Жанр: Фантастика
Сердце дьявола том 1-2.
...орвав виноградинку от
огромной кисти, томно разлегшейся на
персиках, гранатах и грушах, отдыхавших на просторных серебряных блюдах перед
неминуемой гибелью в наших желудках.
Последних пятнадцать минут она была левшой - правая ее кисть была разбита скулой
Шварцнеггера.
Не успела она поднести виноградинку ко рту, как за каждым из нас появилось
по официантке в национальных таджикских
платьях.
Не тратя время на формальности, мы выпили по фужеру шампанского. Оно было
столь замечательным, что мысль о
повторе показалась всем предельно очевидной.
- В него что-то подмешано... - удовлетворенно сказал Баламут, осушив второй
свой фужер.
- Да... - согласилась с ним умиротворенная Вероника. - Не успела выпить,
как никакой тревоги в душе не осталось... Одна
благодать и никакого пьянства...
- Ну и замечательно! - улыбнулась Ольга. - Пойдем на свою Голгофу в хорошем
настроении... - И принялась накладывать
мне в тарелку закусок и делала эта со знанием моих вкусов...
- А вы заметили, как изменился Худосоков? - спросил я, указав
прислуживавшей мне девице на свой пустой бокал. -
Помните, каким он был в Приморье, на Шилинской шахте?
- Зверем тогда был... - покачала головой Ольга, намазывая на ломтик белого
хлеба черной икры. Заметив, что я смотрю
на ее творчество с глубоким интересом, отдала бутерброд мне. - Словарный запас -
триста слов. Пантера, стреляющая с
лета... И...
- Что "И..." - переспросила София игриво, догадавшись по интонации и блеску
глаз Ольги, что речь идет ни о чем ином,
как о мужских достоинствах Худосокова...
- Член у него знаменитый! - воскликнул Баламут, довольно благодушно
посмотрев на свою жену-распутницу (сказались,
видимо, два фужера с благодатью).
- А вы откуда знаете? - поинтересовалась явно заинтригованная София.
- Да на Шилинской шахте его одна буйная сумасшедшая, Юлька ее звали, в плен
взяла, - улыбнулся я, воочию вспомнив,
как застукал Юльку с Худосоковым в храме любви Инессы. - Так она, с ним поближе
познакомившись, так его за членские
взносы полюбила, что затрахала на всю оставшуюся жизнь. С тех пор Худосоков
женщин, в общем-то, сторонится и
использует их разве только для мужской презентабельности, ну, чтобы вопросов
лишних окружающие не задавали... Потом,
в Москве, он приходил к штатной любовнице и спать ложился, в сиську носом
зарывшись...
- А ты откуда знаешь - удивилась Вероника.
- А я перед тем, как выкрасть его, несколько часов на антресолях с дырочкой
в спальню прятался... - улыбнулся я, с
удовольствием вспоминая зомберские страницы своей жизни.
- Да, изменился Ленчик, изменился... - недовольно покачал головой Бельмондо
(недовольство его объяснялось тем, что
правая рука Бориса, закинутая за спинку стула, безуспешно пыталась нащупать
приятные места стоявшей у него за спиной
официантки). - Совсем изменился... Бабами не интересуется, одной наукой...
Эммануил Кант прямо...
- Спасибо, спасибо! - услышали мы от двери знакомый голос. - Благодаря вам
я научился думать, А так как в детстве я не
испытал лицемерного воспитания, ум мой вырос честным...
- Честным? - удивился я.
- Да, честным! - патетически воскликнул Худосоков. - Мой ум не обременен
лицемерием так называемого "добра" и
потому он свободен.
- Что-то знакомое... - стал я вспоминать, где же читал о чем-то подобном.
- Перед тем, как сообщить вам вашу великую участь, я хочу попытаться
сделать вас сообщниками, - продолжил
Худосоков, не обратив на меня ни малейшего внимания. - Я недавно знакомил вас со
своими представлениями о добре и зле
и мне остается только подчеркнуть кое-что. Понимаете, добро не продуктивно. Да,
оно не продуктивно, коммунисты и
фашисты поняли это первыми. Но у них ничего из этого понимания не получилось -
ни коммунизма, ни тысячелетнего рейха.
Не получилось, так как они, не в силах отказаться от ложной терминологии,
продолжали лицемерить. Я же построю
общество, основанное на совершенно новой системе ценностей. Я построю Империю
Зла, в которой люди будут жить безо
лжи и лицемерия, Империю, в которой люди будут понимать, что все основано на
Зле. Десятки последних лет церковь,
гуманисты, просвещенные правители и президенты пытались строить империи добра,
но все они либо погибали, либо
неминуемо погибнут в ближайшие десятилетия. Погибнут, так как построены на лжи и
лицемерии... А империя Зла...
- Да кстати, - перебил я, только лишь затем, чтобы позлить Худосокова. - А
когда и как вам пришла в голову эта
великолепная идея? Я имею в виду идея создать империю Зла? Не в 1513 году?
- Ты что имеешь в виду?
- Я имею в виду, не общался ли ты с Колинькой Макиавелли"Никколо Макиавелли
(1469-1527) - итальянский мыслитель
и политический деятель. Пришел к выводу, что зло есть одно из основных свойств
человеческой природы и посему его надо
принимать и использовать. В 1513 году написал руководство "Государь" по
утилизации зла в мирных целях."?
- Нет, не общался, я им был, - улыбнулся Худосоков, пристально взглянув мне
в глаза. - Но идея мне пришла в голову в
прошлом году... Я приехал из Владика на Ярославский вокзал. И на площади перед
ним увидел человека лет тридцати пяти -
сорока. Он лежал на асфальте, - живой, мертвый, пьяный - не знаю. В распухшей
его голове, на самой макушке, было два
больших выеденных мухами гнойника. И мухи, большие и маленькие, залетали в них,
сновали туда-сюда, как пчелы. Вокруг
человека сновали озабоченные люди, некоторые из них были с детьми...
Красномордый милиционер, оглядываясь, проверял
документы у лица кавказской национальности... Чуть подальше сидел лотошник и от
нечего делать смотрел портативный
телевизор: показывали, как владелец Уралмаша обедает с известным своей прямотой
и честностью тележурналистом.
Фаршированные трюфелями филиппинские фазаны и тому подобное... И я решил, что
ваше государство - это тот человек с
выеденными гнойниками, а граждане его - мухи...
- Интересная мысль! - восхитился Баламут, выпив один за другим свой и
Вероникин бокалы шампанского (в промежутке
он шепнул жене: "Тебе вредно!"). - Но нас в данный момент как-то больше
интересует не судьба государства, не судьба не
нужных ему людей, а вполне шкурная судьба. Ваша философия, побудительные мотивы,
несомненно, интересны. Но наша
личная судьба что-то мне в последнее время не импонирует. Вы, похоже, решили
всех нас запихать в биокомпьютер нового
поколения, БК-3, кажется?
- Да... - недовольно бросил Худосоков, потеряв к нам интерес. Сегодня ему
были нужны восхищенные слушатели и
восторженные поклонники его философских экзерсисов, комплектующие к
биокомпьютеру (то есть мы) у него уже были.
И, обдумывая новую речь, он заходил по комнате взад-вперед. Мы же, готовясь
к этой речи, накинулись на "благодушное"
шампанское. Ленчик заговорил, когда в наших желудках забулькало и трава была не
расти и конь не валяйся.
- Весь этот маскарад с Сильвером и деревянным протезом я затеял не ради
того, чтобы отомстить вам за разгром моего
"Волчьего гнезда" и тем более не за свое телесное увечье. Месть, по-моему, дело
пошлое, ей отдают себя люди
закончившиеся... Вы мне понадобились для других целей...
Дело в том, что мой БК-2 посоветовал мне в следующем поколении
биологических компьютеров использовать хорошо
знающих друг друга людей, людей, испытывающих взаимную симпатию, и способных в
реальной жизни действовать
слаженно и во имя друг друга. И я вспомнил вас, Евгений Евгеньевич Чернов по
прозвищу Черный, вас, Баламутов Николай
Сергеевич, по прозвищу Баламут, и вас Бочкаренко Борис Иванович... Извините, что
я так пространно - мне приятно не
только видеть вас у себя, хм, в гостях, но и называть вас по имени-отчеству.
Понимаете, вы для меня как драгоценные марки
для законченного филателиста, марки, доставшиеся ему ценой неимоверных усилий и
сладостных жертв... В общем, я
вспомнил ваше зомберское прошлое, ваши симпатии, вашу дружбу, которой более
тридцати лет, и понял, что вы станете для
меня прекрасным материалом...
- Симпатии, дружбу... А драться в краале зачем заставлял? - простодушно
спросил Баламут, вспомнив проигранную драку
со мной и выигранный матч без правил. - Ведь не из-за того, чтобы просто
поиздеваться, а?
- Поиздеваться - это не главное, хотя удовольствие я, конечно, получил и
отменное удовольствие. Просто БК-2
настоятельно рекомендовал мне заставить вас подраться, - серьезно ответил
Худосоков. - Друзья, между которыми были
драки и примирения, - сказал он, - связаны наипрочнейшими узами... Но вы меня
перебили на...
- Валяй, давай, не ломайся! - бросил я, отхлебнув глоток из фужера (больше
не влезло).
- В общем, когда БК-2 поработал еще немного, он посоветовал ввести в новый
компьютер и женскую душу...
- Сукин сын, - не очень зло выругался я.
- Спасибо, - благодарно улыбнулся Худосоков. - Женские души, - выдал БК-2на
дисплей, - особенно родственные
используемым мужским, окажутся весьма полезными для оптимизации мыслительных
процессов, к тому же они будут
способствовать сплочению мужских душ субсексуальными узами. И тогда я вспомнил
вас, Ольга Игоревна Юдолина, вас
София Васильевна в девичестве Благоволина и вас, Вероника Николаевна в
девичестве Ланская. Еще, подумав, что ктонибудь
из вас может оказаться беременным, я набил "двушке" вопрос:
"А не повредит ли "трешке", если одна из женщин вдруг окажется беременной?"
"Отнюдь! - ответил мне компьютер. - Напротив, присутствие в БК-3
нерожденного ребенка будет иметь весьма
положительный фильтрационный эффект". Он еще что-то об этом писал, но не все мне
удалось понять: этот устаревший БК-2
иногда говорит совершенно непонятным языком будущего. Я лишь понял, что развитие
плода, после внедрения в компьютер,
остановится и что-то еще, но не стал углубляться в его разглагольствования и
ввел следующий вопрос...
Худосоков зловеще замолчал, обошел стол так, чтобы встать лицом ко мне с
Ольгой и вперил в нас свои глаза-кинжалы.
Ольгино лицо сморщилось в начальной гримасе плача, моя рука потянулась к пустой
бутылке из-под шампанского... Но ни
поднять, ни бросить ее я не смог - отравленное шампанское надвинулось на мозг
навязанным равнодушием, и я безвольно
откинулся на спинку. А Ольга, уронив голову на стол, истерически засмеялась...
- Да, вы правильно догадались, - продолжил измываться Худосоков, - я ввел
вопрос: "А дети комплектующих?".
"Прекрасно! - ответил БК-2. - Это будет супер!"
И я понял его. В пояснение своего ответа он написал мне, что ввод в
биокомпьютер всех вас с детьми, рожденными и
нерожденными, будет в некотором роде равнозначно введению в него ячейки общества
или даже куска цивилизации, что,
несомненно, приведет к резкому увеличению качества принимаемых решений....
- А Полька с Ленкой-то смылись! - улыбнулся я, положив руку на плечи Ольги.
- Ушли они через трещину. Промашка у
вас вышла, гражданин Дьявол!
- "Гражданин Дьявол"? - озарился Худосоков. - Прекрасно! Я буду вам
премного благодарен, если вы и впредь станете
меня так называть. "Гражданин Дьявол"! Замечательно! Ну, можно еще "господином
дьяволом" величать, тоже хорошо. А
что касается ваших детей, гражданин Чернов и гражданка Юдолина, то в настоящий
момент гражданин Шварцнеггер в
соседней комнате кормит их манной кашкой с изюмом...
- Врешь, гад! - не поверил я.
- "Гад", - тоже хорошо, - поморщился Худосоков. - Но, знаете, звучит как-то
неизобретательно и, я бы сказал - пошло...
И даванул кнопку на своем карманном пульте.
Примерно через минуту Шварцнеггер впихнул в столовую моих девочек.
5- Худосоков гарантирует историю. - Болтун - находка для шпиона. - Наоми, Наоми,
где ты?
Ни я, ни Ольга, ни, тем более, наши друзья не узнали моих дочек. Да, это
были мои с Ольгой дети, но глаза у них стали
другими: они стали взрослыми, они говорили: Мы можем постоять за себя! Неделю
назад девочки были чужими. Полина
хоть и понимала, что Лена моя дочь, но между ними стояло все, что случилось
между мной и матерью Полины Верой. Она,
естественно, ревновала меня и к сводной сестре, и к Ольге и ей приходилось эту
ревность сдерживать... А теперь они стали
сестрами, с полуслова друг друга понимающими. "С полуслова? - взорвалось у меня
в голове, когда я бежал к ним навстречу.
- С полуслова? Значит Худосоков..."
И, пораженный догадкой, я вместо того, чтобы вскинуть Полину на руки,
обернулся к Худосокову.Он, поняв мой немой
вопрос, снисходительно закивал головой.
- Да... - сказал он с мерзкой для меня жалостью в голосе. - Мои люди сразу
же после "побега" обнаружили детей. Я
пораскинул мозгами и решил оставить их на пленэре с недельку. "Побегают под
небом природы, сроднятся... Чужие мне в
компьютере не нужны..." - подумал я и отдал своим людям приказ не выпускать их
из ущелья. Кстати, они спасли их от
сбесившегося волкодава.
- Это в первую ночь? - деловито поинтересовалась Полина. - Визг мы ночью
слышали?
- Да, девочка, да, - ласково ответил Худосоков. - Дядя Дьявол спас тебя,
для себя спас!
Полина скептически на него посмотрела и, показав язык, подошла ко мне и
полезла на руки.
- На шею хочешь? - спросил я, зная, что дочь с малолетства любит ездить у
меня на плечах.
- Хочу! - честно ответила дочь. - Но сестренка заревнует. Посади лучше ее.
И я, взяв Лену из рук матери, посадил на шею и заходил взад-вперед.
- Красных флажков вам не принести? - исподлобья спросил "гражданин Дьявол".
- С надписями золотой краской "Слава
КПСС" и "Миру - мир"? Давай, принесу, парад устроите?
- А кто-то говорил, что ты не шутишь! - ответил я, изобразив улыбку. - Нет,
дядя Худосоков, все-таки мы тебя сделаем по
всем статьям... Ой, сделаем!
- Валяйте! - просто усмехнулся Худосоков. - Но имейте в виду, что на это у
вас, - он посмотрел на часы, - пятнадцать
часов. Завтра с утра буду из вас компьютер делать. В историю войдете,
гарантирую.
- А ты не боишься, что мы в этом твоем компьютере взбунтуемся и... - я
оглянулся на детей, - и в порошок тебя сотрем,
предварительно руками Шварцнеггера кое-что оторвав?
Худосоков внимательно на меня посмотрел, насмотревшись, заходил взад-вперед
по комнате.
- А ведь ты прав... - сказал он, пройдя около ста метров. - Я об этом както
не подумал... О бунте... Надо будет с БК-2
посоветоваться... Он непременно что-нибудь до завтра придумает... Получше
обесточивания или, наоборот, электротерапии
высоким напряжением... Спасибо тебе, Чернов Евгений Евгеньевич...
- Болтуном ты был, болтуном и остался... - раздался от стола голос
Баламута, талантливо оркестрованный звоном бокала и
сердитым шипением шампанского.
- Не ссорьтесь! - попросил Худосоков. - Это вредно. Пейте лучше шампанское,
сейчас еще принесут.
- А если и оно кончится? - поинтересовался Баламут.
- Не кончится... - заверил Худосоков и направился в двери.
- Послушайте, господин Дьявол! - остановила его София, пригубив
шампанского. - А на кой вам этот компьютер? Это же
железка, как ни крути... Как он вам Империю Зла сотворит?
- Хороший вопрос! - улыбнулся Ленчик, явно довольный "господином Дьяволом".
- Я хотел как-то вам об этом
рассказать, но меня бесцеремонно перебили.
- Рассказывай, давай! - зевнул Бельмондо. - Тебя разве только ломом
перебьешь...
- Чернов вам, наверное, рассказывал об этом месте, о Чимтаргинском горном
узле... Об аномалиях геофизических,
ртутных испарениях, о кольце, которое из космоса видно...
- Рассказывал... - хмыкнул Баламут, целуя Софию в шею. - Он еще его Сердцем
Дьявола назвал... Не знали мы тогда, что
пальцем своим он в самую твою ж... попал...
- Да, Сердце Дьявола - это в самую точку... - скривился Худосоков, явно
огорченный тем, что его опять перебивают. - Так
вот, мои ученые геологи и геофизики посредством точных инструментальных
исследований установили, что в районе озера
Искандеркуль, а точнее близ устья нашей пещеры существует сверхглубинная зона
проницаемости. Сквозь эту зону из
земного ядра выбрасывается не только атомарная ртуть, но и разнообразные
элементарные частицы, некоторые из которых,
извините, еще не "открыты" либо предполагаются только теоретически. Диаметр зоны
выброса составляет всего около
пятидесяти метров, так что элементарные частицы уходят в околоземное
пространство очень тонким шнуром. В околоземном
пространстве они рассеиваются, образуя довольно мощный слой, который включает
большую часть пространства,
используемого орбитальными космическими аппаратами... И совершенно случайно -
из-за элементарной технической
оплошности лаборанта третьей категории - мы выяснили, что через этот шнур и
связанный с ним слой элементарных частиц,
мы можем внедряться, - не падайте, - в структуру космического вакуума...
- Вакуума!!? - воскликнула Ольга, вспомнив лекцию Судьи.
- Да вакуума! То есть в Вечность... Македонский не зря здесь торчал столько
времени, он чувствовал, что истинное
Величие, а, следовательно, Вечность, вовсе не в Индии или где-нибудь еще, а
здесь, у этого горного озера... Но мы
отвлеклись. Так вот, через этот шнур и связанный с ним слой элементарных частиц,
мы можем внедряться в компьютеры
спутников (связи, телевизионных, метеорологических, навигационных и,
естественно, военных), а через эти компьютеры во
все мировые компьютеры. Вернее, сможем внедряться, когда в нашем распоряжении
будет БК-3... И тогда... Что будет тогда,
определите вы сами, став неотъемлемой и самой драгоценной частью этого
компьютера... Так что все остальное за вами,
милостивые господа! Прощайте, мы с вами больше не увидимся...
И, не дожидаясь реакции на свои откровения, скрылся за дверью. Но тут же
вернулся. "Вспомнил какую-то гадость", -
подумал я, увидев его довольную рожу. И Худосоков действительно выдал гадость,
да еще какую! В душу, можно сказать,
плюнул...
- Да, кстати, о так называемой реинкарнации... - начал он, стараясь
выглядеть простецким человеком, вернее, простецким
дьяволом. - Крючья, козлы, подкладки, Гретхен Продай Яйцо и Морская роса...
Забудьте. Это все вам привиделось - Волосы
Медеи просто-напросто вызывают галлюцинации, в том числе и групповые... Я думаю,
вам пора знать, что я с "двушкой" над
вами опыты проводил... Опыты, необходимые для скрупулезного исследования так
называемой души...
- Врешь! - воскликнул я, не желая для Наоми участи приведения. - Крючья я
сам делал!
- Их местные кузнецы выковали в ближайшем кишлаке. И подкладку Наомину тоже
я подложил... Изготовил ее при
помощи одной своей чрезвычайно потливой работницы и подложил. А веревка
трухлявая - из тайной сокровищницы
Македонского. И козлов я сам к вам сбрасывал - их Шварцнеггер руками ловил... И
Ваньку Савцилло, и Оторвилапко тоже я.
Первый любопытством излишним провинился, а второй забыл, кто в хате хозяин... А
со вторым, вернее третьим туром
ваших путешествий просто хохма была! Ну вот, ты, Баламут, как мог поверить в то,
что на самом деле был Аладдином? А
ты, Черный? Неужели ты меня не знаешь? Ну, разве мог я позволить вам сначала
сбежать из КПЗ? А потом как заяц бегать
от тебя по горам? Нет, ребята, простые вы, как валенки! В следующий раз, если,
конечно, он будет, одного из вас непременно
сделаю Дедом Морозом, другого - осликом Иа-Иа, а третьего - Змеем Горынычем...
Воспоминания привели Худосокова в прекрасное расположение духа. Он расцвел,
расправил плечи и, с превосходством
оглянув нас, вальяжно продолжил:
- Но самым трудным было сделать так, чтобы вы, там под Кырк-Шайтаном,
пилюли в дырявом кармане моего бушлата
нашли... Пришлось страху на вас нагнать... Но получилось, даже очень получилось.
Я чуть не рассмеялся, когда Бельмондо,
меня, спящего, обыскивать начал... Вообще, все так занятно получилось... -
продолжил Худосоков, вдруг лукаво
заулыбавшись. - Знаете, я уже сам путаться начал, что было на самом деле, а что
в галлюцинациях. Вот, к примеру, я твердо
знаю, что наяву была либо раздача бумажек, ну, помните, с надписями "Пуля",
"Четвертование" и так далее, либо ваши
тренировки с Шварцнеггером... Хотя, если прикинуть по календарю, то две недели
тренировок вряд ли бы в первую декаду
июля вместились... А с другой стороны Полина с Леной никогда до Канчоча не
добирались...
- А откуда вообще ты знаешь о наших "галлюцинациях"? - спросила Ольга,
сверля Худосокова глазами. - Я имею в виду
детали типа крючьев и подкладки и тому подобное?
- Сюжеты некоторых глюков я с "двушкой" вам внушал. А в других вы
говорили... - усмехнулся Ленчик. -
Комментировали, так сказать, каждое свое действие. А я слушал. Там, в вашем
краале у меня везде были жучки, динамики,
дистанционные микрофоны...
- А тебя самого кто в крааль столкнул? Когда мы в футбол играли? А тайник?
- начал я спрашивать, цепляясь за
соломинку. - Камень, его прикрывавший, так в землю врос...
- Чепуха! - поморщился господин Дьявол. - Ловкость рук и никакого
мошенничества. Сам я землицей швы тайника
обмазал, мхом прикрыл. Я все всегда делаю обстоятельно и со вкусом. А в крааль
никто меня не сталкивал... Вот еще... Сам
не удержался... Увлекся, понимаешь, вашей неподражаемой игрой, варежку
разинул...
- А сокровища, которые я... которые Македонский... - волнуясь, начал
конструировать вопрос Баламут.
- Которые Македонский, - недослушав, съехидничал Худосоков. - А ты, дорогой
бывший совслужащий, глючил по моему
сценарию. И вообще, забудь о переселениях душ, умоляю... Двадцатый век
заканчивается, а он - реинкарнация,
реинкарнация...
Воцарившаяся пауза была невыносимой. Каждый из моих друзей пытался найти
слабое место в объяснениях Худосокова
(я видел это по их глазам), но ничего у них не получалось.
- Ты все у нас отнял... - сказал я, вконец потерявшись. - Даже надежду.
- Наоми он у тебя отнял! - мстительно выдавила Ольга. - Из-за нее
убиваешься, да?
- Ну ладно, вы тут разбирайтесь в своем кругу, а мне к БК-2 пора,
консультироваться насчет вашего возможного в
будущем компьютерного бунта. До завтра...
Он уже повернулся, чтобы уйти, но задержался и, гнусно улыбаясь, сказал:
- У меня идея. Вы, я вижу, не верите, что никакой реинкарнации наоборот не
было... А я не люблю, когда мне не верят, и
потому предлагаю вашему вниманию любопытный аттракцион. Ольга Игоревна,
подойдите, пожалуйста, ко мне.
Ольга вопросительно посмотрела на меня. Я недоуменно пожал плечами, и она
пошла к Худосокову, уже стоявшему в
дальнем углу столовой у большого плюшевого кресла. Когда девушка приблизилась,
он глазами попросил ее сесть. Ольга
села, устроилась удобнее. Ленчик же, ехидно глядя мне в глаза, вынул из
внутреннего кармана пиджака золотой портсигар, а
из него - шарик в серебряной облатке размером с горошину. И, протянув его Ольге,
сказал:
- Разверни и съешь!
- Не делай этого! - вскричал я, бросаясь к ним.
- Перестань, Чернов! - поморщился Худосоков. - Ты все портишь! - Если бы я
хотел сделать какую-нибудь гадость, я не
стал бы мудрить.
- Да, гадости он делает с открытым забралом... - проговорила Ольга,
проглотила шарик и мгновенно заснула.
6. Сон Ольги. - И на него нашелся Венцепилов. - Пуля выбивает память.
Как только Ольга мерно задышала, Худосоков надел ей на голову круглый
прозрачный шлем (его принес Шварцнеггер),
вынул из кармана пульт, нажал на нем несколько кнопок и сел на ближайший стул.
Не успел он устроиться, как с потолка
послышались звуки тихой завораживающей музыки. Через несколько минут она
сменилась спокойным голосом Ольги:
- Кирилл, сын Лиды Сидневой и Житника пять лет воспитывался в детском доме;
когда ему стукнуло одиннадцать, он
сбежал и зажил самостоятельно. На этот поступок его подвигли инструкции матери и
кое-что еще. Кирилл часто вспоминал,
как она, укладывая его спать, становилась Ольгой и подолгу рассказывала о своих
приключениях в Приморской тайге, в
глубоких Шилинских шахтах и Средней Азии. Рассказывала об отчаянном прыжке без
парашюта в памирские снега, об
абордаже в Красном море, о госпоже Си-Плюс-Плюс и сгоревшей в огне мисс
Ассемблер. Еще мама рассказывала о верных
друзьях, всегда готовых прийти на помощь, и о врагах, которые восстают из
могил... И о жизни... Мама рассказывала ему,
как Господь, создав людей, разделил землю на рай - Эдемский сад, и все остальное
- Ад. Как, поместив первых людей в рай,
он пытался объяснить им, что для счастья надо научиться делать и не делать,
думать и не думать. Но люди не выдержали
испытание раем, не стали слушаться Бога и он, лишив их вечности тела, отправил в
Ад на перевоспитание. В Аду люди
научились прятаться в раковины от других людей, думали только о себе, подличали
и убивали и, поэтому, прожив одну
жизнь, так ничего и не понимали. Но Бог бесконечно добр и терпелив, он позволил
каждой душе совершать все новые и
новые попытки спасения. Получается, что жизнь, - говорила она, - одежда для
души... Одежд этих много, и переодевания
продолжаются, пока одежда не окажется впору, пока душа и тело не сольются
воедино и не станут достойными рая.
- Так, значит, счастье только в Эдеме? - озабоченно спрашивал Кирилл. - В
Аду его нет? Но мне кажется, что тетя Люся и
дядя Вова из соседнего дома очень счастливые люди... Они всегда улыбаются, у них
всегда веселая музыка, вкусные запахи,
сильные машины. Тетя Люся как увидит меня, всегда что-нибудь дает... Платья у
нее красивые...
- Они просто воспитанные люди... Спроси их о счастье как-нибудь сам...
Увидишь, как потухнут их глаза.
- Но я тоже счастливый, мама...
- Дети счастливые потому, что появляются они в Эдемском саду... И лишь со
временем вкушают от дерева познания
добра и зла...
- ...А ты кем была, мама?
- Я помню только три жизни. Первая из них - жизнь Роксаны, самой известной
жены Александра Македонского... У нее
было всего несколько мигов счастья... Она жила в горах, у нее был добрый и
сильный жених, и она могла бы прожить жизнь
без бед и забот... Но появился Александр и увез ее... Она стала царицей мира,
думала, что стала... Но Роксана была всего
лишь красивой женщиной... И гнев и гордыня погубили ее... Вторая жизнь - эта...
Жизнь твоей мамы Лиды Сидневой...
Жизнь без гнева и гордыни. Мне многое пришлось вынести, но я все время
притиралась. Сейчас мне хорошо - у меня есть
...Закладка в соц.сетях
