Жанр: Фантастика
досье дрездена 2. луна светит безумцам
...д, чтобы прикончить суку.
Сосновые ветки затрещали, и на полянку с тяжелым сопением вывалился Уилсон.
Преображенный. Я плавно ушел в сторону, избегая столкновения, а Бенн зарычала и
укусила его, плохо соображая, что к чему. Укусила почти непроизвольно. Потеряв
самообладание, Уилсон в ярости развернулся и сомкнул челюсти на ее глотке.
Полилась кровь. Густая, черная. Я втянул сладковатый одуряющий аромат, и мой рот
наполнился слюной. Кровь этой суки манила. Я хотел одного - броситься на нее,
разорвать на части, насладиться предсмертными хрипами...
- Волки! - завизжал Харрис. - Они освободились и прикончили Бенн.
Он вынырнул из-за деревьев. Пушка наготове. В глазах слепая паника. Роджер с
ходу открыл пальбу по Уилсону, терзавшему мертвую Бенн, и оборотень отпустил ее
горло. Первая пуля пробила мякоть на левой передней; вторая и третья пробили грудь.
Волк, бывший когда-то федеральным агентом, покачнулся, заревел от неожиданности
и мучительной боли. Упал. Покатился кувырком, раздирая лапами собственный живот,
и через мгновение позади мертвой волчицы лежал плешивый толстяк. Лежал навзничь
в распахнувшемся пиджаке. На рубашке ни единой пуговицы. Волчий пояс развязан.
Рот перемазан свежей кровью.
- Черт... - выдохнул Харрис, подходя ближе. Увидев, что наделал, он опустил
пушку. - Джордж? О Господи! Прости. Я не знал. Я же думал, это...
Агент Уилсон, ни слова не говоря, вытащил из кобуры револьвер и выстрелил.
"Наверное, в человеческом облике они совсем плохо видят", - подумал я.
Специфический запах усилился, смешавшись с едкой вонью жженого пороха. Оба
стрелка лежали на земле, истекая кровью. Я снова усмехнулся. Идиоты. Кем они себя
возомнили? Жалкие придурки. Отравляли жизнь и мне, и другим. Пусть теперь
расхлебывают кашу. Правда, лучше бы я сам порвал им глотки... Впрочем, на мою
долю остался еще Дентон.
Приободренный этой мыслью, я потопал сквозь заросли. Волноваться не о чем.
Карты сданы. В прикупе ночь и добыча. Охота на последнего из своры начинается.
Я увидел его, как только выбрался из лесочка. Дентон не прятался. Сильный и
быстрый, он стоял на поляне в единственно правильном облике. Под луной бурая
шкура казалась седоватой. В сверкающих зрачках - огонь, жажда, томление, яростная
сила. Как в моих. Наши глаза встретились, и во взглядах полыхнула безумная радость.
Ожидание кончилось.
В груди вскипела победная песня, и я метнулся к нему. Мы сцепились в
царапающийся, рычащий клубок. Все смешалось - когти, зубы, клочья шерсти. Он
сильнее, зато я быстрее. Мы дрались в тишине, словно на дуэли. Клыки - наши мечи.
Толстая шкура - доспехи и щит.
Я цапнул противника за ухо. Вкус его крови подействовал как наркотик. В теле
забурлили неслыханная сила и неведомое прежде бешенство. Я кинулся на него очертя
голову, и был тут же наказан за глупую опрометчивость. Переднюю лапу обожгла
внезапная боль, а клыки Дентона окрасились алым.
Мы расцепились и стали нос к носу. Каждый выискивал признаки слабости в
сопернике. Я понял его. Я со-радовался силе, которую он обрел. В минуту боя я
полюбил этого человека, как брата, и страстно желал разодрать его горло, чтобы
выпить всю кровь без остатка. Глубочайшее противоречие. Древнее звезд. Выше звезд.
Имя ему - естественный отбор. Кто-то из нас помчится дальше - охотиться, убивать,
наслаждаться дымящейся кровью, а кто-то навеки застынет в смертном сне.
И это прекрасно!
Мы закружились на месте, будто партнеры в странном танце. Я сознавал, хотя и
очень смутно, что и Тера кружит в том же танце с Луп-Гару, однако они слишком
далеко - я их почти не замечал. Сейчас меня волновало иное.
Мы кружили под луной. Глаза в глаза. Он первый ошибся, неосторожно подставив
левый бок. Я резко бросился вперед, толкнул его плечом. Он покатился, и я прокусил
ему заднюю ногу, аккурат над сухожилием. Дентон взревел от злобы, но в реве ясно
слышался испуг. Он вскочил на трех лапах. Обернулся. Занял позицию, хотя понимал
не хуже меня, что все кончено и он истекает кровью. Теперь его смерть - лишь вопрос
времени.
Я вздрогнул. Да. Вопрос времени.
Он по-прежнему настороже и по-прежнему может подловить меня на каком-нибудь
глупом промахе. Я не имел права на промах. Я решил измотать противника и
попытаться таким образом сломить сопротивление - то теснил его к кустам, то
неожиданно отступал. Он шатался, неуклюже балансировал на трех здоровых лапах, с
трудом сохраняя равновесие. Когда его движения замедлились, я испытал соперника на
прочность двумя молниеносными выпадами и вновь отведал крови.
Я нанес ему с добрый десяток мелких укусов, и каждая новая порция крови вливала
в мои вены новую порцию пьянящего безумия. Ночь, жестокий танец, неистовство и
кровь - все вместе превосходило во сто крат самый мощный прорыв магической
энергии, будоражило сильнее любого наркотика. Такого я не видел ни во сне, ни даже
на диких просторах Небывальщины - в чистом пламени восторга единение красоты,
упоения и Силы. Я победил.
Он заскулил, прося пощады. Презренный глупец. Напрасно он схлестнулся со
мной. Если бы он сдался сразу, я с удовольствием взял бы его на охоту, повел за собой.
Жаль, что так вышло. Впрочем, я всегда найду еще кого-нибудь. Думаю, изготовить
другие пояса несложно. Раздам нескольким людям на пробу. Надев пояс однажды, от
него не откажешься вовек...
Дентон начал спотыкаться. Я, крадучись, следовал за ним и думал о Сьюзен. Я
представил, как мы умчимся с ней и будем вместе лакать горячую, сладкую кровь, а
потом я возьму ее... Меня затрясло от нетерпения, и я бросился на Дентона. Толкнул,
повалил, добрался до горла. Этот глупец сорвал пояс и вернулся в мерзкий облик
двуногого.
- Прошу, - хрипнул он. - Заклинаю. Не убивай меня. Не убивай.
Я зарычал и крепче стиснул зубы. Под моим языком бился его пульс. Не убивать?!
Он прекрасно знал главный закон джунглей - и при этом осмелился на жалкую
мольбу? Последние мозги от страха потерял. Не видит, кто перед ним. Воображает,
что увечного бедолагу пощадят и оставят в живых, стоит немного похныкать? Может,
его еще и с ложечки покормить?
Умора.
Мягкая, податливая глотка дрожала в моих клыках. Я хотел почувствовать, как он
умирает. Что-то подсказывало мне, что предыдущий жизненный опыт - просто
детские забавы по сравнению с предстоящим приключением. Нетерпение росло,
однако Дентон не переставая скулил, молил, плакал... и я колебался. Нет! Меня
захлестнула волна раздражения. Я не поддамся слабости. Никакой пощады! Мне нужна
его кровь. Мне нужна его жизнь. Он сражался и проиграл. Он умрет. Я убью его и
займу место победителя.
Пусть знает наших!
- Гарри! - прошептал испуганный голос.
Я оглянулся, не выпуская мягкую глотку. Неподалеку стояла Сьюзен. Вся в лунном
серебре, изящная и стройная, хоть и о двух ногах. Ремешок камеры переброшен через
плечо, но сама камера забыта и болтается где-то у бедра. От девушки исходило
благоухание - божественный аромат духов и недавнего совокупления. В отчаянно
распахнутых глазах застыла немая просьба. Часть меня требовала пренебречь этим
взглядом и немедленно разорвать врага на куски, но выражение ее лица...
В глазах Сьюзен плескался ужас.
Я ужаснул ее.
- Бог мой! - потрясенно шептала она. - Гарри!
Сьюзен рухнула на колени, не в силах отвести взгляд.
Под моим языком бьется пульс. Живая плоть трепещет. Одно движение - и конец
сомнениям, вопросам, страхам. Конец всему.
"Конец Гарри Дрездену..." - будто наяву, сообщил невозмутимый голос.
Сила. В ней все дело. Пояс отдал Силу и магию, опьянил неслыханной мощью,
источник которой я распознал только сейчас. Тьма. Это ее уверенность, ее
опрометчивый и беззаботный эгоизм. Она легко подловила меня на крючок, потому
что сердце по доброй воле шло на призыв.
Я выплюнул глотку Дентона и попятился. Потом заскреб лапой по животу.
Желудок судорожно скрутило в резком приступе тошноты. Пояс словно бы почуял
мою решимость. Он боролся. Я всхлипнул и сорвал проклятую штуковину, попутно
разодрав рубашку и чувствуя, как тело неотвратимо тяжелеет, становится неуклюжим и
больным. Раны, о которых я забыл, будучи в настоя... в волчьем облике, жестоко
мстили бренному телу человека. Я зашвырнул пояс так далеко, насколько хватило сил,
и ощутил на лице горячие слезы по утраченной радости, по утраченной и отныне навек
недоступной Силе.
- Ублюдок! - заорал я на Дентона. - Скотина! Будь ты проклят!
Он лежал на боку, едва дыша. Из бесчисленных ран хлестала кровь, лодыжка была
неестественно вывернута. Я подполз, схватил его пояс и отшвырнул вслед за первым.
Сьюзен бросилась ко мне, но я успел ее остановить:
- Не тронь меня! Не прикасайся!
Мой свирепый окрик полоснул ее, как нож.
- Гарри! - пролепетала она. - Милый, мы увезем тебя. Увезем прочь отсюда.
Из ельника донесся жуткий вой. Среди деревьев что-то мелькнуло, и через
мгновение на поляну во главе маленького отряда вышла Мерфи. За ней в неуклюжую
цепочку растянулись голые мальчики и девочки. В здоровой руке Мерфи держала
пушку. Наверное, подобрала у мертвых фэбээровцев.
- Отлично! - сказал я, плечом оттесняя Сьюзен в сторону. - Мерфи, ты и
Сьюзен забираете детей и убираетесь. Живо!
- Я остаюсь, - отрезала Мерфи.
Она метнула на Дентона яростный взгляд и тут же отвела глаза. Мерфи и пальцем
не пошевелила, чтобы осмотреть его раны. Может, она не против, если он истечет
кровью...
- Ты не справишься с Макфинном.
- А ты? - спросила она. Потом склонилась ближе и охнула: - Гарри, у тебя вся
рожа в крови.
Я рявкнул:
- Забирай детей и вали, Кэррин. Дай мне все уладить.
Мерфи взвела курок.
- Здесь я - полицейский. Только я могу произвести аресты. К тому же не мешало
бы разобраться, где плохие дяди, а где хорошие, - натянуто улыбнулась она.
Я выругался, и небу стало жарко.
- Спорить некогда. Черт с тобой! Сьюзен, уведи детей к фургону!
- Но, Гарри... - заикнулась она.
Нервы и без того на пределе. Я не выдержал и пронзительно завопил:
- Черт бы вас подрал! Еще трупов захотелось?! Уведи дете-ей!
Сьюзен побледнела как полотно и молча повернулась к дрожащей, мокрой
Джорджии, стоявшей ближе всех. Она взяла одурманенную девочку под руку и
тихонько повела за собой шатающуюся братию. Я смотрел им вслед. В душе бурлил
гнев. Испуг и раскаяние только усилили сумятицу.
Громовой рык огласил дальнюю опушку. Елки тряхнуло. И сразу же раздался визг,
полный мучительной боли. Тера. Ее голос. Визг захлебнулся. Наступила тишина. Мы с
Мерфи застыли, напряженно вглядываясь в еловую чащу. На минуту мне показалось,
что я увидел два алых зрачка.
- С тыла обходит, - сказала Кэррин.
- Ага, - откликнулся я.
Луп-Гару сейчас на взводе. Погоня за Терой привела его в бешенство, и он
бросится на первого встречного. По себе знаю. Я горько усмехнулся.
- Что делать будем? - Мерфи сжала рукоятку револьвера. Даже костяшки
побелели.
- Пойдем за ним. Надо прикрыть детей и Сьюзен. Кстати, как насчет Марконе?
- В смысле?
- Он нас выручил. За нами должок.
Мерфи это обстоятельство не слишком обрадовало.
- Так ты хочешь вытащить его оттуда?
- Я хочу, чтобы эта зверюга осталась голодной. А ты?
Мерфи прикрыла глаза и выдохнула.
- Черт с тобой. Согласна, - сказала Кэррин. - Дрезден, ты будто нарочно меня
подставляешь. С моей гибелью свидетелей больше не останется, не так ли?
Я огрызнулся:
- Если боишься за свою шкуру, беги, догоняй Сьюзен. Разделимся. Может, кто-то
и прорвется.
- Да пошел ты, Гарри Дрезден, - рассвирепела она.
"Хорошенькая получится эпитафия", - подумал я, не желая тратить попусту
дыхание на глупую перебранку.
Глава 33
Короткими перебежками я ввинтился в заросли и чуть не споткнулся о тело
Харриса. Пули размозжили ему лицо. В мертвой руке - револьвер. "Значит, Кэррин
подобрала оружие Уилсона", - машинально отметил я. Уилсон лежал неподалеку.
Мертвый. Мертвее не бывает. На груди запеклась толстая корка. Поодаль -
полуобнаженная Бенн. Юбка набрякла от крови. На талии сереет что-то грязное.
Похоже, остатки волчьего пояса. Наверное, он лишился магической силы со смертью
владелицы. Я старался не смотреть на разодранное горло и куски мяса, которые
болтались на ее ногах. Я старался не смотреть, старался не дышать, боясь вдохнуть
сладкий аромат, и очень старался подавить волну самодовольства, вновь
прокатившуюся по сердцу.
Я содрогнулся и затрусил мимо трупов. Ночь сегодня тихая. Лишь ветер да скрип
канатов, которые удерживают меж елей охотничий насест. Марконе висит в той же
позе, спеленатый, как младенец. Для человека, не привыкшего к ежедневным
самоистязаниям, положение не самое завидное. Я не видел выражение его лица, но
почти физически чувствовал, как он мучается. Когда порыв ветра плавно раскачал
"тючок" и Марконе повернулся ко мне, я поднял руку - он кивнул в ответ. Я указал на
свои глаза, потом на темнеющий лес, пытаясь жестами выяснить, знает ли он, где засел
Луп-Гару. Марконе покачал головой. Плохо.
Я двинулся вдоль деревьев, держась по краю западни и внимательно рассматривая
веревку, на которой его подвесили. До боли в глазах вглядываясь в темноту, я
проследил путь каната, прикинул расстояние и полез на дерево. Может, найдется
способ спустить Марконе?
Может, и я сумею выбраться из передряги? А что?! Спасем с Мерфи гангстера,
догоним Сьюзен, ребятишек и навсегда забудем об этой истории.
Ага. Забудем. Вот прямо сейчас и начнем забывать. Выкинем из головы глупые
фантазии. Ну, выберусь я цел и невредим, а как жить дальше? Как ужиться с мыслью,
что Луп-Гару резвится на воле и убивает, убивает, убивает?... Оборотня надо
остановить.
К тому же я сыт по горло угрызениями совести.
Узел-то завязывали второпях, ослабить его - раз плюнуть. Я принялся
распутывать, а сам то и дело озирался по сторонам, прислушивался, присматривался в
надежде засечь оборотня. Не мог же он махнуть на нас лапой? Или все-таки махнул?
Я спустился, используя веревку словно противовес, и теперь аккуратно, чтобы не
перетрудить раненое плечо, опускал Марконе. План такой: вытягиваю веревку,
раскачиваю "груз", ловлю, удерживаю - и вуаля, бандит на свободе... Была бы здесь
Мерфи, мы бы в два счета управились, но Кэррин куда-то запропастилась.
Меня обожгла ужасная догадка. Неужели Мерфи, пока я тут вожусь, схлестнулась с
Луп-Гару? Тот ее тихомолком прикончил и подбирается к нам?
Я закрепил веревку и пошел к западне. Марконе уже не висел тряпичной куклой.
Он раскачивался взад и вперед, чтобы скорее перепрыгнуть. Я припал к земле у края
западни, приготовившись, если что, удержать его и не упасть самому.
Внезапно, на одном из подлетов, Марконе зашипел:
- Дрезден! Яма!
Я глянул вниз. В чернильной темноте сверкали зрачки. Я не успел испугаться. ЛупГару
просто не дал на это времени. С оглушительным ревом он рванул наверх,
всаживая когти в стену и подтягиваясь, как заправский альпинист. Я отшатнулся.
Вскинул руку и завизжал:
- Fuego!
Безрезультатно. Легкое облачко пара, словно я дохнул в морозильнике, да приступ
слепящей боли в висках. Луп-Гару выбросил вперед лапу. Я плюхнулся на землю,
увернувшись от страшного удара. Когтистая лапа рассекла воздух и пригвоздила к
земле полу моего новенького плаща.
Я привязался к этому плащу, но не до такой же степени. Недолго думая я оставил
подарок Сьюзен на растерзание Луп-Гару, получив тем самым крошечную фору. Пока
он кромсал плащ и выбирался из ловушки, я уже мчался прочь. Счет шел на доли
секунды. Мгновением позже оборотень понял свою ошибку. Он взвыл от
разочарования, засек меня и бросился следом.
Всё. Я пропал. Детишек вызволил, Сьюзен уберег, с Дентоном и его приятелями
расправился. За битую посуду платить тоже мне. Я пронесся сквозь елки и вылетел на
лужайку. Жаль плащик. Хороший был, теплый. Бег не согревает, он намертво "сажает"
дыхание. Да и раненое плечо разболелось несусветно. Про ступню вообще молчу.
Скажу лишь, что бежать я больше не мог. Чисто физически. Ноги сами замедлили шаг.
Плевать им на окрики мозга. Устоять бы... Я заплакал от обиды.
Сколько веревочке не виться, а концу быть. Трепыхайся не трепыхайся - масло
сбивается только в сказках. Я повернулся к ельнику, чтобы видеть оборотня. Если мне
суждено умереть, я хочу встретить свою гибель с высоко поднятой головой. Позволю
себе напоследок немножко достоинства.
В чаще загорелись две алые точки. Готовый к любым неожиданностям оборотень
шел не спеша, приникнув к земле и явно осторожничая. Помнит, что не раз обжигался
со мной. Судя по всему, теперь он собрался действовать наверняка, не желая вновь
упустить прыткую жертву.
Я глубоко вздохнул и приосанился. Поднял подбородок. Умру, как и положено
настоящему чародею, с гордо поднятой головой. Смело загляну на ту сторону. В моем
резерве еще право на предсмертное проклятие. Мощная штуковина, знаете ли.
Надеюсь, минутка на тронную речь найдется. Может, я сумею обратить проклятие
Макфинна и таким образом избавлю парня от жутких превращений, на которые его
якобы обрек святой Патрик? Или лучше отправить в тартарары преступную империю
Марконе?
Размышляя над нелегким выбором, я вытащил из-за пазухи серебряную
пентаграмму, доставшуюся от матери, и задумчиво теребил ее пальцами.
Постойте-ка...
Серебряный талисман?!
Перешедший по наследству?!
Фамильное серебро?!!
Я даже вспотел. Тонущий человек хватается за соломинку, а эта идея лучше
соломинки. Только бы снова не облажаться. Только бы сработало, пока не поздно.
Я снял с шеи талисман, порвав второпях цепочку, зажал сломанные звенья в кулаке
и принялся раскручивать над головой. Здоровой рукой, разумеется. Когда в ночном
воздухе возникло тоненькое сияющее кольцо, я вложил в него чуточку Силы. В висках
застучало, но Круг замкнулся.
Я измотан и ранен. Я чувствую, что предал сам себя, поддавшись Тьме, которой
прежде сопротивлялся с таким упорством. Я говорю о поясе, о зачарованном Черной
магией куске волчьей шкуры. Пустив в ход пояс, я не просто ошибся; я позволил
воплотиться чистому Злу. Сила подобной мощи, причем Сила практически
неуправляемая, подкрепленная абсолютным равнодушием к кому-либо, кроме себя,
любимого, и есть истинное Зло. Свершившись, оно полностью меня опустошило.
Выжгло изнутри.
И все же я должен найти хотя бы малую крупицу и остановить кровопролитие.
Остановить раз и навсегда.
Я искал эту крупицу в ледяной пустыне.
Источник магии - в человеческом сердце, в чувствах, в глубочайших проявлениях
подлинной страсти. Черная магия рождается легко. Ее питают низменные эмоции -
похоть, страх, злоба, а этого "добра" хоть отбавляй. К тому же низменные эмоции
имеют милое свойство расти и множиться, поэтому для Черной магии "топлива" в
избытке. Я заливал в бак нечто совершенно иное, до чего труднее добраться, сложнее
удержать и почти невозможно сохранить, однако мой источник и совершеннее, и чище.
Моя магия - моя суть, вера, все, чем я дышу. Моя магия рождается от
неизбывного желания видеть, что между людьми и Тьмой, стремящейся их поглотить,
существует нерушимая преграда. Я черпаю магию в простых, если хотите, житейских
вещах. В своей любви к отлично прожаренному бифштексу, в душевном волнении,
которое появляется, когда смотришь хороший фильм или наслаждаешься прекрасной
музыкой. Я черпаю магию в собственной жизни и в бессмертной надежде сделать чьюнибудь
жизнь лучше.
И я нащупал в слое остывшего пепла крупицу тепла. Едва различимую, уцелевшую
назло страшным событиям последних дней. Я бережно зажал ее в ладони, как ребенок
зажимает в кулачке светляка, и выпустил в кольцо, созданное амулетом.
"Светлячок" лазурно засиял, будто пламя свечи, стек по пальцам в цепочку и весело
побежал в пентакль. Коснувшись серебряной звезды, мой посланец ослепительно
вспыхнул. Амулет добела раскалился. Теперь надо мной описывала круг за кругом
сверкающая звездочка. На осеннюю траву посыпались искры, и я стоял, словно под
сказочным звездопадом.
- Vento, - шепнул я. Потом громче: - Vento servitas. Ventas, vento servitas.
Оборотень утробно заурчал. В его зрачках полыхнул рубиновый отблеск, и зверь
пошел на меня.
Мерфи возникла как из-под земли. Откуда ни возьмись, без предупреждения, без
поворотников и сигнальных огней. Она встала между мной и оборотнем в
классическую стойку для стрельбы и двумя руками подняла револьвер. Гипс здорово
ей мешал, и тем не менее револьверное дуло было направлено мне прямо в лоб.
- Гарри, - невозмутимо сказала она, - на землю, немедленно.
Я обалдел. Поверх ее головы я увидел, что Луп-Гару сменил цель и на реактивной
скорости мчится к Мерфи. Я видел взгляд, сосредоточенный на ней, чувствовал
гигантскую волну бешеной злобы, которая катится перед ним и уже обволакивает
хрупкую фигурку жертвы.
Я не мог ответить. Не мог прервать пение или остановить свою руку. Любое из
этих действий раньше времени освободило бы накопленную энергию. Последнюю
энергию... Мозг почти разрывался от адской боли. Я стиснул зубы. Амулет крутился
все быстрее. Искры падали все гуще. Раскаленная звездочка превратилась в
сверхновую...
- Гарри, я серьезно, - сказала Мерфи. - Не знаю, что ты делаешь, но говорю
тебе, живо ложись на землю.
Доверие. Я его навсегда утратил. Отныне Кэррин видит во мне только
подозрительного субъекта и никого больше, а Луп-Гару приближается с
неотвратимостью судьбы. У меня свело живот при мысли, что у Сьюзен и ребятишек
катастрофически мало времени на то, чтобы выбраться за пределы поместья, и еще
меньше на то, чтобы добежать до фургона. Если я не удержу оборотня, он пойдет по их
следу и перебьет по одному.
- Гарри, - умоляла Мерфи. Револьвер начал мелко трястись. - Пожалуйста,
прошу тебя.
Доверие, Кэррин. Доверие.
Луп-Гару вылетел из зарослей. Мерфи вздохнула, приготовившись спустить курок.
Словно одержимый, я крутил амулет, ощущая растущую Силу внутри кольца и
назревающий взрыв внутри черепа. Я сделал выбор. Остается лишь надеяться, что
Мерфи выстрелит после...
Все слилось в один бесконечный, тягучий миг, как при замедленной съемке, будто
нарочно давая мне возможность "насладиться" мучительными подробностями.
Луп-Гару вырос за ее спиной - громадное и мерзкое воплощение свирепой мощи.
Широко раззявленная пасть нацелилась на светлую головку. Если эти челюсти
сомкнутся...
Мерфи сощурилась на пляшущий ствол револьвера, и в ее руках расцвел огненный
бутон. Нас разделяет меньше двадцати футов. Она не промахнется.
Так и не довелось извиниться...
- Vento servitas! - рявкнул я, швыряя амулет. Разорвал Круг и освободил
заклятие в тот самый момент, когда выстрел хлесткой пощечиной огрел по лицу.
СИЛА хлынула наружу. Все, что я сумел найти среди пепла, очистить и заботливо
взрастить, покинуло меня и устремилось к поднявшемуся на дыбы оборотню.
Одновременно с этим что-то горячее больно ударило в спину. Я мешком повалился
вперед.
Пентакль пролетел, как сверкающая комета, и сразил Луп-Гару подобно тому, как
молния поражает старое дерево. Магический "меч", вонзившись в оборотня, взорвал
его оборону и лишил неуязвимости. Яркая вспышка полоснула глаза. Оборотня окутал
сноп ослепительных искр. Магические материи столкнулись, и на свободу вырвался
мощный сгусток энергии. Клинок голубого огня пробил грудь чудища. Хлынула черная
кровь, которая сразу же загорелась. Объятое пламенем существо дико вскрикнуло,
выгнувшись от страшной боли. Что-то громыхнуло, что-то еще вспыхнуло, кто-то
завопил. Может быть, даже я.
Оборотень упал и изменился, едва коснувшись земли. Вместо жуткой морды
появилось человеческое лицо. Клыки и когти пропали. Шерсть исчезла. Чудовищные
мускулы истаяли в жидкую грязь. Ненормально искривленные конечности
выпрямились, и на траве раскинулся Харли Макфинн с прижатой к сердцу рукой.
Меж его пальцев скользнула серебристая цепочка... Он удивленно посмотрел на
рану и обратил взор на меня. Я увидел скорбь, муку, бессильную ярости, которые
преследовали его долгие годы, отмеченные проклятием, когда мирный, в сущности,
человек, мечтающий о заповеднике для диких животных, был обречен сеять вокруг
лишь смерть и разрушение. Но затем взор потеплел и прояснился. Злая тень пропала.
Губы Макфинна тронула слабая улыбка, как бы говоря, что он понял все и прощает.
Голова его безвольно откинулась, и он умер.
Потом наступил мой черед.
Я очнулся.
Вот так сюрприз!
Высоко в небе светит луна, а на лбу лежит прохладная ладонь.
- Ну же, Гарри, - тихо шепчет Мерфи, - не умирай.
Я мигнул:
- Мёрф, ты все-таки меня подстрелила. Не могу поверить.
Она утерла слезы и мягко сказала:
- Болван, надо падать, когда просят.
- Я был занят.
Она оглянулась через плечо на лежавшего неподалеку Макфинна.
- Я поняла это... позднее.
И перевела взгляд куда-то за мою спину.
- Не переживай. Я тебя прощаю, - сказал я, полагая, что напоследок вполне
уместно проявить немного великодушия.
Мерфи оторопела:
- Чего?!
- Прощаю, Мёрф. Прощаю твой выстрел. Тебя можно понять - работа и все
такое прочее...
Ее взгляд опасно блеснул.
- Ты думаешь... - начала она и в сердцах плюнула. - Ты думаешь, я перевела
тебя в разряд бандитов и подстрелила, когда ты отказался сдаваться?
Голова слишком кружилась, чтобы возражать.
- Не волнуйся так. Тебя можно понять. - Я вздрогнул. - Холодно.
- Мы оба замерзли, идиот, - отрезала Мерфи. - Похолодало, еще когда нас в
дурацкую яму швырнули. Сейчас градуса три-четыре, а мы мокрые и на земле сидим.
Поднимайся, Эль Сид Повелитель.
Я обалдел от такого бесчувствия. Человек, можно сказать, умирает...
- Ух... Чего?
- Поднимайся, чучело. Посмотри назад.
Самое удивительное, что я не только сумел приподняться, но даже боли особой не
почувствовал. То есть как раньше болело, так и болит, ничего нового не добавилось.
Я оглянулся.
Там лежал Дентон, сжимая в руке суковатую палку. В мертвых глазах застыли
бешенство и дикая ярость. Посреди лба красовалась аккуратная дырочка.
- Но... Как он... - Я недоумевал.
- Я стреляла в него, осел ты эдакий. Пока я помогала той женщине, Тере Уэст, он
пошел за тобой. Ты стоял, как дозорная башня - не обой
Закладка в соц.сетях
