Жанр: Фантастика
Белка в колесе
...том анекдоте: рубля - нет, топора - нет, и как будто всё
правильно. В песочнице ковырялась девчушка лет пяти, и я, прикинув свои шансы сойти за
маньяка, похищающего младенцев, рискнул подойти. Всё равно другого видимого
невооруженным глазом источника информации не наблюдалось. Надо сказать, что мой опыт
общения с детьми минимален. Вернее - его не было вообще. А потому, изобразив на своей
кое-как побритой роже самую дурацкую из улыбок, на которую способен, присел перед ней на
корточки и начал:
- А скажи-ка, милая. - Продолжить мне не дали. Прелестное создание зачерпнуло
совочком сколько смогло и с радостным визгом сыпануло мне в харю. От неожиданности я сел,
что частично спасло то, что от хари осталось, ибо плевок повис на воротнике плаща. Ничего не
скажешь, начало обещало многое. Со стороны это, наверное, смотрелось довольно-таки
забавно: взрослый дядя, уползающий на заду от пятилетней девчушки. Звонкий смех был тому
подтверждением. Хохотала девушка лет восемнадцати, одетая в джинсы и кожаную курточку.
- Настя, Настя, ну разве так можно? - укоризненно произнесла она, однако в глазах у
нее по-прежнему прыгали веселые чертики.
Стало немножко обидно, но, вспомнив читанное где-то и когда-то, что смешной человек
не внушает опасения, решил на этом сыграть. Фальшиво смеяться глупо, злиться -
непродуктивно, и я надул губы и состроил самую плаксивую рожу, на которую способен. Что
дало свои плоды. Девушка, оказавшаяся няней "инфанта-террибля", помогла отряхнуться,
любезно одолжила свой платочек и попутно удовлетворила мое любопытство. Ее зовут Лена,
она учится в педагогическом, а няня лишь в силу обстоятельств. И так минут пятнадцать. Надо
сказать, что наводящих вопросов задавать почти не потребовалось. Знание об "ужасном
происшествии" переполняло ее. Так что в моем лице она нашла благодарного слушателя.
Ограбление произошло через сутки после столь "удачно" проведенной мною операции.
Бандиты что-то искали, нашли или нет, она не знала. Хозяин квартиры, в прошлом профессор
какого-то военного института, а ныне предприниматель средней руки, был в отъезде. Дома
находилась только Инна. Ей-то, бедняжке, и досталось больше всего. Муж вчера вернулся,
вызванный телеграммой, а Инна сейчас в реанимации.
Что ж, что-то такое и предполагалось. Не получив искомого и не дождавшись фигуранта,
подельщики забеспокоились и решили еще раз навестить "объект". Надо отдать им должное, и
в первый, и во второй раз они действовали сначала мягко, прямо-таки ювелирно. Чем же ценна
эта коробочка, что из-за нее разгорелись такие страсти?
Деньги еще имелись, а поэтому я отправился домой, собираясь вплотную заняться этим
вопросом. Да и на периферии сознания крутилась какая-то "анормальность" последнего
перехода, если, конечно, сам переход можно считать нормой.
Значит, так: первое - получив по голове, я "перешел", второе - поскольку держал того
за грудки, то взял с собой. Назад вернуть его я не мог (проверено раньше), да и как, ведь
возврат всегда происходил с отступлением назад во времени. И в руках у меня могло
находиться лишь то, что имелось в момент выхода. Вот, кстати, и ответ на вопрос, что
первично, сознание или материя. Но это я так, о птичках.
Вот тут начиналась неправильность, ведь вернулся я с прибором, причем не в прошлое, а,
судя по всему, с нормальным течением времени. Смутно вспоминалось, что аппаратик
постоянно гудел и тихонько попискивал. Умозаключения требовали экспериментального
подтверждения, но с этим приходилось немного подождать. Клиентка жива, и не мешало бы ей
представиться. Тоже мне, "здравствуйте, я ваша тетя". Шутки шутками, а познакомиться нужно
позарез. В голову ничего не шло, а потому я попросту отправился в больницу.
Время посещения администрация определила с пяти до семи вечера. Сейчас три, и я купил
рекламку, дабы снять еще одну квартиру, так, на всякий пожарный.
В пять часов снова приехал в больницу. Хотя никакого намека на дельную мысль не
существовало. Конечно, можно действовать напролом, в случае чего ретировавшись. Ведь мой
скромный талант самим своим существованием опровергал аксиому человеческих
взаимоотношений: "Никогда не выпадает второго шанса создать первое впечатление". Которое,
как ни крути... ну, сами знаете. Но что-то в последнее время я стал злоупотреблять, знаете ли.
Аж самому трошки боязно. Головой надо действовать, головой.
Голова немедленно откликнулась, подхватив пролетавший мимо вирус асфальтной
болезни. В моем случае, правда, это был мозаичный пол вестибюля, что никак не повлияло на
качество. Об меня тут же кто-то споткнулся, и сверху шлепнулся пластиковый пакет.
- Пьянь несчастная! - раздался женский голос, и в живот мне заехали каблучком
туфельки. На попытку сделать мне больно я не обратил внимания, но вот эпитет больно ранил
самолюбие. Всякий, кто только что вышел из запоя, весьма болезненно реагирует на подобного
рода замечания. А я был прямо с пылу с жару. Что удивительно, никакого намека на переход,
но об этом я задумался потом. Всё-таки головушка моя потрудилась достаточно, и надо было
дать ей, умнице, малек передохнуть.
Моя оппонентка была из разряда "девушка, я вас где-то видел", причем во всех смыслах
сразу. Ну просто красавица, причем не броской рекламной красотой, а присутствием того, что
французы называют изюминкой. Впрочем, на вкус и на цвет... Я сразу "сделал стойку", правда,
внешне это выглядело, наверное, довольно смешно: лежа на полу, перемазанный каким-то
джемом.
К тому же я и в самом деле ее уже видел, причем точно знаю где.
Они стояли обнявшись, обе в ярких пуховиках, с поднятыми лыжными очками, и сходство
прямо бросалось в глаза. На заднем плане виднелись горы, но это несущественно. Фотографию
эту я обнаружил в Инниной квартире, во время единственного визита. Что ж, на ловца и зверь
бежит, хотя в моем случае - везет дуракам и пьяницам.
Я сидел на полу и глупо улыбался, пародируя Олега Попова. Это ж надо, второй раз за
день вызвать у двух совершенно разных женщин однозначную реакцию. Отсмеявшись,
знакомая незнакомка собралась уходить. Как человек порядочный, я вызвался возместить
ущерб, попутно пытаясь завязать знакомство. Что удалось лишь с третьей попытки, правда,
переход занимал лишь две-три секунды, так как переигрывать падение не рискнул. Полагая, что
сыграть достоверно вряд ли удастся, а фальшь будет сразу замечена. Подняться в палату не
пригласили, и я остался внизу, ловя на себе любопытные взгляды гардеробщицы и бабульки,
дежурившей у вертушки. Никогда не был сердцеедом и, дожив до тридцати с хвостиком,
по-прежнему смотрел на девушек как на приятелей по пиву. Мнение противоположной стороны
меня, в своем закостенелом эгоизме исповедовавшем принцип "есть - хорошо, а нет...", как
вы понимаете, интересовало мало. Короче, ухаживать совершенно не умею, довольствуясь
инициативой противоположной стороны. А вот поди ж ты, пришлось.
Она появилась минут через сорок и, заметив меня, улыбнулась. Я взял у нее из рук
сумочку, и мы вышли за порог.
5
Рая старше сестры на пять лет, и отцы у них разные, что на взаимоотношениях никак не
отражалось. Ничем особенным Инна среди сверстниц не выделялась, всё как у всех. Школа,
первые влюбленности, о коих умудренная жизнью старшая сестра догадывалась едва ли не
раньше самой Джульетты. Потеря невинности на первом курсе, на картошке, и
сопутствовавшие этому сопли. Замуж Инна вышла после защиты диплома за профессора
Асканова, руководившего одной из практик после четвертого курса. Присутствовал ли здесь
расчет, сказать трудно, ведь к моменту регистрации связь их длилась уже около года. Во всяком
случае, в подмосковное Михеево Инне возвращаться не пришлось. Да и Петюня, Петр
Владимирович, в свои тридцать восемь лет мужчина в самом соку, и популярность его у
женщин вполне заслуженна.
После начала демократизации институт стал приходить в упадок, что отразилось на
благосостоянии Петра Владимировича. Оно, благосостояние, заметно улучшилось. Вследствие
ослабления финансирования ослаб и контроль, а возможность создавать частные фирмы дала
необходимый простор далеко не глупому человеку. Дальше совать свой нос посчитал
неблагоразумным, а то ведь могли и за шпиена принять. Так и закончилось наше первое
"свидание", и хотя побудительным мотивом был всё-таки шкурный интерес, приятного осадка
оказалось немало.
Рефлексами я был недоволен. Где ж это видано, пропустить падение, да еще каблучком в
живот, пусть даже и от хорошенькой женщины. В процессе самоистязания я дошел до прыжков
в воду, в одежде, естественно, а время года - сентябрь, между прочим. Температура +10 °С, а
про воду вообще говорить не хочу. Зато для здоровья полезно, да и вообще, реакция
восстановилась полностью. Подозреваю, что свою роль сыграл бодун. Слабым и хворым в
коридоре, как почему-то стал про себя называть "МЕСТО", делать нечего. Не зря же желание
курить как рукой сняло после первого же перехода. Еще раз спрыгнув с мостков в пруд, я
приземлился возле своего лагеря. Одежда была мокрой, но дискомфорта не было, да и на
самокопание я не горазд. Тренировка продолжалась часа три, но всё происходило в
трех-четырехминутном промежутке, так что пару часов уделить прибору я мог. За прошедший
день ничего особенно судьбоносного не случилось, а в будущем... Даже такие, как я, о нем не
оповещены. Пару раз я задумывался, а есть ли еще люди с подобной аномалией. Ведь
коридор-то существует и, уверен, существовал задолго до меня. Во время работы в "Бюро" я
пытался исследовать местность, но желание быстро пропадало. Не то чтобы стало страшно или
прорезались еще какие-нибудь неприятные ощущения, нет. Но, как и в случае с курением,
возникало чувство ненужности. Причем я четко установил границы возникновения оного.
Около десяти километров, или два часа пути в любую сторону. Что характерно, в коридор я
попадал из любой точки, часто выбирая казино Санкт-Петербурга или Варшавы.
Как ни оттягивал этот момент, а прибор требовал внимания. Никаких объективных
причин откладывать не находилось, но мне пришлось раз пять повторить, что "мужчина идет
навстречу опасности".
Кнопочек имелось целых три. Одна, как я сразу установил, являлась обыкновенным
выключателем. На двух остальных нарисовано по стрелке. Вверх и вниз, или, если хотите,
вперед и назад. Даже не сотовый, а дистанционник какой-то. Знать бы, какова дистанция.
Делать нечего, и я нажал ту, которая "назад". И - ничего. То есть аппаратик издавал еле
уловимые вибрации, но результат - нулевой. Покрутив его так и сяк, решил подкрепиться.
Наспех проглотив пару бутербродов, "вошел в коридор", так и не выключив прибор.
Перевернул пятиминутные песочные часы и уселся на спальник. Когда упала последняя
песчинка, вернулся назад. Тело занималось не тем, что должно было делать, по моим
представления, а, кинув взгляд на часы, я обалдел. За пять минут "ТАМ" я проскочил
пятидесятиминутный отрезок! Менять рисунок реальности не хотелось, а потому я расслабился
и "поплыл по течению". Никаких особых усилий это не требовало. Как будто смотришь
старый, хорошо знакомый фильм. Где-то читал, что маги прошлого могли проживать по
нескольку раз одни и те же годы. Да и "повторенье - мать ученья", а "проплывал по течению"
я как раз мимо ученья. Как только разгребу немного, надо будет рассчитать цикл
восстановления и записать серию уроков рукопашки. А то бегаю, как заяц, пинают меня все
кому не лень. А "герой" по-гречески значит "сильно действующий", а совсем не "быстро
бегающий" или "крепко побитый". Так, ныряя и выныривая, я дождался нужного момента. Всё
верно, ушел на минуту - вышел через десять.
Другая кнопка ничего не ускоряла, скорее тормозила, соотнося течение времени в
коридоре с реальностью. И выходил я через столько же, сколько пробыл на берегу реки. М-да,
интересный приборчик. И люди, что его смастерили, наверное, занимательные.
В пять вечера мы с Раей входили в палату к выздоравливающей. Вчера Инну перевели из
реанимации и разрешили посещения. У кровати сидел муж. Несмотря на бледность, она
улыбалась, чуть смущенно, как бы прося прощения. Сестры поцеловались и начали о своем, о
женском. Нас никто специально не выгонял, но мы, не сговариваясь, вышли из палаты.
Всё-таки женщины неисправимы, вчера - при смерти, а сегодня - хи-хи, ха-ха. Разговор не
клеился, и пришлось раз пять заходить по новой, пока не удалось "поймать волну".
Да, напали. Нет, ничего не пропало. Совсем ничего? Ну почти совсем. А всё-таки? Косой
взгляд, уход. Но кто бьется - тот добьется.
Приборчик, лет десять назад сделали студенты. В основе лежал то ли кусок хрусталя, то
ли вулканическое стекло, привезенное еще в семидесятых откуда-то с Алтая. Лежал осколочек,
пылился себе, но вот чья-то горячая голова решила замерить параметры. Ну кто, скажите, в
здравом уме и при памяти станет замерять токопроводность глиняного черепка или выяснять
энергоемкость отбитого у бутылки горлышка? Проводимость была супер-пупер, и
энергоемкость наличествовала, и даже имелось какое-то подобие полярности. В общем, если
повернуть камешек одной стороной, то спичка сгорала быстрее, а если другой, то горела
дольше. Руководство сказало, что спичка - не факт, и лавочку прикрыли. Спичек им, что ли,
было жалко? Маета дурью продолжилась факультативно, к сотрудничеству пригласили
личинок дрозофилы. Они, умницы, вызревали быстрее-медленнее. Камешку же для этого
требовалась энергия. Небольшая, но всё-таки. Вопросики посыпались: а если не батарейку, а
электростанцию, а ежели не камешек, а булыжник? Демократизация внесла свои коррективы.
Все кинулись в бизнес. Украл - продал. Выручку отдал рэкетирам, чтоб не замочили. Пошел,
одолжил денег, дал ментам, чтоб не посадили. Украл, отдал долги - остальные подождут...
Приборчик же Петр Владимирович захватил так, мимоходом, да и забыл о нем.
Уж больно всё просто для таких шекспировских страстей, и я пару раз "прокачал"
разговор, почти не вслушиваясь в слова, а больше упирая на мимику и интонации. Психолог я
аховый, но существовали ли боги, еще вопрос, а горшки - вот они.
Мимо проехали санитары с каталкой. Через минуту послышался негромкий шум, и из
палаты два молодца выкатили Инну. Петюня сделал шаг вперед, только один, к сожалению, ибо
на втором поймал пулю. Меня же встретил "коридор". То ли я так и не успел помириться с
головой, то ли уже созрел, но выскочил я за пару секунд до всего этого и занял пост за дверью
Инниной палаты. Схватил обоих за воротники и, попытавшись стукнуть головами, "ушел"
вместе с ними. Пистолетов у меня назапасено аж целых три, и в последнее время я часто
тренировался... Один из уродов таки рассек мне губу. Больно, имелась кровь, но рана
отсутствовала.
Судя по всему, ни Петюня, ни Рая похитителей не интересовали, а потому я взял с собой
лишь Инну. Что-то такое она знала, пусть даже не отдавая себе отчета. Да и охранять ее я не
мог просто физически. Чтобы сойти за спасителя, а не наоборот, пришлось позволить сестре с
мужем умереть еще раз и забрать клиентку на выезде из палаты. А чтобы спасти обоих,
пришлось добавить еще парочку трупов. Не знаю, что там случилось раньше, яйцо или курица,
но когда я вошел в коридор в третий раз, у меня имелись две пары мертвых тройняшек
мужского полу и одна живая, хотя и до смерти перепуганная девица - женского.
Я отряхнул брюки и воткнул лопату в землю. Пропью талант - пойду в гробовщики.
"Могильщик-любитель, с большим опытом, цены умеренные". Ну не в киллеры же мне
подаваться, в самом-то деле.
- Отпусти киску, дурак, не мучь животное!
Принцесса нервничала. Прибор всё время включен вперед, сводя энтропию коридора к
нулю. А мотивом ожидания была элементарная безопасность. Выжидал я более суток и вышел
в больницу на следующий день, подгадав к часам посещений. В палате никого, вопросов никто
не задавал, а потому я стал готовиться к эксперименту. Даже нет, к ЭКСПЕРИМЕНТУ. Обогнув
больницу и войдя в хоздвор, у мусорных бачков подобрал котенка. Взрослые кошки
разбежались, а этот еще слишком мал и не знает подлой человеческой натуры. А потому
доверчиво пошел ко мне в руки, тихонько мурлыкнул и заснул. Котенок вызывал сострадание.
Инну тоже жаль. Но еще больше я сочувствовал самому себе. Спасенная, вопреки всем романам
не торопилась вешаться на шею избавителю и закатывать глаза, а требовала объяснений. И
уклончивые "дык-мык" считать оными отказывалась наотрез. Сделав страшное лицо и
представив шашлык из котятины, я перешел. Ну, вышел себе и вышел, шашлыком не пахло, а
очень даже мяукало. Облегченно вздохнув, я вернулся в континуум. Инна хмурилась, но в
глазах сквозило облегчение, а заметив Мурзика, заулыбалась.
- Получилось? - Всё-таки дурой она не была. Кивнув, я протянул руку и спросил:
- Пошли?
Едва наши руки соприкоснулись, мы оказались в реальном мире. Палата по-прежнему
пустая, и нас никто не остановил. В моей старой одежде Инна походила на бомжиху, но "Ауди"
стояла на площадке перед корпусом, и мы тронулись. Особо не рассуждая, я доверился
инстинктам, а обнаружив нас на Казанском шоссе, только хмыкнул, ибо мы ехали к отцу
Алексию. Настоятелю монастыря, в миру спецназовцу, в свое время исполнившему
интернациональный долг по всему миру. Он не то чтобы проникся религией, а пришел в
монастырь получать ответы. Получил или нет - не знаю, но за двадцать лет поднялся от
простого служки до настоятеля. Он ровесник моей покойной бабушки, царствие ей небесное, и
сейчас ему под девяносто. Однако старик бодр духом и крепок телом, а в прошлом году шутя
вызвал меня на рукоборство и вполне серьезно победил. В детстве и юности, когда бабушка
сначала брала меня с собой, а потом уж я сопровождал старушку, отец Алексий часто заводил
со мной разговоры на какие-то одному ему ведомые темы. Слушал мой детский лепет, потом
юношеский бред. Чему-то улыбался, иногда хмурился. Но независимо от результатов
собеседования отношение его ко мне не менялось. Да и, по правде сказать, не очень-то я об
этом задумывался. И вот мы подъезжаем к монастырю. Как и год, как и десять лет назад, меня
проняло. Это невозможно описать словами, либо ты что-то чувствуешь, либо нет. Увидев Инну
в прикиде "от Версаче", он лишь хмыкнул, но, я уверен, всё понял правильно. Он всегда всё
понимал правильно. Да и делал тоже, потому и жив до сих пор.
- Отроковицу в гостевую горницу, а сам давай к вечерней. - Мы с Инной переглянулись
и разошлись по покоям.
- От кого бежишь? И почему вид у тебя неиспуганный? - Мы пили чай у него в
горнице, и я всё не решался начать.
- В общем, это хорошо, что не боишься, страх застилает взор и вводит ум в заблуждение.
Довольный похвалой, я еле сдержал улыбку. Хотя он никогда меня не хвалил и не ругал.
Это была лишь констатация.
Три старухи за окном пряли поздно вечерком. Впрочем, пряла только одна. Вторая
придирчиво осматривала пряжу, проверяя целостность и качество материала. А третья
внимательно вглядывалась в результат, качая головой и шевеля губами. Изредка что-то
подправляя, подвязывая узелки, иногда подкрашивая, дабы не было пятен. И сматывая,
сматывая нити судеб в один огромный клубок. Иногда они объединяли усилия и о чем-то
совещались, щупая волокна. Наслюнив палец, скатывали пробную нить и прикладывали к уже
готовой. Качали головами, но обрывать уже спрятое случалось редко, очень редко. И уж совсем
нечасто, практически никогда не приходилось разматывать клубок, чтобы заменить кусок
испорченной нити новым. Ну или почти никогда. Пусть даже и качество пряжи не вызывало
удовлетворения, отличался цвет. Порой мастерицам попадалась плохая шерсть, но и тогда
веретено не останавливалось, а клубок рос, рос... Из клубка вылезала моль, время от времени
взлетая, а чаще просто, поползав, скрывалась в недрах. Моль была неправильной, она могла
делать с уже спрятыми нитями что захочет, вернее, что сможет, ибо много ли возможностей у
мошки? Старухи недовольно поджимали губы, а веретено продолжало вращаться...
Но, кто знает, может, это и не старухи, а вполне ухоженные и современные женщины,
слыхом не слыхивавшие ни о какой пряже. Молодые лица освещало мерцание мониторов, а
пальчики проворно порхали по клавиатуре, возводя всё новые и новые переплетения не
ведомой никому бухгалтерии. Также прогнозируя будущее, подчищая прошедшее и придавая
ему лицеприятный вид. Иногда, по лишь им одним ведомым причинам, ставя всё с ног на
голову. И тогда радужные планы, существующие лишь на бумаге, становились явью, а
результаты проделанной работы обретали неопределенный статус. Но принтеры продолжали
шуршать, кипы бумаги росли, и те и другие подшивались и ставились на полки.
И кто обратит внимание на незначительный сбой программы, кого заботит небольшой
глюк. Он даже полезен, ведь на него можно посетовать, списав в случае чего и то и это...
Блок, удар. Уклон, подскок, серия. Тело работало, прогоняя в десятый раз очередной урок
рукопашного боя, намертво впечатывания его в подсознание. Никогда не был бойцом и не
собирался, но жизнь внесла свои коррективы. Коридор давал возможность отточить навыки до
филигранности, и я этим пользовался вовсю. Отец Алексий познакомил меня с одним из своих
учеников. Мужчиной лет пятидесяти. Среднего роста и худощавого сложения. Он несколько
удивился моему желанию, но просьбу патриарха уважил. Нечасто оболтусы за тридцать с
наметившимся брюшком берутся наверстывать упущенное. Первые встреч пять на лице у него
отчетливо был написан совет заняться русскими шашками вместо русского боя. Но я
эксплуатировал коридор вовсю, возвращаясь снова и снова. Собственно, этот отрезок времени
вспоминал впоследствии как сон, еду и тренировки, часто происходившие как бы под гипнозом.
Я жрал как лошадь, и животик мой постепенно исчезал. Но количество волей-неволей
постепенно стало переходить в качество, и в глазах у Виктора пропало равнодушие. Дней через
пятнадцать объективного времени, в которые я ухитрился втиснуть сто пятьдесят уроков,
сэнсэй спросил:
- Кто ты?
Я ошарашенно уставился на него. Не то чтобы не предполагал подобного развития
событий, но сюрприз, как всегда, подкрался незаметно.
- Ну, человек. - Ничего умнее в голову не пришло.
- Да уж вижу, что не обезьяна, - хмыкнул Виктор. За пределами "зала", роль которого
выполняла лесная поляна, у нас установились отношения двух взрослых людей. Не слишком
любопытных и терпимых к слабостям друг друга.
- Ну, возможно, человек не вашего круга, - я попытался у уйти от ответа, - а что,
слишком заметно?
- В том-то и дело, что ты как бы вне круга. Делаешь всё правильно, но с какой-то
отрешенностью, словно тебе скучно. Да и глаза твои иногда пугают. Я ведь людей чувствую...
ас ты или новичок, достойный противник или слабак. Настройся на волну неприятеля, и тогда
будешь знать, куда он будет бить, до замаха. Даже удар, который пропустишь, чувствуешь. Нет,
есть в тебе неправильность, но ты не говори. Если не разведет судьба - сам догадаюсь, а нет
так нет. Но мастер ты другой школы. Вернее, можешь им стать.
Я и в самом деле частенько "уходил", пытаясь улучшить, исправить. Ничего не
попишешь, шила в мешке не утаишь.
- Всё в руках Божьих, а что касаемо новых свойств, то кто знает, где предел
неведомому? - Отец Алексий смачно прихлебывал из кружки неизменный чай. - Бог един, а
воплощений у него множество. А что есть человек, как не отражение его, по образу и подобию.
Какое воплощение отразится, в каком осколке зеркала? Того нам знать не дано.
Ничего не скажешь, называться отражением воплощения самого Бога было приятно.
Значительно было, знаете ли. Да и груз ответственности, в случае чего, уменьшался вдвое. Таки
прав был Маркс в своем изречении, так беспардонно перевранном коммуняками: "Религия -
опиум для народа, она облегчает его страдания". Облегчает, и еще как. Во все времена
духовник играл роль психотерапевта. Чье место на семьдесят лет попытался занять
оперуполномоченный. Операм-то исповедовались, может, и больше, но вот легче не
становилось. А тут вот ничего особенного, сидим, чай пьем, временами даже забываешь, что
перед тобой лицо духовное. А чувство - будто гора с плеч свалилась. Я и не рассказал-то
ничего конкретного, а собеседник с присущим ему тактом не лез в жопу без мыла. Но понял,
ободрил, посоветовал.
Как уже упоминал, шла третья неделя нашего с Инной подполья. Настоятель подыскал
нам жилье в близлежащей деревушке. Любопытства мы не вызывали - так, молодая пара на
отдыхе. Да и народу-то - две-три старушки, божьих одуванчика. В Москву Инна не рвалась,
ведь для нее муж с сестрой были мертвы. Я не спешил разочаровывать и ждал продолжения
банкета, а в том, что оно последует, не сомневался. Девушка капризничала, но я, измотанный
тренировками, не обращал на это внимания. Да и на нее, если честно, тоже. Всё это, вкупе с
ореолом таинственности, заставляло Инну бросаться на стены, и пора было дать ей выпустить
пар. Над нами властвуют стереотипы, а потому ничего оригинальнее казино я предложить не
мог. Так сказать, игра ферзем на своем поле.
Негромко играла музыка, машину тихонько покачивало, а за окном мелькали
подмосковные березки. Мы ехали развлекаться. Инна, притихшая и возбужденная
одновременно, сидела рядом и изредка косила глазом. Девушку разбирало любопытство. Еще
бы, после трех недель "Синяя Борода" снизошел наконец-то и заметил, дурак несчастный, что
рядом с ним женщина. Виноват, каюсь, но эгоизм не способствует развитию джентльменских
качеств. А она была для меня больше фигуранткой, нежели женщиной. Стоило же мне
взглянуть на нее глазами мужчины, как сразу вспоминалось про замужество. А для меня
замужние женщины всегда были - табу. К тому же наличие моего невольного гостя в
коридоре заметно охлаждало и так не слишком жаркий пыл.
Но наступал чудесный октябрьский вечер, мы ехали кутить, и настрой был благодушным.
- Чем вы занимаетесь, Юрий?
- Живу, а на досуге спасаю случайных знакомых.
- Так это хобби или всё-таки профессия? - Я хмыкнул.
- Н
...Закладка в соц.сетях
