Жанр: Фантастика
Люди и ящеры
...ли у костров. Не раздеваясь, подложив под головы седла. Сначала Иржи спал
мертво. Убаюкали тишина, горный воздух и усталость первого военного дня. Но незадолго до
рассвета холод его пронял. Вставать еще было рано, поэтому, укутавшись поплотнее в шинель,
он вновь попытался вздремнуть.
Не получилось. Вместо этого вдруг вспомнилась прощальная вечеринка, когда его вместе
с Ламбо и Ференцем провожали в армию. Иржи тогда рано ушел из корчмы, хотя и веселье
было в разгаре, и Анхен так на него посматривала, что дыры могла прожечь. Но совсем не она
занимала его мысли. Камея... что за дивное имя, какая таинственная девушка... Иржи тогда и
предполагать не мог, что случится то чудесное воскресенье в Бауцене.
Камея... Кто же она такая? Удастся ли еще увидеться? Скорее бы хоть полевую почту
наладили! Ни бумаги, ни карандаша... Иржи в сотый раз принялся сочинять письмо,
начинающееся вполне допустимым словом "Дорогая", но тут земля дрогнула.
Снизу, из бокового ущелья, докатился грохот, сменившийся непонятным гулом и шумом
воды.
Иржи вскочил на ноги.
- Что... что такое?
- А, плотину рванули, - позевывая, сообщил Паттени. - Вон, полюбуйся. Ящеры
хотели в темноте подобраться
Со склона, на котором они ночевали, был виден поток, бурлящий в каньоне речки
Алтын-Эмеле. В его мутных серых волнах мелькали черные точки.
- Много их посмывало, - опытным глазом определил капрал Нарген. - Сотни две-три
будет.
- Да. Невеселая смерть, - сказал кто-то из егерей.
- А когда она бывает веселой?
- Да когда ящеры до нас доберутся, - ухмыльнулся солдат.
- Типун тебе на язык! - обозлился вахмистр Махач. - Взво-од! К ручью умываться...
лошадей чистить... бегом марш!
Егеря умылись, почистили и напоили лошадей, позавтракали сами, а ящеры все не
показывались.
- Большое у них получилось впечатление от наших бабахтеров, - сказал Нарген.
Взошел Эпс. Ниже поляны, на которой располагался бивуак эскадрона,
солдаты-пехотинцы деловито складывали из камней новую стену. За их спинами
обустраивалась полковая батарея, к которой подходили навьюченные мулы. Перед штабной
палаткой, склонившись над раскладным столиком, совещались офицеры. К ним, ведя за собой
лошадь, пробирался адъютант генерала с пакетом в руке.
- Ага, вот и пехота. Семьдесят первый полк в полном составе, - удовлетворенно
сообщил Паттени. - Теперь воевать будет веселее.
Однако к середине второго дня войны выяснилось, что веселиться рано. Оправившись от
утреннего взрыва, ящеры бросились на приступ, проявив невероятную волю и полное
пренебрежение к потерям.
Небольшие ядра горных пушек производили настоящее опустошение. В сомкнутых рядах
они пробивали бреши, сшибая по семь-восемь нападающих. Но ящеры все лезли и лезли.
Ущелье ниже стены было покрыто сплошной серой массой. Два батальона пехотного полка
сначала вели огонь размеренными залпами, поротно, как на учениях. Потом перешли на беглую
стрельбу. Через некоторое время она сменилась беспорядочной, все более жидкой трескотней,
солдаты уже не успевали перезаряжать штуцеры.
В третьем часу дня, карабкаясь по трупам, ящеры преодолели наконец стену и ворвались
на позицию.
В ущелье закипел страшный рукопашный бой. Там, внизу, все перемешалось. Полковая
батарея замолчала, поскольку артиллеристы боялись попасть в своих.
А к егерям пробрался адъютант командира дивизии. Генерал Шамбертен приказывал
спуститься по склону, засесть в кустарнике и прикрыть ружейным огнем отступающую пехоту.
После этого следовало вернуться к лошадям, оторваться от преследования и стать за позицией
семьдесят второго полка.
Между тем напряжение боя в ущелье достигло предела. Полковая батарея снималась с
позиции. Помогая лошадям, артиллеристы наваливались на колеса и толкали свои пушки вверх
по склону. Мимо них из резерва спускался третий батальон. Он шел в штыковую атаку. И вел
его лично командир полка, тот самый сердитый оберст с сигарой, которого Иржи видел на
дороге около Юмма.
Перейдя на бег, резервный батальон врезался в гущу дерущихся, разметал их и вышел к
полуразрушенной, заваленной трупами каменной баррикаде. Грохнул залп, потом - второй,
третий. Отстрелявшиеся солдаты резво разбегались по сторонам и вновь пристраивались в
хвост колонны.
За их спинами по склону заковыляли раненые, способные передвигаться без посторонней
помощи. Других вели товарищи, несли на носилках санитары. Они проходили в пятидесятишестидесяти
шагах от егерей. Иржи хорошо видел раны и ссадины на лицах, окровавленные
повязки, наспех наложенные прямо поверх мундиров. Запомнился бледный, без кровинки в
лице солдат, бережно поддерживающий здоровой рукой обрубок другой. В зубах у него
дымилась самокрутка
- Шнелль, шнелль! - кричали офицеры.
Третий батальон сделал все, что мог, но долго сдержать напор многократно
превосходящего по численности врага был не в состоянии. Довольно скоро, отстреливаясь
шеренгами, он начал пятиться. Сзади к нему пристраивались уцелевшие солдаты первого и
второго батальонов. Эта помощь была всего лишь каплей против моря ящеров, зато колонна
удлинилась, в задних рядах успевали перезарядить оружие, благодаря чему огонь удавалось
вести непрерывно. Только это спасало людей от полного истребления. Но не от стрел.
Тающий пехотный полк медленно отступал вдоль русла речки Алтын-Эмеле. Выстрелы
звучали все реже, но ущелье по мере подъема суживалось, строй уплотнялся, и солдаты
держались.
- Молодцы, - сказал Паттени. - Никто не побежал.
Последняя шеренга миновала кусты, в которых залегла егерская засада. Пробежали
несколько отставших солдат. Из ранца одного торчали стрелы. Еще один тащил мертвого
ящера, прикрываясь им, как щитом. Им повезло, новые стрелы летели навесом, нацеленные в
середину полковой колонны. Солдаты защищались от них кто чем мог: касками, ранцами,
шинельными скатками, прикладами штуцеров. И все же злые, зазубренные острия то там, то
здесь находили уязвимые места. Слышались стоны, ругань, короткие вскрики. Однако внизу
вдруг гулко забухал барабан, обстрел прекратился. Вместо этого ящеры бегом бросились
догонять ускользающего противника; наиболее резвые вскоре появились перед кустами. Тут их
и подвел азарт преследования.
Немного выждав, поднялся Махач.
- Первый взво-од! Пли!
Раздался треск, над цветущими кустами шиповника всплыли дымки. Рои картечи ударили
по ящерам сбоку.
- Первый взвод, отходим! Люс, люс!
Иржи подхватил разряженный штуцер и бросился наверх, забирая вправо. Там в горном
леске были привязаны лошади
Внизу ударил залп второго взвода, через несколько секунд отстрелялся третий. Иржи
коротко оглянулся.
Во время боя время замедляется, становится удивительно емким. За мгновение он успел
охватить взглядом все место сражения. От остатков каменной стены, через которую лезли все
новые и новые ящеры, до самой штабной палатки семьдесят первого полка.
Пехота успела отойти. Все, кто мог двигаться. Тот, кто не смог, навсегда остался под
шевелящейся массой. Вдоль берега речки падали ближние ящеры, а над кустами шиповника все
вспухали и вспухали штуцерные дымки. Второй эскадрон заканчивал стрельбу, а третий
начинал. Отстрелявшиеся егеря первого эскадрона шустро карабкались по склону. Ниже них
ящеры оттаскивали своих раненых и убитых, расчищая путь для дальнейшей атаки. Из-за этого
их движение временно приостановилось.
Пользуясь возникшим замешательством, остатки пехотных батальонов свернулись в
походную колонну, перешли на быстрый шаг, а потом и вовсе побежали к тому месту, где еще
недавно стояла батарея. Снизу летели тучи стрел, но разрыв между людьми и ящерами начал
увеличиваться.
- Хватит любоваться, пошел! - крикнул Паттени. Чуть позже, когда эскадрон вытянулся
по узкой горной
тропе, он злым и хриплым голосом сказал:
- Пока ты там торчал пень-пнем, рядом упали две стрелы.
- Правда? Не заметил.
- Вот то-то и оно, что не заметил. Больше чтоб ворон не ловил. В стоящего легко
целиться. Да и бежать под обстрелом следует зигзагами, а не как ты - дуриком, напрямки.
Дошло?
Иржи вдруг понял, что Паттени опекает его больше всех в отделении. Правда,
большинство остальных егерей призывались еще в прошлом году, поэтому считались вполне
подготовленными. А двое, Чимболда и Монтегю, служили даже по третьему году. И все же..
- Так точно, герр сержант, дошло. Благодарю.
- Не за что. Эх, мало тебя гоняли в Бауцене!
- Я бы так не сказал, просто из головы вылетело.
- Это потому, что по заднице мало прилетало, - сердито заявил сержант.
А Иржи подумал, что когда-нибудь придется все это описывать - и бледного солдата с
обрубленной рукой, и стрелы в ранце, и штыковой удар третьего батальона, и угрюмый вой
ящеров, и даже сердитого сержанта Паттени. Нужно было запомнить как можно больше, и этим
отблагодарить тех, кому благодарности уже не нужны.
Он придержал лошадь. Еще раз, теперь уже неторопливо, огляделся.
Эпс скрылся. С вершин тянуло холодом. В ущелье быстро темнело. Заканчивался второй
день войны. Ящеры поднялись, прошли, проползли, кровью отвоевали очередные три
километра, но наткнулись на новую стену и залпы свежего, заранее изготовившегося полка.
Часто слышался визг картечи. Из-за спин солдат беглый огонь вели сразу две батареи. По
склону, дымя запальными трубками, катились и подпрыгивали круглые ручные бомбы. Ящеры
пытались их гасить, но успевали не всегда, и тогда в их массе возникали багровые вспышки.
Наконец, часу в одиннадцатом, рептилии не выдержали, отхлынули, угомонились.
Ночь прошла почти спокойно. Только внизу шевелились и расползались раненые ящеры, а
с батареи время от времени стреляли брандскугелем. Чтобы пострашнее выглядело, наверное,
поскольку жечь внизу было нечего.
Позиции семьдесят второго полка были укреплены значительно лучше всех предыдущих,
находились в более узком и крутом месте. Усилилась и артиллерия. За ночь к полковым
пушкам подтянулась еще и дивизионная батарея. Все шестнадцать орудий открыли огонь, как
только первые ряды ящеров показались из-за поворота ущелья
Ружейный треск не прерывался. Пока одни солдаты стреляли, другие успевали зарядить
штуцеры. И все же пару раз ящеры подходили настолько близко, что дело вновь доходило до
ручных бомб. Лишь к полудню натиск ослабел, ящеры впервые проявили признаки усталости
еще в светлое время суток.
По приказу де Шамбертена семьдесят первый полк, потерявший накануне более половины
своего состава, был выведен в тыл. Егерские эскадроны днем тоже отдыхали, но были
предупреждены, что предстоит ночная вылазка. Из самых опытных солдат были отобраны две
группы, которые,
• оставив лошадей, в сумерках поднялись на склоны гор справа и слева от пехотной
позиции.
В середине ночи из ущелья донеслись глухие взрывы,
послышались крики, стрельба, потом все стихло. Лазутчики
вернулись почти под утро - голодные, измученные и не все. Погибли трое, больше
десяти человек получили ранения. Но
задачу свою выполнили - приволокли двух связанных ящеров.
В лагере мало кто спал. Множество саперов, артиллеристов, пехотинцев и егерей
сбежалось посмотреть на первых пленных. Те невозмутимо проследовали между рядами
любопытствующих, глядя большими бесстрастными глазами поверх голов. Грубая кожаная
одежда на них была изодрана, губы разбиты, оба легко ранены - один в плечо и кисть, другой
в голову. Иржи слышал, как проходивший вслед за
ящерами вахмистр Махач обронил:
- Настырные. Отбивались отчаянно. Даже кусались. Пленников увели в штабную
палатку, а в лагере проиграли зорю. Солдаты разбежались по своим утренним делам. У полевых
кухонь быстро выросли очереди, все торопились поесть, пока не начался очередной приступ.
Однако приступа не случилось. Весь день неприятель вел себя смирно.
- Отдыхают, что ли? - спросил Иржи. Паттени покрутил головой
- Что-то новое затевают, хвостатые. Им нужно спешить, лето ведь не бесконечное. А
проблем с отдыхом у них нет, каждый день воюют свежие тысячи, этого у них хватает.
Очевидно, так думал не только он. К вечеру егерям приказали оседлать горные склоны,
нависающие над флангами позиции. И не зря. В темноте небольшие группы ящеров пытались
пробраться поверху, через скалы. Завязались короткие, но ожесточенные схватки. Опять очень
помогли гранаты, а в ответ ящеры впервые применили отравленные стрелы.
Иржи впервые видел, как падает лично им убитый ящер. И впервые погиб его товарищ по
отделению. Добрый, симпатичный парень из Юмма. Стрела попала ему всего-то в ногу, даже и
не попала, а так, царапину оставила повыше голенища, но оказалась отравленной. Пока
прибежал фельдшер, бедняга закатил глаза, посинел, страшно выгнулся и перестал дышать.
Противоядие уже не помогло. Тубокурарин, вспомнил Иржи. Промеха говорила, что этот яд
вызывает паралич дыхательной мускулатуры. Паралич этот наступал в течение всего
нескольких минут. В ту ночь их эскадрон потерял больше десяти человек. Только двоих
раненых успели спасти. Ядовитые стрелы действовали почти безотказно.
- Что за сволочное оружие! - ругался джангарец Чимболда.
Парень он был смелый, холодным оружием, как и все джангарцы, владел превосходно,
двух ящеров завалил врукопашной. И как все смелые люди, презирал хитрые уловки.
- Наши штуцеры ящерам нравятся не больше, - отозвался Паттени.
- Неужели ты их оправдываешь, сержант?
- Нет. Пытаюсь понять.
- Зачем? Бить их надо, и все тут. Не мы к ним полезли.
- Это верно, Бурхан, бить придется, сейчас выбора нет. Но и понимать полезно.
- И что же ты понял? - спросил Чимболда.
- Любое оружие является сволочным, а воюет каждый как может. Беда не в оружии, беда
в самой войне
Джангарец сплюнул.
- Разве можно отговорить рептилий от войны?
- Трудно, но можно.
- Сомневаюсь, - покачал головой Чимболда. - Они ведь решили всех нас уничтожить.
Своими погаными стрелами.
- Значит, надо доказать, что это невозможно. С побежденными не договариваются.
- Это я и так знаю.
- Но вот потом предложить им мир.
- А если опять нападут?
- Опять воевать придется. И снова предлагать мир.
- Ну-ну. И до каких же пор?
- Да пока не согласятся.
- Э, скучать тогда не придется ни нам, ни нашим детям, - разочарованно сказал
Чимболда.
- Другого пути нет.
- Может, и нет, но все равно стрелы у них сволочные, сержант.
15. РЕКИ ВРЕМЕНИ
Зал внизу постепенно наполнялся людьми. Большинство мужчин были в военной форме, а
перед помостом в южной части зала выстроились солдаты. Все они были в фиолетовых
мундирах, черных кирасах и шлемах.
Прозвучали фанфары. Шум голосов стих.
- Его высочество Бернар Второй, курфюрст всего Поммерна, верховный сюзерен
султаната Джанга, великого герцогства Сентуберланд, графства Бервик и Белого княжества
Четырхов!
По ступеням прошагал статный, хотя и несколько полноватый мужчина. Подвернув
короткую мантию, уселся на троне. Шеген со своего места его лица видеть не мог, лишь корону
да седую бородку. Одет был Бернар Второй в темный мундир с широким, вероятно, кружевным
воротником. На груди поблескивал орден. Из-под обшлагов выглядывали белые манжеты.
Курфюрст взмахнул рукой, очертив изящный полукруг.
Еще раз прозвучали фанфары. К подножию трона выдвинулась группа офицеров в
парадных мундирах. Старший из них поднялся на помост. Курфюрсту подали флаг с
изображением замка, над которым полукругом расположилось больше десятка каких-то птиц.
Еще выше различались цифра 9 и какая-то надпись.
- А что здесь происходит? - спросил Шеген.
- По приказу курфюрстенштаба воссоздана девятая пехотная дивизия, - ответил
Фердинанд. - Мы присутствуем при вручении боевого знамени.
Командир дивизии преклонил колено и поцеловал край флага. Его офицеры отсалютовали
саблями.
- Вы с кем-нибудь воюете? - спросил Шеген.
- К сожалению. Но девятая пехотная дивизия нужна не для нападения. Поммерн давно
ни на кого не нападает, монсеньор. Чего не скажешь о наших соседях. Увы, на границах
неспокойно, приходится защищаться.
Получив знамя, командир девятой дивизии встал, отдал честь и что-то проговорил.
Курфюрст коротко ответил, пожал ему руку, после чего сошел с помоста и быстрым шагом
удалился.
- О, - сказал Фердинанд, - церемония значительно сокращена. Полагаю, что из-за вас,
монсеньор.
Через недолгое время к ним подошел тот самый старый слуга, который встречал их во
дворе. Поклонившись, он пригласил их следовать за собой.
Идти нужно было к южной стене базилики. Там находилась малоприметная дверь,
которую охраняли два солдата. Лакей отпер дверцу висевшим у него на шее ключом
- Проходите, монсеньор, - сказал Фердинанд. - Здесь я с вами расстаюсь. Но мне
хотелось бы еще о многом побеседовать позже, если вы не возражаете.
- Да мне тоже найдется, о чем вас спросить, - ответил Шеген.
Фердинанд поклонился.
- Всегда к вашим услугам.
В толще стены находилась кабина лифта. Очень старинного образца, но несомненно -
лифта. Вот только вряд ли приводился он в движение электричеством, поскольку освещался
газовым рожком.
Войдя внутрь, лакей запер дверь изнутри и позвонил в колокольчик. Кабина несколько
секунд раздумывала. Потом дернулась, поднялась немного вверх, вновь подумала, еще раз
дернулась и, наконец, поехала вполне серьезно.
Как догадался Шеген, поднималась она внутри одной из четырех, похожих на минареты,
башен, которые стояли по углам основного здания. Поднималась довольно долго, за маленьким
окошком проплыло не меньше тридцати полных витков винтовой лестницы. Прошло несколько
минут, прежде чем сооружение остановилось. Еще раз прозвенел звонок, лакей отпер дверь и
по-прежнему безмолвно поклонился.
На узкую площадку, перед которой остановился лифт, выходила всего одна дверь. Рядом
скучала еще одна пара усатых ребят. Солдаты вытянулись, набычились, взяли под козырек и
распахнули высокие резные створки. Похоже, были рады, что им нашлось какое-то применение.
Шеген вошел в просторную комнату. Там стояли сервированный стол и полдюжины
массивных стульев с прямыми спинками. Еще один стол, заваленный бумагами, находился под
окном. Из бумажного вороха торчала тренога со зрительной трубой.
Окон было три. Все промежутки между ними занимали застекленные шкафы с книгами.
Такие же шкафы находились справа и слева от двери, часть полок даже над ней висела. Только
в одном месте книжное пространство было прорезано узким камином, в котором горели
сложенные березовые поленья.
Из окон открывался прекрасный вид во все стороны света. К северу различались башни,
мосты, кварталы домов, улицы и площади большого города. На востоке лежала равнина,
покрытая желтеющими пятнами полей, протянувшаяся вплоть до смутных очертаний еще
одного города. С юга эта равнина упиралась в отдельно стоящую лесистую гору с голой
вершиной.
За горой, на удалении километров сорок-пятьдесят, поднимались склоны мощного
хребта со снежными пиками. Над одним из них висела шапка дыма.
Юго-западнее замка, у слияния двух рек, просматривался другой город, не очень большой.
А на западе располагалось покрытое лесами плоскогорье. То самое плоскогорье, которое Шеген
так часто рассматривал со своей башни. Вершина этой башни, между прочим, находилась как
раз под окном, у которого стоял стол со зрительной трубой. Метрах в трехстах по прямой.
Шеген понял, что, во-первых, курфюрст весьма интересовался своим пленным гостем, а
во-вторых, не считал нужным это скрывать. Быть может, даже хотел подчеркнуть.
- Рад вас приветствовать, - прозвучало сверху.
У самого потолка, на последних ступеньках приставной лестницы, стоял курфюрст.
Бросив на полку какую-то книгу, он начал спускаться, делаясь все более доступным обозрению.
Его высочество Бернар Второй роста оказался высокого, комплекции тучной, лицом
румян. Из-под выпуклого лба с залысинами прямо и спокойно смотрели серые глаза. Жесткая
на вид седая бородка аккуратно подстрижена.
Цвет носа и некоторая припухлость век выдавали в курфюрсте поклонника малых
радостей жизни. Но его движения были точными и быстрыми. Как у фехтовальщика, подумал
Шеген.
Достигнув пола, государь Поммерна коротко, по-деловому, поклонился. Ни короны, ни
мантии, ни ордена на нем уже не было; расстегнутый кружевной воротник обнажал крепкую
шею и придавал курфюрсту домашний, неформальный вид.
- Прошу к столу. Мне передали, что аппетит у вас уже разыгрался.
- Это правда, - сказал Шеген.
- Что ж, отлично. Брайен, можете идти.
Шеген уловил выражение удивления на лице старого лакея.
- Монсеньор, простите, а кто будет... Курфюрст простодушно улыбнулся.
- Да мы справимся.
- Прикажете вызвать стенографистку?
- История, конечно, не простит, но... Обойдемся без протокола.
Брайен поклонился и вышел. Курфюрст поднял бокал. Посмотрев сквозь хрусталь, он
непринужденно произнес:
- Ну-с, ваше здоровье, герр де Альбасете.
Шеген взял второй бокал и понюхал. Как можно было ожидать, пахло замечательно, в
винах государь разбирался.
- Благодарю.
- Как вы себя чувствуете, кстати? Доктор Петроу утверждает, что кризис миновал.
- Да прекрасно себя чувствую. Во всяком случае, у меня появились вопросы.
- О, в этом вы не одиноки. Весь мой двор сгорает от любопытства, а слуги просто рвутся
подавать блюда. Но на правах гостя спрашивайте первым.
- Хорошо, спасибо. Сначала мне хотелось бы понять, куда я попал. Вы давно с Земли?
- С Земли? Никогда там не бывал. И никто из моих подданных не был.
- Но вы ведь люди? Курфюрст поднял брови:
- В каком смысле?
- Я имею в виду происхождение.
- Да, разумеется. Наши пращуры были землянами.
- Пращуры... И на каком расстоянии мы сейчас от Солнца?
- Понятия не имею.
- У вас нет астрономов?
- Предостаточно. И они располагают лучшими обсерваториями Терраниса, смею вас
заверить.
- Удивительно. А когда к вам прилетал последний звездолет?
- Не далее, как три дня тому назад. Если это можно назвать прилетом, конечно. Он
разбился.
- Разбился? -Да.
- Кто-нибудь уцелел?
- Вы. Корабль назывался "Альбасете". Больше пока никого не нашли, но мои егеря
продолжают поиски.
- Можно их вернуть. На борту никого не было. Мы все высадились на Кампанеллу.
Скажите, а предыдущий корабль когда прилетал?
- Около шестидесяти лет назад. Это был "Фламинго". - И?
- Он тоже разбился.
- "Фламинго"? Около шестидесяти лет назад?
- Да, именно так.
- А сколько длится год на Терранисе?
- Наш год на неделю длиннее земного. А в сутках - двадцать пять земных часов.
- Так. Получается больше шестидесяти четырех геолет. Невероятно!
- Вы быстро считаете. Но я плохой хозяин. Съешьте что-нибудь. Ну, хотя бы вот этот
салат, он того стоит
- С удовольствием. Скажите, а где Эварт?
- Эварт?
- Эварт Виттон, мой товарищ. Мы вдвоем шли через горы.
Курфюрст нерешительно переставил с места на место большое хрустальное блюдо.
- Боюсь, что его схватили ящеры. Видите ли, деревня, близ которой вас нашли,
подверглась нападению аборигенов Терраниса. К людям они питают не самые лучшие чувства,
скажем так.
Шеген отложил нож и вилку, поднялся со стула и медленно подошел к окну. На миг у
него мелькнуло подозрение о том, что, может быть, его подвергают психологическому
тестированию в некоем Центре имени Джона Ф. Кеннеди. Там лихие ребята специализируются
на подготовке экипажей к встрече с неведомым Внешним Разумом и славятся своими
проделками. Всякие голограммы, актеры, гипнобусы, псевдореалии и декорации повышенной
достоверности. Это у них хорошо отработано.
Но нет, не мог он сразу после Кампанеллы очутиться на Земле и ничегошеньки не
помнить о том, как это произошло. Изъятие памяти запрещено законом.
Внизу, во дворе замка, запрягали карету. Запрягали сноровисто, профессионально,
обнаруживая многолетние навыки. Лошади помахивали хвостами, трясли головами -
вероятно, отгоняли насекомых. Один из конюхов вдруг высморкался прямо на мостовую.
Нет, подумал Шеген, так выдрессировать актеров очень сложно. Да, приходилось верить
глазам своим. И ушам...
- Быть может, не все еще потеряно, - с сочувствием сказал курфюрст.
- Думаю, ваши егеря хорошо искали, - покачал головой Шеген.
- Хорошо. Однако нужно переговорить с некоторыми вашими коллегами из экипажа
корабля "Фламинго". У них есть свои источники информации
- С некоторыми?
- Увы, часть людей погибла, часть скрывается. Нескольких сожгли.
- В каком смысле?
- В прямом. На костре. Шеген медленно сел.
- Вы это серьезно?
- Совершенно.
- Да за что же?
- За то, что они небесники. То есть спустившиеся с неба.
- Разве это преступление?
- Смотря где. Здесь, в моих владениях, - нет.
- А где - да?
- Практически везде. За исключением графства Шевцен. Еще в Муроме небесников не
жгут, а продают нам.
- Кого продают, людей?
- Людей, людей. Я знаю, для вас это должно звучать дико.
- И где находится этот Муром?
- Севернее Поммерна. Карту?
- Да, пожалуйста.
Курфюрст потянул тесемку и на ближайшем шкафе развернулся рулон.
- Прошу.
Шеген подошел ближе.
В доброй старой проекции Меркатора на листе плотной чертежной бумаги, наклеенной на
полотно, была изображена оконечность незнакомого материка. Тонкая сетка координат
покрывала коричневые, желтые, зеленые и голубые пятна, пересекала нити рек. Севернее куска
суши в океане плавали изящные льдинки. Шеген заметил, что все названия на карту нанесены
от руки.
Курфюрст взял указку, надел очки и стал походить на учителя географии с древней даже
не фотографии, а какого-нибудь дагерротипа
- Смотрите, сударь. Государство Поммерн, в котором вы сейчас находитесь, занимает
самый юг вот этой горной подковы, охватывающей верховья реки Текла. А нижнее течение
Теклы вплоть до впадения в море принадлежит купеческой республике Господин Великий
Муром.
- Вот, значит, где продают нашего брата, - сказал Шеген.
- Здесь, здесь. Но знаете, Муром еще благодушно к вашему брату относится. Слева, то
есть западнее и юго-западнее Поммерна, располагаются Объединенные Эмираты Магриба. Там
самая абсолютная монархия, какую только можно вообразить. О проблеме прав человека,
например, там ничего и не слышали; таковыми правами обладает один лишь эмир. Справа,
юго-восточнее Поммерна, находятся зе
...Закладка в соц.сетях
