Жанр: Фантастика
Сердце дьявола том 1-2.
...юк, ведущий в командный пункт. Естественно, он был
закрыт. Устроившись на нем, муравей
задумался...
Мыслительный процесс не отнял у него много времени. Через пару минут
Бармалей вернулся в отсек, в котором
продолжали веселиться Трахтенн с Геной, уже совершенно истощившиеся, подобрал
одну из муравьиных голов, ногой
тщательно размешал в ней мозги и написал ими, розовыми, на стене: "Я - Баламут!"
Прочитав эту надпись, Трахтенн
заржал, как лошадь и, отняв у Бармалея импровизированную "чернильницу", накатал
рядом "А я - Трахтенн!"
Если бы перепончатокрылые могли плеваться, то Трахтенну пришлось бы просить
у регенерата Гены носовой платок,
которого у того не было (вы, наверное, помните, что у них обоих с момента
превращения в людей весь гардероб состоял из
одних лишь пончо, скроенных из скатертей).
И прекрасно, что Бармалей не плюнул в это истощившееся от жажды и веселья
лицо. Ничего хорошего из этого демарша,
конечно же, не получилось бы - скорее всего Бармалею просто-напросто оторвали бы
ноги вместе с головой, а из туловища
сделали бы пуфик или мяч для игры в регби. А что может придумать пуфик или мяч
для игры в регби?
А целостный муравей Бармалей придумал. Намешав "чернил" во второй голове
(первую чернильницу реквизировал
регенерат Гена, который, судя по первым написанным им на стене буквам "Я -
регене", решил повторить шутку Трахтенна),
он стремительно вывел: "Давайте играть в люки! Кто больше всего их откроет - тот
и выиграл!" Написав это, тотчас
бросился якобы открывать люк в грузовой отсек. Сделал это Бармалей не просто так
- он боялся, что свихнувшийся Трахтенн
с дуру займется этим привычным люком и напустит в переходный отсек муравьев.
Регенерату и вон Серу предложение понравилось. И всего через пятнадцать
минут первый плакал, а второй веселился.
Регенерат плакал по той простой причине, что в попытке открыть хотя бы одну
дверь, он сорвал несколько ногтей и расшиб
лоб. А Трахтенн веселился по праву - он открыл почти все двери в соседние отсеки
переходного уровня. В последнюю
очередь ему поддался люк, ведущий на командный пункт, вернее, в располагавшиеся
над ним апартаменты капитана
корабля.
Очутившись с муравьем в прихожей, ставшей совсем родной за долгие греги
полета, инопланетянин разом пришел в себя
и, зажав нос пальцами, вернулся наверх за Геной. После того, как люк был надежно
задраен, пришедший в себя регенерат
знаками дал понять муравью, что догадывается, что в нем сидит душа Баламута.
Затем они немного помолчали, поминая
тело покойного, и направились на командный пункт.
Первым, проскочив под ногами инопланетянина, ворвался в него Бармалей,
последним - регенерат Гена. И все трое
застыли в изумлении - на командирском кресле, полуобернувшись к ним, сидел...
Горохов. На лице у него была написана
глубокая озабоченность. Рядом с ним сидела Клеопатра - всю любовь и
благоговение.
8. Муравей в бегах. - Так сломать удовольствие могут только женщины...
Кроме Горохова и Клепы на командном пункте находился еще и бытовой
генератор. Бармалей бросился к нему, потерся о
его бока головой, затем знаками показал Гене, что не прочь бы в нем
регенерироваться. Гена пожал плечами и, брезгливо
взяв, сунул муравья внутрь. Но сколько бы он не давил на синюю кнопку, бытовой
генератор не включался.
- Она теперь только меня слушается, - довольно улыбнулась Клепа. - А я
слушаюсь только Мстислава Анатольевича...
- Я так понимаю - кто контролирует бытовой генератор, тот контролирует
массы? - спросил регенерат Гена, сообразив, кто
командует парадом в командном пункте.
- Вы догадливы... - произнес Горохов, просматривая на компьютере длинные
ряды цифр. - Хотя мне кажется, что этот
агрегат отнюдь не рядовой невидимого фронта.
- Может быть, вы оторветесь от вашей работы, несомненно, важной и объясните
нам, что здесь происходит? - спросил вон
Сер Вила, который вдруг припомнил, что его никто не снимал с должности капитана
корабля. Спрашивал он, конечно, у
Горохова, а глаза его смотрели на ладную фигурку девушки (синенькая трикотажная
майка, коротенькие до колен
обтягивающие штанишки, все обтягивающее, все нежное, все аппетитное).
- Я занят. У нас осталось всего два дня. Клепа вам все объяснит, - сказал
Горохов, не отрывая глаз от дисплея.
- Пойдемте на кухню, я вас чаем напою и все расскажу, - мягко улыбаясь,
предложила девушка.
- А чай откуда? - спросил Трахтенн.
- Из киски.
- Из бетономешалки, что ли? Так она же только регенерирует... - удивился
регенерат. - По крайней мере, до фиги с маслом
только регенерировала?
- А это как попросишь, - загадочно улыбаясь, стрельнула глазами Клепа Она,
в первый раз увидев вон Сера, наметанным
женским взглядом определила, что этот симпатичный и чем-то необычный мужчина
(черноволосый, синеглазый) станет ее
обожателем.
Трахтенн задумался над ее ответом.
На обеденном столе было все - и печенье, и варенье (малиновое в высокой
баночке), и медок, и даже баранки с маком.
Увидев это, регенерат спросил:
- А...
- И а... есть, - усмехнулась Клепа и вынула из портативного холодильника
бутылочку смородинового ликера (вон Сер
удивился - на его корабле не было холодильников, так как мариинские продукты
никогда не портились по той простой
причине, что доводились до готовности исключительно различными способами порчи).
Муравью стула не досталось, и он обиделся. Заметив это, Гена принес из
соседней комнаты плюшевое кресло и усадил на
него Бармалея. На немой вопрос Клеопатры он ответил:
- А это не муравей, это Николай Сергеевич Баламутов... Понимаете, его тело
манолия съела, и душе ничего не оставалось
делать, как в пробегавшего мимо муравья вселиться. Так что прошу любить и
жаловать.
- А вы тогда кто? - удивилась девушка.
- Я регенерат... Из Колиных ногтей и перхоти родился... - чуточку
покраснев, ответил Гена. - При помощи бытового
генератора...
- Но вы совсем ничего мужчина, - ободрила его девушка. - Очень даже ничего.
Я как-нибудь вам подарю большой флакон
"head and shoulders". Он прекрасно помогает от перхоти.
Трахтенн с Геной, приняв сердцем эти радушно сказанные слова, расслабились.
Налив чаю гостям, Клеопатра рассказала,
как они с Гороховым очутились на капитанском мостике космического корабля:
- Как Коленька мне сказал, так я и сделала: в колодце оказавшись, ударила
кулаком по стенке и Мстислава Анатольевича
к себе потребовала. И представляете, он тут же рядышком со мной, лицо к лицу и
очутился. А в колодце тесно... - Клепа
мечтательно улыбнулась и стрельнула глазами в Трахтенна, пытаясь определить его
реакцию на последнюю свою фразу,
намеренно сказанную двусмысленно. - Мы поцеловались, скромненько так, как
первоклассники. Но колодцу это все равно не
понравилось, и он нас закинул на планету с зеленой атмосферой, синими грибами и
прозрачной травой... Там симпатичный
дядечка нас ругал, что неправильную жизнь мы ведем, совсем не то хотим и совсем
не то делаем. Потом объявил нас мужем
и женой, приказал до смерти вместе жить и быть друг другу верными и
послушными...
- И все? - удивился Гена. - Поженил и все? А как вы на командный пункт
попали?
- А потом дядечка этот Мостику рассказал, что нам надо на корабле сделать,
чтобы в мире все, как надо было. И прямо на
командный пункт отправил...
- Давно ли это было, и как вас здесь встретили? - спросил вон Сер Вила,
пытаясь догадаться, что случилось с Мыслителем
- Да нет, мы как раз перед вашим приходом появились. Ваш бортовой компьютер
права начал качать, но Мстислав
Анатольевич быстро ему мозги вправил, то есть интерфейсный интеллект отключил.
- Интерфейсный интеллект у Мыслителя отключить невозможно! - взвился
Трахтенн. - Это исключено, это конструктивно
невозможно!
- Мстислав Анатольевич - настоящий русский ученый... - улыбнулась Клепа. -
Он сразу догадался, куда надо скрепку
вставить, чтобы этот ваш заграничный умник заткнулся и начал делать то, что
нужно.
- Ну и что вы должны на корабле сделать? - поинтересовался регенерат Гена,
внимательно вглядываясь в Бармалея,
проявлявшего все признаки беспокойства.
- Затормозить его... - ответила Клепа, вынимая зазвонивший мобильник.
Звонил Горохов. Он просил Баламута срочно прийти к нему на командный пункт.
После того, как Клепа озвучила его
просьбу, со своих мест стронулись и муравей, и Гена.
- Нет, нет, Мстислав Анатольевич просил прийти только его, - указывая на
Гену, сказала Клепа муравью. - А впрочем,
идите... Вы ничему и никому там не помешаете.
Как только Гена с муравьем вышли, Клепа начала строить глазки Трахтенну, а
когда тот, не удержавшись, потянул к ней
руки, захлопнула на них наручники.
- Смотри ты, получилось! - удивилась она. - А я ведь всего два часа
тренировалась!
- Ты же сказала, что недавно находишься на корабле? - забыл обо всем
Трахтенн.
- Да, сказала, - ответила Клепа, сама простота. - Так было нужно. - Мы уже
почти два дня как тут. А ты что на меня не
бросаешься?
- Так ты для этого наручники на меня надела? Чтобы я тебя в них
изнасиловал?
- Интересная мысль! - промолвила Клепа, с интересом посмотрев на
инопланетянина. - Но вообще-то, если бы ты на меня
бросился, я должна была тебя вот этим ножом зарезать. - И показала острый
кухонный нож для разделки мяса.
- Что-то я ничего не понимаю... - помотал головой Трахтенн, отводя глаза от
ножа, а потом и от зрелого бюста девушки. -
Вроде у нас одни цели...
- Одни, да не одни... Такое важное дело, как наше, должно делаться
сплоченной командой. А вы ненадежные, потому как
вас сам черт не разберет: один - то ли враг, то ли друг, второй - то ли
дегенерат, то ли регенерат, а третий - и вовсе муравей.
Извини, сейчас я должна отвести тебя в твою комнату и там запереть. Попозже,
когда Костик заснет, я к тебе приду.
- Вот как? Ты ему не верна?
- Верна, конечно, но у него есть один маленький недостаток, который никакой
верностью не скрасишь.
Руки Трахтенна импульсивно метнулась к паху и Клепа звонко рассмеялась:
- Вот-вот! Этот самый недостаток у него и маленький!
Вон Сер покраснел, это движение души инопланетянина девушке понравилось, и
она сказала теплым голосом:
- Иди, милый и не делай глупостей. Нам спешить надо с тормозной системой.
Что-то она не ремонтируется: не тормозит
совсем и не растормаживает... - и удалилась, прикрепив руки инопланетянина к
изголовью широкой мариинской кровати.
Регенерат Гена также был обманут, пленен и, в конечном счете, прикован к
трубе наручниками в санузле бытового отсека.
Горохову в этом предприятии досталось: глаз его заплыл от прямого удара и к
вечеру обещал оконтуриться смачным
синяком.
- Скоро я тебе муравья приведу, вот только поймаю, - сказал он, прикрывая
досадное для любого мужчины повреждение.
И ушел на призывный крик Клеопатры, обнаружившей, наконец, муравья под пультом
управления линейными
ревербраторами.
...Бармалея они ловили около четверти часа. Поняв, что его не поймать - он
мог без труда передвигаться по стенам и
потолку командного пункта, задрапированным шумопоглощающими тканями, Горохов с
Клепатрой оставили муравья в
покое и занялись делами.
Двери санузла и комнаты Трахтенна Горохов оставил открытыми, и пленники
могли переговариваться.
- Ты что-нибудь понял? - прокричал Гена товарищу по несчастью. - На кого
они работают?
- Откуда мне знать... - ответил Трахтенн.
- Этот дядечка, который их поженил, мне напоминает дядечку из небесной
канцелярии... - стал думать вслух регенерат. -
Ну, того, который Баламута на абордаж твоего корабля посылал...
- Мне думается, что Горохов с Клепой могут представлять совсем другие
силы... Не те, которые Баламута сюда
командировали. Может, за ними стоит Он?
- Простые вы, как валенки сибирские. Надо же такое придумать... - услышали
они голос Клеопатры, которой, видимо,
надоело подслушивать за дверью. - Давай, Гена, угомоняйся-ка по-хорошему, а то
отведу куда-нибудь подальше и
останешься без развлечения.
Гена замолчал, соображая, какое это развлечение девушка имеет в виду. Клепа
же, плотно прикрыв дверь санузла,
прошла к Трахтенну.
Инопланетянин поначалу кокетничал, но когда Клепа скинула с себя майку,
забыл обо всем. Скоро кровать заходила
ходуном, и Гена, не удержавшись, начал дразниться, изображая любовные стоны, но
его не услышали.
- Ты что, мальчиком был? - удивленно спросила Клепа, едва отдышавшись.
- В некотором роде - да, - ответил Трахтенн. - После превращения в
человека, я этим делом занимаюсь первый раз...
- Один мой мальчик в первый раз сделал это пятнадцать с половиной раз...
- Подряд?
- Ну не подряд, а с пятнадцатиминутными перерывами на поцелуи.
- Так ведь пятнадцати минут еще не прошло, только четырнадцать - сказал
Трахтенн и сделал попытку поцеловать
девушку в пупок. Но та игриво отстранилась раз, другой, третий и Вон Сер,
свобода которого была ограничена наручниками,
прикрепленными к изголовью кровати, разъярился, как опутанный лев...
После пятого раза вон Сер признался неутомимой девушке, что более не в
силах соревноваться с "одним ее мальчиком".
Перед уходом Клепа, растроганная влюбленными глазами инопланетянина, сказала
нечто такое, что обескуражило и
Трахтенна, и подслушивавшего Гену. Она, непонятно улыбаясь, поведала, что
Горохов пытается сделать так, чтобы при
ударе корабля об землю произошло разрушение одного лишь Кырк-Шайтана. Это очень
трудно сделать, но Мстислав
Анатольевич уже, кажется, знает, в каком направлении надо двигаться.
9. Кому это надо? - Любить по-мариински. - Наручники, плетка и случайно нажатая
кнопка.
"Камикадзе! Мы попали в руки камикадзе" - пронзила мозг Трахтенна
беспощадная мысль (он забыл, в качестве кого он
сам был принят на борт космической торпеды).
"Кретин! Мы попали в лапы сумасшедшего кретина!" - вздрогнул Гена.
- Ты что-нибудь понял? - наконец, взяв себя в руки, прокричал он.
- Несколько часов назад ты задавал мне этот вопрос... - ответил
инопланетянин. И начал рассуждать вслух: - Значит,
корабль врезается в Центр Худосокова, уничтожает его, но ПВВВ не взрывается...
Такое "приземление" вполне возможно.
Второй вариант называется. Нажать пару кнопок, нет, три, и на месте Центра
Худосокова появится свежий кратер диаметром
в пятьсот метров. А что находится в Центре? В Центре находится... "трешка"! А
кому это надо уничтожить и "трешку", и
твою космическую торпеду?
- Координатору?! - воскликнул регенерат.
- Получается так. Гроссмейстерский ход, надо сказать. Простенько и со
вкусом.
- Но ведь вместе с "трешкой" будет уничтожен Синапс? И Координатор
останется с одной своей плоскостью, как с
корытом?
- Синапс невозможно уничтожить. Его можно только контролировать. - ответил
Трахтенн едва слышно.
- Но в принципе можно выдвинуть и другую версию: мы пришли к цели раньше
расчетного времени - ведь еще полтора
дня остается, и Координатор решил добавить нам препятствий в виде этих
сумасшедших, Горохова и Клепы.
- Слушай, Ген, хватит версий, а? Нам надо выбираться отсюда и как можно
быстрее увести корабль на околоземную
орбиту. Полтора дня осталось! Ты что, не понимаешь!?
- С Земли, наверное, корабль давно заметили... - продолжил умозрить Гена. -
Паника, кругом, мародерство, баб насилуют
(последнее слово он сказал с теплой завистью во взоре)...
- Нет там никакой паники, - усмехнулся Трахтенн. - Корабля, идущего по
Струне, фактически не существует. По Струне в
виде модулированной волны идет информация.
- Так ты тоже информация? И взрывчатка тоже?
- Да. И я, и ты, и взрывчатка, все, что ты видишь - это модулированная
информацией электромагнитная волна.
- Дела... - покачал головой Гена. - Если эта информация долбанется об КыркШайтан,
Искандеркуль выплеснется и волна
пойдет до самого Аральского моря... Миллион человек смоет... Так что же мы всетаки
делать будем? Освободиться я никак
не могу - руки в наручниках, голова - прямо над этим вашим дурацким унитазом.
- Это не унитаз, - улыбнулся Трахтенн. - У жителей Марии дефекация проходит
несколько по другому принципу.
- А что это тогда?
- Это релаксатор. Сунь в него голову, потом нажми на голубенькую кнопку и
получишь, все, что может только пожелать
любой мужчина в расцвете сил.
- Шутишь! Я нажму, а сверху вода польется.
- У нас серной кислотой это самое смывают, учти.
- Ладно, шутник. Когда к тебе придет Клепа, уговори ее не падать на Землю.
Скажи, что молодая еще, вся жизнь впереди,
сколько удовольствий еще не получено...
- Этот строгий хрен из канцелярии им вечное блаженство обещал. Вечная
молодость, вечный кайф, вечная музыка и
прочее. А Клеопатра - девушка простая и подумала, что там, на небесах ее вечный
оргазм ожидает... Так что ее ничем не
купишь.
- А ты попробуй! Объясни ей, что ничего вечного не бывает, особенно кайфа.
Скажи ей, что если два месяца ее по попке
гладить, то кайфа не будет, будет мозоль.
- Она простая, я ж говорил, она не поймет. Тем более их, по-моему,
запрограммировали на очень высоком уровне.
- Ну ты все равно попробуй! Ну, попроси, чтобы руки тебе освободила...
- Я просил. "Убежать хочешь?" - сказала. И наручники ей нравятся,
пообещала, что в следующий раз плетку с железками
захватит.
- Повезло тебе, - начал мстить за серную кислоту Гена. - Это сейчас модно.
Во всех газетах объявления: "Строгая госпожа
ищет покорного раба". Мне мужик один поднаторевший говорил, что ощущения
незабываемые, когда тебя баба плеткой со
звездочками лупит, и кровью потом умывается. А самый, говорил, кайф, когда тебя
как следует веревочкой придушат, а
потом уже все остальное. В условиях недостатка кислорода оргазм, оказывается,
слаще. Во! Идея! Ты ей напой, что можешь
по-мариински, по-вашему, ее трахнуть. Непередаваемые, скажи ощущения!
- Это в бассейне с электролитом, что ли? Под напряжением полторы тысячи
вольт?
- Да отвлекись ты от своей Марии! Придумай что-нибудь! Бабу обмануть -
нечего делать!
Клеопатра пришла через два часа. В высоких лаковых сапогах, кожаных
трусиках и бюстгальтере, украшенных всякими
никелированными финтифлюшками. Она сказала, что Мстислав Анатольевич понял, как
приручить ракету. Вон Сер в ответ
предложил ей секс по-мариински.
- А как это? - заинтересовавшись, спросила Клепа. Вон Сер смешался и,
краснея, объяснил, как в порыве любви у
мариинских мужчин член увеличивается, а голова уменьшается и если...
- Понятно! Что-то наподобие французской любви, - сразу же врубилась Клепа
(в юности основным ее учебником была
небезызвестная на Земле газета "Спид-инфо"). - Но это потом, а сначала мы
сделаем так...
И крепче схватив принесенную плеть, принялась избивать Трахтенна.
...Непривычный к садомазохистским формам любви Трахтенн так кричал, что
сентиментальный регенерат Гена, не в
силах вынести его благого мата, сунул голову в "унитаз", то есть в релаксатор. А
когда бедный вон Сер возопил особенно
страшно, Гену схватила судорога, и он ненароком нажал голубенькую кнопочку.
10. Ложка дегтя в бочке меда. - Не в коня корм. - Клепа просит губнушку и коечто.
После того, как голубенькая кнопочка была нажата, в "унитазе" что-то
забурлило, и регенерату в голову ударило
блаженство. Открыв глаза, он увидел, что лежит под голубым небом на пушистом
персидском ковре, устилающем плоскую
крышу глинобитной постройки. Вдалеке небосвод подпирали минарет и несколько
изразцовых куполов, а рядом, под руками,
стоял восточный столик на коротких ножках. На столике теснились высокие кувшины
с изогнутыми носиками, два больших
узорчатых блюда из керамики: одно с ананасом, румяными персиками, лопнувшими от
спелости гранатами и большой
кисточкой прозрачного кишмиша, другое - с румяно запеченным лебедем.
Все описанное Гена принял к сведению с удовлетворением, но когда его взгляд
высмотрел за одним из кувшинов
запечатанную сургучом бутылку "Московской", удовлетворение сменилось
озадаченностью. "Еще бы надорванную пачку
"Беломора" нарисовать и натюрморт получился бы сногсшибательным" - подумал Гена
и замер: на самом краешке стола
начала прорисовываться пачка сугубо российских папирос. "Сплю!" - неожиданно
обрадовался Гена и потянулся за ней.
"Беломор" оказался вещественным. Регенерат вынул одну папиросу, как некогда
Черный, сочинил "фильтр" - оторвав
сантиметровый кусок от дульца, вложил в него же - и, пережав гармошкой, сунул в
рот. И тотчас сзади протянулась нежная
ручка с зажженной зажигалкой. Гена медленно повернулся и увидел золотоволосую
женщину-мечту в прозрачных голубых
одеждах. Глаза ее светились желанием угодить... "Полный отпад!" - подумал
регенерат, уяснив, что перед ним не дорогая
путана, не гетера и, тем более, не гейша, а женщина, очень красивая и
высокопоставленная женщина, решившая сделать этот
день сказочным для себя и наличного мужчины, то есть для него... Но, как только
лицо регенерата осветилось улыбкой, в
спину ему что-то ткнулось, он обернулся... и ничего не увидел - ни ковров, ни
столика, ни яств на нем, ни даже голубого неба
с синим минаретом, ничего кроме противной муравьиной рожи...
Будь у него свободны руки, он ударил бы Бармалея. Тот, насквозь прожженный
ненавидящими глазами регенерата,
отпрянул, но тут же вновь протянул голову к скованному товарищу.
Гена увидел у него в пасти ключик от наручников.
Через пятнадцать минут регенерат был свободен. Осторожно, на цыпочках он
подошел к двери Трахтенна, осторожно
приоткрыл ее и застыл, пораженный открывшейся ему картиной раскрепощенной любви.
Вон Сер лежал на стонущей Клепе,
и мерно двигал задом. Ноги и руки девушки были подняты вверх и раскачивались в
такт движениям инопланетянина.
Постояв минуту, регенерат счел происходящее действо интимным делом
участников и подался назад с тем, чтобы
подождать его окончания за дверью. Но муравей с силой толкнул его сзади, давая
понять, что самое время действовать. И
Гена, поддавшись нечистой силе, вошел в комнату и ловко, как будто бы год
обучался в полицейской академии, защелкнул
наручники на запястьях Клеопатры.
Увидев, что пленена, девушка расстроилась, но взяла себя в руки и глазами
попросила Трахтенна не обращать внимания
на изменившуюся ситуацию. А тот и не думал прерывать захватившее его действо. Не
оборачиваясь, он махнул рукой Гене
("Уходи, - мол, - что таращишься?") и тут же возобновил свою приятную
гимнастику.
Регенерат оставил просьбу без внимания. Осторожно, стараясь не утонуть в
глазах девушки, ставших невозможно
глубокими, он снял с вон Сера наручники и вышел, понурившись и чертыхаясь. "Там
Вселенная летит в тартарары, а они еутся,
- посетовал он, усаживаясь в коридорчике на полу. - И муравей куда-то
запропастился. Заставил меня этот срам
наблюдать, а сам куда-то смылся..."
...Бармалей, втолкнув регенерата в комнату Трахтенна, бросился в санузел,
сунул голову в релаксатор, нажал ногой
голубенькую кнопку и застыл в ожидании небесных удовольствий.
Но они не приходили.
Бармалей надавил второй раз, третий, но опять безрезультатно - машина не
желала работать. Подумав, муравей понял
почему. Понял, что он лишний на этом празднике половой жизни и все потому, что
по воле судьбы ему суждено быть
бесполым муравьем, все счастье которого заключается лишь только в том, чтобы
день и ночь вкалывать на благо неизвестно
зачем существующего перепончатокрылого стада... Слезы навернулись Бармалею на
глаза, ноги подкосились и он упал на
пол...
Лежал Бармалей недолго. Посетовав на судьбу, он пораскинул мозгами и пришел
к выводу, что если Вселенная будет
спасена, то у его души появятся хорошие шансы когда-нибудь переселиться в более
подходящее тело с развитыми и хорошо
функционирующими половыми органами. И, подвигав челюстями из стороны в сторону
(так муравьи возвращают себе
душевное равновесие), Бармалей пошел к регенерату.
Войдя в спальную Трахтенна, Гена с муравьем увидели, что Вон Сер стоит с
одеялом в руках над Клеопатрой,
прикованной к изголовью кровати. Регенерат понял, что инопланетянин минуту назад
хотел укутать девушку, но восторг
обездвижил его.
Трахтенн действительно стоял, впитывая глазами прекрасные линии нагого
девичьего тела. Ему казалось: прикоснись он
к ним, и линии эти распрямятся, и ударят по неведомым струнам, пронзившим его от
подошв до макушки... А ее упругая
податливая плоть, усмиренная бархатной кожей? "Мои руки, - думал Сер, - эти
руки, судорожно сжимающие сейчас край
одеяла, владели ею бесконечно, но где, она, пресыщенность, где она!? И этот
мелкий страх, сидящий внутри меня, это ведь
страх того, что эта пресыщенность никогда не наступит, никогда не овладеет мною
и я всегда, всегда буду рабом этого тела,
восторженным, но рабом..."
- Да, братан, влип ты... - прочувствовав мысли Трахтенна, проговорил
регенерат сзади. - Кончай, давай, таращиться,
пошли Горохова за жабры брать. Он уже, наверное, заждался.
Вздохнув, вон Сер укрыл девушку. И замер, не имея сил оторвать глаз от ее
губ, глаз, подбородка. Клепа, довольная
могуществом своего естества, озорно заулыбалась и показала ему кончик язычка.
Острый, влажный, живой, алый. Не
удержавшись, он впился ей в губы, язычок вошел в него и показал, что надо
делать.
Поняв, что ближайшие полчаса Трахтенн останется невменяемым, Гена удрученно
помотал головой, повернулся и ушел,
сопровождаемый понурым муравьем.
...Горохов защищался яростно и, вооруженный монтировкой"Монтировка -
прибор, используемый мариинскими
астронавтами для передислокации нейтронных вкладышей.", без сомнения, одолел бы
регенерата. Но в виду того, что
муравей, норовивший укусить сзади, действовал ему на нервы, как мышь на женщину,
запуганную сексом, Мстислав
Анатольевич был скоро побежден, пленен и прикреплен наручниками к релаксатору.
В момент его прикрепления из комнаты Трахтенна раздались стоны. Когда они
смолкли, Гена с муравьем вошли и
увидели, что инопланетянин торопливо одевается, стараясь не смотреть на
Клеопатру, разметавшуюся на кровати.
- Я думаю, что нет смысла держать тебя взаперти... - сказал ей Гена, окинув
сочувственным взглядом товарища.
- Есть в нем что-то инопланетное... - протянула Клеопатра, не открывая
глаз. - Что-то неземное..
...Закладка в соц.сетях
