Жанр: Фантастика
Воители безмолвия
...вить еретические вспышки, пробивавшиеся на поверхность сознания.
- Вас волнуют стрелы храмов, ваше преосвященство?
Металлический голос скаита, незаметно подкравшегося сзади, заставил его
вздрогнуть.
- Э... немного, - пробормотал кардинал. - Эти стрелы суть символы ереси во
всех ее формах...
Я думал о работе, которая ждет миссионеров... Маркинатяне относятся к
политеистам худшего разлива,
и мы столкнемся с немалыми трудностями, чтобы вбить в их головы идею единого
бога, основу
крейцианизма...
- Не стоит особо волноваться по этому поводу, ваше преосвященство. Если
еретики проявят
сдержанность в отношении вашего Слова, то зрелище первых огненных крестов даст
им хорошую пищу
для размышления. Более того, у вас будет возможность в любое мгновение проверить
истинность их
веры, ибо им придется давать клятву перед ментальными инквизиторами, а от тех
ничего не ускользает.
В безличном голосе появилась нотка иронии.
- Быть может, вас посетила мысль, ваше преосвященство, что скаиты
приобретают чрезмерное
значение в организации мира, которую мы устанавливаем? Но вы быстро поймете, что
их присутствие
позволит избежать множества осложнений: мятежей, раскола, отклонений,
отступничества...
Уязвленный этими словами кардинал укрылся за деланным достоинством и
двусмысленным
ответом:
- Ни на секунду я не усомнился!
- Его Святейшество, муффий, поручил вам заложить основы развития Церкви на
этой планете и
ее сателлитах. Прекрасное доказательство доверия. Уверен, ваше преосвященство,
что успех этой
славной миссии зависит от откровенного и сердечного согласия между скаитами и
вами. Нам нечего
скрывать друг от друга! Если у вас есть вопросы или сомнения, касающиеся
продолжения операции, я
отвечу вам в рамках моих скромных возможностей.
- Прекрасно, прекрасно, я полностью разделяю вашу точку зрения, - засюсюкал
кардинал,
пытаясь вернуть себе прежний апломб. - Я... Меня действительно кое-что тревожит.
Может, мы
недооценили Орден абсуратов? Не стоило ли с ним сразиться, а главное, победить
до того, как
устанавливать новые структуры?
- Забудьте об Ордене! - уверенно возразил ассистент, и его уверенность
показалась кардиналу
неуместной. - Судьба абсуратского рыцарства будет решена в нужное время и в
нужном месте. А пока
впрягайтесь в свою работу, а суть ее - религия.
Высокомерие скаита покоробило кардинала: чужаку хватило наглости отдавать
ему приказания,
ему, гордому потомку древней и знаменитой сиракузской семьи.
- Надо проглотить горькую пилюлю, не поморщившись, как говорит, если я не
ошибаюсь,
античная поговорка... - сказал скаит. - Мы ничего не выиграем от противостояния,
ваше
преосвященство. Немного терпения: вскоре вы получите подкрепление в виде своих
мыслехранителей.
Мы должны предстать единым фронтом перед вашими юными миссионерами и скаитами
святой
инквизиции. А теперь пора заняться размещением всех этих людей в достойных
условиях.
- Мне хотелось бы также, чтобы полицейские собрали силой или по доброй воле
всех жрецов
маркинатрких культов, - обронил кардинал. Он прекрасно понимал, что не в его
интересах
провоцировать своего ясновидящего собеседника, и решил последовать мудрому
совету: терпеливо
ждать прибытия своих мыслехранителей. - Мне не терпится ознакомить их с новой
ситуацией, дать им
шанс принять Истинную Веру, чтобы они обратились к своим прихожанам с просьбой
перейти в нашу
религию. Разве жизнь не есть самый драгоценный дар Крейца?
- Будет исполнено по вашему желанию, ваше преосвященство. А она, как вы
поступите с ней?
Широкий черный рукав вытянулся в сторону кровати, на которой беззвучно
рыдала Армина с
синяками на теле.
- С ней?
Размышляя, кардинал вновь обвел взглядом огромный город, жители которого,
не ведая о ночных
событиях, мирно пробуждались и лениво потягивались в домах, накрытых туманом,
который уже
пробивали пламенные стрелы Серебряного Короля. Автобусы летели над бульварами и
площадями,
издавая редкие пронзительные сигналы. Атомные звездочки замедлили свой бег:
тепло
нарождающегося дня постепенно наполняло спальню.
Кардинал обернулся и вонзил свои серые глазки в Армину. Презрение и
ненависть сочились через
каждую пору его кожи. Эта женщина давала ему прекрасную возможность восстановить
свою
попранную власть и отомстить за наглость скаита.
- Встать! - рявкнул он хриплым голосом.
Она не шелохнулась. Тогда оват схватил ее за руку, поднял и выволок на
середину спальни.
Обнаженная, выставленная напоказ перед всеми, она выпрямилась перед своими
мучителями, вскинула
свое прекрасное лицо и гордо глянула в глаза кардиналу.
- Опусти голову, шлюха! - завопил сиракузянин. - Твое бесстыдство
оскорбляет Лаиссу,
божественную мать Крейца! Вначале тебя отдадут на потребу этим людям, чтобы они
наказали тебя за
грех!
Слова церковника не тронули Армину. В глубине души она уже смирилась со
всем, она ощущала
себя мертвой. Ее ночные предчувствия оправдались: она больше никогда не увидит
своего сына,
единственную свою любовь. Они убили Листа... Лист... У нее не осталось сил
кричать и возмущаться.
Угрозы наглого сиракузянина показали ей всю глубину ее прошлых заблуждений.
Она
воспитывала Листа в поклонении сиракузской цивилизации. Лист... О боги, только
не Лист... Ее
иллюзии разбились о пурпурный облеган и смешной квадратный значок. Ослепленная
гордыней,
безумной гордыней матери, она отказывалась слушать Стри Вортлинга и всех, кто
пытался
предостеречь ее от сиракузских миражей.
- Когда эти люди насытятся тобой, тебя выставят без одежд в том виде, в
котором ты любишь
красоваться, в клетке на главной площади Дуптината. У тебя будет время испытать
угрызения совести,
и ты послужишь уроком своему народу. Не считаете ли вы, что публичное наказание
лица ее ранга
будет хорошим знакомством с догмами нашей святой Церкви?
- Вы правы, ваше преосвященство, - кивнул скаит.
- Вначале, пока не прибудут миссионеры, мы выставим ее в почетном дворе
Круглого Дома
перед слугами.
Кардинал окинул рассеянным взглядом дрожащее тело дамы Армины. В его
холодном взгляде не
ощущалось никакого плотоядного сладострастия. Полные формы женщин не вызывали в
нем никакого
желания. Только нежные тела детей - о Крейц, сжалься над своим верным заблудшим
служителем -
заставляли его иногда забывать о жесткости своих принципов. Он утешал себя тем,
что вспоминал о
тяжких заботах людей Церкви, об их тягостном одиночестве и природном
несовершенстве души.
Чувствуя за спиной скаита, он с трудом отгонял эти беглые болезненные мысли,
втаптывая их в грязь
своего подсознания.
- Притивы, даю вам стандартный час на то, чтобы утопить эту шлюху в грязи
всеми доступными
вам способами! Но сохраните ей жизнь, - заявил кардинал.
И вышел в сопровождении скаита.
Через два часа наемники-притивы и полицейские согнали в почетный двор
тысячу слуг Круглого
Дома. В клетке с прозрачными стенками, стоявшей на возвышении, находилась
обнаженная женщина,
руки и ноги которой были привязаны к металлическим стойкам. На белой коже
виднелось множество
синяков, а живот и бедра были перепачканы кровью и нечистотами.
Слуги испытали удивление, шок и ужас, когда узнали в ней Армину Вортлинг,
вдову сеньора
Абаски. Они недолюбливали ее, но муки, которым ее подвергли, возмутили всех.
Тех, кто открыто
проявил свой гнев, немедленно выволокли из толпы, выстроили перед возвышением и
казнили. Диски
наемников взрезали им глотки. Плиты белого мрамора обагрились кровью.
В первом ряду стоял Фрасист Богх, пятнадцатилетний отрок, сын дворцовой
прачки. Вид дамы
Армины, униженной и выставленной напоказ, как цирковое чудовище, привел его в
ярость. Он тоже
хотел выразить свое возмущение, вылить вспыхнувший в нем убийственный гнев на
чужаков в белых
масках, но резкий удар кулаком старого слуги, стоящего сзади, отрезвил его.
Фрасист всегда питал к
матери Листа, друга по детским играм, любовь, близкую к обожанию.
Холодная дрожь пробежала от его затылка по всему позвоночнику. Он
обернулся: на балконе над
двором стояло странное недвижимое существо. Фрасисту не надо было видеть его
глаз, скрытых под
просторным черным капюшоном, чтобы понять, за ним наблюдают, мозг его
обшаривают. Это
существо не нуждалось в глазах, чтобы прощупывать дух и душу, святое убежище
безмолвия. Это
существо топтало душу отрока. Фрасиста охватил дикий страх, и он расплакался.
На противоположном балконе, прямо над клеткой, появился крейцианец в
фиолетово-пурпурном
облачении. Он начал яростную, речь, в которой Фрасист ничего не понял. Ужас
мешал ему различать
слова.
Глава 7
ФРАНСАО КАМОРРЫ
Раскатта, сосланные на планету Красная Точка, чей
массовый наплыв привел к созданию запретных кварталов,
объединились в банды для защиты от пруджей, автохтонов
Матаны, города с семнадцатью монументальными вратами.
Спиладжи, первого раскатта, организовавшего сопротивление
пруджам.
После нескольких веков беспощадной смертельной борьбы
франсао заключили мир, решив разделить между собой зоны
деятельности. И создали Каморру* [Термин "каморра", похоже,
берет начало в легендах цивилизации Матери-Земли. Каморр, или
Каморра, а также Махфия, была тайным правительством,
имевшим своих людей во всех звеньях официальных властей
(примерно за 5000 лет до эры Нафлина). Она состояла из
ритальцев (уроженцев Риталии). Могущественная
разветвленная организация жила незаконной торговлей, а
главное, торговала влиянием. В криминальной саге очень трудно
отделить реальность от вымысла, а ее героем был некий
Алькапоне. - Примеч. автора.].
Каморра франсао стала подлинным, тайным
правительством, установила свои законы и собственную
юстицию. Среди раскатта царили жестокие нравы. Почетное
звание франсао можно было получить либо прямыми
последовательными назначениями, либо уничтожая
претендентов. Эти схватки назывались "войнами за
наследство". Каморра превратила Красную Точку в столицу
нелегальной торговли: рабами, человеческими органами,
"порошком радости", оружием, подпольными дерематами.
Кроме того, процветал игорный бизнес и проституция...
Сиф Керуик, уроженец Селп Дика, был одним из
известнейших франсао Каморры. Легенда утверждает, что он
никогда не спал, ибо так велика была его подозрительность.
Другая легенда говорит, что его наследник, Било Маитрелли,
погиб, помогая Шри Лумпа ("сеньор Ящерица" на языке садумба)
вырвать из рук работорговцев Найю Афикит.
Гегемония Каморры прекратилась одновременно с
исчезновением Конфедерации Нафлина. Усиленная скаитами
святой инквизиции и убийцами-притивами, Церковь Крейца
смогла пленить главарей одного за другим и казнить их на
огненных крестах.
"История великой империи Ангов" Униментальная
энциклопедия
Тиксу Оти с трудом разлепил глаза.
Он голым лежал на холодной земле, и его трясла дрожь. Острая боль терзала
голову.
Коррегированный эффект Глозона, привычная боль после деремата.
Первыми он увидел уходящие вдаль руины зданий и небо, залитое зеленым
светом. На горизонте
висел огромный диск Зеленого Огня, купающийся в палитре цветов от нефритового до
бледно-зеленого.
Далекие огни изумрудных скоплений на небосводе неверными лучами облизывали стены
развалин.
Тиксу еще не пришел в себя, и в его замутненном сознании, как во сне,
пролетели события,
приведшие его в этот дворик, заросший желтыми колючими сорняками. В вихре
образов мелькали лица
сиракузянки и Качо Марума.
Порывистое дыхание ветра было не в силах разогнать чудовищную вонь,
наваливавшуюся на него
как свинцовое покрывало. Контраст между жгучим холодом, поднимавшимся из глубин
выжженной
земли, и влажностью воздуха гонял по коже и мурашки, и ручейки пота.
Он с трудом уселся, поджал под себя ноги и попытался осмыслить ситуацию, в
которую попал. От
усилий его едва не вырвало. Планетарный переход и неприятное ощущение, что он
гость в своем теле,
мешали сосредоточиться и привести в порядок мысли. Он решил, что ему понадобится
не менее часа,
чтобы обрести свои ментальные и физические способности.
За его спиной послышался смешок, похожий на карканье. Он осторожно
повернулся. В
нескольких шагах от него, привалившись спиной к огромному камню, сидела
растрепанная женщина
без возраста. Лицо словно из папье-маше, крохотные полузакрытые и глубоко
сидящие глазки,
фиолетовые круги под ними. Растрескавшиеся губы сжимали измочаленную трубку. Она
с
удовольствием втягивала в себя табачный дым, выпуская ноздрями длинные
голубоватые струи,
которые обволакивали ее зеленоватым туманом. На ней было одеяние из лохмотьев,
отдаленно
напоминавшее платье, в дырах которого виднелась грязная сморщенная кожа.
- Глянь-ка на этого мужлана, свалившегося с неба!
Качающиеся пеньки зубов и десны по-прежнему сжимали трубку. Она говорила,
скривив рот,
одновременно сплевывая густую желтую слюну.
- Красавчик совсем голый! Даже раздевать не надо! Иди ко мне, милашка! Иди
и полюбуйся на
красавицу Изабузу! Не пожалеешь... Изабузе так нужны ласки! Уже давно у нее не
было мужчины...
Она истерически захохотала, из ее горла вырвались хриплые звуки. Вокруг рта
пролегли
вертикальные морщины.
- Я что, тебе не нравлюсь или ты слишком робок? Молчишь? Это не любезно!
Если Изабуза тебе
не нравится, она пожалуется Хашиуту... А тот заставит тебя поговорить с
Изабузой! Быть может, и
заставит переспать с ней! Ты еще не знаешь, на что способен Хашиут!
Едва она произнесла эти слова, как послышался низкий заспанный голос,
доносившийся из-за
кучи гравия:
- Ты что там бормочешь? Мешаешь дрыхнуть! Или к тебе в кои веки пристает
годаппи?
Не отводя остекленевших безумных глаз от Тиксу, женщина молчала. Только
яростно сосала
трубку, словно раздувала горн легендарных циклопов с горных планет Дельфа.
Тиксу понял, что эти заброшенные здания могут стать смертельной ловушкой.
Женщина
злоупотребляла "порошком радости", наркотиком, вызывавшим эйфорию. Он видел
явные симптомы
ломки. Да и ответивший ей мужчина явно был не один. Темные складки
накатывавшейся ночи,
размывавшей окружающую местность, казалось, скрывали тысячи невидимых
опасностей.
Но двигательные центры оранжанина отказывались подчиняться ему. Его
безуспешные попытки
встать неизменно заканчивались провалом. Его охватила паника.
- Эй, Иза! Я разговариваю с тобой, как мне кажется! - раздраженно продолжил
мужской голос.
- Может, не желаешь разговаривать, а я жду ответа! С тобой говорит Хашиут! Или
хочешь пару
затрещин. Сейчас надеру тебе задницу! Будешь знать, как будить меня без причины!
Из-за кучи гравия появилась взлохмаченная голова. Заспанное звериное лицо с
густой бородой, на
котором пронзительно поблескивал единственный черный глаз. Второй был закрыт
вшитым в кожу
скулы и торчащей надбровной дуги дымчатым, хрустальным моноклем. Хашиут протянул
руку и ткнул
толстым пальцем в прикованного к земле Тиксу:
- А это кто такой? Откуда он появился?
Женщина, скорчившись и дымя, как завод теллурической энергии, не отвечала.
В окнах, из-за
каменных груд и стенок, окружавших двор, беззвучно появились головы мужчин и
женщин.
Оранжанина внезапно окружила гримасничающая орда демонов, вырвавшихся из
преисподней.
Ледяной холод сдавил легкие. Кровь его застыла в жилах, живот свела судорога. Он
призвал на помощь
всю свою волю, чтобы встать. Но его руки и ноги напоминали пустые оболочки,
бесполезные и
неспособные оторвать от земли Красной Точки.
Взъерошенные женщины хихикали и присвистывали, толкаясь локтями и
перемигиваясь. С их губ
срывались самые непристойные предложения.
- Заткнитесь, потаскухи! - рявкнул Хашиут. - Этого упускать нельзя! Похоже,
у него
проблемы с планетарным переходом, а так он в форме... За него дадут хорошие
деньги на рынке рабов!
Утренняя девица принесла бы больше, но и этот сгодится!
Мужчины в грязных лохмотьях выбрались из своих укрытий и направились к
Тиксу. Круг быстро
сомкнулся. Подталкиваемый страхом, он ценой неимоверных усилий встал и сделал
несколько
неверных шагов на ватных ногах. В голове пронеслась беглая мысль: девица, о
которой говорил
одноглазый и которая от них удрала, не могла быть не кем иной, как его утренней
пассажиркойсиракузянкой.
Она материализовалась здесь и смогла от них ускользнуть.
Из-под ног Хашиута покатились камни, он спустился с кучи гравия, как дикий
рогатый бык.
- Чего ждете, кастраты? - завопил одноглазый. - Хватайте его!
Один нищий бросился Тиксу в ноги, схватил его за икры и опрокинул.
Оранжанин тяжело упал и
ударился затылком. У него перехватило дыхание. Остальные навалились на него, как
туча саранчи. Они
схватили его за руки и ноги и прижали к земле. От вони лохмотьев он едва не
лишился сознания.
- Отлично, парни! Этого поймали и уже не отпустим! - Хашиут прыгал от
радости. - Похоже,
вы чему-то научились, кастраты! Свяжите его! Мы сейчас же отправимся к франсао
Каморры и
продадим его!
Бродяги связали запястья и ноги Тиксу и бесцеремонно перевернули его на
живот. Его лицо
уткнулось в сухую колючую траву, мешая дышать. Он не мог изменить неудобного
положения,
вызывавшего боль. Мокрая режущая веревка согнула его ноги, приподняла бедра,
выгнула плечи и
поясницу. Каждое движение лишь усиливало боль. И вскоре мышцы спины свела
судорога.
Карканье Изабузы вновь разорвало полумрак затихшего дворика.
- Эй, годаппи, если назначил свиданку своей красотке здесь, то опоздал! Ее
задницу словно жгло
огнем. Она не стала тебя дожидаться! Видел бы, как она удирает, может, спросил
бы себя, а хочет ли
она тебя!
- Иза, слишком много болтаешь своей пастью! Лучше заткнись! - проворчал
Хашиут. -
Надоела!
Изабуза замолчала, прижалась к камню, продолжая сосать свою трубку.
Остальные женщины
подошли ближе к Тиксу. Их запавшие глаза загорались жадными огоньками. Шершавые
мозолистые
ладони тронули его плечи и спину. Они грубо гладили его, издавая смешки. По коже
оранжанина
пробегали ледяные судороги - безжалостно связанный, он испытывал тяжкие муки.
Изабуза зло поглядела на женщин.
- Эй, Хашиут, если остальные пользуются годаппи, почему нельзя мне! Все же
красавчика нашла
я.
Не ожидая ответа, она положила трубку на плоский камень, встала и, выпустив
когти, бросилась
на своих компаньонок, окруживших пленника. Женщины дали ей отпор, все они
вцепились друг другу в
волосы, начали рвать друг на друге лохмотья, заодно вырывая куски кожи. Они
колотили противниц
руками и ногами по груди, животу. По лицам потекли струи крови.
- Хватит, потаскухи, или я задам вам трепку!
Громкий голос Хашиута остановил свалку. Женщины разом повернулись к
одноглазому гиганту.
- Ни одна его не тронет! Можете попортить товар! Если нужен самец, их
вокруг предостаточно!
Не так ли, парни?
Мужские голоса хором ответили на вопрос предводителя. Они всегда и во всем
были согласны с
ним - он был выше их на голову, плечи его были шире, а кулаки указывали, кто
здесь главный. Тот,
кто выступал против, рисковал лишиться последних зубов, пальца ноги или руки. А
если он считал
неподчинение злостным, мог и вовсе оторвать ногу или руку.
- Ладно, ладно, но у этого парня такая нежная кожа! - вздохнула одна из
мегер, чье лицо было
исполосовано ногтями.
- Не такая, как ваши грязные крокодильи шкуры! - пробормотала вторая, едва
двигая
распухшими губами.
Они с сожалением отошли от Тиксу. Лучше было забыть о нескольких приятных
мгновениях, чем
подставлять себя под кулаки Хашиута.
Они дождались наступления ночи, когда над землей повисло черное покрывало с
точками звезд, и
тронулись в путь. Они развязали запястья и щиколотки Тиксу, которому
понадобилось не менее
получаса, чтобы восстановить кровообращение в сведенных судорогой мышцах. Нищие
накинули ему
на шею магнитный ошейник с архаичным поводком, найденным на свалке. Помощнику
Хашиута,
однорукому Карнегилу, вручили пульт управления. Половина банды отправилась
вместе с ними.
- С деньгами за этого годаппи купим "порошка радости" на целых три месяца и
отлично
погуляем. Это точно! - заявил Хашиут.
Они двинулись по тропинке, которая змеилась между заросшими травой
холмиками пустыря,
отделявшего руины от первых кварталов города. В полной темноте им освещала путь
только ночная
звезда Глаз Сновидений. Ее бледные лучи высвечивали далекие округлые вершины дюн
начинающейся
пустыни. Они шли тихо, прислушиваясь к ночным шумам, словно опасаясь другой
банды, могущей
лишить их сокровища. Пытаясь выдерживать темп и не наступать на шипы и иглы
растений, Тиксу шел,
дрожа от холода. Его терзал голод, ибо нищие не удосужились дать ему хоть крошку
еды. Стоило
замедлить шаг или невольно отклониться в сторону, как Карнегил скалился, нажимал
кнопку на пульте,
сжимая ошейник еще на одно деление. Стальные челюсти все сильнее вгрызались в
шею пленника.
Несмотря на неудобства, Тиксу преодолел планетарный разрыв и почти
полностью обрел
ментальные и физические способности. Он злился на себя, что позволил поймать
себя этим вшивым
идиотам, которым не хватало наркотика. И подстерегал момент, чтобы удрать от них
и оказаться вне
зоны действия магнитных волн пульта. Но однорукий не спускал с него глаз.
Перед ними возник высокий холм. У подножия тропа ныряла в плотные заросли
шипастых
кустарников.
- Обойдем? - спросил Карнегил.
- Ни в коем случае! - ответил Хашиут. - Нет времени! Идем насквозь!
Они углубились в заросли и двинулись вверх. Ветки с шипами царапали кожу
Тиксу. Его руки,
плечи, грудь и ноги горели от злых уколов.
- Может, лучше его прикрыть! - проворчал Карнегил. - Он потеряет ценность,
если будет со
всеми этими царапинами. Хороший человекотовар должен быть гладким и чистым... Я
всегда так
говорил...
- Заткнись! - миролюбиво возразил одноглазый.
С вершины холма они завидели первые огни города. Банда спустилась вниз и
вернулась на тропу,
которая расширялась, пока не превратилась в аллею, тянущуюся между первых
строений. Появились
жилища раскатта, внесенных в Индекс и сосланных сюда со всех миров Центра. До
самых стен древнего
города пруджей высились дома самых разных архитектурных стилей: с круглыми,
плоскими, острыми,
квадратными крышами, особняки с колоннадой, кубические, трапециевидные,
конические из стекла, с
желтыми, белыми, синими стенами, шале из драгоценных пород дерева, погруженные в
землю шары,
бетонные бункеры... Каждый изгнанник стремился наделить новые владения своей
особенностью,
придать им черты родной культуры. Пруджи называли этот хаос двумя словами:
запретные кварталы.
Летательные аппараты, такси или личные аэро, неслышно проносились над
небольшой группой и
тонули во тьме пригорода.
Вскоре нищие добрались до оживленных улиц, шумных, освещенных
многочисленными
вывесками, ядерными фонарями или белыми светошарами. К великому разочарованию
Тик-су, которого
обнаженным и окровавленным тащили по залитым светом улицам, никто не обратил на
них ни
малейшего внимания, на что он тайно надеялся. Даже полицейские в синих мундирах,
четверками
патрулировавшие улицы среди живописной толпы, каждый член которой был достоин
виселицы, не
смотрели на них. И лишь нищие приветствовали Хашиута, шествовавшего во главе
своей банды.
- Следи за ним получше, Карнегил! - пробормотал одноглазый гигант. - Не
время упускать его
сейчас! Он стоит трех месяцев "порошка"! Будь внимательней, я вижу завистников!
По мере продвижения по запретным кварталам становилось все труднее
пробиваться через
подвижную плотную толпу уличных торговцев, зазывал борделей и профессиональных
игроков,
расставивших свои столы-ловушки прямо на мостовой.
Помятое лицо Карнегила, флюгер, обдуваемый ветрами искушения,
поворачивалось во все
стороны: выпученные жадные глаза останавливались на проститутках, прислонившихся
к колоннам
фасадов. Завидев его, они делали призывные жесты, показывая грудь, затянутую в
шелк ногу,
выкрикивали обидные слова и понимающе пересмеивались. Помощник Хашиута,
озверевший от
желания при виде этих размалеванных существ, одетых в прозрачные короткие туники
и залитых
возбуждающими афродизиаками, не знал, на ком остановить свой взгляд. Проститутки
кричали вслед
одноглазому и Тиксу, которого вели на поводке, как барана на бойню:
- Эй, Хашиут! Ты сегодня разбогател! Где отыскал его!
- У тебя красивенький раб! Грязнуля, тебе следовало его помыть! Иди ко мне,
красавчик! Я тебя
помою, а потом, если захочешь, и денег за дело не возьму!
- Не мечтай! Вряд ли франсао позволят нам отдохнуть, им нужны деньги, что
приносят эти
крысы годаппи!
- Карнегил, черт подери, двигайся вперед! - рычал Хашиут. - Получишь деньги
-
насмотришься на них! Слышишь, ты, кастрат? Иди или оторву последнюю руку!
Тиксу казалось, что он погружается в безысходный кошмар. И спрашивал себя,
что, обнаженный и
исцарапанный до крови, делает в этом диком мире насилия, где выживание зависело
от того, кто
первым нанесет сильный удар. Свет от фонарей и светошаров высвечивал угрожающие
силуэты,
озверевшие лица, разбитые надбровные дуги, лихорадочные глаза, перекошенные рты,
уродливые
шрамы, раздутые карманы одежд, рукоятки оружия... А лицо сиракузянки, этой
незнакомки, ради
которой предпринял безумное путешествие - он позаботился запрограммировать
стирание координат
на деремате агентства, чтобы сбить с толку ринса ГТК, - уходило из его памяти,
словно она была
химерой, метеором в небе, где угасала жизнь. Обессиленный и подавленный, он
застыл на границе
реальности и сна. Превратился в поглупевшего пассивного зрителя чужого
абсурдного спектакля, в
котором должен был играть главную роль. И лишь боль, раздиравшая шею, изредка
возвращала его в
мир реальности.
Никто не интересовался бандой Хашиута, а если кто-то и останавливал взгляд
на Тиксу, то делал
это ради быстрой оценки стоимости раба.
Наконец они вышли на прямоугольную площадь, покрытую плитами черного
бетона, похожего на
шкуру рептилии. Прямые дорожки, ведущие к центру площади, были окаймлены
высокими
светящимися конусами и выложены фосфоресцирующими стеклянными квадратами.
- Крыша рынка рабов!
Беспокойство однорукого усилилось после окрика одноглазого. Его
указательный палец н
...Поділитися у соцмережах
