Жанр: Фантастика
Люди и ящеры
...ной горячей жижи. У его основания вздыбилась
кипящая, всклокоченная и взбаламученная волна.
Плот швырнуло вверх, вниз, еще раз вверх, после чего с устрашающей скоростью
поволокло к береговым скалам. Но благодаря высоте волны не разбило, пронесло дальше и
бешено закружило. А потом все вдруг на мгновение остановилось, зависло, замерло, как на
фотографии. И когда это мгновение миновало, вода медленно, неохотно начала спадать,
потекла вспять. Тут славный корабль крепко ударился о камни и наконец развалился.
- Все, - сказал Мартин. - Еще раз уцелели. Прямо в привычку входит...
Хзюка сидел в горячей луже и с большим недоверием себя ощупывал. За его спиной
что-то билось и извивалось.
- Эй-эй! - крикнул Мартин. -Что? - Обернись.
- Хо! - сказал ящер. - Махерена. Вот видишь, они у вас тоже водятся.
- Раньше не было. А как тебе наш заглотай?
Хзюка поспешно вскочил и обернулся к озеру. Там вспухал новый пузырь, побольше
прежнего.
- Уй-ой! Наши заглотай подобрее будут. Не хочешь отсюда уйти, а, Мартин? Мне тут не
нравится.
- Очень хочу, о Хзюка. Иначе сваримся.
Подобрав уцелевшие вещи и оружие, они не столько убежали, сколько уползли от
следующего оглушительного выброса Громозера; только горячие брызги грязи долетели,
прошлепав по их спинам.
Потом оба поднялись на обрывистый коренной берег и долго шли по цветущим лугам.
Уже вечерело, когда впереди показалось нечто среднее между широким логом и небольшой
долиной. До лесистых склонов Драконьего хребта оставалось всего километра полтора или
даже меньше. Однако выяснилось, что преследователи тоже времени не теряли и от своей затеи
вовсе не отказались.
Магрибинцы успели на безопасном расстоянии обогнуть озеро, поднялись на предгорные
луга и пустили лошадей вскачь, намереваясь отрезать путь к спасительным горам.
Ситуация складывалась не слишком удачная. Быть может, Мартин с Хзюкой и успели бы
добежать до опушки, если бы до конца выложились, но вот там, в редколесье, их уже вполне
могли настичь.
Магрибинцы это поняли. Нахлестывая коней, они быстро сокращали расстояние. И вдруг
чего-то испугались. Вся компания резко затормозила. Некоторые даже начали кричать, жестами
предлагая беглецам возвращаться.
- Худое здесь место, - вдруг сказал Хзюка, останавливаясь и тяжело дыша.
- Почему? - Не знаю. Очень плохое место. Видишь, эти воины боятся за нами идти. И
даже о чем-то предупреждают.
- Хитрость какая-то.
- Нет, не хитрость. Они вполне могут нас догнать. Нам угрожает что-то такое, чего
имирсы даже врагам не желают.
- Но не возвращаться же к ним.
- Нет, возвращаться нельзя.
- Тогда - вперед.
И они двинулись дальше, уже шагом. Эмирцы не только их не преследовали, но,
наоборот, стали поспешно разворачивать лошадей. Те слушались плохо, метались,
взбрыкивали, пробуя сбросить всадников. Мартин не на шутку встревожился. Люди вполне
могут хитрить и притворяться, но не лошади же! Надвигалось нечто действительно неприятное.
Однако каких-то определенных признаков опасности не наблюдалось. Был спокойный
весенний вечер. Эпс клонился к горизонту, но светил еще ярко. Вокруг лежала довольно ровная
местность с отдельными валунами, между которыми росла густая трава. Попадались кусты
барбариса и шиповника. Но Мартин заметил, что над их цветами не вьются ни пчелы, ни осы,
ни шершни. Комары, так досаждавшие во время сплава, тоже куда-то подевались.
- Почему нет ветра? - подозрительно спросил Хзюка.
- Ну, так бывает. Хотя для горных долин это редкость.
- И в небе никто не летает.
Его тревога все больше передавалась Мартину. Он посмотрел в небо.
- Да, ни птички.
Безмолвие и безветрие вокруг были редкостными. Стихло даже погромыхивание вулкана
на близком уже Драконьем хребте.
- Давай идти быстрее, - озабоченно сказал Хзюка. Мартин вздохнул.
- Если это поможет. Неизвестно ведь, что и откуда нам грозит на этот раз
- Надо попробовать.
- А как твои ноги?
- Ноги как ноги. Ходят. Сыс! Не до болячек сейчас. Они ускорили шаг. Потом, когда
трава под ногами вдруг
начала необъяснимо сереть, на глазах терять цвет, не сговариваясь побежали.
А трава все больше обесцвечивалась. Одновременно она становилась менее осязаемой,
какой-то бесплотной, пока вообще не исчезла, вся сразу. Более того, оголившаяся почва
выглядела необыкновенно. Все ее неровности начали сочиться блеском, напоминающим
ртутный.
Этот блеск проступал снизу, пропитывал всю поверхность в округе, заполняя сначала
мелкие рытвины, ямки, борозды, затем - ложбинки, овраги. Вскоре там и сям в дневном свете
засверкали многочисленные лужи и озерца. Хзюка и Мартин старались держаться от них
подальше.
- Хог! Что же это такое? - крикнул Хзюка.
Мартин остановился у одной из луж. При взгляде сверху блеск исчез, открылась
неправильной формы глубочайшая дыра, наполненная тьмой. Далеко-далеко внизу там что-то
рдело.
Мартин отшатнулся.
- Ни разу такого не видел, о Хзюка. Сдается мне, тут не обошлось без холодных ядерных
превращений. Только не спрашивай, что это такое.
Ящер хмыкнул.
- Я не знаю холодноядных превращений. Но они мне не нравятся сразу со всех сторон.
- Да мне тоже, - сказал Мартин. - Особенно снизу. Он бросил камешек на блестящую
поверхность. Как ни
странно, кусочек гранита не провалился, а несколько раз подпрыгнул, отскакивая, как от
стекла или льда, но совершенно беззвучно. Потом его контуры размылись, камень оплыл,
сделался призрачным и наконец полностью растворился в сияющем слое
- Тут у вас чудеса на каждом шагу, - сказал пораженный Хзюка. - И как вы с ума не
сходите?
- Вот чтобы этого не случилось, лучше быть отсюда подальше, - сказал Мартин. -
Сыс!
Они бежали по узким полосам земли, которые еще не подверглись странным изменениям.
Приходилось уклоняться то влево, то вправо, иногда даже возвращаться назад, поскольку серые
полосы истончались, кое-где уже и обрывались. В таких местах сияющие лужи сливались в
настоящие озера. Их уровень неуклонно повышался, блестящая масса разливалась, окружая
холмы и валуны. Она вела себя как жидкость, но жидкостью явно не была. А если и была, то
твердой.
Окруженные этой субстанцией скалы начинали светиться снизу серебром, а выше
багровели, будто раскалялись. В воздухе появился отчетливый запах паленого, но ни огня, ни
дыма нигде не наблюдалось. Пахло чем-то вроде сохнущего сена и распаренных березовых
веников, но эти запахи постепенно улетучивались, таяли по мере исчезновения травы.
Впереди и чуть сбоку оказался довольно высокий холм.
- Бежим туда! - крикнул Хзюка.
На вершине росло несколько молодых берез, между которыми еще сохранилась
нетронутая трава. Мартин повалился на нее и несколько минут, пока не успокоилось дыхание,
совершенно не мог пошевелиться. Хзюка принялся его тормошить.
- Надо... скорее... дальше. Опоздаем!
- Ох, отстань. Куда идти-то?
- Смотри!
К северу от холма в сторону коренного горного склона все еще тянулся язык серой почвы.
Но на эту спасительную перемычку с двух сторон наплывало сияние.
- Туда, туда надо!
- Да, - сказал Мартин. - Двинулись.
Он поднялся на гудящие ноги и шатаясь спустился по склону
Поверхность справа и слева вдруг потеряла блеск и вроде бы даже исчезла. Было похоже,
что по узкому мосту он бредет над бездной. С боков открылся вид на глубочайший провал,
уходящий к самым недрам Терраниса. В его стенах прекрасно различались наслоения
геологических пластов, изгибы рудных жил, пустоты, трещины. Кое-где сочились водоносные
слои, в одном месте изливался даже настоящий подземный водопад, а далеко внизу тлело
пламя.
Вверху же, над пустотой, непонятным способом удерживались островки, остатки
нескольких курганов, постепенно тающих от оснований к вершинам. Запомнилось, что на
одной из них ревел и метался до безумия перепуганный гризли.
- Не повезло... бедняге, - прохрипел Мартин.
- Нам тоже может не повезти, - отозвался Хзюка.
Но за следующим холмом начался уже крутой склон Драконьего хребта. Массивный,
темный, незыблемый, надежный, без всяких там блесков, одним своим видом он вселял
уверенность. Хзюка и Мартин добрались до него на последнем издыхании, всего за пару минут
до того, как ртутный блеск утопил спасительную полосу серой земли.
Упали они одновременно и одновременно обернулись.
Внизу, в геометрически круглом прозрачном поле, таяли последние холмы. Когда они
исчезли, центр провала неожиданно вспыхнул. Кольцо яркого света разбежалось во все стороны
и отразилось от горных вершин, будто вспышка гигантской фотокамеры. Земля затряслась.
- Да что же это такое, о Мартин?
- Наверное, ворота. Вход в другой мир. Или выход. Понимаешь?
- Хог. Вход в другой мир. Вот оно что. Чего тут непонятного, - с неожиданным
спокойствием отозвался Хзюка.
- Верно... - пробормотал Мартин. - Ишигу шас! Чего непонятного...
- А откуда знаешь, что это ворота в другой мир? - Да как же мне не знать. Я сам оттуда
прилетел. Только не знал, как это выглядит снаружи. Давным-давно все мягкотелые оттуда
появились.
- Вы жили под землей?
- Нет. Мы туда провалились из своего мира. А вывалились здесь.
- Зачем?
- Мы это не сами сделали.
- А кто?
- Не знаю. Мосос, наверное.
- А, Мосос, - удовлетворенно кивнул Хзюка. - На него похоже.
Ворота между тем открывались. В глубине канала появилось нечто, быстро
поднимающееся вверх. Со звуком гигантской лопнувшей струны блестящая пленка исчезла,
снизу прорвался и заполнил всю долину оглушительный грохот.
Вращаясь и постепенно замедляясь, из недр планеты вылетел громадной длины цилиндр,
увенчанный воронкой. Вдоль него тянулась надпись:
ТЗ "АЛЬБАСЕТЕ" Республика Юпитер
- "Альбасете", - не столько прочел, сколько догадался Мартин. - Вот это да...
Действует канал все еще!
Его голос был абсолютно неслышим. Завывая, корабль промчался вверх и там, на высоте
километров десяти, начал заваливаться набок. Траектория его полета при этом все больше
клонилась к западу. Шум, грохот, свист и вой удалялись вместе с ним.
- А это что было, Мартин? - прокричал Хзюка.
- Транспортный звездолет. На нем можно путешествовать в небе. Надо же, уцелел после
выхода из канала! Не всем так везет... Но что же они двигатели-то не включают?! Звездолет
кренился все сильнее, начиная терять высоту. От него отваливались какие-то крупные куски,
часть которых загорелась.
- Апашату кухунзей, - ошеломленно бормотал Хзюка. - Велик Мосос!
За отражателем "Альбасете" тянулись длинные белые полосы.
- Эх, - с горечью сказал Мартин. - Баки потекли. Не так уж крупно им и повезло,
Хзюка.
- Он сломался?
- Еэ. Сломался.
- Брат! Мартин! По-моему, нехорошо, если с-свистолет упадет совсем, - заволновался
Хзюка. - Он тяжелый.
- Тяжелый, - согласился Мартин.
- Хо! Чего стоим? Совсем кухун приходит!
Бежать можно было только в одном направлении - вверх, и они вновь принялись
карабкаться по скале. Шансов спастись было маловато, а если рванет реактор - то ровно
никаких, точно кухун наступит, даже Мосос не защитит, но Мартин об этом говорить не стал.
Зачем? Да и не до того было. Обдирая пальцы, он полз по острым каменным выступам в
отчаянной, безумной и лихорадочной надежде.
Хзюка пыхтел несколькими метрами выше. Обычно в таких случаях вперед он всегда
пропускал мягкотелого. Мартин с удивлением понял, что ящер по-настоящему испуган.
Впервые за все время их знакомства. Но и было отчего. Не каждый день представитель
родоплеменного общества видит с-свистолет.
Небо грохотало, озарялось вспышками. Погибающий "Альбасете" сильно дымил. К
счастью, корабль падал по наклонной кривой, поэтому смещался в сторону заходящего Эпса.
Но падал все быстрее, падал до тех пор, пока не случилось неизбежное.
Пролетев над Громозером, звездолет чиркнул своей воронкой по скале. Массозаборник
рассыпался, а сам корабль резко вильнул вправо. Его длинное тело переломилось. Роем
вращающихся кусков "Альбасете" врезался в лесистую гору. Вспыхнуло оранжевое пламя.
Через некоторое время докатился мощный грохот, земля затряслась, потом раздалась серия
взрывов послабее.
Мартин напряженно всматривался. Загорелся лес на склоне. Над местом катастрофы
взлетали обломки, в небо ползли клубы черного дыма. Но страшный дейтериевый гриб так и не
вырос. Реактор на "Альбасете" успели заглушить. Либо софус, либо люди.
- Все, - сказал Мартин. - Будем жить дальше, Хзюка. Мы - будем...
- Хасисо! - отозвался ящер. - Нет, страшные у вас заглотай...
Он привалился к сосне и закрыл глаза. Мартин тоже сел, но продолжал следить за
происходящим под скалой, на которую они со страху вскарабкались.
Огромный провал внизу подернулся пепельной серостью, из которой вскоре начали
проступать вершины холмов. Прошло еще немного времени, дно долины восстановилось. Но в
каком виде! Там, где зеленела трава, располагалась мрачная бурая проплешина, будто
выжженная выхлопом циклопической ракетной дюзы. Кое-где еще поблескивало, земля
дрожала, а в горах гуляло эхо.
Налетел ветер. С недавно еще такого ясного неба пошел холодный мелкий дождь. Его
капли пахли гарью.
- Имирсы, наверное, здорово перепугались... - сонно, не открывая глаз, пробормотал
Хзюка. - Если уцелели.
Мартин не отозвался. Уже второй раз в его жизни Ничья Земля осталась позади. Немногие
могли этим похвастаться. За такое стоило себя и побаловать. Мартин растянулся на теплом
камне и едва не отключился. Вот интересно, подумал он, а какой здесь фон?
И тут же подскочил.
- Дурак! - Кто?
- Я, Хзюка, я. Быстро вставай.
- Что, опять кто-то гонится? - с досадой спросил Хзюка.
- Ну да, как всегда.
- Никого не вижу.
- И не увидишь. Это такой невидимый... заглотай.
- Невидимый? Что, и такие бывают?
- Еэ. Бывают и такие. Не скучно у нас? Хзюка замотал головой:
- Не-ет!
12. ИЗРЕДКА ВОЗМОЖНЫ И ЧУДЕСА
Паттени щелкнул каблуками.
- Очень рад, мадемуазель. Егер-сержант Паттени. Могу я узнать ваше имя?
- Да. Меня зовут Камеей.
Стоявший рядом с ней худощавый молодой человек по-военному коротко поклонился.
- Студент Клаух. Манфред.
Паттени осторожно пожал протянутую руку.
- Итак, с чего начнем, господа студенты?
- С прогулки.
- Отделение! Рэвняйс-с...
- Можно идти не строем, - улыбнулась Камея.
- Вольно, - тут же скомандовал Паттени.
По мосту Плитрее они перебрались на южный берег реки и остановились у здания с
необычным арочным фасадом. Студент Клаух кивнул.
- Вот, господа, запомните адрес: набережная Плитрее, 9. Здесь располагается
знаменитый муромский трактир "Дребодан". По давней традиции офицеры курфюрстенвера
отмечают в нем новые назначения. Точно установлено, что дистанция ФФ, то есть от фенриха
до фельдмаршала, равна ДД, девяти дребоданам. Уверен, кому-то из вас, быть может, частично,
а может быть, и полностью, удастся ее пройти.
- А сколько стоит один дребодан? - спросил Ламбо столь серьезно, что вызвал смех.
- Когда вы меня пригласите, обязательно разузнаю, - пообещал Манфред.
- Эге! Послушайте, господин студент, а выражение упиться вдрабадан...
- Да, да, именно. Оно пошло отсюда. Опасное заведение! По вечерам тут дежурят сразу
два дринкенвагена - полицейский и армейский. Давайте свернем к местам менее злачным,
если не возражаете.
- Напра-аво, - доступно пояснил Паттени.
Они миновали довольно пустынную в воскресный день, да еще и в утренний час
Дюбрав-аллее, после чего пошли вдоль реки. По карте Иржи помнил, что до ее устья здесь
оставалось не больше двух километров и Бауцен в этом месте был не только широк, но еще и
весьма глубок. Не случайно над следующим мостом возвышались мачты какого-то корабля. К
ним с интересом присматривался будущий адмирал Ференц. Ему под большим секретом
штабной писарь сообщил, что пришли заявки на корабли, стоящие сейчас в столице.
А вот внимание господ экскурсоводов привлекало совсем другое. Пройдя шагов пятьсот и
вскользь отметив муромское посольство, весьма внушительного, между прочим, вида, оба с
неподдельным почтением остановились перед длинным зданием с многочисленными
памятными досками.
- Для всех студентов этот дворец имеет не меньшее значение, чем Курфюрстенштаб для
господ офицеров, - пояснила Камея. - Это есть Академия Наук Поммерна.
При этом она взглянула на Иржи. Иржи тут же почувствовал, что щекам стало жарко
- А Курфюрстенштаб покажете? - спросил Ламбо.
- Обязательно. Он отсюда недалеко.
Перед замком Кронштайн компания свернула за угол. Там, у впадения родной Быстрянки
в Бауцен, в глубине роскошного парка располагался родовой дворец знаменитых герцогов де
Сентубал. Южнее него углом на площадь выходило массивное пятиэтажное здание с пушками
у подъезда. С более близкого расстояния рядом с пушками они увидели гвардейский караул.
- Ну вот, из этого дома в ближайшие два года вы и будете получать приказы, - сказал
Манфред. - Перед вами Его Высочества Курфюрстенштаб, господа солдаты.
Господа солдаты почтительно замолчали.
Несмотря на воскресный день, у Курфюрстенштаба царило оживление. Отъезжали и
подъезжали кареты, открытые коляски, камуфляжные армейские вагены. В них садились или
выходили многочисленные офицеры. Несколько раз блеснули генеральские эполеты. На крыше
здания шевелились сигнальные доски оптического телеграфа, у коновязи стояли оседланные
лошади с фельдъегерскими чепраками.
- Всегда тут такая суматоха? - спросил Паттени. Манфред озадаченно покачал головой.
- Не сказал бы.
- В каких частях служили, господин Клаух?
- В крепостной артиллерии.
- Не пора ли в этом случае продолжить экскурсию? - с неким подтекстом спросил
Паттени.
- Яволь, герр сержант, - усмехнулся господин Клаух. - Что ж, добро пожаловать в
замок Кронштайн, господа. Вот он, за рекой Быстрянка.
Но попасть в эту самую старую часть города оказалось не так-то просто. Послышались
резкие звуки горна. По цепному мосту через Быстрянку проскакали трубач и десяток егерей.
Солдаты жестами приказывали публике расступиться.
Из ворот замка тем временем выходила голова плотной пехотной колонны
- Семьдесят третий полк, - сообщил глазастый Ламбо. - Мы всю седьмую дивизию
видели, господа! Надо же.
Иржи и Ференц переглянулись.
- Братцы! - не унимался Ламбо. - Я даже знаю, куда идет этот полк.
- Да что ты, - не поверил Ференц.
- Разговорчики, Макрушиц, - подал голос Паттени. Вспомнив, что его власть
заканчивается уже следующим
утром, Ламбо осмелел.
- Э, господин сержант. Была команда "вольно". Следовательно, разговаривать можно.
Уставы мы теперь тоже знаем.
- А все равно - разговорчики, - буркнул Паттени. Ламбо на всякий случай предпочел
замолчать. Сутки -
вполне достаточное время для того, чтобы схлопотать наряд вне очереди. В армии это
просто делается, господа.
Семьдесят третий полк батальон за батальоном выходил из замка. Нижнюю часть лиц
офицеров семьдесят третьего полка скрывали платки, на мундирах лежали пятна пыли. Не
требовалось большого ума, чтобы догадаться: полк шел издалека, был расквартирован вовсе не
в столице. Солдаты выглядели усталыми, еще более запыленными, но шли быстро. За полчаса
батальоны переправились через Быстрянку, миновали Курфюрстенштаб и удалились по
Лернштрассе. Дойдя до ближайшего перекрестка, они поворачивали вправо. На юг.
- Порохом попахивает, господин егер-сержант. Не находите? - спросил Манфред.
- Хорошая часть этот семьдесят третий полк, - похвалил Паттени. - Очень
дисциплинированная. Не болтливая.
- В отличие от студентов? - усмехнулся Клаух. Образцовый сержант предпочел не
отвечать.
В замке Кронштайн они осмотрели казначейство (извне, конечно), отель "Кронплатц", в
котором останавливаются наиболее знатные особы, потом почтили исторические могилы у
собора Всех Религий, после чего вышли к северо-западному углу замка. Здесь, при впадении
Бауцена в Теклу, находился старинный дворец, окруженный собственной стеной.
- Камея, быть может...
Манфред посмотрел на девушку так, словно у них был некий общий секрет. Иржи от
этого стало неприятно.
- Тут рассказывать особо нечего, - не слишком охотно сказала Камея. - Господа
солдаты, перед вами официальная резиденция курфюрстов Поммерна. Ей около шестисот лет.
Дворец, так же как и весь замок, называется Кронштайном. В нем насчитывается больше
тысячи различных помещений. Пять башен, часовня святого Иммануила, усыпальница... ну и
все, что полагается государю.
Секунду помолчав, она вдруг оживилась и продолжила:
- Более интересная, на мой взгляд, достопримечательность находится там, на острове
Норбаунт. - Она махнула в сторону Теклы. - Видите эти мрачные стены? Они принадлежат
знаменитому Семибашенному замку. Именно с него семьсот сорок шесть лет назад начинался и
город Бауцен, и весь Поммерн. За свою историю замок выдержал одиннадцать осад, ни разу не
был покорен, поэтому сделался символом независимости Поммерна. Его силуэт изображен на
государственных флагах нашей страны, как вам, наверное, уже сообщали в учебном лагере.
- Мы будем его осматривать, мадемуазель? - спросил Ференц.
- Нет, - сказала Камея. - К сожалению, Семибашенный закрыт для посещений. Сейчас
там находятся главный арсенал курфюрстенвера и золотой запас Поммерна. Сами понимаете...
- Золото, ребята, золото, - пояснил Клаух. - А также тюрьма для особо важных
преступников. Все рядом, очень удобно.
- Не будем говорить о мрачном, - улыбнулась Камея. - В Бауцене много более
веселых мест. Столь много, что за один день их осмотреть невозможно. Поэтому предлагаю
разделиться на две группы. Южную часть нашей столицы покажет мой коллега господин
Клаух... покажет господин Клаух, - повторила она с легким нажимом, заметив удивленный
взгляд Манфреда.
- И что мы можем увидеть в южной части, мадемуазель? - спросил Паттени.
- О, массу интересного! Оперный театр, красивейшие дворцы, каскадные фонтаны,
Академию Художеств, главный рынок, картинную галерею Поммерна, Кригс-Академию,
Курфюрстентаг, зоопарк, цирк, казино, самые престижные магазины, кегельбан, рестораны.
Кроме того, за южной стеной расположен ипподром. Как раз сегодня там заезды джангарских
рысаков, для солдат вход бесплатный.
Неожиданно Камея взглянула на Иржи, впервые за все время, прошедшее после встречи
на набережной.
- Ну а тех, кого больше интересуют учебные заведения... Ламбо скривился.
- ... храмы, кладбища, лавки букинистов, музеи и выставка цветов, тех я приглашаю в
северную часть города.
Осматривать кладбища и учебные заведения, кроме Иржи, вызвался один лишь парень из
Мембурга. Его распределили в артиллерию, а после армии он собирался поступать в
университет, флегматично пояснил мембуржец. Услышав это, к нему вдруг присоединился
Ференц.
Впрочем, едва они вышли из замка, Ференц заинтересовался изящным трехмачтовым
парусником, стоявшим у пирса ниже моста Звездочетов.
- Мадемуазель, а что там за корабль?
- Корвет "Гримальд", - ответила Камея.
- И сколько на нем орудий?
- Точно не знаю. Больше тридцати, кажется.
- Немало для корвета, - одобрительно сообщил Ференц. - Солидно даже, я бы сказал.
А более тяжелые корабли можно увидеть? - Суда с большой осадкой в Бауцен не заходят.
Однако в порту на Текле сейчас стоят несколько фрегатов и линейный корабль "Василиск". Я
не очень большой знаток флота, но пушек там масса, знаете ли. И пребольшущих.
- О! Редкая удача, - обрадовался Ференц. - Знаменитый "Василиск"! А как можно
пройти в порт?
Камея внимательно на него посмотрела.
- По улице Конграу прямо на север. Как только минуете ворота Норди, сразу окажетесь
на Муром-Шляхт. Через три квартала следует повернуть налево, и там сразу увидите мачты,
они очень высокие.
- Превосходно! А вы не обидитесь, если мы вас покинем? - При этих словах Ференц
нежно обхватил за плечи будущего артиллериста.
Парень испуганно забился.
- В порт? Зачем в порт?
- Как - зачем? Я обожаю флот.
- Но я...
- И ты тоже, камарад. Камея улыбнулась.
- Как вас зовут, герр матрос?
- Ференц Мервид, мадемуазель.
- Да не хочу я в порт! - брыкался мембуржец.
- Как - не хочешь? Странно. Ты же артиллерист.
- При чем здесь артиллерия?
- Разве не слышал? Там уйма пушек.
- Да они же морские!
Тут Ференц легонько стиснул глупца.
- Ты хочешь сказать, что морская артиллерия хуже армейской? - огорчился он.
- Да нет же! - испугался юный артиллерист. - Ни в коей мере.
- Тогда двигай.
- Отпу... опту... от...
- Люс, люс! Марширен
И он поволок беднягу по улице Конграу, курсом норд. К далеким воротам Норди.
- Господин Мервид! Ференц обернулся.
- Вы очень добры, - сказала Камея.
- Не знаю. Только мы с господином Неедлы земляки. Сочтемся!
- Господин Мервид! -Да?
- Хочу пожелать вам замечательной морской карьеры. Вы очень умны и великодушны.
- О мадемуазель! Буду теперь знать.
Ференц расхохотался, встряхнул совсем обалдевшего мембуржца и незаметно подмигнул
Иржи.
А Иржи, чудесным образом оставшись наедине с Камеей, самым плачевным образом
растерялся. Он и не мечтал о подобном везении, поэтому был застигнут врасплох, отчаянно
волновался и все не мог решить, с чего же начать разговор. Ему казалось, что все зависит
именно от первых произнесенных звуков.
Камея тоже оказалась не слишком готовой к столь быстрому осуществлению своего
плана. Она не ожидала, что все будет так легко и безошибочно разгадано не только тем, ради
кого все затевалось, но и его другом с такой простецкой наружностью. А это, увы, произошло.
Один лишь обитатель Мембурга остался в не очень счастливом неведении. Вот и вся цена ее
дипломатического искусства.
Камея признала себя неуклюжей и расстроилась. Трудно было понять, как отнесется к ее
слишком откровенному, если не бесцеремонному поведению сдержанный, серьезный и
благородный потомок небесника. Зато было совершенно ясно, что девушки из хороших семей
так себя не ведут.
И вот, имея каждый свою причину для молчания, они медленно шли по зеленеющей,
залитой весенним светом набережной. Шли, опустив глаза и стесняясь глянуть друг на друга.
Зато прохожие в этом удовольствии себе не отказывали. Многие улыбались им вослед, и
мужчины, и, уж конечно, женщины. Слишком классической была пара - неловкий солдат,
юная студентка. Сама молодость навести
...Закладка в соц.сетях
