Жанр: Фантастика
досье дрездена 2. луна светит безумцам
...пропал из виду, и я обернулся, чтобы взглянуть на погоню". Действительно, две
машины суетливо мечутся посреди основного потока, перестраиваются и наконец
съезжают на второстепенную дорогу. Ко мне! Впереди немаленький пикапчик, тонны
на две, за рулем Паркер собственной персоной. Дико озирается в поисках сами знаете
кого. Нашел. Да я и не прятался. Стоял на обочине в лопухах - только слепой не
заметит, а зрение у Паркера дай Бог каждому.
Я лучезарно улыбнулся, с удовольствием наблюдая, как вытягивается его рожа.
Потом вздохнул поглубже, вскинул жезл и пробормотал фразочку на языке,
которого отродясь не знал. А в результате у чертова грузовика разом накрылись все
четыре покрышки.
БА-БАХ!
Пикап пошел юзом, туда-сюда, влево-вправо. Паркер отчаянно завертел баранкой,
пытаясь удержать машину. Видимо, его пассажиры пренебрегли ремнями
безопасности, потому что обоих швыряло в кабине, словно тряпичных кукол.
Грузовичок накренился и на полной скорости въехал в придорожный сухостой.
Видеть автомобильную аварию по телевизору, где можно отрегулировать звук, -
одно, а наблюдать за ней в непосредственной близости - совсем другое. Надо
признать, это очень шумное зрелище, как будто кучу жестяных банок со всей дури
плющат молотком, только грохота намного больше. Грузовичок покувыркался,
покувыркался, да и врезался в ближайший склон, после чего мирно улегся набок
водительской дверцей кверху. - Знай наших! - Я раздулся от профессиональной
гордости.
Однако с выводами я поспешил. Что-то хрупнуло, лобовое стекло пошло мелкими
трещинами. Звук повторился, и триплекс вылетел наружу от мощного пинка. Нога,
обутая в тяжелый армейский ботинок, вышибла остатки обычно небьющегося стекла, и
через лобовуху вылезли пассажиры незадачливого грузовичка. Побитые, помятые,
окровавленные. Сначала Паркер, за ним узколицый нескладный парень, нос которого
давеча попался на пути моего кулака. Носяра жутко распух и вид имел самый жалкий.
Последней выбралась та кровожадная девица, что травила на меня толпу оборотней.
Все трое затянуты в джинсу и кожу.
Паркер увел их подальше от поверженной машины, с недоумением огляделся и
увидел меня. В его глазах мелькнул испуг. Что ни говори, а обработал я его лихо.
Страх вожака пролил бальзам на мою душу, которая, признаюсь, уже сидела где-то в
пятках. Я крутанул жезл в пальцах и похромал к честной компании, насвистывая
бравурную мелодию из "Кармен" и стараясь не думать, насколько глупо смотрится моя
долговязая фигура в куцем комбинезончике небесно-голубого цвета.
Завидев меня, Плосконосый издал клич, которому позавидовал бы любой
неандерталец, вытащил из-под куртки пушку, игрушечную в его лапищах, и начал
палить без всякого предупреждения.
Я поднял левую руку. Безграничная Сила свободно перетекла в браслет, и я запел,
облекая заклятие вязью итальянских слов. Пули чиркали по растянувшемуся щиту. Я
шел вперед, не сбавляя шаг, не переставая насвистывать - дыхания хватало даже на
это.
Паркер взревел и хлестко стегнул ребром ладони Плосконосого по запястью.
Отработанное движение. Похоже, вожак не чурается боевых искусств... Я отчетливо
слышал, как хрустнула кость, однако парень ни гугу. Он лишь проворно поджал лапу и
уставился исподлобья на вожака. Молчком.
- Не забывайте, зачем мы здесь! - рыкнул главарь. - Он мой!
- Приветствую, мистер Паркер! - радостно завопил я.
Внезапно я представил себя со стороны, представил эту комичную картинку,
которую никакая кровь не испортит, и губы сами растянулись в широченной улыбке.
Впрочем, улыбка моя почему-то окончательно перепугала "Уличных волков". Дамочка
зарычала, и я сразу же ощутил в воздухе тяжкую волну той дикой силы, что окружала
толпу гаражных ликантропов.
Я с раздражением глянул на суку и второй раз за ночь применил нехитрый трюк
противопоставления сил, - ее голова дернулась, будто она схлопотала увесистую
плюху. Тяжкая завеса дрогнула и разлетелась. Не отрывая от меня напряженного взора,
женщина потянулась к ножу на поясе.
- Хватит ерундить! Я же с вами по-хорошему... Приветствую, мистер Паркер!
Можете не говорить. Я знаю, зачем вы здесь. Услыхали гвалт и прискакали по мою
душу? Сожалею, но придется вас разочаровать - я не позволю себя убить.
Плосконосый насупился и рявкнул:
- Как ты уз...
Паркер влепил ему затрещину, и громила увял.
- Мистер Дрезден! - Вожак смерил меня взглядом. - Что заставляет вас так
думать?
Я улыбнулся. Детям и слабоумным всегда нужно улыбаться.
- Вы дважды перешли черту. Может, поэтому я намерен отправить вас к чертовой
бабушке. Грузовик - так, цветочки, разминка. Даже жаль, что вот-вот по вашу душу
полиция нагрянет. Честное слово, жаль...
И вдруг я "поплыл", В глазах потемнело, огни фонарей превратились в смутные
пятна, капли дождя льдом обожгли кожу. Через мгновение приступ миновал. Я
сморгнул кровавые слезы и подправил улыбочку. Не стоит показывать детишкам свою
слабость.
Паркер ухмыльнулся. М-да, ему бы к дантисту...
- Твоя задница им тоже нужна, Дрезден. Я тебе не верю.
- Появится полиция - я испарюсь, как по волшебству, собственно, именно по
волшебству. А вот вы, ребятки...
Неожиданно я забыл, что хотел сказать. В голове надрывался сигнал тревоги. Чтото
я упустил из виду...
- Ты даже не представляешь, как сладко пахнет твоя кровь, чародей, - тихо
произнес Паркер.
Дамочка мяукнула и прижалась к Плосконосому. Она смотрела на меня в упор.
- Черт с тобой! Нюхай! Грешно отказывать в последнем желании! - Я
чувствовал, как коготки неуверенности вовсю скребутся, казалось, в непрошибаемую
стенку чародейского нахальства, как ливень с каждой секундой становится всё
холоднее и холоднее, а свет фонарей расплывается бесформенными кляксами.
Вытянутая вперед рука совсем затекла, и кисть начала заметно подрагивать. В избитом
теле разлились полноводные ручейки ее величества боли...
Болван! Олух! Тупица! Эликсир улетучивается, потому что, плавая в сладкой
эйфории, я потерял всякую осторожность. Я осадил прыткую дамочку, развеял сеть
похоти и дикой злобы, при этом намертво забыв об устойчивости собственного
настроя. Сердце зашкаливало, меня прошиб пот - я не мог вдохнуть, чтобы
утихомирить бешеный перестук.
Паркер и его подручные напряглись, как по сигналу. Я вновь ощутил движение их
странной темной Силы. Она текла к ним из тяжелых дождевых облаков над головами.
Клянусь! Прямо на моих глазах затягивались раны и порезы, полученные в
автокатастрофе. Плосконосый крутанул только что сломанной кистью, проверил
пальцы на гибкость и осклабился.
"Спокойствие, Гарри! Без паники. Всего-то надо задержать их до приезда
полиции... и после мирно истечь кровью или, не мешкая, рвануть к врачу..."
- Знаешь, Паркер, - сказал я (голос предательски дрогнул). - Я и не думал
выдавать твой гараж. Черт побери, да я бы и не сунулся туда, если в Дентон меня не
подбил.
- Да ладно, - безразличным тоном ответил Паркер. Теперь он был спокоен,
расслаблен и даже улыбался. Сальные волосы промокли под дождем, прилипли ко лбу.
- Дело прошлое.
С этими словами вожак шагнул ко мне, и я не выдержал.
Я ткнул в него жезлом и хрюкнул: "Fuego". Я направил волю прямиком в свое
единственное оружие и послал ко всем чертям Белый Совет в полном составе с их
запретами насчет убийственной магии.
И... тишина.
Не веря в происходящее, я как идиот таращился то на Паркера, то на жезл. Пальцы
занемели, и жезл, мой старый, испещренный рунами магический жезл вывалился на
землю. Пытаясь поймать "птичку", я инстинктивно перенес вес на раненую ногу,
схлопотал страшный спазм снизу доверху и в результате отправился полежать в
заросли бурьяна, а защита моя и вовсе приказала долго жить.
Паркер заржал:
- Классный трюк! Ещё раз покажешь?
- Само собой, - прохрипел я и полез в один из бесчисленных кармашков
Майкова комбеза.
Паркер подошел ко мне не спеша, вразвалочку. Уверенный, подтянутый. Он будто
годков тридцать скинул, ей-богу. Со мной дело обстояло хуже. Свежие порезы на
руках саднило, пальцы окоченели, одеревенели, короче, еле гнулись. Хорошо, рукоятку
"смит-и-вессона" можно ухватить даже культяпкой.
Я вытащил револьвер, взвел курок и прицелился. Паркер чуть отпрянул, глаза
расширились - вроде и не пятится, но и ближе не подходит. Понимает - с трех футов
я не промахнусь.
- Вот уж не думал, что ты пушку таскаешь, - удивился вожак.
- А это для особо приближенных, - не растерялся я. Если удастся задержать
Паркера на несколько минут, копы наверняка его заметут. Хочется надеяться, что так и
будет, иначе из меня сделают мясной ряд в буквальном смысле слова. - Стой где
стоишь!
Он не послушался и шагнул вперед.
Я выстрелил.
Пуля поцеловала правую коленку вожака. Кость - к чертям, кровь - фонтаном.
Паркер покачнулся и грузно сел на землю, затем с удивительным проворством отполз
на пару ярдов и уставился на меня, словно впервые увидел. Потом ловко поджал под
себя ноги (на коленку ноль эмоций, между прочим) и выставил пустые ладони в
примиряющем жесте, будто мы не смертельные враги, а повздорившие приятели.
- Ишь, упрямый какой, а по виду не скажешь! Мы хотели прижать тебя в
квартире, но там копов, как грязи. На полицейской волне трепались о твоем аресте, а я
решил - брехня всё. Подмазал охранника и стал ждать. - Паркер болтал как ни в чем
не бывало. Он даже подобрел. - Черт побери, малыш! Мы два дня парились в баре
неподалеку от участка, все надеялись опередить копов, да и шлепнуть тебя.
Он сложил пальцы пистолетиком и сделал "пиф-паф".
- Извините, дяденька, - буркнул я, едва не падая от холода и усталости. Сколько
еще нужно сил, чтобы не поддаться наползающей тьме? Я понимал, он что-то
замышляет, но мне было глубоко плевать. И без того слишком много крови, слишком
много дерьма... Я глянул на притихшую парочку. Плосконосый и девица жмутся друг к
дружке, не спуская с меня голодных, жадных глаз. Как звери дикие, честное слово...
- Ждали тебя, а дождались фейерверка. Выстрелы, крики, тарарам. Настоящая
война. Любо-дорого смотреть! А посередке ты с двумя аппетитными крошками. Ну,
мы, конечно, следом ломанулись.
- Железо застраховано?
Паркер поежился:
- Пикап не мой.
Он вырвал из земли длинный стебель с корнем и провел им по ране. Потом растер
в пальцах испачканную кровью травинку.
- Мои люди сегодня на озере. Хотят оторваться при полной луне. Проклятие! Я
должен притащить тебя к ним, а ты мне кайф ломаешь, малыш!
- Человек предполагает... - Я сморгнул капли дождя (или крови?).
Вожак улыбнулся, широко и противно:
- Похоже, ты кое-чего не знаешь, малыш.
Со стороны шоссе все громче раздавался вой полицейских сирен. Вот и кавалерия
подоспела!
- Неужели? - Я не скрывал торжества.
Паркер кивнул и посмотрел куда-то вбок.
- За тобой ехали две машины.
В правую руку что-то ударило. Черт! Я выронил револьвер и обернулся, чтобы
увидеть, как еще один "гаражный" ликантроп заносит надо мной обрезок свинцовой
трубы, перемотанный изоляцией. Увидеть увидел, а среагировать, отклониться или
смягчить тяжкий удар не успел. Девица завизжала и бросилась ко мне. А ботиночки-то
у нее, оказывается, железом кованы... Плосконосый подключился к общему веселью.
Ботинки у него простые, зато пушка крепкая.
Паркер с места не сошел - сидел и невозмутимо наблюдал за избиением. Я видел
его глаза. Близко-близко. Видел, как моя кровь брызнула ему на щеку.
Они задумали меня покалечить, а не убить, и затея эта совсем не радовала. Очень
не радовала. Тем более что у них хорошо получалось. Били мастерски. Я не
сопротивлялся, не мог даже клубком свернуться, чтоб защититься. Только хрипел и
харкал собственной кровью. Есть куча всяких историй о парнях, которые героически
молчат, когда их режут на куски. Слыхали, наверное? Обо мне легенду не сложишь. Я
не герой и с удовольствием заорал бы благим матом, если в они хоть на секунду
остановились.
В какой-то миг сознание сообщило, что, мол, "прости, братец, мы так не
договаривались", и я начал успешно проваливаться в блаженное "никуда".
Паркер, увидев, что я обмяк, принялся оттаскивать бойцов. Вожаку пришлось
сломать пару-тройку костей раздухарившимся подопечным. Надо признать, это
сработало, и со свирепым рычанием ребятки отступили. Вожак вовсю разгуливал на
своих двоих, хотя мой выстрел вдребезги разнес ему коленную чашечку. По его
приказу меня, как сломанную куклу, поволокли к машине, спеленали скотчем,
заклеили рот и запихнули в багажник.
Паркер потянулся к крышке багажника, собираясь захлопнуть ее. Я до того
обессилел, что даже глаза не ворочались. Я просто лежал и тупо смотрел в точку. По
дороге проезжал седан. Ничего примечательного. Обычный седан, каких много в
городе. Отвернешься и забудешь. А вот рожа за рулем... Эту молодую конопатую
физиономию я знал. Рыжие патлы, громадные уши.
Роджер Харрис из ФБР. Жополиз Дентона.
Седан проехал не сбавляя скорости. Харрис, как и я, по сторонам не зыркал, да
только по другой причине - федерал на посту, федерал бдит. Похоже, не у меня
одного в этот вечер вырос "хвост"...
Паркер захлопнул крышку. Полицейские сирены визжали совсем рядом, и тачка
похитителей рванула с места в отрыв. Обычное дело - погоня... для них, не для меня.
Я болтался внутри темного багажника, подскакивал вместе с машиной на каждом
чертовом ухабе и сходил с ума от невыносимой, мучительно обжигающей боли.
И при этом смеялся. Несмотря на кляп, несмотря на боль. Смеялся и не мог
остановиться. Смех булькал в горле, как вода в сливном бачке.
Ребус сошелся.
Глава 22
Наступил момент, когда способность не то что думать, а просто держать глаза
открытыми утрачивается целиком и полностью. Тело и разум замерли в недвижности
до поры до времени, и я встретил наступившую тьму с распростертыми объятиями.
Первое, что я почувствовал, придя в себя, был запах машинного масла.
Само по себе это не предвещало ничего хорошего. Кроме того, сидел я на ледяном
бетонном полу, припертый к металлической стойке. Руки и ноги были стянуты все тем
же скотчем, и стянуты на совесть. Я не мог шевельнуться, мышцы затекли, боль не
отпускала ни на минуту. Правда, плечи были укутаны чем-то мягким... шерстяным
одеялом скорее всего, так что смерть от холода мне не грозила.
Потом в душе колыхнулось легкое изумление. Я жив.
На смену изумлению пришла гадкая, мелкая дрожь. Я жив, но я в плену. А в плену
сегодня дышишь, завтра нет. В общем, перво-наперво надо заняться главным, то есть
определить местонахождение, состряпать план и вытаскивать отсюда свою тощую
чародейскую задницу, пока жизнь теплится.
Жалко умирать, особенно теперь, когда я увязал концы с концами и знаю, кто
втянул меня в эту кутерьму и кто в ответе за убийства, которые не повесишь на
Макфинна, и, очень может быть, знаю, кто подставил парня.
Приступим. Я открыл глаза и осмотрелся.
Я сидел на полу в сердце вражеской цитадели. В ангаре гаража "Полная луна", как
всегда, царили глубокие сумерки. Если верить ушам, снаружи по-прежнему лил дождь.
Я укрыт одеялом, грязным и тем не менее теплым. Подарок судьбы, не иначе. Рядом
низкая стойка с почти опустевшим пластиковым пакетом, из которого по трубочке
капает кровь. Трубочка ведет куда-то в одеяльные недра, судя по всему, к моей руке.
Я поерзал укрытыми ногами - одеяло соскользнуло. Так и есть. Скотч затянут над
коленями, под коленями и вокруг лодыжек. На ступне свежая повязка, прямо поверх
окровавленного носка, и еще несметное количество разнообразных повязок и
повязочек, остро пахнущих антисептиком. Остатки Мерфиных наручников больше не
сдавливали запястья, и я пожалел, что лишился их. Конечно, они здорово мешали, зато
я успел с ними почти сродниться.
В общем, ситуация следующая. Я не только жив, но и в удовлетворительной форме.
Похоже, меня подлечили.
А вот почему и зачем? Откуда такое внимание?
Я снова окинул взглядом полутемный гараж. Из-под двери кабинета управляющего
пробивалась косая полоска света, дождь по гофрированной крыше стучал мягко,
глухо... Я закрыл глаза, пытаясь сориентироваться, определить время суток по
колебаниям воздуха, по шелесту дождя. Середина дня? Ранний вечер? Трудно сказать
точнее.
Круг бы начертить, да руки связаны, а без Круга волшебство для освобождения
деликатно не применишь. Разумеется, к моим услугам бум-бам-тарарам, но это для
Луп-Гару хорошо и остальных чудищ. Для себя, родного, хочется чего-нибудь
потактичнее, все-таки придется резать ленту в непосредственной близости от кожи, а
кожа у меня весьма чувствительная. Короче, магия отпадает.
Я рассказывал о своем отце? Между прочим, он был волшебник. Не маг и не
колдун, конечно. Мой отец показывал фокусы. Ну, знаете, эти представления, когда-то
очень популярные... У него были черный цилиндр и белый кролик, шпаги и все такое
прочее. Отец колесил по стране, выступал перед детишками и стариками, чтоб
продержаться на плаву, а после смерти мамы посвятил всего себя моему воспитанию;
надо сказать, из него получился отличный предок.
Я был совсем мальчишкой, когда он умер от аневризмы (не стану слушать
Шонзагорргуттовы выдумки, пока сам все не проверю). Однако я успел кое-чему
научиться. В конце концов, назвал же он меня в честь великих фокусников. И прежде
всего в честь Гудини, знаменитого тем, что тот мог выпутаться из самого безнадежного
положения. Главное, уверенность. Человек вообще способен на многое, только дайте
ему время.
Вопрос в том, есть ли время у меня?
Скотч - штука крепкая, притом дешевая, легко перевозить, легко пользоваться. И
все же глупо пытаться с его помощью связывать кого бы то ни было, иначе все копы
таскали бы с собой не наручники, а моток липкой ленты. Ленту можно разодрать, даже
если ты сплошь в ранах и порезах.
Только чем бы ее подцепить? Я снова заерзал и понял, что руки стянуты не столь
крепко, как можно было ожидать. В предплечье резко кололо, наверное, от
внутривенной иглы. Из-за капельницы и лента ослаблена. Я повел плечами, заработав
приступ яростной боли. Давление на запястья усилилось, и лента с характерным
хрустом сорвала с кожи волоски. Я скрипнул зубами.
Десять минут адской боли, и руки на свободе. Я отделался от иглы, еще пока
трепыхался, в ужасе представляя, что через трубочку в мои вены вливается
смертоносная дрянь.
Пальцы были как деревянные, не слушались, не гнулись. Однако за неимением
других я принялся этими возиться со скотчем на ногах, едва сдерживая
наворачивающиеся слезы. Чтобы размотать ленту, нужно подогнуть ноги, а это
оказалось куда сложнее, чем я думал. И все-таки я их согнул, не раз сказав спасибо
комбинезону, защитившему пушок на бедрах и голенях (только голым лодыжкам
пришлось пострадать). Ноги - не руки, рвать скотч ногами проще и быстрее.
Недостаточно просто. Недостаточно быстро.
Оставался последний слой, как вдруг дверь кабинета распахнулась под
аккомпанемент грубого бурчания и разудалого рок-н-ролльчика времен шестидесятых.
Я запаниковал. Бежать нельзя - лодыжки связаны. Впрочем, если не считать
этого, я свободен и даже в состоянии кое-как подняться. Но я поступил лучше. Я
закутался в одеяло, зажал в ладони иглу, которую выдернул из себя, и притворился, что
сплю.
- Ни хрена не понял, почему мы не можем попросту всадить ему пулю, да и дело с
концом, - прогнусавил кто-то. Судя по всему, Плосконосый.
- Идиот, - рявкнул Паркер (голос противный, как наждачка). - Во-первых, это
должны видеть остальные. Во-вторых, с ним хотел поговорить Марконе.
- Ма-арконе! - презрительно ухмыльнулся Плосконосый. - Ему-то он зачем?
Умеет, говнюк, вопросы задавать. Я насторожился, тем временем усердно делая
вид, что сплю - голова на грудь, глаза закрыты, мышцы расслаблены. Значит, скоро
жди гостя.
- Кого колышет? Пусть денек поживет. В общем, сегодня он мне нужен.
Плосконосый хрюкнул.
- В Чикаго навалом бандюг. Марконе просто один из них, но стоило ему
позвонить - и парень получил отсрочку. Да кто он такой? Чертов губернатор?
- Думать надо мозгами, а не яйцами, - невозмутимо ответил Паркер. - Это
Чикаго один из городов Марконе. У него денег больше, чем у Господа Бога,
предприятия по всей стране, собственные люди и в окружении здешнего губернатора,
и в Вашингтоне. Он может сделать с нами все, что угодно. Скажет - подпрыгнем,
скажет - в землю зароемся, а захочет, вообще сдаст полиции и слова поперек не
услышит. Он нам не по зубам.
После недолгого молчания Плосконосый заявил:
- Ну-ну... Сдается мне, Лана права. Ты совсем размяк. Марконе не из наших.
"Уличные волки" ему не подчиняются. Паркер, которого я знал десять лет назад, не
задумываясь послал бы этого кренделя куда подальше.
- Остынь, парень, - примирительно заговорил вожак. - Паркер, которого ты
знал десять лет назад, сейчас бы уже копыта откинул, а ты и подавно. Благодаря мне ты
при деньгах, баб и дури сколько душе угодно, так что хорош вякать.
- Черта с два, - взъярился Плосконосый. - Лана права. Ты спекся. Мы немедля
кончим сукина сына.
Я напрягся и приготовился сигануть. Лучше пусть пристрелят при попытке к
бегству, чем при попытке притвориться спящим.
- Наз-зад! - отрубил Паркер.
Шарканье ботинок, глухое ворчание, скулеж. Плосконосый пыхтел от напряжения,
поскуливал, крепился, а Паркер прижимал и прижимал его к полу, как заправский
борец. Наконец Плосконосый рухнул на колени. От него за милю несло потом и
пивным перегаром. Я почти заставил себя расслабиться, чувствуя и на своем лице
капли холодного пота.
Плосконосый хныкал где-то внизу. Паркер рыкнул на него:
- Говорил же, слабак. Еще варежку разинешь, на людях или втихаря - не важно,
и я сожру твое сердце.
Тон, которым была произнесена угроза, внушал поистине суеверный ужас.
Кажется, ничего особенного - тон как тон, равнодушный и спокойный, почти
скучающий, будто речь шла о починке карбюратора, однако мороз по коже продрал
даже меня. Раздался какой-то скрежет, и Плосконосый, не сдерживаясь, завыл от боли.
Вой тут же перешел в щенячий визг. Паркер бросил его и отошел на пару шагов.
- Вставай и позови ребят. Пусть возвращаются, пока не взошла луна. У нас
сегодня отменная жрачка, а если Марконе не станет полюбезнее, то жрачки будет еще
больше.
Я слышал, как Плосконосый долго возился на полу, прежде чем подняться. Ноги у
него заплетались. Он медленно проковылял в кабинет и закрыл дверь. Я ждал, что
Паркер вот-вот испарится и я смогу продолжить начатое. Так нет же. Испаряться он
явно не торопился.
Проклятие.
Время поджимает. Стоит дождаться общего сбора ликантропов, и мне конец.
Числом задавят. Не-ет, уж если давать деру, то прямо сейчас, немедленно.
Черт, я все еще связан. Пока развяжусь, Паркер подоспеет. Я только что слышал,
как он расправился с парнем вдвое сильнее себя самого. Хорошо помню прогулку по
его подсознанию. Там гнездится угрюмая, злобная тьма, что питается магической
энергией и несгибаемой силой воли. Он вполне способен голыми руками порвать меня
на куски, причем в буквальном смысле. Хуже всего, что он так и сделает, если я не
перехвачу инициативу...
Попробовать свести его с ума? Сполна поквитаться за биту и скотч и расчистить
путь к спасению? План не идеальный, и ежу понятно; вожак может опередить меня на
раз-два. И тем не менее кто не рискует, тот не пьет шампанского.
Я поднял голову, чтобы видеть ликантропа, стоявшего в полутьме, и заговорил:
- В твоем возрасте вредно так кипятиться. Отвлекся бы. Книжку, что ли,
почитал...
Он застыл от неожиданности, а потом напружинился, как рассерженный кот, и
резко обернулся ко мне. Молчал, молчал, глаза пучил. Наконец расслабился:
- А-а... Жив. Ну-ну.
- Не нукай, не запрягал. Спасибо, поспать дали.
Паркер оскалился:
- Да не за что. Часика через два оприходуем тебя. В лучшем виде.
Нормальный человек лужу бы со страха напрудил. Я только вздрогнул.
- Всегда пожалуйста. Жаль, твои ребята бить толком не умеют. Одно
беспокойство.
Паркер уже вовсю ржал:
- А у тебя есть мозги, малыш. Так и быть, я их не трону, а вот за Лану не ручаюсь.
Пожалуй, так дело не пойдет. Вместо того чтобы показать вожаку, где раки
зимуют, я его веселю. Смешно ему, видите ли. Зайдем с другого бока...
- Как колено?
Он попритих, глазки сузил.
- Твоими молитвами. Дай срок, луна появится - моментом заживет.
- Эх, надо было выше целиться.
Паркер скрипнул зубами:
- Поезд ушел, малыш.
- Веселись-веселись, пока веселится. Я слышал, ты не в фаворе у собственных
ребят. Похоже, не одной Лане хочется отведать жидких мозгов старого пердуна...
Откуда взялся этот здоровенный ботинок, ума не приложу? И главное, хрясь сбоку
по башке, как кувалдой. Если в я руки за спиной не сцепил, завалился бы
конспирацией наружу.
- Не умеешь тихо сидеть, чародей?
- А что я теряю? Мне за авторитет не держаться. Конечно, будь я таким же
вонючим маразматиком...
- Заткнись! - прорычал Паркер. Во мраке его жутких зрачков полыхнул
зеленоватый огонь, и вожак со всей дури пнул меня в живот. Я чуть легкие не
выплюнул. Беседовать стало затруднительно.
- По утрам небось разогнуться не можешь. И аппетит не тот, и реакция. Да и
силенка тоже, а? Вот и отыгрываешься на старых псах вроде Плосконосого. К
молодым-то подступиться кишка тонка? - хрипел я.
План работал как часы. В идеале теперь он должен либо выскочить из ангара, чтоб
успокоиться самому, либо сгонять за чем-нибудь тяжелым, чтоб успокоить меня, либо
притащить бобину скотча, что тоже требовало отлучки. Вопреки моим ожиданиям,
Паркер никуда не побежал. Он крутанулся на пятках, подобрал железную трубу и занес
ее над головой.
- К чертям собачьим этого Марконе! - взревел вожак. - И тебя, чародей хренов!
Под поношенной майкой обозначились чудовищные мускулы. В глазах засветилась
неистовая ярость, и оскалился он так, что связки на шее вздулись, будто судовые
канаты.
Ох, и не люблю же я, когда идеальные планы трещат по швам.
Я стиснул зубы и лягнул стреноженными конечностями. Липкая лента слетела с
лодыжек, да что толку, - я не успевал ни сгруппироваться для защиты, ни тем более
убежать. Однако встречать смерть лежа, как дер
...Закладка в соц.сетях
