окружала собственная стена, на выходе к морю она соединялась с наружной городской
стеной. Вместе они образовывали огромные единые укрепления, усиленные башнями,
построенными через определенные интервалы. С корабля были видны верхние этажи
пяти-шестиэтажных зданий, стоящих за двойным кольцом стен. Неподалеку от Бирсы и на
некотором расстоянии от холмов Мегары на отдельном холме стояла прекрасно
укрепленная крепость.
Вдоль крепкой наружной стены у берега шла вымощенная дамба, с бруствером
вдоль морского побережья. Вдоль нее стояли корабли, пришвартованные к зубчатым
выступам бруствера. Корабль, на котором плыл Зопирион, прошел дальше, дамба
превратилась в короткую черту, начинающуюся на юге и упирающуюся в огромный
каменный мол, созданный руками человека. Неподалеку от него и пришвартовался
корабль.
Не успели Зопирион и его спутники сойти на берег, как к ним подбежал мальчишка с
ослом в поводу. По словам дворецкого, дом Илазара находился в лиге от порта, и они
наняли осла для перевозки багажа. Путешественники погрузили на него три сшитых из
бобра сумки и двинулись на север - туда, где начинался мол и крепостная стена.
Слева от мола сквозь проем в крепостной стене была видна внутренняя гавань -
прямоугольной формы размером десять на шестнадцать плетра. В ней находилось
множество торговых кораблей. Одни стояли на якоре, другие при помощи специальных
салазок были вытащены на берег. Чуть дальше внутренней гавани располагалась еще одна
- кофон или военно-морская гавань. Ее окружала массивная стена. Выходящая из нее
трирема шла мимо торговых кораблей как акула в черепашьей луже. Далеко разносились
громкие крики с угрозами и просьбами очистить путь.
Достигнув края мола, путники подошли к одним из ворот главной стены. Ворота
располагались между двумя башнями. Также, как и в Ортигии, они были укреплены
подъемными решетками, за которыми начинался главный вход: пара деревянных дверей,
собранных из цельных стволов деревьев, скрепленных между собой бронзовыми скобами.
Сейчас подвесные решетки оказались подняты, а ворота открыты. У ворот стояли часовые
- несколько воинов в позолоченных металлических доспехах. Один из них тщательно
расспросил Зопириона и его спутников, прежде чем впустить их в город.
Войдя в город, путешественники направились за мальчишкой и его ослом мимо
торгового порта. За ним виднелась внутренняя часть храма Танит и Ваала Хаммона -
усыпальницы, склепы и стелы, окружавшие дом божественной пары. Они прошли мимо
закругленной стены военно-морской гавани и погрузились в лабиринт мощеных
булыжных мостовых прилегающего к ней города.
- Храни нас Валетудо, но здесь дома еще выше, чем в Мотии! - испуганно
поглядывая на возвышающиеся по обе стороны улицы побеленные фасады. Высокие
здания отбрасывали длинные тени на суетливые улицы, редкие лучи жаркого солнца
могли пробиться на мостовую. От летающей в воздухе пыли Зопирион закашлялся. Вонь,
стоявшая на улице, была просто чудовищной.
Путешественники шли по многолюдному городу. Их окружали финикийцы, одетые
в свободные длинные одеяния, покрытые татуировкой ливийцы в головных уборах с
плюмажами из страусиных перьев, смуглые нумидийцы в чалмах из шкур диких кошек. В
толпе встречались негры, пришедшие из прилегающих к городу пустынь. Среди них были
как крепкие, мускулистые великаны, так и крошечные пигмеи ростом не выше пяти
футов.
Они шли мимо заклинателей змей, колдуний и нищих, выставляющих напоказ
покрытые коростой язвы и иссохшиеся конечности. Едва успевали уворачиваться от
носилок, которые тащили на плечах высокие крепкие негры. В них сидели увешанные
драгоценными камнями вельможи. Шли мимо стад овец и коз, текущих по узким улочкам
как весенние ручейки в сопровождении бородатых пастухов и собак, проворно шагающих
вслед за своими стадами.
По обе стороны улиц стояли лавки. Их легко можно было узнать по деревянным
вывескам с надписями на финикийском языке, справа налево. Лавки были полны
роскошные товаров, привезенные из ближних и дальних стран. В дверях лавок стояли
продавцы и зазывали прохожих, привлекая их внимание не только чарующими словами,
но низкими поклонами и призывными жестами. Один продавал этрусские свечи, другой
- персидские зонты. Египтянин торговал двумя видами товаров, привезенными с родины.
Это были целебный бальзам от перхоти, произведенный из натурального гиппопотамьего
жира, и большие ручные змеи. Последних в жаркие летние дни знатные египтянки
оборачивали вокруг шеи или пояса, чтобы немного охладиться.
Повсюду - на перекрестках, у дверей лавок, в гуще толпы люди разговаривали,
обсуждали дела или заключали сделки на чистом финикийском языке. В отличие от
любивших громкие разговоры греков, финикийцы были более энергичны и деловиты.
Создавалось впечатление, что все вокруг куда-то спешат. Никто не прогуливался,
рассуждая на философские или политические темы и сопровождая ключевые моменты
изящными жестами. Казалось, что у каждого жителя Карфагена есть неотложное дело, и
он озабоченно и сосредоточенно стремится к его выполнению.
Дом Илазара стоял на вершине холма в Мегаре, неподалеку от храма Ишмума, среди
виноградников и оливковых, миндальных и гранатовых рощ. Привратник привел хозяина.
Инв передал последнему рекомендательный знак, который получил от Абариша,
представился сам и представил своих спутников.
Илазар бен-Ахирам был высоким мужчиной крепкого телосложения, с тяжелой
головой. Его лицо с грубоватыми чертами украшали коротко подстриженные усы и
борода. В ушах и на пальцах сверкали кольца. На голове была одета шляпа,
напоминающая перевернутое ведро. Одежды Илазара, надетые одна поверх другой, были
сшита из тонких и легких тканей. С плеч ниспадало льняное платье, доходя до колен.
Поверх него было надето некое подобие льняного фартука, и уже поверх последнего был
надет шерстяной плащ с разрезом спереди и длинными, доходящими до локтя рукавами.
Илазар перевел подозрительный взгляд небольших черных глаз с путешественников
на обломок монеты.
- Подождите, - проворчал он и ушел.
Но вскоре возвратился со второй половинкой монеты, убедившись, что сломанные
части совпадают.
- Да, вы действительно прибыли от Абариша, - раскатисто произнес он. - И,
несомненно, собираетесь остановиться в моем доме?
Зопирион бросил взгляд на карийца: интересно, как он отнесется к высказанному в
столь неучтивой форме приглашению?
- Мы воспользуемся вашим гостеприимством, господин Илазар. Обещаю, что мы
не будем злоупотреблять им.
Илазар нахмурился и бросил из-под тяжелых черных бровей пронзительный взгляд
на говорившего, желая убедиться в отсутствии сарказма в словах последнего.
- Предупреждаю, что здесь вы не найдете ни излишней роскоши, ни танцующих
девушек, ни ночных возлияний. В этом доме живут непьющие люди, которые трудятся в
поте лица. Мы придерживаемся строго распорядка и молимся богам.
Инв все также улыбался.
- После стольких таверн и кораблей ваш тихий приют покажется нам раем,
подобным тому, в который, как полагают египтяне, уходят их фараоны.
Илазар что-то пробормотал себе под нос, звякнул половинками шекеля и в конце
концов произнес:
- Входите.
Дом бы со внутренним двориком и очень походил на жилище преуспевающего
эллина. Исключение составляли солнечные часы, сооруженные в центре внутреннего
двора на месте обычной греческой статуи. С одной стороны в нем был установлен навес.
Там под присмотром чернокожей няни играл с игрушечной колесницей четырехлетний
мальчуган. Няня склонилась над шитьем, и черные груди пышно выступали из ворота ее
платья.
- Я как раз собирался отправиться в Бирсу, чтобы проследить за ходом
строительства дома. Без заботы хозяина лошадь сдохнет, вы же знаете. Мои слуги помогут
вам устроиться и позаботятся о завтраке. Чувствуйте себя как дома. Я вернусь к полудню.
Илазар вышел. Зопирион слышал, как он отдает приказы. Вот хлопнула входная
дверь, и, грохоча по булыжной мостовой, отъехала колесница.
Оказавшись в выделенной для него комнате, Зопирион с удивлением отметил, что
оштукатуренные стены покрывала роспись в мягких пастельных тонах - вместо обычных
мифологических или пасторальных сцен. По периметру комнаты шел бордюр с
геометрическим орнаментом, составленный из кругов и линий. Но в остальном обстановка
комнаты была весьма скромной.
Юноша привел себя в порядок и вышел во дворик. Первым делом ему было нужно
подружиться с мальчиком. Зопирион с сожалением думал, насколько ему сейчас не
хватало помощи Архита. Тот легко находил контакт с детьми, в отличие от Зопириона:
присутствие детей ввергало юношу в трепет.
Тем не менее, когда он вышел во двор, то обнаружил там Сеговака, мирно
беседующего с ребенком: кельт рассказывал мальчугану фантастические кельтские
легенды. В прихожей, ведущей к двери на улицу, лениво опирались на копья два
охранника. На поясе у каждого из них висела дубинка. Илазар не оставил похитителю ни
одного шанса.
- Здравствуй! Тебя зовут Ахирам бен-Илазар? - спросил мальчика Зопирион.
- Да, это я. А ты грек? Я говорю по-гречески. Nai. Ouk. Haire. Parakalo. Eucharisto.
Моя мама - гречанка.
- Я... - начал было Зопирион, но мальчик перебил его.
- Обещай, что не скажешь ни слова! Я так хочу дослушать историю Сеговака!
Кельт подмигнул Зопириону и продолжил рассказ. Зопирион направился к
скучающим охранникам.
- Вы не скажете, когда вернется хозяин? - простодушно глядя на мальчугана,
спросил он.
Стражники наклонились и самодовольно улыбнулись, но не произнесли ни слова.
Один из них распростер руки и пожал плечами. Но когда Зопирион повторил свой вопрос
по-финикийски, в глазах засветилось понимание, и оба одновременно заговорили. Илазар
может вернуться в любой момент от полудня до обеда. У него не было строгого
распорядка.
Зопирион вернулся к Сеговаку и ребенку.
- Мне нужно будет поговорить с тобой, когда закончишь, - сказал он по-гречески.
- И с тобой, Инв, - добавил он появившемуся во дворе карийцу.
Сеговак быстренько закончил рассказ.
- ... итак, принц Дивико женился на дочери короля эльфов, а ведьму-мачеху
изрубили на мелкие кусочки и скормили свиньям. А что случилось, Зопирион, мой
мальчик?
Няня увела Ахирама. Слуги начали накрывать во дворике стол к завтраку. Зопирион
тихо рассказал по-гречески друзьями печальную историю Коринны.
- Значит, это та самая женщина, о которой нам рассказывал дворецкий? А ты все
знал, но ни словом не обмолвился? - пробормотал Инв.
- Ох, а он хитер, - заметил Сеговак.
- Я не рассказал вам до сих пор, потому что не время было Но я должен выполнить
важное задание, и мне очень нужна ваша помощь.
- То есть, - начал Инв и глазами указал на дверь, за которой скрылись няня и
Ахирам. - Ты хочешь исчезнуть вместе с ребенком?
Зопирион утвердительно кивнул.
Инв хлопнул себя по лбу.
- Клянусь чревом Геры, вот это идея! Да ты в своем уме? Ты хочешь, чтобы всех
нас сожгли заживо в брюхе огромного бронзового идола?
- Дорогой Зопирион, ты же высоконравственный человек, - добавил Сеговак. - У
нас здесь серьезное дело, мы не можем позволить тебе сорвать его только из-за твоего
романтического бреда.
- С вашей помощью или без нее, но я попытаюсь это сделать!
- Нет, и нет! - отрезал Инв. - Я сказал последнее слово.
- Неужели вы оставите малыша на сожжение живьем в статуе Ваала Хаммона?
- Это не наше дело. Люди постоянно убивают один другого. Одним финикийцем
больше, одним меньше - какая разница.
- Ты забываешь, что этот ребенок может стать моим пасынком. Конечно, если мне
удастся его спасти.
- Ты так считаешь, но не мы. В данный момент твоя задача заключается в
наблюдении за ходом нашей миссии. В конце концов, ты можешь после вернуться в
Карфаген и заняться похищением, это твое личное дело...
Спор разгорался и стихал несколько раз в течение завтрака: спорщики говорили
спокойно и непринужденно, чтобы не вызвать подозрений. Стражники снисходительно
поглядывали на путешественников, по их виду было очевидно, что разговор за столом их
совершенно не касается.
Наконец, приложив большие усилия и весьма неохотно, спорщики все же пришли к
соглашению. До окончания вербовки конструкторов Зопирион не должен предпринимать
каких-либо действий. После этого, если он захочет отстать от группы и в одиночку
попытаться похитить ребенка, никто не станет ему мешать. При условии, что сначала
остальные беспрепятственно покинут Карфаген.
Незадолго до заката у дома послышался грохот колесницы Илазара. Занятые
приготовлениями к обеду, забегали слуги. С хмурым видом подрядчик вышел во двор.
Зопирион собрался с мыслями, готовясь к неприятному обеду. И тут во двор выбежал
Ахирам. Илазар поднял ребенка на руки и поцеловал. Мальчуган, схватившись за бороду
отца, щебетал о дневных происшествиях.
Перед обедом и во время него вино не подавали. Однако после трапезы Илазар
позволил себе немного выпить. За столом не возлежали, а просто сидели на стульях.
Главным блюдом в меню было наивкуснейшее тушеное мясо.
- Ваша честь, что мы едим? - поинтересовался Сеговак.
- Щенка, - ответил Илазар.
Сеговак хлопнул себя ладонью по рту. Зопирион прерывисто вздохнул. Даже
широкая улыбка, никогда не сходящая с лица Инва, стала слегка натянутой. Илазар
острым взглядом оглядел сотрапезников, и его губы дернулись в улыбке.
- Я знаю, что это не в ваших обычаях. Но если я обедаю среди греков, то либо я
вынужден есть свинину, либо ухожу голодным. Никого не волнует тот факт, что
карфагеняне не едят свинину - для нас это нечистая еда.
Зопирион справился с собой и принялся за еду. Как оказалось, мясо собаки было
совсем не дурно, если отбросить воспитанное с детства предубеждение.
- Как идут дела, господин? - поинтересовался он.
- Сожги Ваал Хаммон всех покупателей домов! - взревел Илазар и в приступе
ярости так ударил кулаком по столу, что свечи вздрогнули в своих подсвечниках. -
Грязные ублюдки никогда не начнут соображать! Не важно, насколько тщательно с
самого начала разработан план. В последний момент они вносят изменения. А каждая
перепланировка стоит немало денег. Негодяи пытаются уклониться от оплаты, списывая
все на несчастного строителя и понося его, будто вора. И почему я не начал заниматься
каким-нибудь простым и спокойным делом вроде охоты на львов или пиратства?
Большую часть обеда Илазар сотрясал воздух обличениями беззакония и произвола
со стороны покупателей домов, от которых он достаточно настрадался. Зопирион сделал
попытку переменить тему разговора.
- Твой малыш такой смышленый!
- Да, поистине, это так, - глаза Илазара засветились гордостью. - Несмотря на
то, что мальчику нет еще и пяти, он знает финикийский алфавит. Несомненно, он
преумножит наше доброе имя, если боги не возьмут его к себе раньше.
- Ты говоришь... о вашем обычае? - переспросил Зопирион.
- Конечно, именно об обычае, если можно так выразиться. В отличие от других
народов, мы - по крайней мере, истинные верующие среди нас - по-настоящему
уважаем своих богов. Разве существует лучший способ выразить преданность богам,
нежели отдать им самое дорогое и любимое?
- Но ведь не все в равной мере настолько сильны в своей вере? - отважился
спросить Сеговак.
Илазар вздохнул.
- Этот вопрос никоим образом не касается смертных. Но наши мудрые жрецы до
сих пор не пришли к согласию в вопросе, как же смогли добрые боги допустить в мире
появление такого количества зла? Когда-то давно, когда город был еще молод, народ
Карфагена стремился жить в роскоши и пользоваться привилегиями. Но со временем, мы
изменили свою позицию. Богатые заботятся о бедных, тем самым мы избегаем
гражданских войн и конфликтов. Мы стремимся жить в трезвости и повиноваться
божественной воле. И если так и дальше пойдет, я не сомневаюсь, что боги, - тут Илазар
закатил глаза к небу и прикоснулся к груди, губам и лбу, - будут и дальше благосклонны
к нашей республике, и вряд ли появится необходимость совершения обряда сожжения
первенцев.
- Но, увы! Мне страшно за наше будущее! Скептики и так называемые философы
из Греции несут в наш народ заразу нечестивых мыслей, утверждая, что богов просто нет!
А если бы даже были, то вряд ли беспокоились бы о людских проблемах! Святотатство!
- Илазар сжал руку в кулак. - А другие греки сбивают наших людей с пути истинного,
показывая на собственном примере, как здорово терять время в пустых разговорах или
детских играх атлетов.
Он затих, угрюмо уставившись в чашу с вином.
- Простите мою горячность, - проворчал он. - Признаюсь, меня нельзя назвать
самым учтивым жителем Карфагена. Но эти вопросы касаются меня очень близко.
Придать огню моего сына - все равно что вырвать из груди сердце! Но если боги
потребуют, я беспрекословно подчинюсь. Здесь нет ничего смешного, тем более, что не
только у нашего народа есть жестокие обычаи. Кельты сжигают пленников в плетеных
клетках, Италийцы заставляют их биться друг с другом насмерть, а греки оставляют
собственных младенцев на мусорных кучах на съедение собакам.
- А мальчик растет без матери? - невинно спросил Зопирион.
- Да нет, у него есть мать. Моя жена уехала погостить к родным в Мессану, и
вернется нескоро.
- У тебя только одна жена?
- Конечно, с чего ты взял? Мы же не персы. К тому же, если бы люди могли брать
столько жен, сколько могли себе позволить, богатые нахватали бы себе гораздо больше,
чем нужно на самом деле. Тогда бедным ничего не оставалось бы, как вести
целомудренную жизнь либо погрязнуть в тех омерзительных актах, которые так нравятся
вам, грекам! - сердито смотрел на Зопириона Илазар. - Но хватит об этом. При нашей
первой встрече вы завели разговор о какой-то миссии в Карфагене. Что у вас здесь за
дела?
Инв принялся рассказывать о вербовке мастеров для Дионисия и выразил надежду,
что Илазар сможет оказать им помощь в этом вопросе.
Илазар нахмурился.
- Вы говорите, в мирных целях? Я не доверяю этому хлыщу из крепости Ортигия,
как не доверяю грекам вообще. Мне кажется, он, что он еще больший скряга, чем
песчаный краб, и будет жрать до тех пор, пока способен двигать челюстями. Я знаю, вы -
греки, и вам не по нраву скучный тяжелый труд и спокойное, миролюбивое создание уз
взаимного доверия и честное выполнение обязательств, данных своему товарищу. Более
того, вы всегда готовы быстро и безжалостно ринуться в атаку и построить свое
благополучие на костях другого. Вы гордитесь своей культурой, однако во многих ваших
городах каждый год происходит одно и то же: как только урожай собран, вы вооружаетесь
копьями и щитами и, отправляетесь грабить самого удачливого из ваших соседей, сгоняя
людей в рабство или попросту сея смерть. Как там в песне поется? - и Илазар запел
мощным басом на прекрасном греческом языке.
Мое богатство - мое копье, мое состояние - мой меч.
Несу я пред собою щит из сыромятной кожи, -
Вот мои орудия: ими я пашу, и сею, и жну;
Я выжимаю сладкий виноград. Рабы, вы восхищайтесь мной!
- Разве это не жизненное кредо отменного пирата? Но вернемся к теме нашего
разговора. За исключением нескольких мастеров, специализирующихся в строительстве
жилых домов - они умеют создавать чертежи и делать расчеты, - я практически никого
не знаю.
- Но, - начал Зопирион. Следующим словом, чуть было не сорвавшимся с их губ,
было "Коринна", но юноша вовремя спохватился. - Абариш рассказывал, что ты работал
на защитных сооружениях. Значит, ты должен быть в некоторой степени осведомлены о
строительной науке и о мастерах.
- И что из этого? - проворчал карфагенянин. - Ты хочешь, чтобы я вывернулся
наизнанку, фактически сделав за вас всю работу, указав вам конкретных людей. А мне-то
что с того?
"Ага, вот теперь он высказался вполне конкретно", - подумал Зопирион и
улыбнулся Инву. Тот тут же подхватил нить разговора.
- Ах, да, мы хотели предложить тебе за услуги определенную сумму, господин
Илазар. Тебя устроит разумный процент с оклада людей, которых ты отыщешь для нас?
Илазар задумчиво почесал блошиный укус.
- Очень скользкое это слово - "разумный", - со зловещей улыбкой на лице
произнес он. - Участие в подобном проекте не доставляет мне большой радости. Но если
я не помогу вам, это сделает другой. Поэтому поговорим о гонораре. Скажем -
заработную плату за первые три месяца?
- О боги, нет! - вскричал Инв. - Учитывая размер оклада, который предлагает
Дионисий - две драхмы в день - он никогда не согласится выплачивать такой гонорар.
У него
...Закладка в соц.сетях
