Жанр: Фантастика
Люди и ящеры
...ры, экипажи. Несколько раз проезжали пассажирские дилижансы с сочувственными лицами
в окнах.
- Ну прямо все едут, одни мы - топай да топай, - вздыхал Ламбо.
Под вечер, когда впереди уже показались стены крепости Бельверк, внезапно забились
лошади одного из дилижансов. Кучер с трудом удержал их на проезжей части, до предела
натянув вожжи.
То же самое случилось с парой тяжеловозов, тащивших фуру с бревнами. Но повозка при
этом съехала в канаву и перевернулась.
- О! Что это с ними? - спросил Ламбо.
Ему никто не ответил, поскольку земля под ногами начала трястись, потом сильно
дернулась. Заржала и поднялась на дыбы лошадь вахмистра. Тут новобранцы без команды
остановились, а пассажиры начали выпрыгивать из дилижанса. Возница грузовой фуры
зачем-то побежал в поле, сминая зеленые всходы. Совсем ошалел, бедняга.
- Во-он, вон, смотри-ка! - крикнул прешерман с подбитым глазом, вытягивая руку и
жмурясь.
Видел прешерман очень хорошо. Там, куда он показывал, в небе происходило необычное.
Далеко на юге, правее и выше дымящей шишечки вулкана Демпо, дугой повисла тонкая
серебристая линия. Она тянулась вслед за едва различимой черточкой как нитка за иголкой.
Было заметно, что эта нить постепенно удлиняется, одновременно склоняясь вниз, к горам, а ее
противоположный конец тает, размывается.
Вахмистр наконец справился со своей лошадью.
- Чего топчетесь? - сердито крикнул он. - Еще неделю не прослужили, а уже моду
завели - в небо глазеть. Паттени!
И ты туда же?
- Неопознанный летающий объект, Махач, - сказал рыжий сержант
Но вахмистр сильно распалился и ничего видеть не желал.
- Мало ли чего! Уставом не предусмотрено. Эй, кому говорю? Рота! Слушай мою
команду. Шагом... арш, романтеи! Службу служить - это не в небо глазеть. Армия - это вам
не мед стакану. Линкс, линкс... змеюги!
Рота возобновила движение, однако поминутно оглядывалась и спотыкалась.
Черточка, за которой тянулась серебристая нить, тем временем снизилась до уровня гор и
пропала. Чуть позже там сверкнуло. Через минуту или две долетел слабый гул, а земля еще раз
дрогнула. В небо поползла темная струйка дыма.
Никто не мог объяснить, что же такое произошло за горами. Ференц покачал головой.
- Вот надо же! Живешь-живешь, все кругом вроде обыденное, устоявшееся. Ламбо вон
хочет лавочку открыть. А на самом-то деле вокруг нашей привычной жизни такое вертится...
недоступное. И что это было, а?
- Разговорчики! - крикнул вахмистр.
- Звездолет это был, - тихо сказал Иржи. - По имени "Альбасете".
Никто его не услышал. Да он и не старался.
Солнце, вспомнил Иржи. Солнце. Такое приятное слово...
В Бельверк рекрутов не пустили, остановив на перекрестке с указателями.
- Готтхоб, Альтеншпиль, курфюрстенбург Бауцен, - прочел Ламбо. - Вот интересно,
теперь-то куда?
- Скоро узнаем, - рассеянно отозвался Иржи.
Его внимание привлекла карета, остановившаяся на перекрестке, чтобы пропустить еще
один пехотный полк, семьдесят второй, кажется. Он также следовал в южном направлении.
Ни короны, ни геральдического щита на дверце экипажа не имелось, одежда кучера в
глаза не бросалась. Тем не менее великолепные лошади, кружевные занавески, отделка
фонарей, до блеска надраенная медная подножка - все это говорило само за себя.
- Прекрасные рессоры, - оценил Ференц. Ламбо расхохотался.
- Нет, ну кому - что! Рессоры... Ты глазенки-то подними, кузнец!
- Ого, - сказал Ференц.
Глазенки поднял не только кузнец. Прешерман с синяком даже причмокнул:
- Во девчушка так девчушка!
- Худая какая-то, - заявил прешерман с шишкой. - Не кормят, что ли?
А из окна кареты выглядывала чем-то знакомая Иржи девушка. Отведя занавеску, она
озабоченно всматривалась вперед, стараясь понять, долго ли еще будут идти солдаты.
Вероятно, ценила время.
Об этом же свидетельствовал деловой стиль короткой прически. И хотя в мочке уха
блеснул дорогой камешек, на пальцах ее руки, которой она держалась за нижнюю часть рамы,
ни колец, ни перстней не было.
- Эге! Не замужем, - сказал Ламбо, не упускавший повода подчеркнуть свою бывалость
в общении с женщинами.
Иржи сильно захотелось треснуть его по затылку. Так бы он, наверное, и поступил, если б
девушка не повернула голову. Навряд ли она могла слышать бестактное замечание, скорее
всего ей просто были любопытны окрестности, но Иржи покраснел.
- Ты чего? - удивился Ференц.
Иржи не ответил. Знакомым движением девушка отбросила со лба прядь волос. Иржи
вспомнил этот жест. Вспомнил высокую, гордую шею, эти яркие, пухлые губы, вспомнил голос
и тот томный запах, так поразивший его на мельнице Промехи.
Ему захотелось, чтобы и Камея его заметила, тоже вспомнила. Однако еще больше Иржи
этого боялся, представив как может выглядеть в старом, запыленном, с чужого плеча мундире,
в армейской шляпе с обвислыми полями, в широченных галифе. Форма второго срока службы
способна изуродовать кого угодно, даже бога Аполлона. Особенно - галифе. Древний земной
генерал, который придумал эти штаны, вероятно, был весьма кривоногим и своим
изобретением сумел отомстить сразу всем мужчинам, лишенным данного недостатка.
К счастью, с каретой поравнялся один из лейтенантов проходящего полка. Он учтиво
склонился в седле, сказал что-то любезное и, видимо, остроумное. Девушка улыбнулась,
кивнула, произнесла несколько слов. Но отсрочка получилась короткой. Взгляд Камеи
рассеянно скользнул мимо офицера, пробежал по красным крышам Бельверка и вдруг
остановился на толпе новобранцев, сгрудившихся у дороги. Иржи при этом будто чем ударили
под коленки, ноги вдруг ослабли, и он чуть присел. Вряд ли от этого он стал выглядеть менее
нелепо.
Только и Камея не смогла скрыть своих чувств. Сначала она удивленно выпрямилась,
отстранилась от окна. Потом, наоборот, подалась вперед, выглянула, губы ее приоткрылись.
Иржи показалось, что она улыбнулась. Причем совсем не насмешливо, чему бы он ничуть не
удивился, а вроде бы даже радостно...
Озадаченный лейтенант обернулся. А кучер вдруг шлепнул коренника вожжами.
Карета тронулась. Но перед тем как она повернула в сторону Бауцена, Иржи успел
заметить короткий взмах ладони, после чего на время перестал понимать, что кругом
происходит.
Его целиком заполнило ощущение умопомрачительной редкости, только что имевшей
место быть. Очень мимолетной, как и полагается любой уважающей себя редкости, но столько
успевшей пообещать! Ведь этот взмах сулил то, о чем он мечтал ночью напротив мельницы
Промехи. Сулил продолжение, новую встречу..
Да как? - подумал он, возвращаясь к действительности. Как они могут друг друга
отыскать? Два года армии впереди. Камея молода, красива, знатна, за два года ей неоднократно
предложат и руку, и сердце. Чудеса случаются только в романах. Чего ради ей ждать
безвестного солдатика?
А с другой стороны, за сегодняшний день случились целых два поразительных события,
каждое из которых вполне можно считать настоящим чудом. Сначала появился земной
звездолет, теперь вот - Камея... И если чудеса пошли косяком, почему бы не случиться еще
одному?
- Что с тобой, дурачок? - обеспокоился Ламбо. - Перегрелся, что ли? Стоишь как пень
и ничего не слышишь. На, хлебни водицы.
- Выбрось из головы, - прогудел рассудительный и более наблюдательный Ференц. -
Эта птичка слишком высоко летает.
Тем временем в клубах пыли мимо них прокатилась санитарная фура с большущими
колесами. Она была последней в обозе семьдесят второго полка. Дорога наконец освободилась.
- Ста-ановись! - немедленно гаркнул сержант.
- Какая птич?.. - спросил Ламбо и чихнул.
Ференц сделал вид, что не расслышал.
- А поведут нас в Бауцен, в учебный центр, - заявил прешерман с подбитым глазом. -
Точно вам говорю.
Давно известно, что уроженцы Прешера обладают врожденным чутьем, которое очень
помогает им делать карьеру как в курфюрстенвере, так и в бундесмарине. Действительно, уже
на следующий день вся рота новобранцев из района Юмм оказалась в армейском учебном
центре Бауцена.
- Считайте, ребята, вам повезло, - говорили старожилы. - Порядки здесь серьезные, но
натаскают - будь здоров!
Следующие два месяца пролетели быстро. Учили молодых солдат плотно, с полным
использованием дня, минуты свободной не оставалось. С утра назначались строевые либо
тактические занятия, верховая езда, фехтование, рукопашный или штыковой бой, много давали
стрелять. Вторая половина дня посвящалась изучению уставов, оружия, истории и организации
вооруженных сил Поммерна, первичной медицинской подготовке, а также хозяйственным
работам. Несколько раз устраивались тревоги с ночными марш-бросками.
На личные дела оставалось не более получаса, да и то не каждый день. Передвигаться по
лагерю полагалось только бегом. Кормили сытно, однако вскоре не только Ламбо лишился
"врага своего", но даже Ференц, и без того вроде состоявший из одних мышц, был вынужден
затягивать ремень на две дырки туже.
Да, армия - это вам не мед стакану, как бессмертно выразился герр вахмистр Ербугиндай
Махач... После отбоя засыпали мгновенно, как только голова касалась жесткой, набитой
опилками подушки. Если не шли в ночной караул, конечно. Или на кухню.
Но вот прошли аттестационные зачеты, всех распределили в боевые части. Последнее
воскресенье перед отбытием к месту службы посвящалось экскурсии по столице. Этой
традиции насчитывалось уже более восьмидесяти лет, она была заведена еще Вуаясием
Третьим, дедом ныне правящего курфюрста, и с тех пор неуклонно соблюдалась даже в военное
время. Считалось, что таким образом солдаты лучше поймут, что же они, собственно, должны
защищать.
По этой же традиции в роли гидов выступали студенты знаменитого университета
Мохамаут. Они работали парами - девушка и юноша, причем молодой человек подбирался из
числа уже отслуживших действительную в армии или на флоте.
Все эти сведения огласили на вечерней поверке в субботу. Солдатам предоставлялось
время для приведения в наилучший вид только что выданного обмундирования, после чего их
вели в баню и кормили праздничным ужином
Утром учебный взвод Иржи выглядел непривычно. Вылинявшая и застиранная одежда
исчезла. Среди зеленых пехотных мундиров, коих было большинство, выделялась форма
артиллеристов и егерей. Была даже одна черная матросская форменка, очень ладно сидевшая на
Ференце. Его еще с вечера поздравляли, поскольку попасть на флот считалось большой удачей.
Иржи поздравляли тоже - он был зачислен в егеря, а егерские войска относились к армейской
элите. Но вот Ламбо бродил хмурый.
- Это все рыжий услужил, - заявил он. - Недаром мне его рожа сразу не
приглянулась...
А рыжий сержант Паттени оказался тут как тут.
- Отделение, становись!
Пройдя вдоль строя, он с довольным выражение ткнул Ламбо в живот и сообщил, что все
шестнадцать фельдмаршалов Поммерна начинали службу в пехоте, поскольку пехота была,
есть и будет становым хребтом армии, а все остальное, как бы оно ни называлось, относится к
легкопрыгающим войскам.
- Можете мне верить, поскольку я сам - егерь, - прибавил Паттени. - Только вот
солдату Макрушицу, чтобы пробиться в фельдмаршалы, придется поработать над своим лицом,
поскольку выражение плаксивое. Фельдмаршалу вместо этого внушительность полагается.
Ясно, солдат Макрушиц?
- Так точно, герр егер-сержант.
- Думаю, вам будет приятно узнать, что в город ваше отделение поведу я, -
ухмыльнулся Паттени.
- Чрезвычайно, герр сержант, - сказал Ламбо с перекосившимся лицом и неимоверно
плаксивым выражением.
- А тогда - нале-ву! Шагом марш.
В город они вошли через Восточные ворота района Мохамаут. Пересекли рыночную
площадь, где под пестрыми навесами торговцы уже раскладывали товары, свернули в узкую
старинную улочку и вскоре оказались у моста через реку Бауцен, правый приток Теклы.
Погода стояла прекрасная - солнечная, но еще по-утреннему нежаркая. За рекой
открывался вид на всю старую часть города со шпилями церквей, башнями Кронштайна,
островерхими черепичными крышами, пожарными вышками, мачтами оптического телеграфа,
вершинами пирамидальных тополей. Снизу панораму отрезала линия гранитных парапетов.
В прозрачном воздухе отчетливо раздавался бой часов. Он сливался с перезвоном
многочисленных колоколов. Было всего лишь восемь, время для воскресенья довольно раннее,
но по набережной уже прогуливались молодые люди и девушки в коротких плащах. На головах
у них красовались чудные круглые шапочки, придававшие студентам знаменитого
университета несерьезный, слегка карнавальный вид.
- Господа студенты! Седьмое учебное отделение прибыло, - зычно доложил
Паттени. - Разрешите узнать, кто нас поведет?
Одна из девушек, стоявших у парапета, обернулась и сняла шапочку.
- Ух ты! - восхищенно сообщил солдат Макрушиц. - Вот это да.
У Иржи екнуло сердце. А есть ведь наверху кто-то, кто управляет судьбами! Определенно
есть.
- Мы поведем, - сказала девушка.
11. ЗАГЛОТАИ МЯГКОТЕЛЫХ
Плот медленно обогнул мыс и выплыл на середину реки. На черной воде заиграли блики
огня. Послышались голоса. У костра, шагах в сорока от берега, Мартин увидел группу пестро
одетых людей. Так и захотелось крикнуть: люди родненькие, как я по вам соскучился,
гуманоиды-человечки! Но вот этого делать никак не стоило. Стоило выяснить, что же это были
за гуманоиды.
С ближайшего луга доносилось позвякивание удил. А на вершине холма различался
темный силуэт дозорного. Через минуту уже можно было расслышать отдельные слова. Увы,
говорили на одном из магрибских диалектов. Мартин опустил голову и плотно прижался к
бревнам.
- Другое племя? - чуть слышно поинтересовался Хзюка.
- Еэ. Плохие люди.
- А, - сказал ящер, - понятно со всех сторон. В другом племени хороших не бывает.
И вновь окаменел. Мартин хотел было ему возразить, но передумал. Решил отложить спор
до лучших времен.
Довольно долго плот оставался незамеченным. Он успел миновать уже значительную
часть опасного пространства, когда один из эмирцев взял бурдюк и спустился к берегу.
Подошел к воде, присел на корточки, наполнил мягкий сосуд, выпрямился. И тут что-то
привлекло его внимание.
Человек приложил ко лбу ладонь, секунду всматривался, а потом негромко крикнул.
Всего одно слово, но этого оказалось достаточно. Несколько из его товарищей вскочили.
Другие принялись будить спящих.
- Плохо дело, - прошипел Хзюка.
- Погоди, не стреляй. Вдруг еще повезет...
Но надежд становилось все меньше. Несколько магрибинцев подошло к берегу.
Совещались они недолго. Один поднял к плечу короткий кавалерийский штуцер.
Грохнул выстрел. Пуля перелетела через плот и шлепнула по воде. Прозвучал
начальственный голос:
- Пустая голова! Не знаешь, что ночью все предметы кажутся дальше, чем на самом
деле? Дайте мне ружье.
Второй выстрел был гораздо удачнее. Рядом с ногой Мартина отскочила щепка. А на
холме уже седлали лошадей.
- Выхода нет, - прошептал Мартин. - Когда прицелятся еще, пускай стрелу. Понял? -
Не со всех сторон. Двух-трех достану. А что дальше?
- Не знаю. Но в руки им попадаться нельзя. Дашься в руки - достанется ногами.
- Теперь понятно. Дашься в руки - достанется ногами. Жизнь она такая. По обе
стороны хребта, - квакнул ящер.
Хзюка стрелял лежа, но для него неудобных положений не существовало. Мартин видел,
как не успевший спустить курок эмирец вдруг выронил штуцер и схватился за живот.
Послышались изумленные возгласы, проклятия.
- Хзюка, ныряем!
Они очень вовремя соскользнули в воду, скрывшись за плотом. С берега тут же затрещали
выстрелы. Пули с чмоканьем врезались в воду, глухо били по мокрым бревнам. Вокруг
посыпались крошки и целые куски дерева. Потом стрельба прекратилась. Там, на берегу,
заряжали оружие.
- Ты как, живой?
- Живой, - отозвался Хзюка. - А ты?
- Тоже.
- Что теперь делать?
- Плыть дальше.
- Они обгонят нас на шуссах и устроют засаду. Мартин осторожно выглянул из-за плота.
- Могут. Но... вряд ли.
- Почему?
- У них что-то случилось.
На берегу сначала было тихо. И вдруг послышались топот, звон железа, испуганные
вопли. Мартин рискнул выглянуть еще раз.
Вокруг стоянки эмирцев метались тени. Хлопали пистолетные выстрелы. В свете костра
поблескивали клинки. Кто-то вскочил на лошадь, но тут же качнулся, выронил поводья и упал.
- Хзюка! Там настоящий бой.
- Вижу.
- Да с кем же они дерутся? Сами с собой? - Нет, - довольно сообщил ящер. - С
хачичеями. Хачичеи решили, что мы прячемся у этих мягкотелых, Мартин. Хачичеи любят
простые объяснения.
- Близко подобрались, неугомонные. Вот не думал, что когда-нибудь буду им
благодарен.
- Да, странно получилось. Выходит, хорошо, что ты их не всех поубивал на перевале,
Мартин.
- Добрые дела вознаграждаются иногда самым неожиданным образом.
- Иногда, - проворчал Хзюка.
- Интересно, а кто же победит?
- Хачичеи, конечно. Их больше и они хорошо выбрали момент.
- Не уверен. Смотри! - Мартин махнул рукой назад. Выше лагеря магрибинцев через
реку переправлялись
всадники. Их было не очень много, но они заходили в тыл нападавшим хачичеям.
- Слава великому Мососу! - сказал Хзюка. - Теперь-то уж хачичеев прикончат.
- Зато магрибинцы решат, что мы тоже хачичеи и своим плотом отвлекали их внимание
от главного отряда.
- И я бы так подумал, Мартин. Давай убираться отсюда. Сыс!
Мартин тут же взобрался на плот и схватил обломок весла. Хзюка улегся животом на
бревна и принялся грести руками. Через пару минут плот наконец миновал опасное место и
скрылся за поворотом реки.
- А правильно, что мы не высадились на берег, - похвалил Хзюка. - Есть у тебя чутье,
мягкотелый. Пожил бы у нас еще год-другой, глядишь, и сделался бы настоящим схаем.
- Если б дожил, - усмехнулся Мартин. - В Схайссах это плохо получается.
- Хо! А где же твоя оптимизма?
- Оптимизма у меня не простая, а историческая.
- Это как? - Ну, я верю, что когда-нибудь будет хорошо. Только вот не обязательно
мне.
Хзюка озадаченно промолчал.
Весь остаток ночи и утро они не слезали с мокрых бревен. Проплыли не меньше тридцати
километров. Можно было и больше, но Мартин осторожничал, часто причаливая к берегу,
чтобы подняться на холм или дерево для осмотра местности. И хотя впереди ничего
подозрительного не попадалось, опасность могла появиться в любой момент. Ничья Земля
полна сюрпризов, место такое.
Странное явление случилось после полудня. Течение в реке сначала замедлилось, потом
вода остановилась и начала подниматься вспять, вверх по руслу, затапливая берега. Плот
пришлось срочно привязывать к дереву.
- Ну все у вас наизнанку, - ворчал Хзюка. - То вода горячая, то река вверх течет.
Виданное ли дело! Что происходит?
- Начались штучки Громозера, - непонятно сказал Мартин.
- Что такое "штучки"?
- Потом объясню. Сейчас некогда, к нам едут гости.
- А! Давно не было.
Мартин посмотрел на реку. Вода продолжала прибывать.
- Надо ж так, - с досадой пробормотал он. - Ни часом раньше, ни часом позже.
- Да где они, гости?
- Вершина холма на восходе Хассара. Видишь?
- Смутно. У тебя хорошие глаза. Сколько их?
- Не меньше пятнадцати. Есть свободные лошади. Наверное, тот самый отряд, который
дрался с хачичеями.
- Тогда они ищут нас. Очень хорошо.
- Что - хорошо?
- Значит, хачичеев больше нет. Без шуссов они не могли убежать
- Зато есть эмирцы, брат мой рептилий. Они ничуть не лучше хачичеев, уверяю тебя. В
этих местах кого б ни встретил, всяк хватается за оружие. Никакого разнообразия. Ну вот, плыл
себе наш плот. Плыл, никого не трогал. Так нет же, обязательно пальнуть надо было. До чего
же надоело!
Хзюка старательно повторил новое слово:
- Имирсы... Всегда кто-нибудь есть, брат мягкотелый. Всегда найдется охотник либо
тебя ограбить, либо съесть, или просто придушить, чтобы ты его не придушил. Так везде, не
только в здешних местах. Жизнь вся такая, о Мартин. Нечему удивляться.
- Бывает и другая жизнь, Хзюка. Просто ты о ней не знаешь.
- Какая еще другая жизнь?
- Ну, когда все стараются друг другу не навредить, а помочь.
- Помочь? Все? Да ты не выспался, Мартин. Давно уже странное говоришь.
- Правду говорю. Быть может, сам увидишь. Если сегодня нас не убьют.
- Хо! Правда в том, что нужно уйти от имирсов. А я что-то не соображу как. В этих
растениях, - Хзюка кивнул на камыши, - прятаться нельзя. Здесь-то нас и будут искать, а до
ночи далеко.
- Верно.
- Пешком от шуссов не убежишь, даже от ваших малорослых. Что будем делать,
Дьявол-Кричащий-в-Ночи? Решай. Здесь твоя земля.
- Да решим, решим, - вздохнул Мартин. - Нам гейзер поможет.
- Гейзер? Горячая вода?
- Горячая. А главное - быстрая. Только ты должен меня слушаться, что бы ни
случилось. Как я тебя слушался в Схайссах. Все объяснять будет некогда.
- Значит, ты теперь машиш? Окончательно? - Машиш, машиш. Согласен?
- Хог. Но ты давай делай что-нибудь, машиш. Хватит оптимизму дожидаться, жить надо
сейчас и жить надо нам.
- Сыс.
Мартин отвязал плот, спрыгнул в воду и перебросил ремень через плечо.
- Мы будем тащить его против течения? - удивился Хзюка.
- Не мы, а я. Пока еще есть возможность, побереги ноги.
- Они уже не болят.
- Слушай машиша.
- А если имирсы догонят?
- Не успеют. Скоро вода потечет туда, куда надо. Только и сейчас времени терять не
стоит.
- Время терять никогда не стоит, - назидательно отозвался ящер. - Кто теряет время,
тот теряет жизнь.
- Тебе бы философию преподавать, - пропыхтел Мартин. - Военно-полевую.
Хзюка порылся в мешке.
- Никакой хилософии нет, а вот мясо преподать могу. Он протянул кусок.
- Ешь.
- Не хочу.
- Давай-давай. Тащить не так скучно будет. Да и хилософию твою небось без мяса не
поймешь.
- Ох, давно подозреваю, что ты материалист, о Хзюка.
- У нас это называется сиумаш.
- Сиумаш?
- Еэ. Начальник обоза. Очень почетно.
- Ага. И материально.
И вот их заметили. Магрибинцы заставили своих лошадей перейти на рысь. Они скакали
напрямик, срезая большую излучину реки, приближались быстро, но и река уже приняла
нормальное направление, течение с каждой минутой ускорялось. Мартин забрался на плот,
взялся за весло. Хзюка стоял на корме, усердно работая шестом.
- Очень грязно кругом, - беззаботно сообщил он.
И вовсе не для того, чтобы подчеркнуть свое спокойствие. Мартин знал, что ящерам
чуждо позерство. А ситуация, когда за тобой гонятся, в Схайссах вполне обыденна. Гонятся же
там всегда для одного и того же. Никакого разнообразия, право слово. Берега же действительно
были густо занесены илом, из которого торчали коряги, вырванные с корнем кусты, крупные
камни. Пахло неприятно.
- Это все гейзер сделал? - спросил Хзюка.
- Да. А что?
- Некрасиво.
Услышать такое из уст самой практичности удается не каждый день. Мартин едва не
расхохотался.
- Зато полезно, - сказал он.
- Еэ. Имирсы начали отставать, - согласился Хзюка. - Их шуссы вязнут в грязи. Но
все равно некрасиво.
- В Схайссах лучше?
- Чего сравнивать. У вас деревья несерьезные. И заглотаев нет. Что за жизнь без
заглотаев? Скука.
Мартин оставил в покое весло. Плот уже перемещался со скоростью бегущего человека.
Эмирцы явно не успевали перехватить их до впадения реки в Громозеро, поэтому можно было
и не надрываться.
- Погоди, будет еще кое-что похлеще ваших заглотаев.
- Когда?
- Скоро. Отдохни, Хзюка.
- Я не устал. Три дня ничего не делаем, только плывем.
- Все равно отдохни. Съешь что-нибудь тоже. Скоро нам потребуются все силы.
Заглотаев здесь нет, но есть кое-что другое, даже более страшноватое.
- Ну и что тут у вас может быть страшного?
- Есть кое-что. Скучать не будешь.
Тем временем в соревновании с водой лошади все более заметно проигрывали, погоня
отставала
- И что же это у вас опаснее заглотая? - продолжал любопытствовать Хзюка.
Мартин не ответил. Течение все ускорялось, их несло со скоростью никак не меньше
тридцати километров в час. Вода отхлынула от берегов, но на середине реки собралась в
гудящий вспененный поток. Плот сильно раскачивался, зарывался в буруны, вращался, его
беспрестанно обдавало горячими брызгами.
Мартин превратил в корму свой конец плота и как мог старался направлять движение
неуклюжей связки бревен все тем же веслом с выщербинами от пуль. Очень пригодился
студенческий опыт сплавов по рекам Снейк, Амылу и Кандегиру. Там, на далекой, нереальной,
совершенно недоступной Земле...
Вскоре они пронзили высокий бурун, промчались между двумя скалами, и тут река
закончилась, выплеснулась в озеро. Очень странное озеро, поверхность имела заметное
понижение по направлению от берегов к центру.
- Хо, - сказал Хзюка. - Кривая вода.
Все было правильно. Перед ними находилось знаменитое Громозеро, и Громозеро,
находящееся в своей активной фазе, работающее.
- Эй, Хзюка! Кончай любоваться. Нужно плыть к берегу!
Хзюка схватил обломок второго весла и принялся энергично грести с правой стороны.
Мартин греб слева. Но их совместных усилий оказалось недостаточно. Поток, вырвавшийся из
речного устья воды, продолжал ускоряться. Плот двигался по спирали, смещаясь к страшной
середине Громозера.
Мимо проносился заваленный плавником берег. До него было еще недалеко, но он
удалялся. Усилия гребцов лишь несколько замедляли это удаление.
- Да куда это нас тащит, Мартин?
- На дне озера дыра, провал. Туда и тащит.
- Дыра? Там нам будет плохо.
- Очень даже..
- Давай бросим плот! Доберемся вплавь.
- Нельзя! В похлебку превратимся.
- В какую похлебку?
- Сваримся. Греби!
И они гребли изо всех сил. А водная воронка крутилась все быстрее. Плот не слишком
быстро смещался к центру не столько из-за работы жалких весел, сколько за счет набранной
инерции. Его пронесло мимо северного берега, потом проплыли восточный, южный, западный,
вновь северный. Наконец течение начало замедляться.
Прошло еще немного времени. Середина озера начала искривляться, вспучиваться,
образуя горб быстро чернеющей воды.
- Ну, теперь держись! - крикнул Мартин. - Хватайся за плот!
Хзюка бросил весло и вцепился в ремни, стягивающие бревна.
Послышался гул. Из глубин Громозера поднялся и оглушительно лопнул зловонный
пузырь. Затем в небо ударил фонтан пара и чер
...Закладка в соц.сетях
