Жанр: Фантастика
досье дрездена 3. Могила в подарок
...од лапищи, с силой вонзился плечом
ему подвздох и, оттолкнув от себя, вонзил в него меч. "Амораккиус" вспорол тому живот,
и из раны вырвался язык белого пламени.
Я рванулся вперед, в обход Майкла - к Черити. Она уже шевелилась, пытаясь сесть.
- Дрезден? - шепнула она. - Где мой муж?
- Он занят. Надирает кое-кому задницу, - сказал я, суя ей в пальцы распятие. -
Вот, возьмите. Идти сможете?
- Следите за своим языком, мистер Дрезден, - она сжала распятие в руке и на
мгновение наклонила голову. - Не знаю, - призналась она. - Господи, помоги. Мне
кажется... - все тело ее застыло, и она негромко охнула, прижав руку к животу.
- Что? - спросил я. Может, она ранена? За спиной пыхтел Майкл, и от вспышек
белого огня "Амораккиуса" по траве плясали тени. - Черити, что с вами?
Она застонала.
- Ребенок, - сказала она. - Ох, мне кажется... Мне кажется, воды отошли раньше
срока. Когда я упала, - лицо ее исказилось, залилось краской, и она снова застонала.
- Ох, - повторил за ней я. - Ох. Ох, нет. Нет, этого не может быть, - я стиснул
руками лоб. - Чушь какая-то, - я свирепо покосился наверх, в небо. - У кого-то там
неважное чувство юмора.
- О-ооооох! - простонала Черити. - Ох, Господи, спаси и сохрани. Мистер
Дрезден... У меня почти не осталось времени.
- Да, - вздохнул я. - Да, конечно, - я нагнулся поднять ее и едва не упал
физиономией в грязь. Каким-то образом мне удалось не придавить ее собой, но
выпрямился я с огромным трудом и остался стоять, шатаясь. Черити была отнюдь не
пушинка. Я один ни за что не вытащил бы ее отсюда.
- Майкл! - крикнул я. - Майкл, у нас проблема!
Майкл пригнулся, хоронясь за надгробием. Из темноты со свистом вылетел камень и
разбился в пыль о мраморную плиту.
- Что?
- Черити! - крикнул я. - Роды начались.
- Гарри! - крикнул в ответ Майкл. - Берегитесь!
Я повернулся. Из темноты за моей спиной возник Кошмар. Двигался он так быстро,
что глаз едва успевал следить за ним. Он нагнулся, без видимых усилий вырвал из земли
могильную плиту и поднял ее высоко в воздух.
Я бросился между ним и Черити, с самого начала сознавая, что это пустой жест -
сил у него хватило бы, чтобы размозжить нас обоих разом. Впрочем, ничего другого я все
равно сделать не мог.
- А ну же! - взвизгнул Кошмар. - Изволь же положить свой меч, о Рыцарь!
Клади, покуда я обоих их не раздавил!
Майкл шагнул к нам; лицо его побелело как мел.
- Ни шагу далее, - рявкнул Кошмар. - Ни даже дюйма малого!
Майкл застыл. Он посмотрел на Черити, которая снова начала стонать,
зажмурившись.
- Г-гарри? - неуверенно произнес он.
Я вполне мог еще убраться с дороги чудища. Возможно, я мог бы отбиться, вздумай
он жечь меня огнем. Но стоило мне откатиться в сторону - и ничто уже не мешало бы
ему раздавить Черити. У нее не было ни одного шанса.
- Меч, - ледяным тоном произнес Кошмар. - Брось его.
- О Боже, - прошептал Майкл.
- Не слушайте его, Майкл, - сказал я. - Так ему будет только проще убить нас.
- Умолкни, смертный, - сказал Кошмар. - Вражда моя с тобою, чародей, а также
с рыцарем. И женщина мне безразлична, и дитя, доколе вас обоих я имею.
Дождь на мгновение - на мой взгляд, зловеще затянувшееся - притих. Майкл
зажмурился.
- Гарри... - слабым голосом произнес он, опустил меч и чуть толкнул его от себя,
позволив ему упасть на землю. - Мне очень жаль. Я ничего не могу поделать.
Кошмар встретился со мной своим багровым взглядом и скривил губы в
торжествующей ухмылке.
- Чародей, - прошипел он зловещим шепотом. - Однако ж друг твой мог тебя
послушать.
Я увидел, как могильная плита начала опускаться на меня.
Черити вдруг резко выбросила вверх руку с зажатым в ней распятием. Символ
мигнул и вдруг засиял белым огнем, в свете которого лицо Кошмара превратилось в
черно-белую маску из фильма-ужастика. Он дернулся и с визгом отпрянул от света,
выронив могильную плиту на сырую, пропитанную дождем землю. Полетели брызги.
Все словно замедлилось и обрело кристально-четкие очертания. Я увидел покатые
пригорки с надгробиями, тени деревьев. Я слышал, как рядом со мной Черити бормочет
что-то на латыни. Краем глаза я видел тревожно роящиеся в темноте над кладбищем тени.
Я ощущал на лице холодные капли дождя. Вода стекала по моему лицу, по могильным
камням, по склону холма, собираясь в ручьи, накапливаясь в небольшом пруду.
Бегущая вода. Ответ, который был вокруг меня.
Я прыгнул на Кошмара. Он отмахнулся от меня и попытался схватить за плечо, но
рука скользнула. Я всем телом врезался в него, и мы вдвоем покатились вниз по склону,
прямо в один из бурливших у его подножия ручьев.
Доводилось ли вам слышать легенду про Сонную Лощину? Помните то место, где
бедный старина Икебод скачет, очертя голову, к мосту? Бегущая вода притягивает
магическую энергию. Порождения Небывальщины, потусторонние тела не могут перейти
ее, не утратив при этом энергии, необходимой им в нашем мире для сохранения телесной
оболочки. Вот он, ответ.
Я катился вниз в обнимку с Кошмаром, а он все пытался вцепиться в меня. Мы
упали в поток, и тут одна из его рук схватила меня, наконец, за горло, разом лишив
дыхания.
А потом он начал визжать. Он бился и дергался, барахтаясь в восьми или девяти
дюймах бурлящей воды. Тело его начало таять словно сахар в воде - сначала ноги, потом
все остальное. Я смотрел на него, на собственное тающее тело. Понимаю, это не очень
красиво, но я испытывал от этого зрелища какое-то извращенное удовольствие. Демон
бился, лягался, корежился от боли.
- Чародей, - пробулькал он. - Это не конец еще. Отнюдь. И суток не минует, как
я с заходом солнца вернуся за тобой!
- Да растворись же ты, наконец, - буркнул я. И через пару секунд Кошмар исчез,
оставив за собой только слой липкой слизи у меня на одежде и горле.
Я встал по колено в воде, дрожа от холода, потом собрался с силами, вылез из ручья
и потащился вверх по склону. Майкл склонился над своей женой. Он просунул руки под
нее и поднял как корзину мокрого белья. Я уже говорил, что сложения Майкл не хилого.
- Гарри, - сказал он. - Меч.
- Сейчас принесу, - отозвался я.
Я доплелся до места, куда он бросил "Амораккиус" и поднял меч. Длинный клинок
весил меньше, чем казалось на взгляд, и скрытая в нем энергия отдавалась в моих пальцах
слабой вибрацией. Ножны висели у Майкла на поясе, поэтому я просто закинул его себе
на плечо, надеясь, что я не упаду и не снесу себе башку или еще чего-нибудь. Я подобрал
свои раскиданные причиндалы и повернулся, чтобы уходить с Майклом.
Как раз тут и вернулась Леа. Она возникла прямо передо мной, окруженная троицей
своих адских волкодавов.
- Мой милый, - нежно произнесла она. - Время выполнять свою часть
соглашения.
Я взвыл и отпрянул от нее.
- Нет, - сказал я. - Нет, погодите. Я побил эту тварь, но она все еще на свободе.
Ничто не мешает ей вернуться из Небывальщины завтрашней ночью.
- Это меня не касается, - заявила она, пожав плечами. - Наша сделка
заключалась на твою жизнь тотчас же, как ты спасешь эту женщину с помощью того, что
я тебе дала.
- Вы мне не дали ничего, - возразил я. - Вы просто приглушили боль. Ведь не вы
же пролили всю эту воду, а, крестная?
Она снова пожала плечами и улыбнулась.
- Это все семантика. Ведь это я навела тебя на эту мысль, разве не так?
- Я мог додуматься до этого и так, - буркнул я.
- Возможно. Но мы заключили сделку, - она пригнула голову, глаза ее вспыхнули
угрожающим золотым огнем. - Или ты собираешься попытаться еще раз увильнуть от
выполнения своих обещаний?
Черт, я дал ей слово. А нарушение обязательств только добавило бы мне
неприятностей. Но Кошмар еще не побежден. Верно, я прогнал его прочь, но он запросто
может вернуться следующей же ночью.
- Я пойду с вами, - сказал я. - Когда окончательно разделаюсь с Кошмаром.
- Ты пойдешь сейчас, - улыбнулась Леа. - Прямо отсюда. Или поплатишься, -
трое адских гончих не спеша двинулись ко мне, угрожающе скаля зубы.
Я бросил все, что держал в руках, кроме меча, и крепче сжал его рукоять. Черт, по
части мечей я полный ноль, но этот был тяжелый и острый, так что, даже не пользуясь его
магической силой, я с высокой степенью вероятности я попал бы острием в одну из этих
псин.
- Я не могу пойти на это, - сказал я. - Не сейчас.
- Гарри! - крикнул Майкл. - Стойте! Его нельзя использовать таким об...
Одна из гончих прыгнула на меня, и я поднял клинок. Последовала яркая вспышка, и
руку мою пронзила острая боль. Меч дернулся в моей руке и выпал из нее на землю.
Псина щелкнула зубами у меня перед носом и я отпрянул назад. Онемевшая рука повисла
бесполезной плетью.
Леа рассмеялась, и серебряный смех ее рассыпался по кладбищу колокольным
звоном.
- Вот! - торжествующе вскричала она, делая шаг вперед. - Я так и знала, что ты
попытаешься снова обмануть меня, мой сладкий! - она ослепительно улыбнулась мне,
оскалив зубы. - Мне стоило бы поблагодарить тебя, Гарри. Самой мне ни за что бы не
коснуться этой вещи, когда бы тот, кто держал его в руках не осквернил его
неподобающим использованием.
Черт! Надо же было свалять такого дурака!
- Нет, - пробормотал я. - Погодите. Может, обсудим это, а, крестная?
- Мы обсудим это, мой милый. И очень скоро. До встречи - вы, оба, - Леа снова
рассмеялась; глаза ее сияли. А потом она повернулась, гончие сбились у ее ног, она
шагнула в темноту и исчезла. Вместе с мечом.
Я стоял под дождем, усталый, замерзший, дурак-дураком.
Майкл смотрел на меня широко раскрытыми от потрясения глазами. Черити
съежилась у него на руках, дрожа и постанывая.
- Гарри, - прошептал Майкл. Мне показалось, что он плачет, но слез на дожде все
равно было не видно. - Боже мой, Гарри. Что вы наделали?
Глава двадцать вторая
Все больничные помещения похожи друг на друга. Все они окрашены в
приглушенные, казенные тона, все углы в них по возможности скруглены, что должно по
идее создавать уют, но не создает. И пахнет в них тоже одинаково: на четверть
антисептиками, на четверть холодным безразличием, на четверть ожиданием и, наконец,
на последнюю четверть - неприкрытым страхом.
Черити увезли от нас сразу; Майкл ушел за ней. При всей своей застенчивости я
полез в голову очереди. Пришлось, правда, извиниться перед пятилетней девочкой со
сломанной рукой. Типа, извини, детка. Черепно-мозговая травма круче простого
перелома.
У врача, которая обследовала меня, на груди красовалась табличка: СИММОНС. Это
была дама крепкого сложения, решительного вида, с седеющими волосами, резко
контрастировавшими с ее смуглой кожей. Она уселась передо мной на табуретку и
пригнулась ко мне, положив руки мне на виски. Руки были большие, теплые, сильные. Я
закрыл глаза.
- Как вы себя чувствуете? - спросила она, опустив на мгновение руки и
выкладывая на стол какие-то инструменты.
- Как будто какой-то сверхсилач швырнул меня об стену.
Она негромко усмехнулась.
- А точнее? Вам больно? Голова кружится? Тошнит?
- Да, нет, и да, немного.
- Вы ударились головой?
- Угу, - я почувствовал, как она протирает мне лоб холодной салфеткой, счищая с
него кровь и слизь. Спасибо дождю, их осталось не так и много.
- М-мм... Так... Да, есть немного крови. Вы уверены, что это ваша?
Я открыл глаза и удивленно уставился на нее.
- Моя? А чья же еще?
Тетка заломила бровь, и темные глаза ее подозрительно блеснули из-под очков.
- Скажите-ка, мистер... - она покосилась на карту, - Дрезден, - она нахмурилась
и пристально уставилась на меня. - Гарри Дрезден? Чародей?
Я зажмурился. При том, что в "Желтых Страницах" я единственный чародей, меня
никак нельзя назвать знаменитым. А если и можно, так только печально знаменитым. Так
и так, мое имя мало что говорит обычному человеку.
- Ага. Это я.
Она нахмурилась сильнее.
- Ясно. Я слышала о вас.
- Чего-нибудь хорошее?
- Ну, не совсем, - она перекрестилась. - У вас на голове нет порезов или ссадин.
Я не люблю шуток, мистер Дрезден. Там ждут люди, которым нужна моя помощь.
Я против воли разинул рот.
- Нет ссадин? - я же отчетливо помнил, какая здоровенная дырища была у меня в
башке, и кровь из нее заливала мне глаза и попадала в рот. Я до сих пор ощущал ее вкус.
Она, эта дырка, никуда не могла деться. А если делась, то куда?
Я прикинул возможный ответ и поежился. Крестная...
- Ни одной, - подтвердила она. - Разве что несколько старых, несколько месяцев
как заживших.
- Это невозможно, - сказал я скорее себе, чем ей. - Этого просто не может быть.
Она посветила мне сначала в один глаз, потом в другой. Я вздрогнул. Она взглянула
мне в глаза (чисто профессионально, отстраненно - о заглядывании в душу здесь речи не
шло) и покачала головой.
- У вас такое же сотрясение, как из меня Вайнона Райдер. Вставайте с этой
кушетки и убирайтесь из моего кабинета. И не забудьте по дороге к выходу оплатить
осмотр, - она сунула мне в руку влажную салфетку. - Смыть весь этот маскарад можете
сами, мистер Дрезден. У меня и без вас полно работы.
- Но...
- И не обращайтесь в травмопункт без реальной на то необходимости.
- Но я не...
Д-р Симмонс не стала дослушивать меня до конца. Она повернулась и направилась к
следующему пациенту - маленькой девочке со сломанной рукой.
Я встал и, прихрамывая, добрел до туалета. Все мое лицо было покрыто разводами
запекшейся крови. В основном она задержалась в складках и морщинах, отчего лицо мое
казалось старше, этакой маской из крови. На лбу, примерно на дюйм ниже корней волос,
прочертила кожу бледно-розовая черта. Кожа на ней казалась совсем нежной, и когда я
случайно коснулся ее салфеткой, боль была такая, что я с трудом удержался от крика. И
все-таки рана затянулась. Зажила.
Магия. Штучки моей крестной. Тот ее поцелуй в лоб заживил мою рану.
Если вы считаете, что мне полагалось бы радоваться такому исцелению, значит, вы
плохо представляете себе все связанные с этим осложнения. Производить магические
манипуляции непосредственно с человеческим телом сложно. Чертовски сложно.
Повелевать энергией, как, скажем, делал я с помощью своего талисмана, или
элементарными стихиями вроде огня или ветра - сущая ерунда по сравнению с тем, что
требуется, чтобы хотя бы поменять кому-то цвет волос - тем более, чтобы заставить
клетки по обе стороны травмы срастись.
Исцеление было мне предупреждением. Моя крестная обладала теперь властью надо
мной не только в Небывальщине, но и на земле. Я заключил договор с феей и нарушил
его. Это и дало ей такую власть, и она как бы ненароком продемонстрировала ее мне,
наложив на меня сложное исцеляющее заклятие так, что я этого и не заметил.
Это пугало меня больше всего. Собственно, я и так знал, что Леа куда как круче
меня - а что еще ожидать от создания, обладающего тысячелетними знаниями и опытом,
рожденного, чтобы заниматься волшебством, как я был рожден, чтобы дышать. И все же,
пока я оставался в реальном мире, у нее не имелось передо мной преимуществ. Наш мир
был для нее заграницей - точно такой же, какой был ее мир для меня.
Был. Вот именно, что был.
Блин-тарарам.
Я сдался и не пытался удержать дрожь в пальцах, вытирая лицо. Черт, у меня
имелись все основания бояться. Ну и еще, я промок под дождем до нитки и промерз до
костей. Я смыл кровь и встал под электрофен. Мне пришлось с десяток раз шлепнуть по
кнопке, пока тот заработал.
Я как раз повернул сопло вверх, на лицо, когда в туалет вошел Столлингз, а по пятам
за ним - Рудольф. Вид у Столлингза был такой, словно он не спал со времени нашей
последней встречи. Одежда измялась еще сильнее, седеющая шевелюра сделалась еще
седее, а усы окраской почти сравнялись с синяками под глазами. Не глядя на меня, он
подошел к раковине и плеснул на лицо холодной воды.
- Дрезден, - сказал он. - До нас дошел слух, что ты в больнице.
- Привет, Джон. Как там Мёрфи?
- Спит. Мы только недавно привезли ее сюда.
Я удивленно уставился на него.
- Бог мой. Что, уже утро?
- Солнце взошло минут двадцать назад, - он подошел к соседнему фену, и тот
заработал с первого нажатия кнопки. - Она не просыпалась. Врачи спорят, в коме она
или напичкана лекарствами.
- Вы объяснили им, что случилось?
Он хмыкнул.
- Ага. Я сказал им только, что чародей наложил на нее заклятие и погрузил в сон,
- он покосился на меня. - Да, кстати, а когда она проснется?
Я покачал головой.
- Мое заклятие не продержится долго. Максимум пару дней. С каждым восходом
солнца оно будет терять силу.
- А что случится потом?
- Она начнет визжать. Если только мне не удастся отыскать ту тварь, что напала на
нее, и вычислить, как бороться с тем, что та успела сделать.
- Вот, значит, для чего тебе тетрадь Кравоса, - сказал Столлингз.
Я кивнул.
Он сунул руку в карман и достал оттуда тетрадь - небольшой пухлый блокнот,
переплетенный в темную кожу. Блокнот был запаян в пластиковый пакет для
вещественных доказательств. Я потянулся за ним, но Столлингз отвел руку.
- Слушай, Дрезден. Если ты дотронешься до этого, ты оставишь свои отпечатки.
Частицы кожи. Всякие такие штуки. Так будет, если эта тетрадь не исчезнет.
Я недоуменно нахмурился.
- А в чем дело-то? Кравос сидит за решеткой, верно? Черт, мы ведь взяли его
тепленьким на месте преступления. В тетради нет ничего круче этого, ведь правда?
Он поморщился.
- Если бы дело было только в следствии, не было бы никаких проблем.
- Что ты хочешь этим сказать?
Он покачал головой.
- Наше внутреннее дерьмо. Не буду выметать сор из избы. Но если ты возьмешь
эту тетрадку, Дрезден, она должна исчезнуть.
- Отлично, - сказал я, снова протягивая руку. - Уже испарилась.
Он снова отодвинул руку.
- Я это совершенно серьезно, - буркнул он. - Обещай.
Что-то в его негромкой настойчивости тронуло меня.
- Олл райт, - сказал я. - Обещаю.
Мгновение он смотрел на тетрадь, потом сунул ее мне в руку.
- Да ладно, - сказал он. - Ты только Мёрфи помоги.
- Джон... - замялся я. - Эй, дружище. Если бы я не знал, что эта штука мне
нужна... Что, вообще, происходит?
- Наши внутренние дела, - вздохнул Столлингз.
- Что, на Отдел снова покушаются? Им что, больше делать нечего? Сейчас-то им
чего не нравится?
- Ничего, - соврал Столлингз и повернулся уходить.
- Джон, - окликнул я его. - Чего ты мне не рассказал?
Он оглянулся в дверях и поморщился.
- В деле Кравоса у них свой интерес. Это все, что я могу сказать. Да ты и сам об
этом услышишь не сегодня - завтра. Сам все поймешь.
- Погоди, - сказал я. - Что-нибудь случилось с Кравосом?
- Мне пора идти, Гарри. Желаю удачи.
- Подожди, Столлингз...
Он вышел и закрыл дверь за собой. Я чертыхнулся и поспешил за ним, но он уже
ушел. Я так и остался стоять в вестибюле, дрожа как мокрый щенок.
Черт подрал. Копы всегда держатся друг за друга - этакое особое, замкнутое
братство. Они могут работать с тобой, но если ты не коп, они найдут миллион
возможностей, по мелочам показывающим тебе, что ты чужак. Одна из таких мелочей -
то, что тебя не посвящают в служебные тайны. Черт, что могло случиться с Кравосом?
Наверняка что-то серьезное. Дьявол, а ведь Кошмар вполне мог слегка расквитаться с ним
- пока он на воле. Что ж, если это так, поделом Кравосу.
Я постоял с минуту, пытаясь решить, что мне делать дальше. С собой у меня не было
ни денег, ни машины, ни даже возможности найти что-то из этого.
Мне нужен был Майкл.
Я спросил дорогу и направился в родильное отделение. Несколько раз мне
приходилось делать крюк, обходя все, что выглядело сложно устроенным или дорогим.
Меньше всего мне хотелось вывести из строя искусственные легкие какого-нибудь
старичка.
Я застал Майкла стоящим в коридоре. Волосы его просохли и торчали нелепыми
прядями. Седины в них, казалось, прибавилось. Борода также имела не самый ухоженный
вид. Глаза ввалились. Бутсы и джинсы были заляпаны грязью по колено. Пустые черные
ножны от "Амораккиуса" болтались на плече.
Майкл стоял перед большим окном. За стеклом лежали в колыбельках-каталках
лицом к зрителю ряды маленьких человечков. Я постоял немного рядом с Майклом, глядя
на младенцев. Медсестра в палате подняла на нас взгляд, опустила и снова посмотрела на
нас, на этот раз внимательнее. Потом поспешно вышла.
- Ага, - вдруг догадался я. - Эта сестра нас узнала. А я и не сообразил, что мы
снова в больнице Кук-Каунти. И не узнал бы ее, когда бы не эта сестра.
- Там сейчас лечащий врач Черити.
- А... - глубокомысленно протянул я. - Ну... И как поживает самый младший
Карпентер?
Майкл все молчал. У меня неприятно засосало под ложечкой, и я искоса посмотрел
на него.
- Майкл?
- Роды оказались тяжелые, сложные, - устало ответил он. - Она простудилась и,
возможно, еще отравилась чем-то. Воды отошли еще там, на кладбище. Боюсь, это все
могло сказаться на ребенке.
Я молча слушал его, с каждым мгновением чувствуя себя все поганее.
- Им пришлось сделать кесарево сечение. Но... они опасаются, что будут
последствия. Они полагают, она ушиблась животом. Они не знают, сможет ли она еще
иметь детей.
- А ребенок?
Молчание.
- Майкл?
Он бросил взгляд на младенцев за стеклом.
- Врач сказал, если он протянет тридцать шесть часов, у него есть шанс выжить. Но
он слабеет. Они делают все возможное, - он осекся, и по щекам его покатились слезы. -
Слишком много осложнений. Осложнений...
Я поискал слова, чтобы утешить его хоть как-то, и не нашел. Проклятье... Мой и без
того расстроенный желудок сжался от досады. Так не должно было случиться. Действуй я
быстрее, или умнее, или вообще прими я другое решение, как знать, может, мне удалось
бы уберечь Черити. Или хотя бы ребенка. Я положил руку Майклу на плечо и крепко
сжал. Пусть хоть знает, что я здесь, с ним. Ничем другим я помочь все равно не мог.
Он перевел дыхание.
- Врач считает, что я бил ее. Что синяки у нее именно от этого. Вслух он, конечно,
ничего не сказал, но...
- Но это же бред какой-то, - возмутился я. - Черт возьми, Майкл, ничего глупее я
в жизни не слышал!
- Уж лучше это был я, Гарри, - горько произнес он, глядя на свое бледное
отражение в стекле. - Будь я замешан во все это, демон не тронул бы ее, - он сжал
кулаки с такой силой, что хрустнули суставы. - Он должен был напасть только на меня.
- А ведь вы правы, Майкл, - кивнул я. - Черт подери, вы правы.
Он подозрительно покосился на меня.
- О чем это вы?
Я нервно потер руки, пытаясь разложить по полочкам внезапно вспыхнувшие у меня
в мозгу догадки.
- Эта тварь, за которой мы охотимся, ведь демон, верно? Точнее, дух демона, -
санитар, толкавший мимо нас каталку, странно покосился на меня. Я улыбнулся ему,
ощущая себя псих-психом. Он поспешил дальше.
- Ну? - согласился Майкл.
- Демоны, конечно, крутые ребята. Они опасны, они уродливы, но во многих
отношениях тупы как пробка.
- Почему же?
- Нас, людей, им до конца не понять. Они знают еще, что такое похоть, или
жадность, или жажда власти, но такие вещи, как самопожертвование или любовь, выше их
понимания. Они им просто чужды и поэтому представляются им бессмысленными.
- Не понимаю, куда вы клоните.
- Помните, я говорил вам, что знаю, чего самого страшного он мог сделать с вами?
С вашей семьей?
Лицо его потемнело, но он кивнул.
- Я знаю это, потому что я человек. Я знаю, каково это - заботиться о ком-то
сильнее, чем о себе. А демоны не знают - особенно такие мордовороты, какие водятся с
недоучками вроде Кравоса. И даже если бы демон и понимал, что больнее всего для вас
будет, когда боль причинят кому-то из ваших близких, сомневаюсь, чтобы демон
понимал, почему.
- То есть... То есть, вы хотите сказать, что у этого демона не было причин вредить
моим жене и ребенку?
- Я хочу сказать, что одно не вяжется с другим. Если бы вопрос сводился к демону,
мстящему людям, которые его убили, он бы просто переколошматил нас всех, и делу
конец. Я сомневаюсь, что ему даже в голову могло бы прийти такое: ударить по тем, кто
нам дорог - даже после того, что он украл мои знания о вас. Значит, тут мы имеем место
с чем-то другим.
Глаза у Майкла чуть расширились.
- Выходит, Кошмар - просто орудие, - сказал он. - Кто-то другой использует
его против нас.
- Кто-то, способный накладывать это заклятие-пытку с колючей проволокой, -
напомнил я. - А мы тут гоняемся за орудием вместо того, чтобы искать руку, что его
направляет.
- Кровь Господня! - выдохнул Майкл. В его устах эта фраза звучала почти
ругательством. - Но кто это может быть?
- Не знаю, - покачал головой я. - Полагаю, это кто-то, имеющий счеты к нам
обоим. Много ли у нас таких врагов?
Майкл нервным жестом провел рукавом по глазам.
- Ну, не знаю. Пожалуй, я настроил против себя едва ли не всех в этой стране.
- Чушь, - мрачно буркнул я. - Даже кое-кто из чародеев не возражал бы, если бы
я свернул себе шею, упав с лестницы. Нет, не столько меня тревожит то, что я не знаю,
кто на нас нападает, сколько кое-что другое.
- Что именно?
- Почему он с нами еще не разделался.
- Ну, возможно, он хотел сначала помучить нас. Это ведь месть, - он снова
нахмурился. - А не может за всем этим стоять ваша крестная?
Я покачал головой.
- Не думаю. Она же фея. Они редко действуют так методично и последовательно. И
уж чем-чем, а нетерпением они не отличаются. А эта гадина орудует каждую ночь, словно
не в силах больше ждать.
Мгновение Майкл смотрел на меня молча.
- Гарри, - произнес он наконец. - Вы знаете, я не считаю себя вправе судить кого
бы то либо.
- Я так понимаю, сейчас последует "но..."
Он кивнул.
- Но как вы спутались с кем-то вроде этой феи? Она ведь... нехорошая, Гарри.
Многие феи просто чужды нам, но эта... злобная тварь. Ей доставляет удовольствие
причинять боль.
- Верно, - согласился я. - Только это не я ее подцепил.
- А кто же?
Я пожал плечами.
- Полагаю, это моя мать. Она обладала магической силой. Отец никогда не был
чародеем. Он не общался с тем миром.
- Не понимаю, зачем ей было делать это с ребенком.
Что-то внутри меня словно надломилось, и на глаза навернулись слезы. Я
нахмурился. Только детских слез от детских обид мне еще не хватало.
- Не знаю, - сказал я. - Я знаю, что она общалась с разными людьми, в том числе
и с
...Закладка в соц.сетях
