Жанр: Фантастика
Арвары 1. Родина богов
...вест для
исполинов и женихов для поляниц.
С этой надеждой и пробирался сюда Князь и Закон русов.
Светлая гора с тех далеких пор стала в несколько раз ниже, ибо ледяной храм
Света был построен на ледяной же горе, которая вскоре растаяла вместе с
чертогами. Нынешнюю Белую вежу возвели из камня на том же месте, а чтобы она
походила на ту, первую, облицевали горным хрусталем, так что в ясную погоду она
сверкала ледяным столпом, напоминая о суровых временах. Однако новый храм не
доставал более Кладовеста, хотя здесь он был открыт, даже если небо закрывали
грозовые тучи. По старому обычаю, в чертогах обитали послы от всех арварских
областей - князья-старцы, ушедшие от мирских дел, волхвы-волшебники, жрецы,
воздающие жертвы богам, и предсказатели. А под горой, в долине, давно
образовался целый деревянный город, обнесенный частоколом, где жили словене -
росы, живущие с лова, и полуденные скуфьи-крести - росы-землепашцы и воины (от
которых потом и пойдет название - крестьяне), охраняющие святыню от набегов
обров.
Кроме стремления узнать будущее сына, была у Сувора еще одна, сокровенная
надежда, с некоторых пор не дававшая покоя многим русам, родившим исполинов:
немногим больше ста лет назад Даждьбог в образе быка спустился на землю, снял с
себя шкуру и лег на горе недалеко от Светлой горы, где и лежит поныне,
охраняемый восемью девами-поленицами, а еще наружной стражей. И теперь эта гора
называется Даждьбожьей, или Даждьбожьим престолом на земле. Случилось это в тот
год, когда на вече выкликнули молодого варяга Олега, не жаждущего власти, Князем
русов или государем, а чуть позже волхвы посвятили его в сан Закона, обрили
голову и оставили на темени лишь один косм, который ныне зовется оселедец. Закон
был верховным жрецом, который во время судов и обрядов каждый раз уходит за кон
- черту, отделяющую земное от небесного, живое от мертвого, и там внемлет Прави;
в этот самый год глас богов можно было услышать не только в чертогах Света или
за коном у жертвенников, а и на всех иных горах, холмах и даже курганах. По
календарю, коим владели волхвы, близилось время Покоя, когда боги уходят ко сну
более чем на две тысячи земных лет. Время это ждали с опаской, ибо помнили, что
случилось в Былое время, однако в любом случае шум небесный означал, что боги
вернулись в полунощные страны и сошлись на вече.
Так решили внуки даждьбожьи, и потому ликовали, ожидая возвращения Былого
времени, и щедро воздавали жертвы конями, волами, петушками да священным пьяным
медом, не ведая того, что на самом деле творится на небесах.
Поколение родилось и возмужало, прежде чем закончилось вече богов, для которых
минул всего один день от восхода до заката, называемый долей. И едва солнце ушло
за окоем, ни с того ни с сего, при ясном небе и проступающих на нем звездах,
началась неслыханная, невиданная доселе в полунощных странах грозовая ночь. Не
оправдались надежды арваров! Вместо теплого Варяжа из-за синих гор Перун выехал
на своей колеснице и стал метать огненные стрелы во все живое и неживое. От
раскатов грома вода выплескивалась из рек и озер, а от пылающих молний на небе
погасли звезды и стало светло, как днем! Напрасно волхвы сначала взывали к
громовержцу, а потом грозили свергнуть его и слали проклятья - Перун
свирепствовал и будто не слышал людей! И тогда арвары всем миром за один час
собрали все железо, выковали двадцатисаженный столп и водрузили его на горе, ибо
и на грозу бога была управа. В единый миг Перун свергся с небес, ударился о
столп и вместе с ним ушел глубоко в землю. Затряслась земля, охватилась
стрельчатым огнем, иные реки выплеснулись из берегов и потекли другими руслами,
иные же ушли в недра и исчезли, а Белая вежа закачалась, закачалась, но устояла
и лишь с вершины камни посыпались. Спустя полчаса усмирился громовержец,
выскочил из-под земли огненным лисом, огрызнулся и убежал прочь. Однако не
радовались этому арвары, ибо побито было много людей, иные дома росов сгорели,
иные, каменные, превратились в руины, и все пашни окрест стали черными.
Наутро волхвы вышли из чертогов и увидели, что возле ворот стоит и качается
матерый и окровавленный бык: то ли волчья стая напала, то ли Перун ранил своими
стрелами. Стали спрашивать, чей это бык, но хозяина не нашлось, и тогда жрецы
попытались увести его в хлев, чтобы потом принести в жертву - так делали со всей
приблудной скотиной. Один из жрецов подошел к нему и попытался надеть веревку на
рога, но бык в мгновение ока отшвырнул его в сторону. Тогда волхвы и заметили,
что из рваных ран сочится на землю кровь не бычья, темная, а золотистая,
солнечная, и узрели они, что явился им в образе быка Даждьбог.
И как только признали его, владыка солнца вздохнул тяжко и сказал, что на вече
спор вышел, повздорил он с небесными богами, когда решали, всем отойти ко сну
или оставить кого-то, чтобы присматривал за арварами. А никто из небесных богов
не хотел бодрствовать во время Покоя и тогда Даждьбог вызвался править в
полунощных странах, пока все спят. Но вече не согласилось, поскольку владыка
солнца мог быть бы слишком добрым к своим внукам, а их после гибели Арвара
следовало держать в строгости. И тогда управлять земными делами вызвался Перун,
однако на сей раз встал против Даждьбог, поскольку знал нрав молодого буйного
громовержца, который ни в косме, ни на земле ничего не создал, чему бы можно
было восхищаться или радоваться. Поэтому владыка солнца не пожелал оставлять на
него своих внуков, а дабы не идти против небесного вече и не тревожить сон
богов, спустился с небес и стал земным богом, как Волос, Мокошь или Тона, и хоть
теперь не имеет той силы, что была, но все равно будет бодрствовать две тысячи
лет рядом со своим созданием.
Когда у внуков не хватало сил выстроить Белую вежу, достающую Кладовеста и
небесного пространства, где жил дед, он сам спустился к ним на землю.
Должно быть, владыка солнца вообще не доверял Перуну и готовился к худшим
временам, ибо снял с себя бычью шкуру и подал внукам - даже старцы изумились,
глядя на незащищенное, красное от крови тело Даждьбога.
- Только так я могу чувствать землю, - объяснил он.
- А что же нам делать со шкурой? - спросили волхвы.
И тогда владыка солнца велел им расщепить шкуру на двенадцать тысяч слоев,
каждый растянуть и выделать харатейные листы, а потом записать на них Предание.
Волхвы было воспротивились, зная, что нечертанное слово утрачивает таинство и
становится лживым, но Даждьбог лишь взрыл копытом землю и пошел на восток.
Старцы, волхвы и жрецы с чародеями побежали за ним, но бык даже не оглянулся и
скоро выбрал себе невысокую гору, поднялся на нее и ударил копытом о землю. В
тот миг он оказался на маленьком, золотистом островке, напоминающим солнце, а
вокруг образовался водяной кон - теплое озеро с синей водой. Бык же улегся на
этот островок и велел привести к нему восемь непорочных девиц от русов.
В тот же час всем обитателям Светлой горы стало ясно, что будущее им уготовано
суровое, а испытания грозят ничуть не легче, чем после гибели Родины Богов. Но
делать нечего, жрецы расщепили шкуру Даждьбога на двенадцать тысяч слоев,
выделали из каждого харатейные листы на весь размер да принялись записывать
Предание. Волхвы же взяли от русов восемь дев, привели на гору и переправили
через кон на островок, а бык велел им снять одежды и прикоснуться к его рогам.
Девы стыдливо разделись, боязливо тронули рога и на глазах у арваров
превратились в восемь обнаженных поляниц. Даждьбог сдернул с копыт роговицу,
сделал из нее солнечные мечи, вручил богатыршам и велел встать вокруг да
смотреть во все стороны света.
Так они и стоят поныне, охраняя владыку солнца.
И с той поры у арваров возник великий соблазн - выкрасть или высватать у
Даждьбога одну из бессмертных поляниц, ибо считалось, что нет их более в
полунощных странах.
Эту же сокровенную мысль тешил Сувор, когда в зеленый, травный Радун оказался на
Светлой горе. Явился он не узнанным, ибо вместо кольчуги и лат обряжен был в
белые одежды странника, и потому никто его не встретил как Князя и не приветил
как Закона - жреца, стоящего за коном. Он же не обиделся, не стал отрывать их от
дела - волхвы до сей поры харатьи выделывали да записывали на них предание. Еще
перед странствием он выведал у знающих русов, как найти Даждьбожью гору, и, не
спрашивая никого, прямиком к ней отправился.
К тому времени лес у подножия Даждьбожьего престола - так иногда называли место,
где обитал владыка солнца, был вырублен на несколько верст по кругу, земля
вспахана, однако засеяна не зерном, а плоскими камнями, которыми волхвы выложили
замысловатый путь, позже названный лабиринтом. Простому смертному нельзя было
ступить за эту каменную черту, ибо она была коном. А саму гору обнесли высокой
каменной стеной - кремлем, с боевыми башнями и караулом из отважных росоввоинов,
чтобы защитить не от набегов обров, ибо поленицы в единый миг поразили
бы обрище еще на подступах, а нет, так на склонах; престол оберегали от
странников - арваров, которые каждый год ходили на приступ, желая высватать
поленицу или просто близко позреть владыку солнца. Боги потому выбирали для
своего земного существования высокие горы, чтобы и самим смотреть далеко и чтобы
их было видно издалека, поскольку они не хотели никого приближать. И чтобы из
самых благих помыслов никакой кремль не смог заслонить богов от человеческого
взора. Сувор знал, если даже пройти через каменное поле к воротам крепости, то
не взойти на гору по ее склонам, ибо девы-поленицы в единый миг сразят
солнечными мечами. Поэтому все обитающие здесь арвары, в том числе волхвы,
старцы, жрецы и волшебники, после того как Даждьбог поселился на своей горе,
много лет рыли подземные пути, прорубаясь сквозь скалы - так хотелось
приблизиться к Даждьбогу, однако никому из них не хватило жизни, чтоб докопаться
до его престола. Потом их дети продолжили дело отцов и одному из них удалось
выбраться наружу, прямо на солнечный островок, однако кора была изрыта вдоль и
поперек, все норы пересеклись, перепутались, входов было множество, а выход на
вершине горы - единственный. Получился путь, еще более замысловатый и почти не
оставляющей надежды пройти по нему и подняться к островку за водным коном,
охраняемому поленицами. Долго копали арвары, погибая в норах, покуда не узрели
бессмысленность поиска пути к богу сквозь землю. И тогда бросили заступы и
обушки в реку, замуровали все пещеры, а чтобы другие не проникали к горе и не
рыли нор, выстроили кремль и выложили перед ним свой лабиринт.
Стража заметила Сувора, когда он приблизился к истоку пути, и подняла тревогу,
когда он, не распутывая каменные петли, двинулся напрямую, переходя из земного в
небесное и обратно, ибо был посвящен стоять за коном. Никто еще из Князей и
Законов не приходил сюда, поэтому караул переполошился и выслал навстречу
несколько конных дружинников. Те подождали, когда странник перешагнет последнюю
черту, и приставили острейшие копья, но Сувор распахнул плащ, где на правой
части груди была бляха Князя, а на левой - Закона. Стражники в тот час же
спешились, взяли мечи за лезвия и вскинули вверх, в знак уважения государевой
воли, после чего распахнули пред ним ворота.
Оказавшись перед замурованным зевом подземного замысловатого пути, он на минуту
остановился: в недрах горы даже Закону нельзя было перешагнуть кон, там, где на
каждом шагу были распутья и каменная толща, жреческая сила не действовала, а по
рассказам бывалых русов, блуждать по норам можно было до скончания своих дней.
- Не ходи, Князь, - предупредил начальник стражи. - Спроси лучше, что ты хочешь?
Сувора никто бы не посмел задерживать, поэтому он не ответил ему и шагнул было к
замурованному входу, но волхв, бывший тут же, сказал:
- Послушай мудрого совета, Закон. Обратно со своими замыслами не вернешься.
- Ты бы вместо мудрого совета дал мне мудрого провожатого, - рассердился
государь. - А идти мне или нет, я сам решу.
- Те, кто копал сии ходы, давно уж на том свете, - вздохнул волхв. - А тебе не
будет пути назад. Ты ведь замыслил не к богу приблизиться и познать будущее, а
похитить одну из поляниц.
Всю дорогу сюда, помня о чуткости Кладовеста, Сувор молчал и ни единым словом не
обмолвился о своем сокровенном желании.
- Ты Закон, и возможно, Даждьбог позволит подняться на гору, - продолжал
волхв. - Но и будущего тебе не узнать, если не откажешься от замысла. Мне
ведомо, ты ищешь невесту для исполина своего, Космомысла, так поступи по
справедливости, коль ты Княже. Не бери хитростью то, что можно получить по
праву.
- Но нет более на земле поляниц!
- Как же нет? В Арварском море есть остров, на котором живет бессмертная
Вящеслава. Ужели не слышал?
- Я слышал иное, будто ушла она в мир иной по доброй воле. Над тем островом лишь
пара грифонов живет.
- Не знаешь ты, Княже, ее хитростей. С умыслом распустила молву! Будто бы со
скалы в море бросилась и вопль испустила, а сама богиней себя объявила,
отшельница.
- Да ведь стара она и, верно, бесплодна!
- Сие мне неведомо, ступай и спроси у владыки. Может, его совета послушаешься.
Но прежде слово дай, что не станешь силою брать даждьбожьих поляниц.
Подумал, подумал Сувор и дал слово.
Стража в тот час взломала каменную кладку, волхв дал светоч, зажженный от
Полунощной звезды и потому холодный и неугасимый, после чего Князь и Закон
ступил в мрачное подземелье.
Узкий лаз вроде бы поднимался вверх, Сувору казалось, что идет в гору и на
каждом распутье, где ход растраивался, точно угадывает нужный и поднимается еще
выше, однако после долгих блужданий по переходам он всякий раз упирался в камень
замурованного выхода. Не теряя надежды, он поворачивал назад, в каменные недра,
протискивался между скал, карабкался по высоким ступеням и, оказавшись в тупике,
возвращался назад, до ближайшего распутья. Под ногами хрустели человеческие
кости, черепа, стоящие на уступах, таращились на него пустыми глазницами;
повсюду царил дух смерти и тлена.
В недрах Даждьбожьей горы, будто в ином мире, не существовало времени, и потому
государь не знал, сколько он бродит в подземельях. Чудилось, только что вошел и
еще не искал хода к престолу, но иногда охватывало чувство, будто он бродит
здесь не один год, вот уже сапоги износились и обветшали белые одежды. Мало
того, если в начале пути он часто оказывался возле замурованных входов и
возникал соблазн выйти наружу, то теперь их не было и всюду оказывались гладкие
стены. Однажды он обессиленно сел в очередном тупике, чтобы перевести дух, и
внезапно осознал, что слово-то дал, но не отрекся от мысли заполучить одну из
поляниц, стерегущих Даждьбога.
Тогда он встал и поднял руки.
- Дед небесный! - так иногда называли Даждьбога. - Я, твой внук Сувор, отрекаюсь
от своих замыслов! Если сам отдашь одну из поляниц - возьму. А нет, так похищать
не стану.
В тот час каменная стена раздвинулась и образовался высокий колодец с лестницей.
Освещая себе дорогу, он стал подниматься по ступеням, полагая, что этим прямым
путем он скоро выйдет на солнечный островок, и впереди уже вроде бы замаячил
божий свет, но сколько бы он ни шел вверх, не мог его приблизить ни на вершок.
Тогда Сувор поднял посох и погрозил.
- Или выпусти меня из горы, или открой путь к тебе!
Сияние солнца над устьем колодца мгновенно приблизилось, Князь и Закон опустил
посох и позрел перед собой окровавленного быка без шкуры.
Восемь обнаженных поляниц с солнечными мечами в руках стояли вокруг него и
взирали во все стороны света.
- Здравствуй, дед, - Сувор преклонил голову перед владыкой солнца.
Бык уставил на него ухватистые рога.
- Зачем потревожил меня?
Государь оперся на посох, как полагается страннику.
- Мыслил познать судьбу сына.
- А кто сказал тебе, что ныне я вершу судьбы своих арваров? - недовольно спросил
Даждьбог.
- Мы внуки твои. Кто же вершит, коль не ты? Ты волен над нашей жизнью и смертью.
- Ныне Перун над вами, - заворчал он. - Я же на земле и нет моей власти ни в
чем. А значит, и почтения мне нет.
- Мы чтим тебя, дед!
- Чтите!.. Коль чтили б, сразу сказал, зачем явился. Ведь не судьбу сына познать
хотел. Ведь шел ты сюда, чтоб похитить одну из моих полениц.
- Да, владыка, - признался и повинился Сувор. - Если не похитить, то высватать.
- А если твой сын смертный? Зачем ему бессмертная поленица?
- Если смертный, то внуки будут вечными.
- Зачем же тебе вечные внуки? Или нечем стало на земле похваляться князю? Нечем
прославиться, кроме бессмертия? А может нет другой заботы ныне у арваров? Обры
извелись и не грабят ваши города, не зорят поля у росов?
- Есть у нас заботы и обры не извелись... Даждьбог уперся рогами в землю и
заворчал:
- Худо ты блюдешь отчую полунощную страну, государь, чтоб во внуках своих
получить дар бессмертия. Всего сто лет спят боги! Ромеи же у твоего порога
стоят, скоро в меня копьем добросят. Посланники бога рабов уже по твоим землям
рыщут. Вот-вот станут над главою летать не соколы да филины, а вороны... А обры?
Уж и днем зрят на солнце и пьют вашу кровь!
- Без твоей помощи, дед, никому не одолеть обрище!
- Не ждите помощи, сами разумны и сметливы. Не оборите грех свой - он вас
полонит и вместе с верой рабов к нам придет рабство. Потому я отверг сон и
спустился на землю, дабы не извратили арварскую волю - последнее, что ныне у вас
осталось. Перуна поддержали боги!
Дескать, оглушит громом, сожжет молниями дурную болезнь!.. А что ныне творит
громовержец? Арваров пугает да бьет, чтоб покрасоваться, тщеславие потешить...
Нет, не спалить огнем то, что огня не боится.
- Да наша ли это вина, дед? - возмутился Сувор. - Все князья тебя просили, пусти
на ромеев в Середину Земли, чтоб не расползалось рабство по земле! А что ты
говорил? Живите в мире с другими народами! Не воюйте дальние страны! Вот и стали
дальние ближними! Верно, у порога стоят и арваров в рабство уводят!..
- Сколько вы свое порождение воюете? А сладили с обрами? Нет, и не сладите,
покуда из себя не изгоните обрище.
- Я и замыслил возродить бессмертие! Но ты, спустившись на землю, помог ли
арварам? Дал кому в жены поленицу? А ведь не я первый прихожу сватать! Ты же
настолько упрям, что даже сказать не хочешь, смертным или вечным родился мой
сын.
- Да на земле я ныне и не ведаю, кому и когда смерти ждать, - опять заворчал
владыка солнца. - Забыл я здесь природу бессмертия! Не первым ты просишь моего
дара. Многим я обещал вечность, но умирают исполины без моей воли. А иные, кому
и не сулил, живут... Вот проснутся боги, вновь поднимусь на небеса и переустрою
мир заново. Так что ступай восвояси и жди.
- Я смертный, дед, и не прождать мне две тысячи лет. И сыну моему, Космомыслу,
не дождаться, если он не вечный. Покуда проснуться боги, что останется на земле
от арваров? Одно Предание, записанное на твоей шкуре?
- Ну, полно хулить старика, - несколько присмирел Даждьбог. - Дай тебе волю, так
и хворостиной еще отстегаешь... Не отдам свою поленицу. Коли вздумалось тебе
получить дар бессмертия, пусть твой сын сам отыщет себе жену.
- Где же ее отыскать, если в полунощных странах нет более бессмертных поляниц?
- Вернешься домой, отправь сына воевать ромеев.
- Ты же сам сказал, не пожечь огнем, что не горит.
- А любо мне испытать, вечный ли твой сын? И достоин ли жениться на
бессмертной?.. Одолеет супостата без моей помощи - скажу ему, где взять невесту.
Сувор не сдавался.
- Без твоей помощи ему придется воевать всю жизнь, чтоб одолеть. Когда же ему
невесту искать, жениться и детей рожать, если он окажется смертным?.. Сына я
пошлю в тот час же, как вернусь, а ты мне скажи, кого нарекаешь невестой и где
искать.
- Добро, тому и быть... На острове в Арварском море живет отшельница Вящеслава,
-
Даждьбог заворчал по-стариковски. - Объявила себя богиней... Вот как встану -
призову, и будет ей...
- Слышал о ней от волхвов. Но ведь она стара и бесплодна!
- У Вящеславы есть дочь, именем Краснозора. Так и ту вздумали укрыть от меня!..
Да так укрыли, что ни оком, ни слухом найти не могу. Добро, Космомысла пошли на
ромеев, а сам поди, отыщи ее и возьми за сына.
- Как же я отыщу, коли ты, небесный владыка, не можешь ни узреть, ни услышать,
где ее спрятали?
- Не могу, ибо на земле я ныне, - опять заворчал Даждьбог. - Не видно мне
ничего, хоть и на горе лежу. Минет срок, поднимусь на небо и в миг един найду.
Не сдобровать Вящеславе... Только уж за твоего сына не отдам. Поспеешь сыскать -
получишь бессмертную невестку и внуков. А нет, так и суда нет. Ступай!
8
Одни народы считали вместилищем мира мертвых недра земли, другие - небеса и даже
морские глубины, но по Преданию арваров он существовал там же, где мир живых,
только в ином пространстве, окруженном непроницаемой и незримой оболочкой,
называемой обло или предел. В Былые времена, когда человек по собственной охоте
обрывал свою вечную жизнь, его воля вновь обращалась в сгусток огня и,
выделившись из тела, бесследно и легко входила в запредельный мир. Для этого
требовалось лишь состояние свободного полета, потому вечные арвары и бросались
со скал в море. Только для одного Раса и его потомков, которым не досталось
бессмертия, повсюду был открыт вход в мир мертвых, откуда они могли
возвращаться, когда захотят. Однако после кары богов, гибели Арвара и
переселения вместе с божественным устройством мира и утратой бессмертия, люди
были настолько удручены новым положением, что все, стар и мал, стремились на тот
свет, ибо земной стал немил. Поэтому между пространствами живых и мертвых боги
возвели такой предел, что пройти сквозь него можно было лишь с пламенем
погребального костра. Испепеляющий огонь не только высвобождал волю из тела -
прожигал для нее ход в иной мир и на обло оставалась незаживающая рана.
Согласно преданию Былое время и бессмертие арваров восстановится, когда вся
полунощная земля покроется курганами, то есть мертвых станет во много раз
больше, чем живых, и обло превратится в одну сплошную рану.
Каждый раз, проникая в запредельное пространство, калики не знали, откроется ли
обратный путь, однако чем отчаяннее они прорывались на тот свет, тем больше
оставалось надежды на возвращение. В Былые времена они могли находиться здесь
бесконечно долго, а поскольку их земная жизнь на том свете замирала, то снова
явившись на землю, они оставались в тех же годах - этим и достигалось бессмертие
расов.
Едва калики сняли одежды и, подрагивая от знобящего страха, вошли в зыбкое
пространство и пробрались сквозь обло, как серый зимний свет превратился в
желтоватый, мерцающий, ибо всему миру мертвых светило не солнце, а Полунощная
звезда. И все было так, как на земле - те же лесистые холмы и синие горы, реки,
вытекающие из болот, озера с темной водой, и даже чайки кричали вдоль морского
берега. Только здесь не существовало времени, а значит, и времен года, дня и
ночи и еще не было воздуха, и потому ветра, дождя, снега; зато повсюду здесь
росла трава забвения - трава, дым которой ублажал богов, однако росла она
желтой, ибо в мире мертвых стояла вечная золотистая осень - пора зрелости и
сбора урожая.
Живые расы, появившись на том свете, принесли с собой легкий сквозняк, земные
краски и запахи, будоражащие вечный покой усопших. Сразу же возникло незримое
движение, послышался громкий шепот:
- Кто-то вошел в наш мир!
И в тот час перед глазами расов расцвел разноцветный букет парящих в невесомости
сгустков огня, внутри которых были замкнуты золотистые, алые, малиновые и
розовые пчелы - все, что оставалось от человека после смерти. Каждый живущий
ощущал этот огонь в солнечном сплетении и пока там жужжала пчела, продолжался
дар божий - земная жизнь. Если же воля, спустившись по Млечному пути, не
находила младенца в чреве матери и оказывалась лишней на этом свете, то уже не
могла вернуться назад и взрывалась, обращаясь в свет, а забывчивые люди в страхе
говорили - шаровая молния! Не ведая того, что это и есть воплощение воли и что
на их глазах перестал существовать целый мир.
В ином же, безвоздушном мире пчелы летали, куда им вздумается, хаотично и
бесконечно, источая радужное свечение, и казалось, весь тот свет состоит из
одного гигантского пчелиного роя, собравшегося покинуть свой улей. В ином мире
не сущестовало ни родовых, ни семейных отличий, впрочем, как и разделения по
полу, росту или сроку смерти, и потому рядом с огненной пчелой великана-руса
могла быть воля дружинника-сканда, с арвагом соседствовал рос, прежде живущий с
лова, или умерший недавно рус-мореход - иной мир обезличивал каждого, сюда
пришедшего, и только боги знали, кто есть кто. В мире мертвых они были одинаковы
и по величине, и по сути, но дарованная богом еще не родившемуся младенцу,
всякая воля росла вместе с ним, и вместе с ним сообразно наполнялось силой,
иногда и в малом теле обращаясь в великую.
Трудно было отыскать кого-либо в этом безликом мире, однако единственное, что
оставалось от прошедшей земной жизни, было имя, которое всякий обитатель того
света носил до тех пор, пока Даждьбог не призовет к себе и не отправит по
Млечному пути кому-то из зачатых младенцев. Поэтому весь иной мир жил в
постоянном ожидании, когда наступит этот счастливый миг, и всех каликов, снующих
туда-сюда, здесь встречали с радостью: коль они есть еще на белом свете, значит,
мир земной существует и не придется вечно прозябать в запредельном пространстве.
Расы уже не раз бывали на том свете и, возможно, встречали Ладомила, однако
снова отыскать его без помощи обитателей иного мира было невозможно: тот свет
потому и тот, что там отсутствует дух и существует хаос - пространство без
времени, и то, что оставил в одном месте вчера, невозможно найти завтра, ибо нет
здесь ни вчера, ни завтра. И можно бродить несколько земных жизней по иному
миру, но не сыскать того, кого видел всего мгновение назад. Мерцающие огни
окружили каликов со всех сторон, а пчелы, заключенные в них, зажужжали,
заговорили вразнобой:
- К
...Закладка в соц.сетях
