Жанр: Фантастика
Белка в колесе
...имитация, выполненная в натуральную величину, весила полтонны. Тяжело, однако...
Ну, вот и получилось. Сверху болтался обрывок троса. Про вертолет в момент перехода я
попросту забыл. Это даже и хорошо, а то пришлось бы возмещать ущерб Российской армии. Не
говоря уже о компенсации пилотам. Почухав перчаткой заднюю часть шлема, я не стал
надевать парашют, а сиганул обратно просто так. Ничего, нормально. И приземлился, как после
обычного прыжка. Ко мне тут же, прямо по полю, понесся "газик" Генерала.
- Как ты, живой? - Он внимательно смотрел на меня, как бы желая увидеть что-то
новое.
- Как видишь. - Я постарался произнести это как можно безразличнее, и, кажется,
удалось.
- А где объект?
Да уж, объект-то тю-тю.
- А вернуть сможешь?
Я пожал плечами и "шагнул" в коридор. Увы, по-видимому, всё же таланта к этому делу у
меня нет. Так, сиюминутный всплеск, вызванный раздражением. Но строить на этом какие-то
планы я бы поостерегся. "Выйдя", я только развел руками.
- У каждого свои таланты, - успокаивающе сказал Виктор, - а почему просто не
спрыгнул?
- Да замки на руках. Заело что-то.
- Сергей! - рявкнул Генерал. - Проверить!
Зажимы оказались в порядке. Просто надо было особым образом выгнуть кисть, и они с
легким щелчком прятались, давая возможность покинуть корпус катера.
У Лены дела пошли значительно лучше. И посадка и высадка протекли без эксцессов. Мы
еще по разу запрыгнули на оставшийся макет, и я счел, что готов.
- С болванкой тренироваться будешь?
- Нет. Да и вообще, хотелось бы сразу посмотреть, кто они и откуда. Но на всякий
случай боеголовку возьму с собой.
Я знал, что компактный ядерный заряд с детонатором весит около пятидесяти
килограммов. Но при работе с модулем это равносильно тому, чтобы взять с собой коробку
чипсов.
- Тогда завтра? - Я кивнул.
- Откуда пойдем?
- Давай уж из приюта. - И мы полетели в Москву.
На этот раз "мозговой трест" и Риту оставили на хозяйстве, рассудив, что дело слишком
серьезное, чтобы устраивать общее посещение. Лена "вынула" Виктора с "медвежатами" и
Инну, по традиции работавшую сиделкой.
- Ну, начинаем?
Мы стали скакать с крыши на крышу, привлекая внимание "зеленых человечков".
Конечно, существовала вероятность, что по нам пальнут из чего-нибудь нехорошего. Но кто не
рискует...
Не знаю, то ли прыжки привлекли внимание, или это был плановый облет. Но вскоре над
нами не торопясь пролетел катер.
"Ба-бах" был приторочен за спиной, и я позаботился, чтобы пряжки расстегивались
свободно. Лена замахала, и мы стартанули с двух разных точек. Я - с крыши небоскреба, а она
- прямо с земли. Кое-какой опыт имелся, и вот мы уже встегнуты в корпус бота.
Самым поганым оказалось ожидание. Этот летающий гроб утюжил местность еще два
часа. Удобства же в модуле не предусмотрены, да и пить хотелось ужасно. Но рано или поздно,
а всё кончается, и наконец он стал подниматься. Воздуха оставалось часа на два, и мы
продолжали ждать. Небо потемнело, и появились звезды, а минут через тридцать мы причалили
к кораблю. Катер вошел в шлюз, а я стал отстегиваться. Но к боту уже бежали пришельцы,
облаченные в скафандры. Лена спрыгнула рядом, и я, взяв ее за руку, "ушел" в коридор.
Прибор значительно сокращал время ожидания, и "отмотав" пять минут, мы снова подлетаем к
кораблю.
Я показал Лене, что надо отсоединяться, и стал снимать ранец, собираясь приторочить его
к катеру. Но напарница замахала руками, и я остановился. А она, прижав шлем к моему,
сказала:
- Заметят ведь и выбросят. Давай лучше с внешней стороны.
Снаружи так снаружи. И мы, оттолкнувшись от бота, полетели к кораблю. Разных
торчащих железок, к счастью, хватало, и мы пристегнулись карабинами к этой махине. Он и в
самом деле был огромным. Неправильный диск, около километра в диаметре. Я снова стал
освобождаться от ноши, но Лена покачала головой. Потом замерла на мгновение, положив обе
руки на обшивку. И "забрала" нас всех.
Уф-ф, даже окинуть его взглядом было проблематично, а тут такое...
Я показал знаками, что надо выходить, и вот мы снова в бездонной пустоте космоса.
Правда, ненадолго. "Выйдя" в коридор, я раскрыл шлем и спросил:
- На сколько "вернуться"?
- А чего тянуть. Давай как только оседлали этого конька. А то два часа болтанки кого
хочешь в могилу сведут.
Хронометраж я опять не вел и произнес:
- Счастливые часов не наблюдают.
- Давай на два часа.
Прибор сократил два часа до двенадцати минут, и мы снова утюжим местность, слитые
воедино с корпусом катера. Совместная работа в "службе перевозок" приучила Лену не
задавать вопросов. И когда я стал прикреплять боеголовку к корпусу катера, она, повинуясь
условному знаку, не выказала удивления. Оттолкнувшись, мы начали спускаться вниз.
Наверное, космический корабль находился на другой стороне планеты. Во всяком случае,
ядерного взрыва, оказавшегося роковым для незваных гостей, никто не услышал. Пришельцы
превратились в кипящую плазму, рассеявшись радиоактивной пылью на орбите планеты. И в то
же самое время они агонизировали, испытывая на себе смертоносное действие Лениного
"убежища".
- Что-то не так? - Генерал смотрел удивленно. - Или боязно стало?
- Да погоди ты, - цыкнула на него Лена и "ушла" к себе. А "выйдя", кивнула:
- Стоит, родимый. И ни один головастик не выполз.
Вот так. Создав своими совместными действиями небольшой хроноклазм, мы обзавелись
космическим кораблем, который и "вытащить" страшно, и попользоваться, не "доставая" из
странного континуума, невозможно.
- Минуло около двух с половиной часов, - констатировал я. - Во всяком случае, по
твоим словам, именно столько заняла операция до "дубля".
- Так, значит, все уже того?
- Ну, хотелось бы...
- Тогда я "тащу" его наружу?
- А может, не стоит?
Все молчали, чувствуя, что происходит что-то неестественное.
- Так что, домой его волочь, что ли? - Обычно спокойная Лена начинала горячиться.
Тащить домой эту потенциальную угрозу всему живому не хотелось, и я махнул рукой:
- Давай. Этим уже всё равно, а когда-то придется.
- Ну, я "пошла"? - засобиралась Лена, но тут же спохватилась: - Два с половиной
часа, говоришь? Лучше подождем. Всё же, знаешь...
Я был полностью согласен, и мы провели время ожидания, упражняясь в стрельбе по
уцелевшим окнам. А Инна, та даже разнесла верхушку одного дома из гранатомета.
45
Два с половиной часа истекли, и мы, выбравшись за пределы мегаполиса, приготовились
лицезреть. Но видно, за время ожидания малёк перегорели. Лена же прямо вся светилась,
распираемая скромностью. И мы бросились ее поздравлять. Попытка качать героиню
закончилась тем, что механические руки модулей забросили ее метров на семьдесят вверх, и,
будь она не в "кузнечике", девушке пришлось бы туго. Но факт остается фактом, и, вне
зависимости от настроения присутствующих, Лена действительно молодец.
А Виктор с "медвежатами", немного придя в себя, зашевелились, запрыгивая наверх и
постукивая зачем-то по корпусу.
- Пойдемте домой, - сказала Лена, - хотите - верьте, хотите - нет, но я чертовски
устала.
Мужчины тут же повылазили из модулей и улеглись прямо на землю. Проделав
стандартный набор манипуляций, через час мы оказались в Приюте. И, атакуемые нашим
"мозговым трестом", вяло отвечали на вопросы. Когда же прочухались крепыши, выполнявшие
роль технической поддержки и попутно фиксировавшие всё на видео, я попросту взял у них
камеры и сунул Лёньке в руки:
- На, смотри, а я пошел спать.
И, обняв Инну, отправился на верхний этаж, где располагались жилые комнаты. День, как
ни крути, выдался напряженный, и я просто вылился с ног от усталости.
Наутро, взяв с собой целый грузовик различного оборудования и прихватив человек
десять вызванных Виктором специалистов, стали готовиться к переходу.
- Ребята, сядьте в машину, - попросила Лена. - Что сто килограммов, что тонна -
важен не вес, а количество переходов.
Но кузов был забит до отказа, и Генералом был вызван автобус. Он прибыл через полтора
часа, и всё это время я вяло дремал, катая в голове безрадостные мысли. Невеселыми мысли
были потому, что мое участие сводилось к роли "извозчика". Дедка за репку, бабка за дедку. То
есть Ленка за железку, Юрка за Ленку. Но Проф заметил мое состояние и поспешил утешить:
- Это усталость, Юрий. Адреналиновая тоска, вызванная эмоциональным
перенапряжением. И к реальному положению вещей никакого отношения не имеющая. Ни для
кого не секрет, что основателем проекта и осью, вокруг которого всё вращается, являетесь
именно вы.
Во, блин, дожился. Неужели так заметно?
Лицо, как обычно, выдало меня с головой, и Семен Викторович улыбнулся:
- За тридцать пять лет преподавательской деятельности поневоле станешь психологом.
Да и не вы первый, не вы последний. Это всего лишь эмоциональный спад, за которым всё
опять пойдет в гору.
Тем временем подъехал "икарус", и профессора окликнули. А я, покрутив зачем-то
головой, сел и стал ждать Лену.
Впечатление, произведенное кораблем на профессора с Ленькой, нельзя описать словами.
Он и в самом деле величествен. Зрелище огромного диска, километрового диаметра и
толщиной метров сто, завораживало. На верхней плоскости имелась выпуклая полусфера, чуть
смещенная от центра. С нее-то и решили начать.
Опять засуетились деловитые люди. Засверкали язычки автогенов, и зашумели отрезные
машинки. Я же, подпрыгивая и зависая, двигался по периметру корпуса, в надежде отыскать
шлюзовой портал, через который мы с Леной один раз уже проникли вовнутрь. Но в этом
нагромождении заклепок, швов, креплений и болтов разобраться совершенно невозможно. Тут
ко мне подлетел Иван:
- Пойдемте, Юрий Андреевич. Прорезали проход, и Генерал настаивает, чтобы первыми
внутрь вошли вы с Еленой Владимировной.
Кивнув, я запрыгнул наверх корабля. В шишкообразном наросте, который, как
впоследствии выяснилось, оказался жилой частью, и впрямь проделали дыру. Инна с Леной
стояли, ожидая. И, взяв их под руки, я шагнул в проем. Казалось, должны были возникнуть
какие-то особенные чувства, соответствующие торжественности момента. Но то ли я попривык
к чудесам в последнее время, а может, виновата эта самая тоска. И в памяти этот момент
остался как самый обычный. Вошел в помещение, и всё тут.
Деловитый люд, сочтя торжественную часть законченной, оттеснил нас в сторону и
принялся споро затаскивать вовнутрь ящики и ящички, разматывая по ходу пьесы километры
кабелей. Сергей с Иваном, облаченные в модули, забросили наверх пару дизельных
генераторов. Вот уже вспыхнули прожекторы, осветив внутренности корабля.
Вскоре в дело вступила санитарная команда, принудительно собранная из добровольцев.
И занялась вытаскиванием трупов. Их было много, очень много. Да и неудивительно, ведь
такая махина требовала огромного количества обслуживающего персонала. Я тоже внес
посильную лепту в общее дело, заблевав корпус. Не знаю, предполагали ли существа,
построившие этот корабль, способный преодолеть межзвездное пространство и выдержать
целый сонм различных опасностей, что всё кончится вот так. И останки создателей будут
складировать штабелями, а на обшивке тут и там появятся разводы блевотины, вызванной
реакцией на эти самые трупы. Но это чисто физиологическая реакция, ибо жалости ни я, ни
кто-либо другой не испытывал. В конце концов, тел неудачливых завоевателей накопилось
столько, что Генерал приказал относить их за пределы корабля. На следующий день, истратив
две тонны бензина, их сожгли, оставив десяток для исследований.
Работы по обеззараживанию заняли весь день, а пришельцев пришлось вытащить около
полутора тысяч. Но вот все доступные помещения облучены ультрафиолетом, обрызганы
ядовитой химией, и начались работы по изучению инопланетного монстра. И для производства
этих самых работ потребовались люди. А для людей потребовались еда, создание минимальных
бытовых условий и опять же люди, эти самые условия обеспечивающие. Мы с Леной мотались
туда-сюда как проклятые. В калейдоскопе лиц, "входов-выходов" я совсем потерял голову.
Встал вопрос об организации выходных, но тут я взбунтовался:
- Конечно, человек не машина, и для полноценной работы отдых ему необходим. И я
предлагаю начать с меня! А вы будьте столь любезны предоставить мне график переходов. И
ни на йоту от него не отступать. Продумайте план мероприятий на завтра, а потом я беру два
дня выходных.
И в самом деле, человеческий организм это весьма тонко сбалансированная структура. С
ярко выраженными циклами. Как суточными, включающими в себя бодрствование и сон. Так и
семидневными, предполагающие непременный день для отдыха.
Это нигде особо не афишируют, но коммунисты, придя к власти в семнадцатом году
прошлого века, перешли на десятидневную рабочую неделю. И в конце каждой декады
предполагался выходной. Но продержалось это новое веяние недолго, ибо против природы не
попрешь. Конечно, нельзя сбрасывать со счетов энтузиазм, но в конечном итоге все авралы
выливаются в болячки авральщиков. И с этим пора было кончать.
Назавтра, выполнив запланированный Генералом переход, я попрощался и "вышел" в
коридор, пообещав вернуться через два дня. Одиночества - вот чего мне не хватало. И я,
забросив в десантный бот, так и лежавший на берегу, велосипед, палатку и рюкзак с
продуктами, стал спускаться вниз по реке. Я задумал посетить безлюдный мир и побыть там с
недельку, "возвращаясь" каждые два дня и предаваясь столь любимому мною
ничегонеделанию. Я не считал мысленно километры и не обращал внимания на время.
Интуитивно зная, что не промахнусь и причалю к берегу там, где нужно.
Пора. И вот, вытащив бот на берег, я "выхожу". Удивительным образом, но я оказался
снова на берегу реки. Бросив рюкзак и палатку у можжевелового куста, я опустился на желтый
сухой песок. И, переполненный тихим счастьем, стал смотреть на спокойную, с отблесками
солнца воду. За спиной возвышался темный еловый лес, а за рекой в голубоватой дымке
простиралась равнина, уходящая до самого горизонта.
Полежав с полчаса, бездумно загребая ладонью песок и просыпая его сквозь пальцы, я
поднялся и стал оглядываться, мысленно прикидывая, где расположить лагерь. Метрах в
двадцати от места "выхода" находилась симпатичная опушка, и, подхватив рюкзак, я
направился к ней.
На этот раз топор не забыл. И спустя три часа нарезал елового лапник, разбил платку. В
чайнике кипела вода, набранная из безымянной речки. Я сидел у костра и жарил на прутике
сало. Рядом лежал черный хлеб и стояла упаковка с пивом. И - ни души вокруг. Пошевелил
палкой головешки, и те немедленно отозвались снопом искр, весело засверкавших в
надвигающихся сумерках. Это было блаженство, и мне непременно захотелось разделить его с
нашей компашкой. Теперь, когда техника перехода отработана нами с Леной до совершенства,
организация не представляла трудностей. И я дал себе слово выторговать в следующем месяце
не менее двух недель отдыха. Хотя зачем торговаться? В конце концов, руководитель я проекта
или где?
Следующий день прошел не менее великолепно. Искупавшись, отправился в лес. Бродил
часа три и заблудился. Поаукал, слушая эхо, и "вышел" в коридор. "Вернулся" на три часа
назад и завалился спать прямо на берегу, согреваемый лучами солнца.
Проснулся я, вдыхая сырой и посвежевший речной воздух, начинавший подергиваться
клубами тумана, сворачивавшегося причудливыми и невероятными фигурами. Плескалась
рыба, то и дело выныривая и шлепаясь обратно в воду. И снова занималась заря. Измученный
круговертью последних дней, я проспал почти сутки. Но это даже хорошо. А то мы все что-то
уж больно увлеклись, возбужденные фактом существования корабля. А ведь никуда он,
родимый, от нас не денется. Поймав себя на мысли, что снова забиваю голову работой,
чертыхнулся и "пошел" в коридор. Всё же от меня зависят люди, и засиживаться здесь надолго
нельзя. Опять "вернувшись" с помощью прибора, окунулся в блаженное ничегонеделание еще
на сутки...
Густые в своей синеве волны с белеющими пеной макушками накатывались на берег,
почти доставая до моих босых ног. Река будто стала полнее и выше, понизив тем самым берега
и утончив полоску пляжа. Ветер подхватывал еле заметный дымок, вившийся над костром, и,
играя, рассеивал, оставляя мелкие клочки. Я глазел на речку, которая ниже по течению
становилась гладкой и светлой. Словно бы придерживающей свое течение, в ожидании
затишья. Но ветер не давал покоя, вздымая новые волны с макушками пены.
Подходил к концу пятый день, проведенный мною в созерцании и полнейшем безделье.
Нервы успокоились, а тело, совершающее ежедневные многочасовые прогулки, налилось новой
силой. Что ж, пора назад. Я эту кашу заварил, и уйти теперь, бросив всё на полдороге, просто
непорядочно.
Я уничтожил следы своего пребывания, ибо просто оставить лагерь, уповая на
разрушительную силу природы, казалось мне святотатством. Выкопал яму и, покидав нее весь
мусор, а также следы костра и головешки, закопал, прикрыв заранее нарезанным дерном.
Собрал инструмент, закинул рюкзак на плечи и, окинув на прощанье взглядом этот рай и
произнеся "до встречи", "вышел".
Десантным ботом пришлось пожертвовать, как и всем инструментом. Я оставил всё,
усевшись на велосипед и покатив вверх по течению, слыша за спиной затихающий шум
водопада.
Я неторопливо крутил педали, вспоминая, каких усилий стоил нам с Леной этот переход.
Теперь же мысль о предстоящих километрах не вызывала ничего, кроме легкой улыбки. Минуя
одну за другой границы и эпицентры, я часов за пять добрался до места.
Всё без изменений... да и кто может потревожить лагерь, ведь вхож сюда только один
человек. Я спрыгнул с велосипеда и, не давая никаким мыслям посетить мою хорошо
отдохнувшую голову, "вышел" в люди.
Для перехода я специально удалился от корабля. Вот и "кузнечик", оставленный мною
неделю назад. Хотя и простоявший тут всего два дня. Щитком шлема был придавлен
сложенный вдвое листок бумаги.
Ничего существенного, но каков тон! И нос я, видите ли, задираю, а если не могу или не
хочу исполнять обещания - то мог бы их и не давать. Подпись отсутствовала.
Блин, точно Инка писала. По стилю видно, да и по содержанию тоже... Только моя
благоверная может оставить такое послание. Вежливое и издевательское одновременно. Ну
погоди, еще не вечер, и как-нибудь я тоже над тобой поиздеваюсь. Ничего в голову, правда, не
приходило, но жгучее желание - уже половина дела.
Мысленно перебирая в уме варианты якобы данного мною обязательства, я забрался в
"кузнечика". Что ж посулил-то, а? Хотя чего не пообещаешь ночью, лежа на искусственной
леопардовой шкуре. Но, не разбив яйца, не сделаешь яичницу. И придется спросить, стерпев
насмешки. Немного терзаемый раскаянием и взбудораженный желанием поквитаться за
ироничное послание, я поскакал к кораблю.
Всё та же деловитая суета. Впечатление такое, что моего отсутствия никто не заметил.
Виктор, улыбнувшись, кивнул. Пожали руки близнецы, а Лёнька, хлопнув по плечу, спросил:
- Ты когда отдыхать собираешься? А то мне надо домой смотаться.
Друг называется, два дня меня нету, а он даже не соизволил заметить.
Решив сразу же выяснить, кто есть "ху", я поплелся искать Инну. Та находилась в лагере,
расположившемся прямо на корпусе корабля, метрах в ста от вырезанного прохода. И деловито
тащила на себе какие-то коробки. Что с людьми делается? Я подошел и потерся носом о щеку:
- Привет.
- Привет-привет. Давай чуть позже, а? Сейчас собираем контейнер для отправки, и Проф
просил помочь упаковать материалы, снабдив соответствующими надписями.
- А отправка когда? - Она засмеялась:
- Да нет, без тебя обходиться не научились. Просто Ленка каждый день, по мере
поступления, "забирает" очередной груз. А Проф это дело систематизирует и снабжает
описаниями. Чтоб потом путаницы было меньше.
Вполне жизнерадостная Инна. И ни намека на надувшую губки принцессу, которую я
ожидал встретить, прочитав послание. Но на всякий случай предпринял еще одну попытку.
- Ты это, не дуйся...
И так хорошо знакомый жест в ответ. Палец приставлен к виску, и легкое вращательное
движение кистью.
- Так это не ты писала?
Не люблю загадок. И я протянул ей записку.
- Так, так. Уже, значит, обеты раздаем направо и налево. - Инна уперла руки в боки. -
И кто же эта несчастная?
Я втянул голову в плечи, изо всех сил стараясь походить на заблудшую овечку. Но за
спиной у меня захохотали и раздался мелодичный голосок нашего биолога.
- Не мучь его, Инка, - смеясь, сказала Рита. И обратилась ко мне: - Это я написала. Я
тебе говорила, что мне для исследований нужен опиум-сырец. И хотя бы килограмм героина. А
ты в ответ: не думай об этом, да мы это одной левой, хоть центнер...
И в самом деле, был грех. Но, закрутившись, совсем выкинул из головы.
- Не дуйся, Ритуль. Вот перебросим в Приют то, что накопилось, и сразу сгоняю.
Говорил я уверенно, но где взять хотя бы грамм чертова зелья, даже не представлял. А
тут, видимо, граммом не отделаешься.
- Расскажи лучше, что нового?
- Провели вскрытие нескольких. Несомненно, это гуманоиды. Есть, конечно, отличия,
но, захоти кто-то из этих вступить в брак с представителями Земли, безусловно, поучились бы
детки. По-видимому, у них немного другой состав воздуха. Меньший процент содержания
кислорода, и атмосфера насыщена парами хлора. Но на земле они, в общем, чувствовали бы
себя прекрасно.
- Выходит, это всё же они?..
- Проф склоняется к мысли, что да.
Интересно, а если бы его мысль склонилась в другую сторону? И не похожи ли мы с
Леной на ковбоев, привыкших сначала стрелять, а потом думать. Но я отбросил прочь эти
самокопания рефлектирующего интеля и сделал суровое лицо.
- Что еще говорит Проф?
- Да их тут целая команда, и все не ниже доктора наук. Кандидаты вроде мальчиков на
побегушках.
- А ты, выходит, девочка на подхвате?
- Между прочим, докторскую диссертацию я защитила пять лет назад.
Во, блин. Опять я со своими местечковыми мерками.
- Извини, Рит.
Она только махнула рукой. И в самом деле, что с дурака возьмешь?
Тут появился профессор, и тоже страшно занятой. Минут десять он суетливо раздавал
указания, а я терпеливо ждал.
- Давайте, девочки, давайте. Елена Владимировна ждать не будет.
Да, здорово Ленка их вышколила. Видимо, мой "бунт на корабле" наложил отпечаток и на
ее поведение. Но с увеличением количества участников проекта усложнялась работа
"транспортной компании". И на самотек поток грузов пускать нельзя. Так что это не капризы
взбалмошной боярыни Земцовой, а суровая необходимость.
Тут подлетел Сергей, сообщив, что меня хочет видеть Виктор. Мы подошли к Генералу, и
тот протянул мне папку:
- Ознакомься, тут расписание переходов.
Открыв ее, я присвистнул. График был удивительным. Первые три дня недели по одному
путешествию в день. Зато начиная с четверга - полная свобода. С чего бы это он так
расщедрился?
- Поговорил с Леной, - ответил он на мой невысказанный вопрос. - И поступил
согласно ее совету. Она предположила, что твой психотип таков, что в противном случае всё в
скором времени полетит в тартары.
Да, Ленка психолог от Бога. Но наверное, аристократам в ее мире иначе нельзя. Ведь
любой руководитель вольно или невольно должен разбираться в психологии, читая в душах
возглавляемых им людей. По крайней мере если хочет достигать максимальных результатов,
неся при этом минимальные потери. А если вспомнить, сколько свобод было у населения ее
мира, да соотнести это с уровнем жизни, который примерно на порядок выше, чем у нас... В
общем, наглядное подтверждение народной мудрости "Нет хуже пана, чем из хама", только
наоборот. И выходило, что чем умней и грамотней аристократия, тем лучше живет простой
народ. То есть в данном случае я.
Сегодня как раз был понедельник, и отправление назначено через час. Мы "перекинули"
десяток контейнеров в Приют, который к этому времени огородили огромным забором,
охватившим изрядный кусок леса. Так что изнутри казалось, что всё без изменений. Обратно же
"везли" пополнение из умных и деловитых. Да, даже захоти я всё бросить, то наворотить дел
успел столько, что десяток "старших" не расхлебают... Но сваливать я пока не собирался. А
наоборот, намеревался увязнуть в деле еще глубже. И для этого мне требовалась консультация
Виктора.
Не мудрствуя лукаво, я подошел к Генералу и в лоб поинтересовался:
- Где взять сто килограммов опиума?
- Еще чего выдумал? - В голосе старшего товарища звучало неодобрение, граничащее с
негодованием. - И на какой хрен, прости за выражение, он тебе сдался?
- Ритка утверждает, что это превосходное сырье для пилюль.
- Сырье-то превосходное, но легальным путем, боюсь, достать не удастся. Конечно,
можно попытаться, но бумаги придется извести столько, что за раз не поднимешь.
- И что же, налаживание производства всем пофигу?
- Ну, почему же, медленно, но уверенно, опираясь на научно доказанные и достоверные
факты... - В голосе Виктора звучала ирония.
- Короче, лет через двадцать. А все теперешние запасы только на нужды достойнейших
из достойных. - Меня разбирала злость.
- Не дури, Юрка. И любые авантюры я запрещаю.
- Да поймите, учитель. - Я назвал его так, желая подлизаться. - Если рассуждать
подобным образом, то всё это, - я обвел глазами корабль и снующих вокруг умников, - тоже
одна из моих авантюр. Вы думаете, чего я сюда поперся? Просто от скуки. Надоело валяться на
диване, время от времени вставая, чтобы задавить очередного панаса.
Он удивленно смотрел на меня, а я продолжил:
- Да по сравнению с тем, что мы уже натворили, центнер опия - семечки. Нельзя
достать официально - да бог с ним. Смотаемся в Афган или в Чечню.
- А если тебя убьют? - вдруг спросил он. - Что тогда будет со всеми этими людьми?
- А вы попробуйте. Сможешь выстрелить в меня - и я забуду об этом. А нет - тогда
пойдешь со мной. И "медвежат" прихватишь.
Несмотря на свои пятьдесят, он был очень быстр. И он был моим учителем. Но у меня
имелся коридор. И рефлексы - как у собаки Павлова. И в поединке мастерство против
нахальств
...Поділитися у соцмережах
