Жанр: Фантастика
Тихий ангел пролетел
...н. - Камрады! О чем
вы таком говорите? Я не хочу яйца на уши. Я сам сочувствующий и даже сразу
признал товарищей вон там Ленина и вон там Троцкого, хотя третьего товарища
признать не могу, не встречал. Я готов рассказать все, что знаю, но вот вам
парадокс, камрады: я вообще не понимаю, о чем рассказывать. Сначала гебисты с
самого с ранья морочили мне башку каким-то самолетом, но морочили, замечу,
ничего толком не объясняя: что за самолет, откуда самолет, куда самолет, почему
именно я о нем должен вспомнить. Одни намеки. А теперь вот вы... Да растолкуйте
мне все с начала и до конца, и я постараюсь вспомнить, если сумею, но
поподробнее растолкуйте, поподробнее, я намеков не понимаю, у меня на сей счет
справка имеется...
- Иван, - тихо и кратко произнес Борода, не отвлекаясь, однако, от осетринки с
лимоном, наворачивая ее на вилку и отправляя эту скатку в пасть.
Иван встал, и Ангел не удержался:
- Ни фига себе!..
Ильин готов был простить Ангелу невольное восхищение перед человеком-горой,
Ильин и сам тащился от киноактера Арни Шварценеггера, как там, в минувшем,
тащился, так и здесь, где Арни совершил столь же крутую карьеру, но тащиться -
одно, а видеть, как человек-гора идет к тебе, чтобы делать очень больно, - это,
знаете, другое, тут, знаете, не до праздных восхищений. Посему Ильин панически
заверещал, адресуясь единственно к Ангелу:
- Придумай что-нибудь! Скорей!
- Сдавайся, - философски посоветовал Ангел. И Ильин быстро сказал:
- Сдаюсь.
Иван остановился рядом. Ильин глянул-таки на него снизу вверх и почувствовал,
что кружится голова. Не сочтите сие метафорой: метр с кепкой Ильина рядом с
двумя с лихом метрами Ивана - как все семь холмов Москвы рядом с Джомолунгмой.
Иван чуть покачивался над Ильиным, как Останкинская телебашня, и в этой жизни
возведенная над усадьбой графа Шереметева: видно, под потолком гуляли незаметные
снизу турбулентные потоки.
- Чего говорить? - спросил Ильин, опять наливая в рюмку "Абсолюта" и скоренько
опрокидывая вкусное в рот.
- Закуси, - брезгливо поморщился Борода. Ильин послушно закусил салатом.
- Давай все про самолет, - сказал Борода.
- С нашим удовольствием, - услужливо согласился Ильин и зачастил: - Значит,
самолет. "МИГ", значит. Я на нем, видимо, летел-летел, потом произошла авария, и
я с него, видимо, упал-упал. А он утонул, как мне сказали. А я выжил и вот -
перед вами. Хотя сам ничего не помню. Амнезия. Тяжелая болезнь.
- Не прохонже, - заметил Ангел. Прав был, гад.
- Иван, - повторил Борода.
Чтобы описать происшедшее, придется потратить времени больше, нежели оно
(происшедшее) заняло в реальности. А его, время, жаль. Посему отметим лишь
начальный и конечный этапы. Начальный - это когда Иван резко и грубо схватил
Ильина за плечи. Конечный - это когда Ильин выплыл из больного небытия и
обнаружил себя на стуле в другой - видимо, соседней - комнате. Ильин был
привязан к стулу капроновой веревкой, чтоб не упасть, поскольку ни руки, ни ноги
не работали, позвоночник, не исключено, совсем развинтился и дико болел, а еще
болели желудок, почки, печень, селезенка, поджелудочная железа, диафрагма и
голова. Бит, похоже, был сильно и умело. К слову, в комнате никого не
наличествовало. - Ангел, - позвал Ильин, но Ангел не откликнулся. То ли ему
досталось больше, чем Ильину, и он торчал в бессознанке, то ли временно вообще
слинял, не перенеся издевательств над Ильиным; с ним, с хранителем фиговым,
такое и раньше случалось. Вернется, поэтому не расстроился Ильин.
Комната изобилием мебели не отличалась, стул вот в ней имелся, к коему Ильина
приторочили, еще койка с металлическими шарами на спинках, еще крошечный
письменный столик с перекидным календарем - и все, пустой совсем стол! - а над
ним висела карта Южной Африки плюс Мадагаскара.
Дверь в комнату была закрыта, может даже на ключ, и никаких звуков из-за нее
сюда не долетало. То ли звукоизоляция в квартире соответствовала аудиостудийным
параметрам, то ли гулянка в зале приумолкла. Сколько Ильин без сознания
находился - один Ангел знает, а он, повторим, исчез.
Ильин подергал руками: не прав был, двигались они, не отмерли. Но что с того,
что двигались?! Капроновая веревка прочно стягивала запястья позади спинки
стула. Ильин повертел головой. Она хоть и раскалывалась, но тоже шевелилась. Над
столом под картой далекой чужой родины, не замеченный поначалу Ильиным, а теперь
к моменту увиденный, висел африканский кривой меч или кинжал в плетенных из
какого-то дерьма ножнах. Ильин напряг развинченный-товарищем Иваном позвоночник
и запрыгал на стуле к стене. Тех читателей, кто хотел бы подробнее ознакомиться
с процессом передвижения в пространстве человека, привязанного к стулу, отсылаем
к бессмертному роману Джерома К.Джерома "Трое в одной лодке", там все это смачно
описано, повторяться смысла нет.
Итак, Ильин допрыгал до стола. Стул, к коему его привязали, был венским по типу
и легким по весу. Ильин оперся на связанные в лодыжках ноги, встал (если это
действие можно обозвать таким точным словом), согнутый буквой "Г", уперся пузом
о край стола - для прочности - и попытался зубами дотянуться до веревочки, на
которой держался меч или кинжал. Нежный позвоночник не выдержал, Ильин клюнул
носом вниз и ткнулся в календарь. Попал точно на металлические скобы, держащие
страницы, - больно. Но не заорал, сдержался. Собрался с духом и силами, рывком
дернул скрюченное тело вверх и тут же, пока не потерял инерции, резко прижал
лицо к стене - вроде как дополнительный упор. Хорошо еще, что глазом не вляпался
в гвоздь, на коем висел кинжал. Впрочем, до гвоздя надо было еще добраться.
Упираясь животом в стол, а лбом - в стену, Ильин начал рывками двигать голову к
веревке, к заветному гвоздю, тихонько постанывая, поскольку рывки эти болезненно
отдавались во всех вышеперечисленных поврежденных органах. Ко терпения ему было
не занимать стать. И ведь добился своего. Ухватился зубами за мохнатую веревку,
потянул ее на себя и стащил-таки меч-кинжал с гвоздя.
Картиночка со стороны выглядела, вероятно, мило: скрюченный в три погибели,
притороченный к стулу клиент с кинжалом в зубах. Кинжал к тому ж - на вервии
простом. Джигит. Воин. Еще бы кремневое ружье между ног...
Однако план следовало довести до ума.
Ильин сел, то есть поставил стул вместе с собой на пол, чуть раздвинул колени -
насколько позволили путы, и сунул рукоять кинжала (меча) между ног. Зажал крепко
- тут уж путы позволяли, отпустил веревочку и ухватил зубами кончик ножен. Ножны
были сплетены в знойной Африке из каких-то лиан или змеиных хвостов - черт его
разберет. На вкус - гнусно. Стащил ножны с лезвия, выплюнул их на пол и, не
разжимая ног, с кинжалом торчком поскакал к койке. Там он повалился на бок - на
ворсистое синтетическое покрывало, ухитрился уложить кинжал посередке и Заполз
на него спиной - связанными кистями. Ловил веревкой острое лезвие, пилил, елозя
стулом по покрывалу, калеча не только веревку, но и руки. Резал их почем зря. Но
боли не чувствовал. Не верите - попробуйте привязать себя к стулу и
покувыркайтесь на пружинном матрасе: болеть будет все. Как писал поэт: от
гребенок до ног...
Боль в руках он ощутил, когда, наконец, веревка пала. Выхватил, вырвал руки изпод
спинки стула - кровь капала на рубаху, на свитер, на светлое покрывало. Лег
на бок, нашарил кинжал и разрезал путы на ногах. Не выпуская из окровавленных
рук кинжала (ну, прямо чистый фильм ужасов!), подкрался к двери и прислушался.
По-прежнему тишина обитала в доме. Приоткрыл дверь, увидел полутемный
коридорчик, нырнул в него, прошел на цыпочках (ноги все ж ныли) и остановился у
другой двери. Куда она вела?..
- Куда она ведет? - машинально поинтересовался. И невесть откуда - не из рая
ли? - вернувшийся Ангел тотчас отреагировал:
- В столовую ведет, куда ж еще.
- Ты где это был? - строго спросил Ильин.
- Дела... - сильно затемнил Ангел. - То да се, понимаешь... Гиммельсгевольб, как
говорится, гешефт, небесные, значит, делишки, тебе не понять...
- Где уж нам! - вроде как согласился Ильин. - Мы ж люди темные... - И рявкнул: -
Струсил, гад? Слинял, дампф поганый?.. Какие у тебя дела, кроме меня? Нету!
Взялся охранять - охраняй. Неотлучно. А то откажусь от тебя к едрене фене, и ты
сдохнешь без тела... - Ангел помалкивал, вину за собой ведал: Ильин подуспокоился,
перешел к делу: не век же орать? Все равно Ангела не переделать... - Кто за
дверью, чуешь?
- Один персонаж. Спит.
- Кто именно?
- Не знаю. Я их там особо не разглядывал, не успел, верзейх мир. Уж очень быстро
тебя повязали.
- Ладно, смотри... - непонятно сказал Ильин и медленно, остерегаясь, повернул
ручку двери. Пахло дурным детективом.
За дверью и впрямь была давешняя столовая комната, и стол, как и раньше, был
накрыт: революционный народец выпил, закусил и на потом оставил. Однако сам
народец куда-то исчез, может, пошел на баррикады или "Искру" печатать, а на
диване мирно похрапывал бородатый вождь и, вполне вероятно, видел во сне сильно
светлое будущее.
Честно говоря, Ильину все было непонятно. Какой-то пошлый сюрреализм сопровождал
его с самого утра, когда свихнувшийся "мере" чуть не сшиб убогого на Большом
Каменном мосту. Потом, вместо того чтобы забрать подозреваемого в лубянские
подвалы, учинить там интеллигентную и надежную (фирма "Блаупункт"
гарантирует!..) электронную пытку и вынуть из больных мозгов все про самолет,
гебисты возили Ильина на экскурсию в психушку, кормили дорогими улитками в
"Максиме", нежно уговаривали расколоться, а потом легко сдали в какое-то тухлое
подполье, которое, не исключено, гебистами и слажено. И ведь в подполье на
Пресне тот же сюрреализм имел свое место. Ну, врезали по мозгам, вырубили на
время из действительности, ну, приторочили к стулу - так и ждите, когда клиент
очухается, берите его тепленьким и расслабленным от страха. Нет, они частью
ушли, частью спать легли. Необъяснимо!.. Спавшая часть подполья хрюкнула во сне
и почмокала губами. Спавшая часть спала крепко. Ленин, Троцкий и
псевдоиндонезийский дружбан смотрели со стены одобрительно.
Наклюнулась дилемма: то ли рвать когти, то ли пробудить спящего и малость
попытать его насчет отмеченного выше сюрреализма.
- Как поступим? - спросил Ильин.
- Пока опасности не вижу, - отозвался заметно приободрившийся Ангел. - Время
вроде имеется.
На полу возле дивана валялась газетка: видно, Борода почитал масс-медиа чуток и
сморило его. Ильин поднял газетку, развернул: впервые в этой жизни видал такую,
да и в прежней жизни ее не было. Название - "Свободная правда", текст - на
русском языке. Под названием - пояснение: "Орган Центрального Комитета
Африканской партии труда и свободы. Издается с апреля 1942 года". Фотография на
три колонки: мужик с индонезийским островом на башке жмет лапу какому-то черному
типу, мучительно напоминающему бывшего узника совести Нельсона Манделу. Только
моложе. А рядом улыбается еще один белый. Над фотографией - шапка: "Мирная
конференция в Иоганнесбурге: лидеры сторон накануне подписания
межреспубликанского экономического соглашения". Передовая: "Приватизация
набирает темпы". Колонка информации: "Вести со всего света". В вестях:
американский империализм опять наращивает свое присутствие в районе Персидского
залива; президент Ирака Задам Хувсем посетил завод по производству
бактериологического оружия, построенный с помощью специалистов из ЮжноАфриканской
республики; вождь Ливийской джамафигии Захренар Муддафи отрицает
причастность своих спецслужб к нападению на аэропорт Шарля де Голля в Париже;
российский нефтяной концерн "Шелл-Сайбириа" нагло диктует странам - членам ОПЕК
цены на нефть; в Восточной Пруссии ожидают визита папы Иоанна-Павла VI;
восстание узников совести в страшном пермском лагере N354-бис в России; Германия
отказала Анголе в просьбе о продаже партии оружия; еще из России: в Москве с
помпой готовится очередной, XII по счету, шабаш русских национал-социалистов...
Начало большой - похоже, установочно-теоретической - статьи "Кому выгодна
изоляция ЮАР?"... И как топором по темечку: "Новый сверхзвуковой истребитель
поступил в военно-воздушные силы ЮАР". И на маленькой фотке - его, Ильина,
"МИГ". Утонувший в болоте. Сочиненный в Той жизни в конструкторском бюро имени
Артема Ивановича Микояна. Испытанный Ильиным. Уже взятый кое-где на вооружение -
в Приволжском, например, военном округе, опять-таки в Той жизни. А в Этой -
построенный в ЮАР. В том же, как явствует из подписи под фоткой, КБ имени
Микояна.
- Вот оно, оказывается, в чем дело, - сказал Ангел.
- С опозданием, однако, работают в Африке авиаконструкторы из одноименного
кабэ, - сказал Ангел.
- Лажа-то, блин, какая, - сказал Ангел. - Если они открыли в болоте твою тачку,
то ты - шпион ЮАР. Без всяких сомнений. И судить тебя будут как в прежней твоей
жизни - американского летчика-шпиона Пауэрса. Пятнадцать лет в страшном пермском
лагере N354-бис. Узником совести.
- Рви когти, - сказал Ангел, - пока Борода не прочухался.
- Куда рвать-то? - откликнулся наконец Ильин. С великой тоской в голосе.
- Пока прямо. А там поглядим. Я с тобой, кореш, где наша не пропадала!..
Ильин уронил на диван "Свободную правду", посмотрел на Бороду. Тот спал. Ильин
встал и порулил к выходу, машинально цапнул со стола пирожок - тот с мясом
оказался. Так ведь нигде толком и не поел, просто заклятье какое-то, тоже
машинально подумал Ильин, жуя на ходу холодный пирожок. Прошел через прихожую,
отпер входную дверь и очутился в знакомом тихом переулочке, еще, оказывается,
день был, хотя и смеркалось.
Ильин пошустрил по переулку, который неожиданно быстро вывел его на Большую
Грузинскую, а тут к тротуару, к остановке, очень вовремя подкатил автобус под
номером 76, открыл дверцы с гидравлическим ффуком, Ильин на порог и запрыгнул.
Сказал громко:
- Абонемент.
Он у него был - месячный, на службе выдавали. Прошел вперед, посмотрел на схемку
на стекле водительской кабины. Конечная у семьдесят шестого номера была на кругу
в Сокольниках. Сокольники так Сокольники, подумал Ильин и сел на ближайшее
сиденье: пустым был автобус. Сокольники - это даже символично, подумал Ильин,
поскольку там они с Ангелом сегодня уже были. Оттуда началась фантасмагория,
которая пока заканчиваться не желала.
Все по-прежнему оставалось непонятным, хотя кое-что и прояснилось. Если гебисты
выловили "МИГ" из болота (а они, похоже, его выловили), то для них он - типичный
пришелец из вражеской страны. А Ильин, без памяти найденный у кромки болота,
неизбежно должен быть связан с вражеским аппаратом тяжелее воздуха. Иначе какого
хрена он там оказался и при сем ничего не помнил? Тут даже в гебе служить не
надо, чтоб до такого дотумкать. Другое дело, как это радарщики и слухачи из
ПэВэО проморгали самолет? Летел-то он, по размышлениям гебистов, издалека,
посадки неизбежно делал - ну пусть в Ливии, ну пусть в Ираке, но потом-то он
границу пересек, полдержавы с юга отмахал. И упал. И никто о нем - ничего. Это
точно. Когда Ильина допросами мурыжили - ни слова о воздушном транспорте сказано
не было. Не знали тогда про "МИГ" гебисты.
То есть Ильину-то ясно было, почему не знали. Ильин свалился там, где прорвал...
что?.. ну вот хотя бы тот самый пресловутый пространственно-временной континуум.
Иными словами, ни километра он над здешней Россией не пролетел, никому никого
засекать не пришлось. Но гебисты про континуум не знают. А узнали бы - не
поверили. Они - реалисты, а не фантасты. Значит, для них непонятно следующее:
как он долетел до центра России незамеченным - раз, зачем прилетел - два, почему
никак себя не проявляет - три... Есть, наверно, и четыре, и десять, и двадцать
пять - не то Ильина волновало. А то Ильина волновало, что все, кого он так
внезапно и скоро заинтересовал, действовали, мягко говоря, по-идиотски. Все!
А идиотами они не были, это Ильин точно знал.
Тогда почему?
- Сам мучаюсь, - всплыл Ангел. - У меня от всех этих фантасмагорий - голова
кругом. Так не бывает.
- Но ведь так есть, - здраво заметил Ильин. Автобус перемахнул площадь
Белорусского вокзала (он так и остался Белорусским) и выехал на Бутырский вал.
- А быть не должно, - упрямо сказал Ангел. - И чую я, что вся эта мистика еще не
кончилась. Впереди еще - навалом бессмысленностей. Почему? Откуда? Куй
продест?..
- Я еще в околотке не был, - напомнил Ильин.
- А вот давить не надо, не надо, - обиделся Ангел. - Я слов на ветер не бросаю.
Околоток будет, будет, а вот каким он будет - тут, камрад Ильин, извини: не
ведаю. Хотя мистика - это по моей части.
Автобус постоял на остановке, никого не ссадил, никого не взял. Двери закрылись,
и водитель сказал в микрофон:
- Следующая - Савеловский вокзал.
Версия
Что Ильин знал о Южно-Африканской республике? Довольно мало. В русских газетах о
ней старались особо не распространяться, как прежде - в сталинско-хрущевскобрежневские
годы совковые средства массовой дезинформации не баловали читателя
историями из жизни русской эмиграции. Ну разве что самую малость: как они
бедствуют, сирые, на чужбине. Что там у нас на дворе? Социализм, капитализм,
демократия такая-растакая, густой плюрализм мнений - как все было, так все и
будет: что начальникам невыгодно, что им не по шерсти, то никакое вышеуказанное
массовое средство не опубликует. Кроме сильно оппозиционных. А на оппозиционные
у начальников есть гебе, эФБеэР, эМАй-файв, et cetera. И попробуй, например,
предложить в "Нью-Йорк таймс" статью о преимуществе социалистического метода
ведения хозяйства над капиталистическим... где?.. ну, скажем, на заводах "Дженерал
моторс". И кто это напечатает?.. А уж демократии в Америке - выше головы, она ее
по всему миру развозит на пароходах и самолетах. Или в брошенной Ильиным
революционно-перестроечной Москве: предложи в посткоммунистическую
сверхдемократическую газету, в "Куранты" какие-нибудь забойные, опус о
положительных сторонах застойного периода - хорошо, коли не побьют каменьями! А
Ильин в том периоде довольно долго жил, отменно работал и работой своей, ее
результатами гордился. И ничего застойного в ней не находил. Но разве против
власти и ее высочайшего мнения попрешь?.. Так и в обретенной им Москве: о ЮАР -
либо ничего, либо скверно. А ведь там, в ЮАР этой, - как и всюду, не надо
провидцем быть! - жизнь у всех по-разному протекает. От режима и идеологии
независимо...
"Либо ничего" - ничего и есть. Неизвестность. "Либо скверно" - это можно
перечислить. Это читано и видано по "тиви".
Возьмите атлас мира, найдите карту Африки, гляньте на юг - туда, ближе к
Антарктиде, к пингвинам и айсбергам (ничего жидомасонского, чистое совпадение
звукописи...), и обнаружите страны социалистического лагеря, который находится в
крутой изоляции от остального мира. В экономической и политической изоляции. (К
слову: понятия "лагерь" и "мир" сохранились в новой России с давних
социалистических - гулаговских - времен). В "лагерь" вошли: ЮАР, Намибия, Южная
Родезия, как и в докатастрофной реальности ставшая Зимбабве, Мозамбик и... и,
пожалуй, все. Гражданско-партизанские бои за идеалы социализма шли в Ботсване и
Анголе, но цепные псы империализма с помощью платных агентов ЦээРУ (псы -
черные, агенты, естественно - белые, пришлые...) удерживали ненавистный
прогрессивной части человечества статус-кво. (Терминология использована та, к
коей Ильин привык в подзабытые застойные годы. Как и весь советский народ.)
Королевство Лесото посреди огромной территории ЮАР оставалось королевством, хотя
и марионеточным: через него удобно было торговать с "остальным миром".
"Остальной мир" хотел торговать, сохраняя красивую мину, а статус королевства в
качестве торгового партнера мине сей способствовал весьма. И кому какое дело,
что король Лесото был, не исключено, тайным членом Африканской партии труда и
свободы (с ЦК в Иоганнесбурге)! Тайный - не явный, демократия такое позволяет...
Это политический расклад. Никакого серьезного влияния на умы и сердца граждан
"остального мира" социализм с юга Африки не оказывал, но пованивал крепко. К
нему тяготели вроде бы не социалистические, но откровенно тоталитарные режимы в
Ливии, Ираке и на Кубе. Его славили (лицемерно или нет - Ильин не знал...)
террористы Палестинской организации освобождения и бойцы Ирландской
революционной армии, члены нигде, ни в какой стране не прописанных авантюрнобезжалостных
"красных бригад" и такого же крутого Общества Льва Троцкого, а
также куцые компартии, влачившие кое-где по миру (Испания, Италия, Индия,
Китай...) полуголодное существование. Это в прежней жизни Ильина мировой социализм
худо-бедно подкармливал своих единоверцев. В нынешней ему самому жрать было
нечего - опять же сведения из газет, других Ильин не имел. Хотя и верил им: юг
Африки - не восток Европы, а африканские свободолюбивые народы и в прежней жизни
работать не шибко рвались. Палки на них не было...
Но это уже экономика, а тут надо быть справедливым: алмазы, золото, урановые
руды - все это в обилии водилось в соцлагере и неявно вывозилось через помянутое
королевство Лесото. Во всяком случае, знаменитый алмазный концерн "Де Бирс" и в
Этой реальности не маялся от нехватки товара, время от времени в разных
периодических изданиях Америки и Европы появлялись скандальные статьи,
разоблачающие его связи с "красным режимом ЮАР". Но статьи статьями, а алмазы
алмазами. "Де Бирс" плевать хотел на обвинения, держал монополию, вон и в Россию
влез, вопреки жуткому сопротивлению Германии - на Чукотку, в Архангелогородскую
губернию... Так что денежки у ЮАР со товарищи были, было на что строить светлое
африканское будущее.
Американский журнал "Нэйшнл джогрэфик" так подавал национальный состав
республики: африканцев - 22,6 миллиона человек (зулусы, коса, бечуаны и прочие
банту), лиц европейского происхождения (африканеры и англичане) - 4,5 миллиона,
русских - 1,8. И вот эти-то русские, слинявшие из эСэСэСэРа за период с сорок
второго по сорок четвертый годы, разбавленные кое-какой эмиграцией из Европы -
не прижившиеся там эмигранты первой волны и их дети, военнопленные и угнанные
немцами из России в короткую военную пору, кто не захотел расстаться с идеалами
коммунизма, - эти сильные русские обжили Иоганнесбург (на Преторию, на столицу,
они не претендовали...), обнаглели до того, что всерьез называли его Иванградом,
создали мощную колонию, где под именем Африканской партии труда и свободы
возродилась по сути ВэКаПэбэ, сумели объединить под ее знаменами (красно-зеленожелтыми:
красный цвет - кровь рабочих борцов за свободу, зеленый - цвет надежды
и жизни, желтый - песка и, не исключено, золота...) немалое число африканцев из
разных племен, втиснулись в парламент и постепенно захватили в нем большинство.
Произошло сие, если Ильину память не изменяет, году эдак в пятьдесят шестомседьмом,
с тех пор там социализм и строится. И своей победной поступью завоевал
еще кое-какие вышеназванные соседние страны. А президентом там - тоже русский,
Ильин его фамилию забыл. Незнакомая фамилия, не из прежней жизни. То ли Пухов,
то ли Махов, то ли вообще Иванов.
А вот мужик с пятном на башке - ну точно из прежней, хотя Ангел и не согласен.
Помнится, Президент ЮАР и генсек АПТС - лица разные, это Ильин где-то читал или
слыхал, однако фамилии генсека никогда не встречал в свободной от всего (в том
числе и от принципов) прессе России.
И вот вам пожалуйста: есть там и самолеты, сравнимые по летным характеристикам с
родными "МИГами", а может, они так и зовутся - иначе чего б гебистам и
пресненским революционерам так суетиться по поводу отловленного в Черном озере
аппарата тяжелее воздуха... Впрочем, об этом в российских масс-медиа тоже не
пишут. Пока. То, чем впрямую интересуется гебе, для журналистов - табу. Если
только какой особо пронырливый сам откуда-нибудь не нароет. А так о политике
наращивания военного потенциала в ЮАР и сопредельных ей государствах публикуют
навалом. Наращивание, судя по всему, огромное. Иначе чем оправдать немаленькие
военные расходы великих держав "остального мира"?..
Факт
Жалованье в своей спецкотельной Ильин получал хорошее - три с половиной тысячи
рублей в месяц. По нынешнему курсу рубль стоил чуть меньше дойчемарки, а если
сравнивать с главным мировым валютным эквивалентом - с долларом, - то за доллар
в банках России или Германии, без разницы, платили два рубля. Но и жизнь была не
шибко дорогой, трех с половиной тысяч на месяц хватало с лихом. Жил, как уже
говорилось, без выпендрежа, за полуподвальчик убогий, из коего никуда переезжать
не хотел, как Тит ни уговаривал, за комнатку-спальню, комнатку-гостиную,
комнатушечку-кухню и комнатеночку-ванну-с-сортиром он платил домохозяину всего
семьсот пятьдесят. Домохозяин был из детей "бывших совков", папанька его до
войны служил в ХОЗУ Министерства черной металлургии, воровал там посильно,
отоваривал ворованное золотишком и камнями - так догадывался Ильин, и Ангел с
тем не спорил, - после оккупации не пропал, а мирно пристроился в немецкой
фирме, застолбившей какие-то российские металлургические же заводики, а потом
как-то сразу купил в Москве несколько домов и стал зарабатывать денежки, сдавая
внаем жилплощадь. Надо отдать ему должное, за своими домами он следил. Сынок
папино наследство круто приумножил, уже не покупал - строил дома. Почему Ильин
все это знал? Не из праздного любопытства полуподвального жильца, заглядывающего
в хозяйские окна, но - вовсе наоборот. Любопытство имело место со стороны
хозяина. Однажды он вместе с домоправителем явился на порог полуподвала, как раз
когда Ильин валялся в койке" глушил "Туборг" и смотрел по телевизору миллионную
(ну, не миллионную, пардон за гиперболу, ну, сотую...) серию американского муви
"Даллас", явился в законный выходной Ильина и возжелал познакомиться с временно
прославленным газетами гебистским поднадзорным. Славно тогда посидели, миллионер
оказался симпатичным мужиком, ровесником Ильина, пивка попили, о житье-бытье
...Закладка в соц.сетях
