Жанр: Фантастика
досье дрездена 2. луна светит безумцам
...ыстро-быстро закивал.
Потом встрепенулся и дунул во все лопатки к лестнице.
А я мог без помех продолжить свое занятие. Гнева и ярости сейчас во мне было
хоть отбавляй. Я чувствовал, что Сила моя буквально сочится ожесточением, но надо
держаться, нельзя позволить скорби и мыслям о возмездии заполнить душу, отравить
ее горечью печали. Я представил жестокую боль, которая неминуемо поселится в
сердцах родных и близких погибших ребят. Я слышал, как в дома стучится горе.
Господь свидетель, я желал одного - предать огню свирепую тварь.
Я очень старательно напоминал себе, что Макфинн здесь ни при чем. Не по своей
воле губит он людей - проклятие ведет его. Макфинн и палач, и жертва. Казнь
оборотня погибших не воскресит. Однако есть и живые. Живых надо уберечь.
И я сумею сделать это, не лишая Макфинна жизни.
Если на то пошло, я еще и не пытался. Для убийства Луп-Гару необходимо гораздо
больше магической энергии, чем я в состоянии осилить. Скорее уж я сам отправлюсь
на тот свет, стягивая эту невиданную мощь. Не говорю о том, как раскудахчется Белый
Совет, даже несмотря на то, что формально Макфинн в данный момент перестал быть
человеком. Истребление чудищ отнюдь не столь сильно беспокоит Совет. Кого-кого, а
ярых приверженцев равноправия людей и монстров среди белых волшебников нет и не
было. Не припомню, чтобы в Совете кто-нибудь размахивал лозунгом "Милосердие
для всех и каждого!".
Между тем зрение мое затуманилось, краски поблекли, я завел вполголоса
привычную абракадабру, собирая Силу внутри замкнутого пространства. Перейдя к
словам "ubriacha, ubrius, ubrium", которые бубнились на мотив из "Орешков", я
оторвал от своего потрепанного комбинезона полоску ткани и замотал песику глаза,
уши, стянул плюшевые лапки, потом соорудил намордник.
Заклятие росло, набирало мощь. Наконец все было готово. Я разрушил границу
кольца и выпустил сгусток Силы по следу оборотня, чтобы спеленать, оглушить,
ослепить. Пусть полежит покамест подальше от людей. До восхода.
Сила приступила к исполнению своих непосредственных обязанностей, а на меня
как-то сразу накатила бесконечная усталость.
Вот те на! Сколько вокруг народу! Медики, копы, эксперты, пожарные. Все
суетятся, бегают, кричат. Я схватил жезл и зашаркал куда глаза глядят. Мерфи сидела
над телом мертвого друга, раскачивалась, плакала навзрыд, судорожно вздрагивала.
Меня она не заметила. Какой-то полицейский пытался накинуть на плечи Кэррин
шерстяное одеяло, которое снова и снова соскальзывало. На лице Кармайкла застыло
безмятежное и спокойное выражение; казалось, он просто спит. Интересно, была у
него семья? Заплачет ли кто-нибудь о нем, кроме молодой начальницы? Он погиб,
спасая ее. Самоотверженно бросился вызволять Кэррин и умер как герой.
Сейчас даже это не трогало, будто огненный шквал, сотворенный для Луп-Гару,
выжег меня изнутри, выжег и чувства, и способность сопереживать. Опустошенный,
безучастный, уставший как черт, я плелся не разбирая дороги, мимо плачущей Мерфи,
мимо мертвых и раненых. Пришла пора уходить. Пора возвращаться к Сьюзен и Тере.
В сумятице покинуть здание проще, и смутно я понимал это. Действительно, никто не
преградил мне путь.
Чертовы ступеньки! Откуда их столько? Я понял, что на первой же лестничной
площадке лягу и тихо помру. Однако мир не без добрых людей. Пожилой пожарный
подхватил меня и участливо проводил до первого этажа, спрашивая поминутно, не
позвать ли врача. Я вяло отнекивался, уверял, что все в порядке, и молился, как бы
добрый самаритянин не приметил браслет от наручников на моей руке. Напрасные
опасения. Пожарного не меньше остальных потрясло увиденное наверху. Вряд ли он
мог думать о чем-то еще. Вряд ли мы все можем думать о чем-то еще.
Снаружи творилось подлинное безумие. Полицейские с неимоверным трудом
сдерживали толпу зевак, осаждающих участок. Повсюду сновали вездесущие
журналисты с камерами, блокнотами, микрофонами. Понаехало телевидение. Около
машин "скорой помощи" суетились врачи.
Вдруг кто-то мягко обхватил меня и подставил теплое плечо. Я позволил себе
опереться на Сьюзен. Закрыл глаза. Вдохнув запах ее волос, я едва не расплакался.
Будто горячая волна прошла по сердцу. До чертиков захотелось высказаться,
поделиться с родным человеком, освободить душу от тяжести. Вместо этого я лишь
сдавленно охнул.
Сьюзен заговорила с кем-то, и меня подхватили с другой стороны, помогая
спуститься по ступенькам главного входа. Должно быть, Тера. Я плохо помню, как
меня вели сквозь гудящую толпу. Кажется, Сьюзен сказала, что я напился.
Наконец гул стих. Мы шли вдоль ряда припаркованных автомобилей. Холодный
свет отражался от металла. Холодные капли падали на голову. Я подставил лицо
дождю. Перед глазами все кружилось.
- Обопрись, Гарри, - шептала Сьюзен. - Я удержу. Расслабься.
И я расслабился.
Глава 20
Похоже, просыпаться в темноте и в незнакомых местах постепенно входит у меня в
привычку. Где я? То ли на складе каком-то, то ли в подземном гараже. Ровный,
укатанный пол, в середине островок неяркого света. Что за свет, откуда падает -
непонятно. Чувствую себя гадко и выгляжу так же - сплошь синяки, ссадины, шрамы
и повязки. Костюмчик опять же непрезентабельный - все вкривь да вкось, моих
вещей нет. Чудно! Кажется, болезненные раны и я существуем по отдельности.
Разумеется, боль присутствует, как и полагается, в полном объеме, но словно привет из
прошлого, не интересный дню сегодняшнему.
Я стоял в тени, вне освещенного Круга. Мне пришло в голову, что правильнее
будет, если я ступлю в него. И я вошел. Только сделал шаг, как в Круге появился еще
один... я. Собственной персоной. С той лишь разницей, что мой двойник выглядел
поприличнее - ухожен, причесан, приодет, на плечах стильный плащ из черной кожи
(мой-то из толстенного брезента). Ботинки, брюки, рубашка - все черное. Одежда
сидит на нем (или на мне?), как влитая. Такое случается, если шьешь на заказ, а не
носишь всякий ширпотреб. Я ощутил слабый аромат одеколона. От меня же разило
потом и кровью. Высокий, как и я, с длинными конечностями, он держится с
неподражаемой уверенностью. В облике чистое, незамутненное знание и сила. Из-под
нависших бровей темно поблескивают глубоко посаженные глаза. Аккуратная бородка
подчеркивает вытянутое лицо, высокие скулы, прямую линию рта. Угловатый
подбородок твердо очерчен.
Двойник склонил голову набок и смерил меня долгим, оценивающим взглядом.
- Хреново выглядишь, Гарри, - произнес он.
- А ты выглядишь, как я. - Я неуклюже шагнул к нему, чтобы получше
всмотреться.
Он закатил глаза.
- Тебе на редкость удается роль тупицы. Вечно забываю об этом и, разумеется,
тут же попадаю впросак.
И он тоже шагнул вперед, зеркально повторяя мои движения.
- Я не выгляжу, я и есть ты.
Признаться, моргал я долго.
- Как это получилось?
- Ты без сознания, балбес, - ответствовал Двойник. - Наконец поговорим почеловечески.
- Ааа... Понял. Ты плохой Гарри. Днем прячешься в хорошем Гарри, а по ночам
разгуливаешь?
- Стой, стой. Рекламная пауза, - застонал Двойник. - Когда ты
придуриваешься, у меня крышу сносит. Никакой я не плохой Гарри, идиот. Я твое
подсознание, твой внутренний голос. Интуиция, инстинкт, глубинное начало. Я решаю,
какой кошмар подсунуть для ночного просмотра. Я подкидываю хорошие идеи и
слежу, чтобы ты обдумывал их после пробуждения.
- Выходит, ты умнее, чем я?
- Хм... Сейчас не об этом. Я здесь по другой причине.
- Понимаю. Пришел сообщить, что мне выпала честь встретить три свои ипостаси
- Гарри прошлого, настоящего и будущего?
Двойник хохотнул:
- Классная шутка. Твои шутки вообще лучше моих. Наверное, потому ты и за
старшего. Если бы верховодил я, ты бы то и дело валялся без сознания.
- Может, сократим эту часть? Устал я от догадок.
- Не смешно. Из-за усталости ты отключился. Правда, времени мало, а нам еще
анализ провести надо.
- Анализ? Хочешь сказать, я сам себе психиатр? - И я повернулся к Двойнику
спиной, намереваясь выйти из Круга. - Видал я нелепые сны, но этот самый
идиотский.
Двойник выскользнул сбоку и преградил мне путь.
- Уверен, что не хочешь поговорить?
- Я устал, ранен, чувствую себя погано, и сны с тобой мне нужны, как рыбе
зонтик. Сгинь. - Я повернулся направо и захромал в другую сторону.
Опять он.
- Сгинул бы, да не могу, Гарри. Я - это ты. Забыл?
- Слушай, у меня была долгая, утомительная ночь...
- Знаю, Гарри. Поверь. Знаю, как никто. Важно, чтобы ты избавился от ее груза,
прежде чем он навсегда осядет в душе. Прежде чем свихнешься...
- Плевать, - солгал я. - Нас голыми руками не возьмешь!
- Если так, - буркнул Двойник, - чего ж ты стоишь здесь и переругиваешься
сам с собой?
Я открыл рот... и закрыл.
- Твоя взяла.
- Все происходило слишком быстро, и ты не успевал толком обмозговать
события. Сначала анализ, а потом придется крепко подумать.
Я вздохнул и устало потер веки.
- Согласен. Что ты хочешь услышать?
Двойник взмахнул рукой, и появилась Мерфи, какой я оставил ее в холле
полицейского участка - бледная, в крови и слезах, сломленная.
- Мёрф, - тихо проговорил я, упав на колени подле видения. - Силы небесные!
Что я натворил?!
Видение или, лучше сказать, воспоминание не могло меня услышать, и Мерфи
продолжала горько плакать.
Двойник опустился на колени с другой стороны призрака.
- Ничего, Гарри, - сказал он. - В случившемся нет твоей вины.
- Черта с два, - зарычал я. - Если бы я успел вовремя или хотя бы с самого
начала сказал правду...
- Но ты поступил так, как поступил, - вскользь заметил Двойник. - И причины
на то были веские. Не трави себя. Прошлое не изменишь.
- Тебе легко говорить.
- Не скажи, - прошептал Двойник. - Сосредоточься на том, что ты сделаешь, а
не на том, что мог бы сделать. Ты пытаешься защитить Мерфи, вместо того чтобы ее
саму научить защищаться. Она привыкла поступать по-своему, и ты не можешь вечно
нянчиться с нею. Перестань разыгрывать пастушка невинных овечек. Обучи Мерфи,
натаскай. Так будет лучше для нее же.
- Но это значит...
- Расскажи ей все, - сказал Двойник. - О Белом Совете, о Небывальщине. Все.
- Совет психанет. Я расскажу, а они решат, что Мерфи - угроза их безопасности.
- А если ты смолчишь, она не узнает, с чем борется, и однажды ночью какаянибудь
тварь сожрет ее. Тягаться с Мерфи не просто даже Совету. Она большая
девочка. Хорошо бы тебе иногда выводить ее в свет.
- Чего? - переспросил я.
- Ты не ослышался. Совсем забыл о развлечениях, парень.
- Хватит с меня этой фрейдистской бредятины.
Я поднялся, чтобы уйти, и нос к носу столкнулся с призраком Сьюзен. Она стояла
передо мной, как тогда, - на лестнице в управлении. Тот же костюм, те же шпильки.
Элегантная и красивая. На лице тревога.
- Думаешь, она получит сенсацию? - спросил Двойник.
- Удар ниже пояса. Она со мной не только из-за этого.
- Может быть. Но ведь ты уже задавался подобным вопросом, не правда ли? -
Двойник демонстративно указал на нас обоих. - Ни о чем спросить не хочешь?
- Например?
- Например, как ты докатился до того, что перестал кому-либо доверять? В том
числе и Сьюзен, которая сегодня рисковала ради тебя. - Двойник погладил бородку.
- Элейн потрудилась на славу, не правда ли?
И тут появилась она, девушка лет восемнадцати. Неуклюжий подросток, смешной
жеребенок, несуразная, неловкая, и все же чувствовалось, что она обещает
превратиться в будущем в изящную, грациозную красавицу. Джинсы (мои, голубые)
обрезаны по "самое не могу", высоко открывая мускулистые бедра. Футболка (тоже
моя) завязана узлом на пупке. Меж невысоких грудей покоится пентаграмма, очень
схожая с моей, только поновей. Светлая кожа, будто светящаяся изнутри, волосы цвета
спелой пшеницы и потрясающие глаза, темно-серые, как предгрозовое облако. Улыбка
озаряет лицо, в глазах пляшет скрытый огонь, от которого даже сейчас, спустя годы, у
меня перехватило дыхание. Элейн. Прекрасная, полная жизни и... опасная, как змея.
Я нарочно повернулся к видению спиной, прежде чем оно изменилось, показывая
такую Элейн, какой я видел ее в последний раз - обнаженную и раскрашенную на
варварский манер. Ярко-алые губы кривятся. Она распевает в середине собственного
Круга, оккультные символы которого предназначены обратить боль и ярость в
осязаемую силу, чтобы швырнуть ее в глупого и беспомощного юнца. А тем временем
его наставник предлагает парню последнюю возможность отведать из чаши свежую
дымящуюся кровь.
- С этим покончено, - дрожащим голосом сказал я.
Двойник тихо возразил:
- Не покончено, Гарри. Ты продолжаешь винить себя в смерти Джастина и
падении Элейн. Это влияет на твои мысли и поступки.
Я не нашелся, что ответить.
- Она все еще жива, - продолжал Двойник. - Ты знаешь.
- Нет. Она умерла. Погибла в огне. Она была без сознания и не смогла бы выжить.
- Трудно утверждать наверняка. Ни одной косточки не нашли.
- Она мертва! - заорал я.
- Пока ты прикидываешься олухом и прячешься от действительности, тебе не
изведать покоя. Ты неспособен кому-либо по-настоящему довериться. Это
напоминает...
Двойник махнул, и возникла Тера, точь-в-точь как на задворках бензоколонки.
Голая, дикая, с лесным мусором в косматых волосах.
- Скажи на милость, какого дьявола ты ей-то доверяешь?
- Скажи на милость, а выбор у меня есть? - зарычал я.
- Она не человек. Она бывала всюду, где случались убийства. Например, в
загородном клубе Марконе. Она пестует молодняк, а ведь именно детишек так любят
существа из Небывальщины. Ты знаешь, что она мастер перекидываться, что она
никогда не скажет тебе всей правды, и тем не менее просит и просит о помощи.
- Мне ли осуждать кого-то за скрытность? Двойник осекся.
- Хм... Допустим. Однако ты даже не пытался вывести ее на чистую воду. Кто эти
дети? Чем занимаются? На что она их натаскивает? Почему таится от Макфинна? Ты
назвал их имена, а он ничего не понял.
- Ну, хорошо, хорошо! - сдался я. - Я собирался поговорить с ней. Дай срок.
Вот очнусь и...
Двойник сдавленно хихикнул.
- Как будто есть время для неспешных бесед. Убийства валятся лавиной. Ты
всерьез думаешь бороться дальше?
- Сам знаешь, что да.
- Рад, что мы хоть в чем-то сходимся, - кивнул мой собеседник. - Вернемся к
нашим баранам. Итак, на Макфинна свалить все не получается. И даже в главном
убийстве, убийстве того предпринимателя, он не виновен. Партнер Марконе со своим
телохранителем были убиты после полнолуния. Ежика оприходовали до полнолуния.
Макфинн не умеет перекидываться, когда заблагорассудится, поэтому обвинения в
этих смертях с него снимаем.
- А на кого возложим?
- На невесту. Людей-то порвал зверь.
- Эксперты ФБР утверждают, что это был фальшивый зверь.
- Вервольфы слегка отличаются от настоящих волков.
- Почем ты знаешь?
- Я воплощение интуиции, забыл? Подумай сам. Если ты захочешь обернуться, то
воспользуешься своим представлением о внешности волка. Думаешь, сумеешь учесть
все тонкости строения костей и мускулов? Магию направляет разум. Твои эмоции, твое
отношение к волкам непременно наложат отпечаток на творимый облик. При удобном
случае спроси Боба. Я уверен, он подтвердит мои слова.
- Ладно, уговорил. А как быть с другим утверждением экспертов, что следы зубов
и лап оставлены несколькими животными?
- С этим к Макфинну, пожалуйста. Может, и он убивал после того, как
психованный барабашка изуродовал ему домашний Круг? Пусть объясняется.
- А подопечные Теры пусть объясняют оставшееся.
- Наконец-то слышу речи не мальчика, но мужа, - с одобрением в голосе
высказался Двойник. - Ты умнее, чем кажешься.
- Ты в самом деле полагаешь, что ребятишки порушили Макфинну Круг
Сдерживания?
- Они вполне могли узнать обо всем через Теру и в дом проникли с ее помощью,
как только представился удобный случай.
- А мотив?
- Зачем мотив? Тера велела - "Альфа" подчинились.
Я хмуро кивнул:
- Свалилась же к нам из Небывальщины эта потусторонняя штучка. Кто знает, как
работает ее... мозг этого существа. Вряд ли здесь применимы человеческие понятия.
- Не стыкуется, - покачал головой Двойник. - Я видел, как Тера смотрела на
Макфинна, помню ее самоотверженность, когда она бросилась отвлекать полицию и
ФБР, спасая жениха. Твой внутренний голос подсказывает, что она по уши влюблена и
не станет против него замышлять.
- Ага... Ты и про Элейн то же самое говорил. - Я покосился назад, и сердце
вновь кольнуло.
- Кто старое помянет, тому глаз вон, - начал защищаться мой Двойник. - С тех
пор я не раз сыпал пепел на макушку.
- Черт с тобой! Дело прошлое, - вздохнул я. - Итак, к чему мы пришли?
- Думаю, рано трубить победу. Настоящих убийц мы пока не прищучили - тех,
кто разломал Макфинну Круг и порвал уйму народу в дни, когда луна была растущей
или на ущербе.
Я уставился на него.
- Опять двадцать пять!
Он кивнул и принялся теребить бородку.
- Если только "Альфа" не сработали без ведома Теры... Впрочем, они не решились
бы самовольничать, уж слишком привязаны к наставнице. Нет, есть кто-то еще. Кто-то
пытается подставить Макфинна и убрать его со сцены.
- Зачем?
- Может, проект хотят завалить или самого Макфинна. Он же чертов выродок,
Гарри. Может, кому-то приспичило изловить его, истребить. Знаешь, промышляющие
этим делом конторы не редкость. Да и в Белом Совете полно любителей поохотиться.
- Ты же не думаешь, что я встречался с ними?
- Я даже не думаю, что ты сумеешь различить их на фоне гладкого забора, -
ответствовал Двойник. - Просто смотри в оба! В свою очередь, это подводит нас к
следующей теме.
- Неужто?
- Определение степени риска. Ты невнимателен. Смотришь опасности в лицо и
будто не замечаешь, я не хочу, чтобы ты скопытился из-за своей безалаберности. -
Двойник глянул куда-то вбок и нахмурился. - Наше время кончается.
- Все потому, что кое-кто слишком умничает.
- Дерзи, дерзи, - сказал он. - И не забудь про Марконе. После того как ты
отшил его, он только и думает о том, что убийца вот-вот явится к нему. Марконе
боится, а напуганные люди скоры на глупости, например, попытаться убрать
единственного человека, который способен остановить происходящее.
- Марконе - моя забота.
- Ты и я одно, не забывай. И я беспокоюсь. Идем дальше. Полиция. Убиты многие
из подчиненных Мерфи. Она отделалась лишь сломанной рукой. Кто-нибудь
непременно вспомнит, как ты крутился поблизости. С твоим везением можешь не
надеяться, что при этом вспомнят так же и то, как ты спас остальных. Остерегайся
Мерфи и других полицейских, или тебя пристрелят за сопротивление при аресте.
- Я постараюсь.
- Следующее. Наверное, ты уж и забыл о Паркере и "Уличных волках". Твоей
кровушки жаждут. Паркеру позарез нужно напомнить банде, кто есть кто.
- Он в этом мастак.
- Держись подальше от своей квартиры, заляг на дно. Засветишься - будь
уверен, Паркер у тебя на хвосте. Подумай! Он в Чикаго не из последних головорезов и
в курсе твоих дел с Марконе. Вдруг между ними есть связь, а ты слишком глуп, чтобы
додуматься, какая именно.
- Силы небесные! - проворчал я. - Не усложняй!
- Нельзя просто закрыть глаза и сделать вид, что спрятался. Будь крайне
осторожен, Гарри. Только ты сумеешь разгрести кучу дерьма.
- Возомнил себя моей мамочкой?
- О, кстати! Спасибо, что напомнил. Твоя мать... - Неожиданно он запнулся и
начал озираться. На его лице появилось разочарование. - Проклятие!
И тут меня не слишком вежливо пихнули в раненое плечо, чтоб я очнулся. Я
открыл глаза и заморгал, как от удара. Вся боль, что сидела в теле, возродилась с новой
силой и теперь яростно заполняла каждую клеточку. В голове пошла свистопляска -
это мозг по новой запускал шестеренки.
Оказывается, я сижу в машине Сьюзен на пассажирском сиденье. Мчимся по
скоростной магистрали. Ливень свел обзор до минимума, и понять, где мы находимся,
невозможно. Светящийся циферблат часов на приборной панели показывает начало
десятого. Значит, я отключился меньше получаса назад. Нога замотана старым
пляжным полотенцем.
- Он очнется? - нервно попискивала Сьюзен. - Очнется?
- Уже... - слабо вякнул я, раскрывая глаза пошире. - Вроде... Что у нас
плохого?
- Все, - с заднего сиденья ответила Тера. - Если наскребешь немного силы, то
готовься, чародей. За нами гонятся.
Я начал яростно тереть глаза, бормоча проклятия в адрес преследователей.
- Понял, понял. Минутку, дамы.
- Гарри, - пролепетала Сьюзен, - бензин на нуле. Боюсь, минутки у нас нет.
- Ну-у, пошла грязь, - застонал я.
- Куда пошла? - Тера нахмурилась и обратилась к Сьюзен: - По-моему, он не
адекватен.
Я хохотнул.
- Это поговорка. Образное выражение. Черт побери, ты и вправду ничего не
смыслишь в людской жизни, да? Кстати, ты уверена, что за нами погоня?
Тера уставилась в заднее стекло, присматриваясь к потоку.
- Две машины свернули. Три. Одна. Точно. Нас преследуют два автомобиля.
- Как ты определила?
Ко мне повернулись горящие янтарем глаза.
- Они двигаются, как хищники. Очень хорошо двигаются. Я чую их.
- Чуешь? В смысле, на уровне инстинктов?
Тера вздрогнула.
- Чую и всё, - повторила она. - Опасные.
Я ощущал во рту привкус крови, противный и докучный, как треск в телефонной
трубке. Казалось бы, думать сейчас надо об этих автомобилях, о погоне, однако мысли
мои упорно крутились возле склада мыслей потустороннего существа. Я решил, что
было бы неплохо для разнообразия послушаться Двойника-стилягу...
- Сьюзен, сверни-ка с шоссе.
В ее темных глазах, отразившись, сверкнули огни уличных фонарей. Она взглянула
на меня, затем на индикатор топливного бака.
- На пару миль хватит. Что ты задумал?
- Просто сверни и давай на бензоколонку.
Она метнула в мою сторону еще один нервный взгляд. Пока мы играли в
"гляделки", я успел отметить про себя, как она великолепна сегодня. Римские богини
отдыхают. И не преувеличиваю я... ну, разве что совсем чуть-чуть.
- А потом? - спросила "богиня".
В этот самый момент я исследовал ногу, тщетно пытаясь стянуть уцелевший
ботинок, для чего и поджал коленки повыше.
- Вызовешь полицию.
- Что?! - вскрикнула Сью.
Я шарил по кармашкам комбинезона, пока не нащупал фляжку со вторым
эликсиром.
- Положись на меня.
- Чародей, кроме тебя, никто не поможет моему жениху, - невозмутимо заметила
Тера.
В свою очередь, и я угостил ее смурным взором.
- А по-моему, помощников у тебя хоть отбавляй. Банда сопливых бойскаутов,
например...
- Гарри, скажи наконец, что ты хочешь? - Сьюзен уже вовсю рулила на боковую
дорогу с односторонним движением.
- Я поняла его замысел и сделала бы то же самое для мужа.
- Мужа? - возмущенно завопила Сьюзен. - Какого еще мужа?! Я не собира...
Я не услышал, чего именно она не собирается делать, потому что сгреб
разрушающий жезл и заветную фляжку, распахнул дверцу и вывалился из машины,
разумеется, предварительно отстегнув ремень безопасности.
Да знаю я, знаю. Трудно придумать выходку глупее. Даже мне. Идиотский,
смехотворный припадок донкихотства, однако не лишенный определенного смысла. Я
был уверен на все сто, что Паркер со товарищи висят на "хвосте". Они ребята суровые
- от них вообще лучше держаться подальше, а во время полнолуния тем паче. Что
касается Сьюзен - она не представляет себе всю степень опасности и в моем обществе
рискует увязнуть хуже некуда. А Тера... Тере я не доверяю и не уверен, хочется ли мне,
чтобы она маячила за спиной.
Я намерен самостоятельно разобраться с гончими. Это моя работа над ошибками.
Втягивать Сьюзен не по-товарищески. Еще схлопочет на орехи мимоходом...
В общем, выпрыгнул я из машины абсолютно по доброй воле.
И не смотрите на меня так. Говорю же, на тот момент смысл в моем поступке
имелся.
Я сложил руки-ноги кольцом, будто бочку обнял, и полетел - прыг-прыг-прыг,
плюх, трясь, и снова прыг, и снова трясь, и под конец шмякнулся с глухим звуком, как
дурацкий мешок костей. Мир перед глазами вертелся безумной каруселью. Лишь
каким-то чудом я ухитрился не утратить способность ориентироваться и, пользуясь
инерцией своего неэлегантного полета, прокатился до обочины. Скажу вам, кататься в
густых зарослях сухостоя удовольствие весьма сомнительное. Штаны я подрал в
клочья, к тому же промок от дождя и замерз как собака. От меня воняло тиной,
бензином, асфальтом. В носу застрял запах выхлопных газов.
И всё же по сравнению с болью, раздиравшей тело, это сущие пустяки. Боль
долбилась в плече, пылала в ноге, накатывала дурнотой, от боли до черноты темнело в
глазах, до полного провала в небытие. Когда я прыгал из машины, то хотел сделать
еще что-то... Но что? Я силился вспомнить, силился...
Вспомнил! Зубами сорвал крышку с заветной бутылочки и выпил эликсир. Восемь
унций ледяного кофе из узкого горлышка прямиком в рот. Ням!
Вкус три в одном - лежалый картон, тухлая пицца и пережженные кофейные
зерна. Однако не успело зелье добраться до желудка, а я уже ощутил мощный
животворный прилив. Энергия заструилась во мне, будто я проглотил электрического
ската. Усталость как рукой сняло. На ее место заступили бодрое воодушевление и
подъем, как после хорошего рок-концерта. Даже боль сошла до вполне терпимого
уровня. И мышцы ныть перестали. И мысли прояснились, словно я выпил не холодную
гадость, а литр жгучего соуса чили. Сердце забилось чаще, потом ритм
стабилизировался, и внезапно я пришел к выводу, что все не так уж плохо, как кажется.
Я поднялся, вовсю помогая себе раненой рукой, и начал отряхиваться. Комбинезон
выглядел просто ужасно - драный, в крови от свежих царапин. Темные ссадины
повсюду, на сколько хватает глаз, все конечности изукрашены на славу.
Я тряхнул левым запястьем, на котором свободно болтался защитный браслет,
правой рукой сжал разрушающий жезл и повернулся лицом к дороге. Потянул носом,
вдыхая запахи дождя, намокшего дорожного покрытия. Как бы ни смердел мегаполис,
свежий и чистый аромат осени ему не похоронить. Я проникся осенним настроением и
тут же, пока смотрел вслед отъезжавшей машине Сьюзен, сочинил коротенький
стишок, в котором воспел горячо любимое время года: "Автомобиль моей девушки
...Закладка в соц.сетях
