Жанр: Фантастика
Между двух войн (страна эльфов 3)
...своим сопровождающим. - Разрешите войти в ваши апартаменты, ваша светлость великий
аристократ, богатый лендлорд, завтрашний корм для червей. - С этими словами Уотертаун
крепким пинком распахнул дверь.
Три факела ярко осветили помещение. Констебль не верил своим глазам. Камера была
пуста. В растерянности он приказал обыскать помещение.
Приказ довольно глупый и бессмысленный, и Клиф это прекрасно понимал. Но не
может же человек вот так взять и бесследно испариться! Это же немыслимо!
Тут его озарила счастливая мысль. Он перепутал камеры. Уотертаун выскочил в
коридор и стал отпирать соседние клетушки. Но все-таки пришлось признать, что узник
сбежал.
"Лучше бы он умер от горя или удавился. Что я скажу Карайе Дархму?"
Так и не найдя ответа на вопрос, толстяк поспешил в ратушу сообщить неприятную
новость.
По дороге он даже не заметил коменданта. В другое время, конечно, он бы не упустил
момента выразить ему свои искренние соболезнования по поводу неумения подбирать
подчиненных.
Но сейчас он молил всех богов Золотого леса, чтобы величественный старец отнесся к
случившемуся с пониманием и не лишил его звания констебля.
Все с изумлением смотрели на бегущего мелкой рысью Клифа Уотертауна. Обычно он
шествовал с приличествующей его званию важностью и степенностью. Не обращая
внимания на расспросы стражи, Клиф ворвался в комнату, где находился Карайа Дархм.
12
Старец только что вошел. Он говорил с народом, чего терпеть не мог. Эти глупцы
воображают, что потеря нескольких человек имеет хоть какое-то значение для великого
города. Вопли и стенания простолюдинов раздражали его.
Он только-только поднес ко рту бокал с восхитительным, чуть тепловатым рубиновым
вином, когда дверь с грохотом распахнулась и в комнату влетел констебль. Золотой шлем,
надетый задом наперед, постоянно съезжал на лоб, мешая Клифу смотреть. Выпученные
глаза свидетельствовали о том, что произошло что-то чрезвычайное.
"Этот идиот всю ночь гонялся за Майклом Амбру-стером и не сумел его поймать", -
подумал старик.
Действительность оказалась еще хуже.
- Я сильно извиняюсь, - выдохнул вошедший, обдав Дархма волной перегара, - но,
осмелюсь доложить, узник исчез.
"Что за скотская привычка не чистить зубы, задохнуться можно", - подумал Карайа.
- Вы хотите сказать, что он убежал из камеры, в которую вы его засадили? - уточнил
старец.
- Как всегда в точку, - радостно захихикал констебль.
Он понимал, что смех сейчас не просто неуместен, но и неприличен. Однако то, что
Дархм сам сформулировал проблему, привело его в восторг. Старик избавил его от
необходимости, натужно ворочая мозгами, пытаться объяснить то, что сам он ни объяснить,
ни понять не мог.
Карайа между тем размышлял о том, что, хотя события и вышли некоторым образом
из-под контроля, тем не менее все идет как нельзя лучше. Он не хотел признаться даже
самому себе, насколько удачной оказалась придумка запустить вивверн в город. Его даже не
особенно взволновал побег Амбрустера. Тот объявлен вне закона и не сможет оставаться в
городе, а следовательно, помешать осуществлению задуманного.
Выдержав паузу, Дархм усмехнулся и мягко проговорил, глядя на дрожащего
констебля:
- Все это досадно, друг мой, но нет существа, способного уйти от рук справедливого и
беспощадного закона. Сейчас перед нами стоит более важная задача.
Клиф ожидал чего угодно, но только не этого. Напряжение отпустило его, и слезы
благодарности навернулись на глаза туповатого констебля.
"Великие боги, да он никак прослезился. Надеюсь, у него хватит ума не броситься мне
на шею с объятиями", - с досадой подумал Карайа.
Он ошибся, Клиф Уотертаун так-таки рванул вперед, собираясь как следует
продемонстрировать свою признательность, но вовремя остановился, за что старец
возблагодарил всех своих небесных покровителей. Не хватало ему еще отбиваться от этого
вонючего солдафона.
- Друг мой, - обратился он к констеблю, - отправляйтесь в зал, там уже собрался Совет
сословий. У меня будет для вас особое поручение. И, кстати, приведите себя в порядок.
Клиф покраснел как малина и, выйдя из комнаты, в первую очередь проверил пуговицы
штанов. Его бросило в дрожь при мысли, что он бегал все утро на глазах всего города с
расстегнутой ширинкой. Но весь непорядок ограничился лишь перевернутым шлемом. Вот
на это никто и внимания не обратил.
Быстро оправив свой костюм, констебль торжественным шагом вошел в зал заседания
Совета сословий и замер в ожидании.
При его появлении наступила тишина. Здесь должны были присутствовать лишь члены
Совета, и приход Уотертауна был расценен всеми как нарушение раз и навсегда заведенного
порядка.
Неловкую паузу прервало появление всеми уважаемого Карайи Дархма:
- Я приношу свои извинения за то, что заставил вас ждать. Но душа моя переполнена
горем. Я скорблю вместе с вами.
Речь старика была долгой и весьма убедительной. Он настаивал на том, что сворки
здесь ни при чем. В последнее время уж слишком накалились страсти. Нельзя нарушать
вековые традиции, убеждал он сограждан.
Чтобы у соседей-сворков не оставалось и тени сомнения в искренности людей, было
решено отправить в Своркмиддд подарки в знак нерушимой дружбы между людьми и
сворками.
Праздничный кортеж готовились сопровождать двенадцать самых красивых девушек
из Беркена, дочери богатых землевладельцев.
Правда, Дархм выражал некоторые сомнения, хотя и без особого напора, стоит ли
посылать в город сворков столь юные создания. Но желание сохранить мир в Золотом лесу
оказалось очень сильным. Слабые возражения старика потонули в общем гуле одобрения.
Никто не знал, что все те, кто особенно рьяно призывал крепить дружбу между
сворками, людьми и коро-нетами ради сохранения мира и благоденствия Золотого леса,
получили от незнакомых доброжелателей по увесистому кошелю с золотом. Считай, просто
так.
Единственное, что требовали неизвестные доброхоты, так это выразить общее желание
сохранить мир. Нельзя обидеть сворков беспочвенными подозрениями. Они будут рады
получить подарки и не станут готовиться к войне.
Обыватели и даже богатые горожане ни на секунду не сомневались, что делают доброе
дело. Тихие слова Карайи потонули в общем гуле одобрительных голосов.
Был сделан самый важный шаг на пути осуществления коварного плана заговорщиков.
Коронеты передали в Своркмиддл, что несколько тяжело нагруженных телег
направляются в их сторону. Двенадцать самых красивых девушек, одетых в специально для
этого случая сшитые наряды, ехали в четырех экипажах.
Девиц распирало чувство гордости и своей значительности. Они никогда не бывали в
городе сворков и немного побаивались. Но, в общем, настроение у всех было радостным и
праздничным.
Мнение едущих было единым: "Объясним неразумным своркам, что никто обижать их
подозрениями не собирался. Случай с виввернами был всего лишь трагической
случайностью".
Пятеро пожилых мужчин вели караван. Даже самое подозрительное существо не
подумало бы, что эти немолодые, растолстевшие и неповоротливые городские обыватели
могут представлять для кого-то серьезную угрозу.
А уж про девиц и говорить нечего. Их заботило лишь одно - не измялись ли ленты на
шляпках, не испачкались ли белоснежные перчатки. Самый мирный из всех возможных
караванов ехал в город сворков.
Коронеты измаялись от скуки, проверяя и перепроверяя мысли едущих. Старики
пережевывали свои занудные размышления о торговле, урожае, ценах на товар, ленивых
толстых женах.
Многих занимало, угостят ли их сворки чем-нибудь прохладным, а если да, то смогут
ли они это пить. Вот и все нехитрые мысли, которые мирно перемалывали неповоротливые
мозги сопровождающих.
Старейшина сворков долго размышлял, как встретить людей? Многие не советовали
вообще показываться на глаза визитерам. Но старый сворк считал это неприличным.
Он задолго узнал о приближении каравана и вышел вместе с охранниками встретить
гостей.
- Ну, стало быть, кто старое помянет, тому глаз вон, - весело сказал самый главный в
караване. - Эк, какие мы все-таки разные с тобой, хвостатый приятель.
Человек даже хотел было хлопнуть старейшину по плечу, но, не зная, где оно у сворка,
сдержался.
Девицы, прячась друг за друга и нервно хихикая, вылезли из колесниц.
- Это вам, - сказала одна из них, протягивая старейшине сворков ларец с
драгоценными камнями, - от славного города Беркена.
- С наилучшими пожеланиями, - встряла в торжественную церемонию хорошенькая
маленькая блондинка. - Ты забыла сказать "с наилучшими пожеланиями", - добавила она.
Наступила неловкая пауза. Ни одна из сторон не знала, что делать дальше.
Только старейшина сворков решил предложить гостям освежиться, ибо по их мыслям
он понял, что те немного испуганы, голодны и очень хотят пить, как всех телепатов вдруг
пронзило чувство нестерпимой боли. Невыносимое страдание, которое испытали люди,
передалось своркам. Все длилось лишь долю секунды.
Девушки неловко осели на землю и застыли. Мужчины еще пытались сделать
несколько шагов. Но неизвестный недуг сразил и их. Семнадцать гостей лежали
бездыханные на главной площади Своркмиддла.
Хозяева в растерянности смотрели на это ужасное зрелище. Теперь стало понятно, что
не сворки должны были стать жертвами, а безвинные горожане. А обвинят в их гибели
хозяев города.
Карана Дархм посмотрел на песочные часы.
"Все кончено. Посланцы мертвы, а сворки, наверное, глупо таращат свои злобные
глазки. Война неизбежна. Как прекрасно вновь ощутить себя молодым, энергичным".
Давая наставления, как вести себя в городе сворков, злобный старик напоил посланцев
отравленным напитком.
Действовал яд не сразу. Не один раз зелье выручало Карайю, который мог в точности
рассчитать и дозу, и время, через которое она подействует.
Сладкие мечты охватили Дархма. Но что бы ни случилось, назад дороги уже не было.
Теперь нужна была победа, любой ценой.
Старейшина почувствовал присутствие чужого. Он быстро удалялся от Своркмиддла в
сторону Беркена.
"Лазутчик, спешит, видно, рассказать хозяевам, что их черные замыслы
осуществились. Экие все-таки коварные эти людишки", - с высокомерием подумал сворк.
Но потом, вспомнив речи своих соплеменников, которые ничем не отличались от
призывов очистителей и им подобных, решил не углубляться в эту проблему. Нужно было
действовать.
Мирную жизнь обывателей Беркена прервал тревожный колокольный звон. Он не был
похож на чистые звуки золотых колоколов Великой колокольни.
Люди в плащах сновали по улицам, стучали в двери и ворота и громкими криками
призывали беркенцев на площадь.
У ратуши собралась толпа насмерть перепуганных жителей. Никто ничего не знал, ни
один из представителей власти не вышел, чтобы объяснить, что произошло на сей раз.
Когда страсти накалились до предела, Карайа Дархм в простом черном плаще, с
непокрытой головой, опираясь на монашеский посох, вышел из дверей ратуши.
Обычно старика сопровождали телохранители. Но сейчас председатель стоял один.
Необычный вид Дархма свидетельствовал о том, что случилось нечто ужасное.
- Граждане Беркена, - голос старика был громким, но звучал как-то глухо и
надтреснуто, - ужасная весть как громом поразила меня. В этом есть доля моей вины. Я не
сумел убедить вас принять правильное решение.
- г. Что случилось? Чего он говорит? - волновалась быстро собравшаяся толпа.
- Да вы посмотрите на благородного Дархма, видно, беда стучит в двери нашего
города. А может, она уже вошла в ворота, - негромко, но уверенно произнес какой-то
мужчина в надвинутой на глаза шляпе.
Очень немногие смогли бы признать в нем одного из самых доверенных слуг Карайи.
Слова незнакомца чуть было не вызвали панику. Услышаны были последние слова -
"ворота" и "вошли". Горожане только-только- оправились после трагических событий на
площади. Многие решили, что хищники вновь атаковали город.
- Предательство! - плыл над площадью красивый голос Карайи. - Предательство
сворков обрушилось на наши головы. Мстительные твари не посмотрели на невинные лица
наших дочерей. Они не пожалели ваших отцов, которые принесли им богатые дары. Все-все
мертвы. Подлые сворки погубили их.
Толпа замерла. Но когда до людей дошло, что сворки истребили посольство, все разом
заговорили.
Вид убитого горем почтенного старца наводил ужас.
Карайа дрожащей рукой поднял меч и возопил, что близится час мщения. Он сам
пойдет и убьет мерзких тварей. Пусть они с ним и расправятся. Но перед смертью он сумеет
утащить с собой хотя бы одного убийцу.
То там, то здесь слышались призывы покарать нелюдей.
Какие-то люди в надвинутых по самые глаза широкополых шляпах будоражили и без
того негодующую толпу душераздирающими подробностями. Девицам поот-рубали головы
и выставили их на шестах вдоль дороги. А самих съели.
Другие утверждали, что головы порубили купцам, а девиц продали в рабство в
Каменную пустыню.
Известие дошло до родителей девушек. Они бросились на площадь, жаждая услышать,
что все это неправда.
- Смерть за смерть! - послышались призывы.
Мужчины разошлись по домам, чтобы переодеться и взять оружие.
В этот момент из толпы, грубо расталкивая почтенных жителей, вышел Клиф
Уотертаун.
Он был взбешен тем, что в его городе происходят безобразия.
В колокол нельзя звонить без достаточных на то оснований.
Что бы там ни случилось, Карайа Дархм не должен показываться на глаза горожанам в
таком непотребном виде. Будто он простой монах.
- Что происходит, господин Дархм? -закричал Клиф, таращась на председателя. - Кто
звонил и по какому поводу? А с вами что случилось?
Страшная догадка осенила вдруг Уотертауна. Ну конечно! Грабители унесли или
уничтожили имущество Ка-райи, потому-то он итвырядился так нелепо. А теперь пришел к
горожанам, чтобы покарать виновного.
Меж тем страсти накалялись.
-. Вот славный наш констебль Уотертаун. - Старец широко повел рукой и ткнул
пальцем в Клифа. Чего можно было и не делать, потому как кто ж не знал констебля. - Он
поведет вас сразить врага, который прокрался в наши дома и похитил лучших из лучших.
Дархм чувствовал, что пора закругляться. Но он боялся, что кто-нибудь перехватит у
него инициативу и все пойдет не так, как задумывалось.
- Констебль, - печально произнес он. И в который уж раз поведал о предательстве
хищных сворков.
Вооруженная толпа под предводительством Клифа и его людей, отчаянно гомоня,
вышла из города и направилась к Своркмиддлу.
На этот раз никто не прятался за спинами друг друга. Все твердо решили разобраться с
грязными сворками.
Никто не обратил внимания на то, что Карайа, который еще несколько мгновений назад
рвался в бой, стушевался, отошел в сторону, а потом и вовсе исчез.
Навстречу негодующей толпе по дороге кто-то двигался.
Судя по звукам, везли что-то тяжелое.
Кое-кто из вояк сразу струхнул. Можно было предположить, что это двигались сворки,
везя за собой одно из своих смертоносных ^орудий. Ну что им стоит расстрелять толпу, а
потом без боя захватить Беркен.
Констебль быстро перестроил свое небольшое войско. Времени, правда, было
маловато, но он сумел достойно подготовиться к сражению с врагом.
Однако доносившиеся до них звуки несколько озадачивали. Вот всем хорошо знакомый
хриплый голос старосты виноделов взял слишком высокую ноту и сорвался на петушиный
крик. Раздался громкий смех компании людей, которые неплохо повеселились.
Войско Клифа замерло в озадаченном ожидании.
Из-за поворота дороги показался караван. Только телег в нем стало раза в два больше.
Чего там только не было - тюки с шелком, аккуратные бревнышки светящегося дерева,
которое росло только на территории свор-ков, и многое другое.
Но главное, милые девицы в сбившихся шляпках и с розовыми щечками совсем не
походили на обезглавленных покойниц.
- Какая встреча, констебль со своим войском нас встречает, какой сюрприз, -
послышались нестройные голоса.
- Что здесь происходит? - грозно насупился Клиф Уотертаун. - Почему вас не убили?
- Типун вам на язык, - рассердился предводитель каравана, - белены объелись? Кто
нас мог убить? Вооруженный отряд сворков проводил нас до самой развилки. А тут до
города рукой подать. Да что происходит?
"Их околдовали сворки, - подозрительно подумал Клиф, - опоили, а сами спрятались в
телеги. В город войдут незамеченными, а потом всех и поубивают".
Недолго думая, смелый констебль подскочил к одной из телег и проткнул огромную
корзину, в которой, по его мнению, вполне свободно мог поместиться сворк.
Раздался звон разбитого хрусталя и фарфора.
Уотертаун открыл корзину и увидел там среди многочисленных осколков карточку с
витиеватой надписью: "Констеблю славного города Беркена - Клифу Уотертауну от жителей
Своркмиддла".
Отряд сворков удостоверился, что караван благополучно достиг города, и незаметно
скрылся.
Франсуаз и старейшина недолго препирались, кто первым понял, какой был применен
яд. Оба решили проявить благородство, однако в глубине души каждый был уверен, что
сделал открытие раньше.
Мудрому сворку было несложно стереть воспоминание из головы гостей. Те так и не
узнали, что были на волосок от гибели.
Самолюбие констебля жестоко пострадало. Неудачи буквально преследовали его по
пятам.
Последней каплей стало настойчивое требование предводителя каравана забрать
подарок любезных свор-ков.
"Жаль только, что смелый воин проявил неосторожность", - пряча улыбку в усы,
прокомментировал один из горожан.
Под веселый смех окружающих Уотертауну пришлось взвалить огромную корзину с
осколками на плечи и тащить ее к себе домой.
Спускался вечер. Золотой лес кутался в темное покрывало сумерек. Высоко в небе, в
просветах резного орнамента ветвей и листьев, начинали загораться первые звезды.
Райлин сидел за деревянным столом перед дверями таверны. Он держал в руках кубок
и медленно потягивал медовый эль. Молодой человек выглядел безучастным. Но его уши
внимательно ловили каждое слово, произнесенное поблизости.
Вокруг стояло еще с полдюжины столов. Все они были заняты. Время от времени из-за
плетеной двери таверны выходил хозяин, чтобы принести своим гостям еще чарку эля или
тыквенного вина.
Жители Беркена любили эти предзакатные часы, когда на улицах зажигаются первые
фонари, а высоко в небе, словно их далекое отражение, загораются робкие еще звезды.
Легкий ветерок набегал из Леса, принося с собой аромат цветущих растений и сладких
плодов. Горожане усаживались на деревянные лавки, угощаясь некрепким вином да элем,
обсуждали события прошедшего дня.
А на сей раз у них имелось множество тем для обсуждения. Перебивая друг друга,
обыватели судачили по поводу посольства в Своркмиддл, которое закончилось так
неожиданно.
Люди замолкали только затем, чтобы сделать добрый глоток из своей кружки.
Создавалось впечатление, что чуть ли не весь Беркен присутствовал тогда на лесной дороге,
и каждый мнил себя главным свидетелем произошедшего.
Настроение толпы переменчиво, как симпатии ветреницы. Те, кто еще несколько часов
назад призывал к жестокой расправе над сворками, теперь от всей души подсмеивались над
стариком Дархмом.
- Совсем выжил из ума, бедняга, - говорил толстый купец, устроившийся за соседним
столиком. - Это ж надо, выдумал сворков в чем-то обвинять. А я вот уже одиннадцать лет
как с ними дела веду. И ничего со мной не случалось.
Сказав это, толстяк разразился снисходительным смехом.
"Старый дурак", - думал Райлин.
Молодой человек с рождения привык лицемерить. Поэтому никто из присутствующих
не смог бы догадаться о его истинных чувствах.
"Позволил посадить себя в такую калошу. И кому дал себя перехитрить? Кучке тупых
сворков".
- А вот я видел, - волновался седой человек с мозолистыми руками ремесленника, -
как старикан-то этот так руками махал, когда говорить пытался... Бульк...
Последний звук был вызван обильным глотком эля.
- ... Так махал, что кулем и свалился с экипажа. Да прямо в тину. То-то, я вам доложу,
было зрелище...
Новая придумка, не имевшая ничего общего с действительностью, воодушевила
собравшихся. Каждый спешил поучаствовать в разговоре. И всяк выдумывал все новые,
более яркие подробности, якобы виденные "собственными глазами".
"Старый, безмозглый болтун, - думал Райлин. - Что он теперь станет делать? Ведь
опозорился перед всем городом. Никто его теперь и слушать не станет, после такого
афронта".
Райлин ошибался. Он привык мерить жизнь эмоциями и разумом. Но старость живет по
иным законам. Уважение, - которое испытывали фермеры к Карайе Дархму, было слишком
велико. Человек его возраста, его положения может позволить себе и ошибки, и промахи.
И хотя коварные планы не увенчались успехом, он не был ни повержен, ни даже
поколеблен, как казалось сейчас Райлину.
"Да и я тоже хорош, - негодовал молодой человек. - Знал же, что нельзя связываться со
стариками. У него там, глядишь, и мозги давно в голове высохли. Как чернослив. А он все
думать пытается".
Он мрачно смотрел на людей, окружавших его. Мало-помалу маска безразличия
сползала с его лица.
"А ведь когда-то я был лидером, принимал решения. Все подчинялись мне. Мы делали
то, что считали нужным. А теперь? Стал лакеем у старого сумасшедшего".
Мысли Райлина сильно отличались от тех, что владели им днем раньше. Да,
предводитель очистителей по-прежнему оставался в центре событий, которые обещали
изменить историю Золотого леса. Но вот героем он более не был. Ему казалось, что он попал
в центр разрушительного урагана, какие иногда налетали на Лес в период дождей. Райлина
бросало из стороны в сторону, хлестало по лицу, он падал - и был совершенно бессилен
что-то предпринять.
После неудачи с городом сворков Карайа Дархм еще сильнее нуждался в своем юном
помощнике.
Но молодежь слишком горяча. Она чрезмерно радуется успехам, а потерпев неудачу,
впадает в отчаяние. К счастью, молодость скоро проходит. Тогда жизнь становится серой, и
мало что способно по-настоящему взволновать человека.
Райлина сейчас мог вывести из себя любой пустяк. И когда кто-то в серой неприметной
одежде подошел к нему и тронул за руку, молодой человек едва не закричал от страха.
На мгновение ему почудилось, что их планы раскрыты. Собрание лендлордов вынесло
приговор, и сейчас Райлина отволокут в темницу.
Обернувшись, молодой человек узнал подошедшего. Это был один из слуг Карайи
Дархма.
Он сунул в руку Райлину маленький свиток, коротко поклонился и исчез. Райлин
непослушными пальцами развернул свиток.
"Встретимся у городских ворот", - было написано там.
Райлин был слишком взволнован, чтобы заметить - старик не подписался. Не нашлось
на свитке и фамильной печати Дархмов, да и почерк был изменен.
Председатель не хотел, чтобы, попав в чужие руки, этот документ мог обернуться
против него.
Наскоро допив эль и бросив на стол несколько монет, Райлин встал и направился в
сторону ворот.
"Вот ведь старый, трухлявый пень, - думал он. - Мозгов не хватило, чтобы время
рассчитать. А если я не успею к закрытию ворот? Что мне, сквозь петельную
щель пролазить?"
Но в глубине души молодой человек радовался. Старик не забыл его, да и, похоже, от
планов своих тоже не отказался.
Карайа Дархм ждал своего помощника не там, где было условлено. Он не хотел, чтобы
их видели вместе. К тому же председателю мало улыбалась перспектива стоять возле
городской стены.
Увидев его, люди украдкой стали бы перешептываться, вспоминая о недавнем провале.
Однако главная причина все же была иной. Ему нужно было подумать.
Карайа сидел в глубине закрытого экипажа. На дверцах кареты не было ни родового
герба, ни даже украшений. Случайный прохожий не смог бы угадать, кто сидит за
занавешенными окнами.
Старик велел остановить экипаж на небольшом расстоянии от ворот, но на боковой
дороге, которой редко пользовались в это время суток. Трое охранников сопровождали
Дархма.
Пальцем, затянутым в перчатку, Дархм отодвинул занавеску. Через узкую щель в
оконце он мог видеть, как из ворот вышел Райлин.
Молодой человек держал руки в карманах и нетерпеливо вытягивал шею. Тело его
подрагивало от напряжения. "Если никого не увижу, - говорил весь его вид, - сразу же уйду
и искать по углам не стану".
Карайа коротко ударил в стенку кареты согнутым пальцем. Для опытного, доверенного
слуги не требовалось иного приказа. Один из охранников тронулся с места и побежал к
Райлину.
Повертев головой, молодой человек увидел крытую карету и пренебрежительно
поморщился.
Слуга побежал обратно, Райлин последовал за ним. Однако он не спешил и даже шел
нарочито медленно, желая показать - раз я тебе так нужен, старик, то и подождешь,
В другое время Карайа Дархм не оставил бы без внимания подобную
непочтительность. Но мысли, сверлившие его мозг, не позволяли отвлекаться на пустяки.
Когда Райлин подошел к экипажу, Дархм без объяснений раскрыл дверцу и пригласил
его внутрь.
- Откуда такая таинственность? - спросил молодой человек. - Еще утром вам,
помнится, нравилось выступать перед толпой.
Лицо Карайи Дархма на мгновение исказилось. Однако в его отношениях с Райлином
имелся один недостаток, крайне досадный. Как бы скверно ни вел себя зарвавшийся юнец,
он пока был нужен Председателю.
С другой стороны, судьба Райлина также была решена. И ни одна его выходка не могла
более ее усугубить.
- Сегодня перед толпой будешь выступать ты, - ответил старик.
Он, наконец, нашел способ проучить своего непочтительного ученика.
- Да? - спросил Райлин. - Что-то мне не очень хочется.
- Твоего желания никто не спрашивает, - отрезал старик.
Он ударил костяшкой пальцев о передок экипажа. Карета вздрогнула и поехала. Два
ящера, запряженные в нее, неторопливо брели по узкой дороге.
Райлин хмуро посмотрел на спутника. Что старик задумал? Небось еще одну выходку,
почище прежней. Да, если авторитет Карайи в глазах землевладельцев остался незыблемым,
то юноше потерять уважение так же легко, как и жизнь в Каменной пустыне.
- И с кем же я должен поговорить? - спросил Райлин.
...Закладка в соц.сетях
