Жанр: Эзотерика
Дао - путь без пути
...т столько злобы и
безумия. Видали вы зверей - либералов или
пытающихся пройти в президенты? Они живут естественно и естественно умирают.
Дикие животные не сходят с ума, или
сходят с ума только в зоопарке, но это дело рук человека. На воле звери не
кончают жизнь самоубийством и не становятся
гомосексуальными, это бывает только в зоопарке, там они становятся опасными и
могут убить. Да, они убивают, но только
когда хотят есть. Человек убивает просто так, идет в джунгли, убивает тигра и
говорит: "Это я просто так, из спортивного
интереса. Я охотился".
У зверей нет идеологии, они не убивают из-за того, что они христиане или
мусульмане. Человек может убить просто так,
без причины и по любой причине: из-за абстрактных учений и принципов. Никто не
готов полюбить, но убить готов каждый.
Если вы оскорбите Библию, христианин готов вас убить, а спросите его: "Живешь ли
ты по Библии?" Он ответит: "Это так
трудно". Никого не волнует, живет ли он по Библии, но если зовут убивать, -
всегда пожалуйста. За последние три тысячи лет
велось пять тысяч войн. Нет, звери более достойны, у них естественное
благородство. Человек слишком коварен.
Но этот человек говорит:
- Человек - самое благородное, а мне выпало счастье родиться человеком. Это
моя первая радость.
Это не радость, это удовольствие от чувства самости: "Я - кто-то". И
запомните: это не может привести вас к настоящему
счастью, потому что оно основано на сравнении. Ощущая себя первым, можно в любой
момент почувствовать себя и
последним.
Я слышал, что один святой, известный в Индии учитель, говорил своим
ученикам: "Всегда смотрите на тех, у кого еще
меньше, чем у вас, и вы будете счастливы. Если у вас есть дом, смотрите на тех,
у кого его нет". Конечно, почувствуешь себя
счастливым. "Если у вас один глаз, посмотрите на слепого и почувствуете себя
счастливым". Но что это за счастье? И что это
за религия? И, конечно, вам не отбросить обратной стороны: одноглазому приятно
смотреть на слепого, но что ему делать,
если навстречу попадается человек с двумя сияющими глазами? Он почувствует себя
несчастным.
Ваше так называемое счастье основано на несчастье и таит несчастье.
Нет, никто не пришел к счастью через сравнение. Счастье - это состояние
несравнения. Не сравнивайте.
Я слышал...
Папа взял Соню на шоу с пятьюдесятью самыми красивыми голыми актрисами в
стране. В продолжении всего сеанса папа
только пыхтел и отплевывался:
- Тьфу!Тьфу!Тьфу!
- В чем дело, папа, тебе не нравится шоу?
- Конечно, нравится, просто я думаю о твоей матери.
Если вы сравниваете, сравнение вам неприятно и создает трудности.
Запомните: не бывает счастья от сравнения.
Но этот человек говорит:
- У меня много радостей. Из мириада созданий неба человек - самое
благородное, а мне выпало счастье родиться
человеком. Это - моя первая радость.
В этом мало радости, это просто возвеличивание "я", вам приятно, вы
чувствуете себя первым, но тот, кто должен быть
первым, чтобы ему было приятно, живет как на вулкане. Тот, кому нужно быть
первым, чтобы почувствовать себя
счастливым, страдает от комплекса неполноценности. Только неполноценный думает о
превосходстве. Настоящий человек,
подлинный человек - не первый и не последний, он просто есть - уникальный и нет
выше его, нет ниже его.
Во всем существующем царит равенство: деревья и камни, звери и птицы,
мужчины и женщины, Бог - все разделяют
целое существование в равной степени. Как только вы увидите это потрясающее
равенство, это единство, вы становитесь
радостны. И тогда у радости нет причины, она беспричинна.
Многие, рождаясь, не проживают дня или месяца, не вырастают из пеленок, а я
уже дожил до девяноста. Это тоже
радость.
Сравнение... кто-то умер, только родившись, кто-то умер молодым, и человек
спрашивает: "Мне девяносто, я долгую
жизнь прожил, отчего же мне быть несчастным? Я счастлив, я пожил дольше, чем
другие". Но если бы эти другие не умерли,
что тогда? Если бы он был один во всем мире, был бы он счастлив? Представьте:
весь мир исчез, остался один этот человек,
нет зверей, нет птиц, нет камней, - ему не с чем себя сравнивать. Девяносто лет,
ну и что? Все его счастье исчезнет, оно
коренится в сравнении.
Дао говорит: "Если ты один, абсолютно один и твое счастье при этом
останется тем же, значит - ты достиг, - иначе ты не
достиг".
"Сравнительное" счастье - это псевдо -счастье. "У меня машина, а у тебя
нет. У тебя нет, вот я и счастлив". Тут есть что-то
глупое: как я могу быть счастлив потому, что у тебя нет машины? "У меня дом, а у
тебя нет. У тебя нет дома, вот я и
счастлив". Такому счастью больше бы хотелось несчастья других, чем своего
счастья. "Нет у тебя машины, - я счастлив,
потому что ты несчастлив." Логика -просто прелесть. Поймите эту логику, ее
арифметика очень проста. "Я счастлив, когда
другие несчастливы, я буду еще счастливей, если весь мир провалится в ад, тогда
мне будет совсем хорошо". Такова эта
логика, так человек мыслит.
В Калькутте я часта бывал в самом красивом в городе доме. Он был из
мрамора, в самом деле прекрасный, отделанный с
тонким вкусом, десять акров в центре Калькутты - что-то немыслимое. Хозяин любил
дом без памяти; всякий раз, когда я
гостил у него, он рассказывал о сделанных им новых улучшениях, водил показывать
бассейн, зеленую лужайку... Но в
последний раз, когда я у него был, он выглядел очень несчастным. "В чем дело? Ты
ничего не показываешь. Ничего
новенького?"
"Мне уже неинтересно. Ты же видишь, что мой сосед через дорогу построил дом
еще лучше, и пока я не сумею построить
дом больше, не будет мне счастья".
У него же остался его прекрасный дом, но радость исчезла. "Что общего у
твоего счастья с соседом? Ну построил дом
больше, какое тебе дело? Твой-то дом остался тем же, а ты растерял свое счастье,
значит ясно, - говорил я ему, - совершенно
ясно, что ты был счастлив оттого, что сосед - бедный".
Наблюдайте, всегда наблюдайте. Нелепость и жестокость - быть счастливым,
видя чужое несчастье. Так люди начинают
двигаться в ложном направлении, становятся угнетателями, эксплуататорами,
становятся опасны - это проклятье на
человечестве, но логика у них та же. Вот что говорит этот человек: "Я счастливее
других, многие умерли совсем юными, а
мне уже девяносто. В этом моя радость".
Для всех нищета является нормой, а концом - смерть. Придерживаясь нормы и
ожидая конца, о чем еще можно
печалиться?
"Почти все бедны, - говорит он, - потому быть бедным нормально. И все,
конечно, умрут, умру и я. Я беден, и умру, все
бедны, все умрут, отчего же чувствовать себя несчастным? Вот почему я счастлив".
Это - не счастье.
Но Конфуций воскликнул: "Прекрасно!"
На Конфуция это произвело сильное впечатление.
- Прекрасно!..., вот человек, знающий, как себя утешить.
В этой фразе проглядывает лукавая улыбка Ли-цзы. Он показывает, что на
Конфуция это произвело огромное
впечатление.
- Прекрасно!... вот человек, знающий, как себя утешить.
Для Конфуция цель - быть довольным жизнью, цель - иметь утешение. "Искать
большего,- говорит Конфуций,- значит
искать невозможного." Это все, что может быть у человека, а этот человек знает,
как себя утешить: он счастлив, что поет.
Но Дао понимает, что утешение негативно, это не удовлетворение.
Удовлетворение не имеет ничего общего с утешением,
удовлетворенность - совсем другое измерение. Попытайтесь это понять:
утешение - рационализация своей ситуации; стараться не беспокоиться,
стараться не обращать внимания, создать
буферную зону вокруг себя. Гурджиев называет это "буфером": каждый создает
вокруг себя буферную зону, чтобы жизнь
была не столь мучительна.
Буфера стоят на автомобилях, чтобы не трясло на ухабистой дороге, а жизнь
очень ухабиста. Буфером служат пружины.
Ухабы тяжелой дороги смягчаются пружинами, чтобы вам не отбило печенки. Так
называемая "философия утешения" - это
буферы. Вы видите, что бедны, вас окружает глубокое несчастье - создайте буфер.
Сколько бедных? Миллионы бедных, так
что же печалиться? Такова жизнь. Вы создали буфер, чтобы облегчить себе жизнь.
Вы больны, возникает чувство несчастья и горечи - пойдите в больницу,
посмотрите на людей и почувствуете себя просто
счастливым. Вы создали буфер: вы больны, но не в такой степени, как другие.
Потеряли ногу - пойдите на угол, посмотрите
на нищего, потерявшего обе ноги, и почувствуете утешение.
Это буферы - всегда смотреть на всех, у кого нет и того, что есть у тебя.
Так жизнь становится спокойнее, удобнее, не
трогает. Постепенно между вами и жизнью создается такая дистанция, что до вас
через буфер ничего не доходит. Вы живете,
запечатанные в свои буферы, философии, утешения. Настанет день и жизнь кончится,
но вы можете себя утешить: каждый
умрет, со мной не произойдет ничего особенного, не со мной одним Бог поступает
так сурово. Можете обратиться к теории
многих рождений: душа вечна, и вы родитесь снова. Можете считать, что умирает
только тело, а что такое тело? Лишь кости
и плоть, кровь и нечистота; ничего в нем хорошего, грязный мешок, пусть оно
умирает, но ваша чистая душа пробудет вечно,
- создан буфер.
Эти буферы не позволяют вам увидеть, какова реальность - это способ утешить
себя, но Конфуций считает, что утешение -
конечная цель; если человек может себя утешить, он понял все искусство жить.
Конфуций думает, что вся жизненная
мудрость - прожить в этом несчастном мире относительно свободно, относительно
легко, не падая под непомерной ношей.
Да, есть несчастье, но от него можно защититься, создавая концепции,
рационализации. И человечество переходит от одной
рационализации к другой, но находит всегда только новые рационализации.
На Востоке, например, рационализация очень древняя: если тебе плохо, значит
ты дурно поступил в прошлом, в прошлых
жизнях. Что-то было дурно в твоем прошлом, ты создал плохую карму, отсюда твои
несчастья. Теперь все объяснено и
можно страдать спокойно. Вы сшили, теперь распарывайте.
Был, говорят, один отличный портной. Его уличили в воровстве и посадили в
тюрьму на два года. Мэр города решил
навестить его, это был лучший портной, и весь город оплакивал его отсутствие.
Зайдя в камеру, мэр увидел, что он шьет, -
старая привычка, а что собственно еще делать? "Я смотрю, ты шьешь?" - "Нет,
сударь, распарываю".
Вся философия кармы в том, что вы теперь распарываете то, что сшили раньше.
Вы породили причину и вот -
естественное следствие. Утешает... вам справедлив, общее! во к вам справедливо,
- это просто ваша карма, что поделаешь.
Надо пройти через нее и надо остаться уравновешенным, держать баланс и больше
так не делать, иначе в следующих жизнях
будет то же самое. Это единственное, что мож-но сделать! Нельзя изменить
прошлое, но можно изменить будущее...
прекрасное утешение.
На Востоке оно помогает оставаться в бедности, нищете. Оно помогает Востоку
оставаться уродливым и грязным, оно
помогает Востоку утешить себя, и это утешение превратилось в грандиозную
летаргию. Ничего нельзя поделать, нужно
только терпеть. Все, что нужно, - это быть осторожным с будущим. Надо принять
прошлое и опасаться будущего, - вот и все,
но даже в нищете и несчастье Восток кажется счастливее Запада. Почему? У Востока
- красивый, замечательный буфер,
сильный буфер для защиты себя.
Каждое общество должно было создать свои утешения. Одним из самых
утешительных процессов на Западе является
психоанализ:
вы идете к аналитику, и он возлагает всю ответственность на вашу мать. Вы
же чувствуете большое облегчение: "Я-то что
могу сделать?" Нельзя изменить свою мать, так же, как нельзя изменить свое
прошлое: ваша мать - это ваше прошлое, что
тут поделаешь? В другой раз будете немного осторожнее! Не попадайте ни в чьи
утробы - вот и все. Так уж случилось - вы
родились от такой-то матери, и она испортила вам жизнь. Вы не в ответе, как
приятно, просто несчастье, что так случилось,
но раз уж случилось, так случилось, примите это. Процветай психоанализ многие
годы, и он убедит вас принять, приготовит
к тому, чтобы принять, - вот так, мол, и тут ничего не поделаешь. Все эти
объяснения - рационализация: нашли ответы на все
вопросы, о чем бы вы не спросили.
Если вы курите, есть ответ на вопрос, почему вы курите: ваша мать отняла
вас от груди раньше, чем вам бы этого
хотелось, поэтому вы курите, так что уж вы за это не отвечаете: что же вы могли
поделать? Сигарета - замена материнской
груди; от груди - теплое молоко, от сигареты - теплый дым; вы держите сигарету,
как материнскую грудь. Нашли очень
умное объяснение. В какой-то мере все это так.
Но беда в том, что Фрейд сам был заядлым курильщиком, и кто-то спросил его:
- А почему Вы курите?
- Иногда сигара - это просто сигара, - ответил он.
Он хотел защититься. У всех, конечно, есть комплексы, и все должны
прибегать к утешению, что из-за этих комплексов...
"Но как же я, основатель психоанализа, могу курить, хотя я знаю, что это?" Вот
он и говорит: "Иногда сигара - это просто
сигара".
На западе очень любят все объяснять, это принимает уже размеры эпидемии.
Анализировать, всегда стремиться узнать
"почему", как будто от этого что-то меняется. Почему вы несчастливы? Пойдите к
аналитику, и он вам найдет эти "почему":
отец у вас был такой-то, мать - такая-то, детство - такое-то - вот "почему". И
вам очень хорошо: вам очень хорошо, потому
что теперь у вас есть рационализация.
Я слышал самую коротенькую психиатрическую шутку. Послушайте внимательно,
она очень маленькая.
Один спросил другого:
- Ты психиатр?
- Почему ты спросил?
- Значит,психиатр.
"Почему", постоянно "почему", как будто "почему" все объяснит.
Оно просто откладывает, отодвигает всю проблему назад, но ведь снова можно
спросить: "Почему?". Индуизм отвечает:
было что-то дурное в прошлой жизни. - "Почему?" - Потому что было что-то дурно в
предыдущей жизни - "Почему?" - Тут
Махатма рассердится и скажет: "Хватит! Ты преступаешь границы. Об этом не
спрашивают, это испытывают на своей
шкуре." Какой смысл говорить, что причина этой жизни в прошлой, а прошлой - в
позапрошлой? ... Но так же, как на
Востоке религия стала утешением, на Западе утешением стал анализ.
Анализ испытывает почти навязчивую потребность анализировать и находить
причину всего на свете. В Америке это
стало уже коллективным неврозом, всякий ходит к аналитику или психиатру.
Женщины, встречаясь в клубе, говорят о своем
психиатре: что он сказал и на сколько глубок его анализ.
И все сводится к нижнему уровню. Спросите: "В чем причина логоса?" - "В
болотной грязи", - ответил аналитик. В чем
причина вашего духовного опыта? Он обратился к сексу - болотной грязи, нижнему
уровню.
Но как бы то ни было, это помогает. Если вы убедитесь, что все Махатмы,
испытавшие сахасрару, испытали только
сексуальные пере-' живания, сублимированную сексуальность, вам станет легче: не
о чем печалиться, не нужно ничего
искать, - это просто сублимированная сексуальность. И вам становится хорошо там,
где вы находитесь. Если Будда достиг
благодати, это только сексуальная фантазия, так что все в порядке; можно читать
"Плейбой" и наслаждаться своими
сексуальными фантазиями, потому что переживание Будды - тоже только
сублимированная сексуальная фантазия.
Я слышал о происшествии времен второй мировой войны. Священник приехал на
фронт читать проповедь о
предназначении. Он убеждал солдата не тревожиться о своей судьбе на поле боя;
если кому суждено умереть, пуля найдет
его, где бы он ни был, а кому суждено уцелеть, того не тронет ни одна пуля.
Вскоре загорелся бой, засвистели пули, священник быстро побежал и спрятался
за большим деревом. Заметивший это
солдат спросил, как увязать проповедь о предназначении и поведение священника.
"Ты не до конца понял теорию и принцип предназначения, - ответил тот. - Мое
предназначение в том, чтобы побежать и
спрятаться за большим деревом".
Объяснения, объяснения... умные утешения... места, где спрятаться... Жизни
надо смотреть в лицо. Она груба, в ней много
боли, но боли надо смотреть в лицо. Есть несчастье, и его надо встретить, его
надо пройти без всяких объяснений, без всяких
утешений. Если вы сумеете прожить жизнь, не теоретизируя о ней, а прямо,
непосредственно, с мгновенной реакцией,
мгновение за мгновением, - однажды вы придете к источнику радости, - не
утешению, а удовлетворению. А какая разница?
Удовлетворение - позитивное состояние вашего существа, утешение - только
негативное. У меня - один глаз, у других - ни
одного, - и я утешен. Я несчастен, другие еще несчастнее, - и я утешен. Я молод,
другие стары, - и я утешен. Я стар, другие
умерли молодыми, - и я утешен.
Утешения, утешения, и все до одного пустые.
Конфуций строит философию на утешении, Ли-цзы - на удовлетворении и разницу
надо запомнить. Удовлетворение
приходит только тогда, когда вы не сравниваете, когда вы просто в себе,
полностью в себе, укоренились, нашли центр. А
будучи в себе, вы вдруг понимаете, что все - ваше и вы - от целого, вы не
отдельны, "я" исчезло, вы стали Вселенной. Это
мгновение великого удовлетворения, великого благословения, но это благословение,
удовлетворение не проходит через
рационализацию, оно проходит через реализацию - в этом вся разница.
Утешение - это рационализация, удовлетворение - это реализация. Итак, есть
три состояния сознания. Неудовлетворение -
состояние сравнения, сравнения с теми, у кого больше, чем у вас, - отсюда
неудовлетворенность. У кого-то отличная машина,
а вы ходите пешком, отсюда неудовлетворенность. Второе состояние -утешение: вы
пешеход и встречаете безногого нищего,
- сравнение с тем, у кого меньше, чем у вас, все равно - сравнение.
Неудовлетворение - одна сторона монеты. Утешение -
другая. Монета называется "сравнение". Когда вы вовсе забрасываете монету -
утешение и неудовлетворение вместе - тогда
вы вдруг оказываетесь в состоянии несравнивания - это настоящая
удовлетворенность. Тогда вы не сравниваете, у кого
больше, у кого меньше. Дело не в том, чтобы иметь, а в том, чтобы быть. "Иметь"
никогда не поможет.
Позапрошлой ночью я читал необычную статистику, которую Бил Брайт приводит
в своей замечательной книге "Иисус и
интеллектуал", в тмсяча девятьсот двадцать третьем году в Чикаго в Эйдисотербическом
отделе состоялась важная встреча:
девять крупнейших финансистов мира - Чарльз Шваб, президент крупнейшей
независимой сталелитейной компании;
Самуэль Инсал, президент самой крупной страховой компании; Говард Генсон,
президент крупнейшей газовой компании;
Артур Софтон, крупнейший спекулянт пшеницей; Ричард Витни, президент Нью-Йорской
биржи; Альберт Фол, член
правительственного кабинета;
Лион Фрезер, президент международного банка по освоению земельных участков;
Гесс Лизермор, крупнейший "медведь"
Уолл-стрита и Ивер Крюгер, глава крупнейшей монополии.
Через двадцать пять лет Чарльз Шваб умер банкротом, живя на чужие деньги в
течение пяти лет перед смертью; Самуэль
Инсал умер в ссылке в чужой стране по судебному определению; Говард Гонсон сошел
с ума; Артур Соттон умер за
границей, запутавшись в долгах; Ричард Витни окончил свои дни в Синг-Синге;
Альберту Фолу приговор был смягчен,
чтобы он мог умереть дома; Гесс Ли-вермор, Лион Фрезер и Ивер Крюгер покончили
жизнь самоубийством. Все эти люди
научились хорошо жить, но никто из них не научился тому, как жить!
Вы можете иметь сколько хотите, но имея, никто еще не достигал жизни. Жизнь
приходит только через "быть", а не через
"иметь".
Есть три типа людей: имеющие - от мира сего; отказывающиеся - не от мира
сего. Это не противоположности, как можно
подумать, просто вторые верят, что они достигают счастья, имея как можно меньше,
но и имеющие, и отказывающиеся верят
в "иметь". Третий - совсем другое измерение, принадлежит бытию; ни "иметь", ни
"не иметь".
Это я понимаю под саньясой: не будьте от мира, не будьте не от мира. Не
сравнивайте с теми, у кого больше; не
сравнивайте с теми, у кого меньше. Не сравнивайте, просто будьте самим собой...
позвольте себе быть, и это "быть" принесет
огромную радость. И радость эта будет "радость", а не "радости", - одна, а не
много. И у радости этой не будет причины, она
будет беспричинна, как здоровье человека, когда он хорошо себя чувствует.
Запомните: если вы ищете утешения, вы найдете его, но это - фальшивая
монета. Уютная, удобная, она похожа на
наркотик: вы пьете его и остаетесь несчастным, убожество не меняется, но вы
забываете о нем. Утешение - вид
интоксикации: ничего не меняется, потому что дверь несчастью остается открытой,
вы продолжаете сравнивать. Сравнение -
корень убожества. Быть несравнивающим - быть не выше и не ниже, просто быть
самим собой; не думать, исходя только из
своего глубочайшего одиночества, - тогда вы счастливы.
К психиатру пришла женщина. У нее была замечательная фигура, одна из
тысячи: великолепные формы, упругая,
подтянутая, но несмотря на все эти дары природы, у нее развился невроз, что за
ней подглядывают.
- Какие меры вы принимаете от этого бедствия? - спросил ее психиатр.
- Я закрываю окна, задергиваю шторы и раздеваюсь всегда за ширмами.
- А чтобы мальчишки не подглядывали в замочную скважину?
- Распахиваю двери.
Конечно, если распахивать дверь, никто не сможет подглядывать в замочную
скважину. Но дверь распахнута, - к чему
тогда все это? Таково же и утешение: дверь остается открытой, утешение основано
на сравнении, и несчастье основано на
сравнении, так что дверь открыта, а вы все больше проникаетесь утешениями, все
больше и больше задыхаетесь в своем
теоретизировании, рацио-нализировании, - все больше и больше изоляции. Прячась
за своими буферами, вы упускаете жизнь.
Отбросьте сравнения.
На первый взгляд, эта притча ничего не имеет против Конфуция. Это стиль Лицзы
- они люди очень тонкие. Он и слова
не сказал против Конфуция, разнося при этом всю конфуцианскую философию. Так что
эти притчи простые. Они, конечно,
просты, но очень глубоки. Надо как следует покопаться, нужно проникнуться ими,
нужно понять разницу между учением и
спонтанностью.
Дао против всего, относящегося к учению. Дао за все, относящееся к
спонтанности. Дао - это спонтанность. Дао - это
"хорошо-как-есть". Дао - это глубочайшее принятие того. что есть. И человек
расцветает в этом принятии.
Никаких сделок с действительностью.
ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ
ВОПРОС Что есть не иллюзия?
ОТВЕТ Все иллюзия, кроме наблюдающего. Все сон, кроме наблюдающего. Только
познающий - истина, реальность. Все,
что вы видите - иллюзорно; видящий не иллюзорен. Ночью вы видите одни сны, днем
- другие, ночью забываются сны дня,
днем забываются сны ночи. Порой вы спите с закрытыми глазами, порой вы спите с
открытыми глазами, но одно вечно
присутствует здесь, никогда не меняясь - это ваше сознание.
Ночью вы видите сны, днем вы видите вещи, мир. Все изменяется:
ночь в день, день в ночь, сны в мысли, мысли в сны, только одно остается
неизменным - ваше наблюдение.
То, что вечно - истина. То, что меняется - иллюзорно.
Учтите, говоря "иллюзия", я не имею в виду, что этого нет. Говоря
"иллюзия", я лишь имею в виду, что это не вечно
истинно, а какой смысл во временной истине, в истине на мгновение? До этого
мгновения это не было истиной и после этого
мгновения перестанет быть ею. Вот почему на Востоке мы не гоняемся за жизнью: ее
не было до рождения, ее снова не будет
после смерти, так что это мгновенное явление не много стоит. Вовсе не
обязательно быть одержимым ею, можно пройти
через жизнь безучастно, не будучи затронутым ею.
Внимание Запада приковано к видимому, внимание Востока - к видящему: либо
вы концентрируетесь на объекте, либо на
себе. Когда вы концентрируетесь на объекте, ваш подход объективен, научен. Когда
вы концентрируетесь на субъекте, ваш
подход религиозен, субъект вечно истинен.
В Библии говорится: "Вначале было Слово". На Востоке не могли бы так
сказать, Восток говорит: "В начале был
наблюдающий, в середине - объект наблюдения, одно вечно останется субстратом
всего." Даже если бы в начале было слово,
кто-то должен был его услышать - наблюдающий, видящий, иначе быть не могло. Так
что, тот, кто слышит, предшествует
слову; слово не может быть в начале. Больше и больше, глубже и глубже ищите
наблюдающего, все больше входите в
наблюдение - и однажды все изменится, произойдет трансформация вашего фокуса.
Вот, например, вы слушаете меня. Можно слушать двумя способами, потому что
все можно делать двумя способами: повосточному
и по-западному. Вы слушаете меня, ваше внимание может быть приковано
к слушающему, наблюдающему,
свидетелю, очевидцу, не слишком важно то, что говорится или что вы слышите, но
вам важно - кто тот, кто слышит вас. Вы
видите меня... кто видящий, кто видит? Эта трансформация, полная перемена
приведет вас в иллюзорный мир. Иначе все
иллюзорно.
Я понимаю ваш вопрос: вы имеете в виду, что во внешнем мире есть что-то
нереальное. Нет, снаружи все реально. Не то,
чтобы что-то было реально, а что-то нереально - например, наружное нереально, а
внутреннее реально. Снаружи растет ум,
внутри растет медитация. Работая с внешним, ваш ум становится все более и более
эффективным, на Западе ум стал
потрясающе умен. Когда вы начнете глядеть внутрь, на глядящего, растет
медитация, тогда вы становитесь великим
философом и мыслителем, но вы испытываете истину... вы становитесь великим
мистиком... вы становитесь Буддой, Ли-цзы,
Иисусом.
Но все внимание, всегда помните, приковано к отражающему зеркалу. Не
слишком привязывайтесь к тому, что
отражается. Вы глядите в зеркало, ваш образ кажется таким реальным, но он не
реален. Пусть образ не слишком владеет
вами, образ в зеркале нереален, и человек, стоящий перед зеркалом, тоже
нереален. Реально только одно сознание, знающее:
"Я стою перед зеркалом". Реально сознание, знающее, что зеркало отражает
стоящего перед ним. Это трансцендентальное
сознание - реальность, и через него снисходит благодать, сатчитананда, через
него становятся истинным, создающим и
благодатным.
Почему мы называем мир иллюзорным? Позвол
...Закладка в соц.сетях
