Жанр: Эзотерика
Тайны пространства и времени
..., положил руку на плечо, заглянул в
глаза. Начал ласково:
- Понимаешь ли ты, сын мой, на что поднимаешь руку? Ведь Священное
писание... - От волнения у него перехватило горло.
- Природа, - твердо произнес Коперник, - вот высший и единственный
судья. Я понял это, занимаясь медициной. На моих глазах рушились догмы,
рассеивались заблуждения. И все благодаря тому, что нашлись смельчаки,
дерзнувшие нарушить строжайший запрет церкви и заняться изучением
человеческого тела... Но если наши знания несовершенны в одной области -
они могут оказаться несовершенными и в других.
- Мысли твои опасны, сын мой. И люди не поверят тебе.
- Знаю, дядя... Знаю, до какой степени нелепой покажется людям моя
идея о движении Земли. Тем, кто на основании суждений многих веков
считает твердо установленным, что Земля неподвижно расположена в
середине неба. Но я предвижу - наступит время, когда наши потомки будут
знать о мире много-много больше. Но и они поймут: мир не таков, каким мы
его наблюдаем. И пойдут дальше... Я верю - так будет!
Я вижу!..
Торжественно и протяжно звучит орган. В колеблющемся полумраке собора
теплятся свечи в руках коленопреклоненных монахов. Глухо звучат слова
католической молитвы: "Патерностер ост ин целлис..."
Монахи медленно поднимаются с колен. К одному из них, высокому и
стройному, с умными горящими глазами, подходит другой монах, маленький и
худощавый, в непомерно широкой, не по фигуре рясе.
- Послушай, брат Джордано, - произносит он вкрадчиво. - Мне поручено
передать тебе предписание кардинала-инквизитора: тебя велено доставить в
Рим. Ты только не подумай...
Для Бруно это сообщение явилось неожиданностью.
- Вот как? Зачем это я вдруг понадобился римской инквизиции? Скажи
мне, Дионисий, ведь ты как-то умудряешься все знать.
- Ну все - не все, но кое-что я слышал: ты должен явиться пред
светлые очи папы, чтобы дать отчет в своих поступках.
- В каких же?
Дионисий на всякий случай отступил на шаг:
- Ну, вот хотя бы: мне помнится, ты неосторожно говорил о каких-то
богопротивных книгах... И не только мне...
- Но ведь в келье у меня нет никаких книг, кроме Священного писания,
- возмутился Бруно.
- Но все знают: что у тебя память! Память! Кто знает, какие книги у
тебя в голове!
Глаза Бруно вспыхнули гневом:
- Такого еще не было: чтобы проверяли, какие книги в голове! Да,
Дионисий, зло не стоит на месте - оно растет.
Бруно повернулся, чтобы уйти, но Дионисий остановил его.
- Постой, брат Джордано. Я еще не все сказал. Сопровождать тебя в Рим
велено мне. Повозка ждет.
- Как, уже сейчас?
- Повозка ждет... Скорей, брат Джордано. Садись... Поехали...
Мерно стучат копыта. Неторопливо сквозь ночь движется повозка.
Дремлет, вздрагивая на дорожных ухабах, Дионисий. Не спит Бруно,
всматриваясь в безоблачную черноту южного неба...
Миновали очередной перевал, Бруно дотронулся рукой до возницы:
- Стой! Отдохнем немного!
Повозка остановилась. Проснулся Дионисий, боязливо огляделся вокруг:
- Недоброе место выбрал ты для привала, брат Джордано. Не лучше ли
поторопиться ? Тут неподалеку есть одна обитель. Там мы могли бы
переночевать и согреть свою плоть добрым вином. Если Бог даст...
- Бог?- засмеялся Бруно, соскакивая с повозки. - Конечно, Он сейчас
только и думает о том, чтобы ты сытно поел, сладко поспал и благополучно
доставил в Рим грешника Джордано... Смотри-ка, смотри, звезда упала! Не
моя ли?.. А, может быть, твоя?..
- Молчи! Молчи!- схватил его за рукав монашеской рясы Дионисий. -
Накличешь беду! Типун тебе на язык!.. Еще упала! Еще! Что это, Джордано?
Бруно расхохотался:
- Светопреставление, монах!.. Не бойся звезд, брат Дионисий.
Остерегайся лучше того, что на Земле.
Бруно дернул рукой, желая освободить рясу, но Дионисий вцепился в нее
еще крепче.
- Чему ты смеешься? Послушай, Джордано. А ты... Или ты в самом деле
не знаешь, что такое страх? Ведь ты смеешься надо всем. А может быть, в
тебя вселился дьявол?.. Нет, дьявол ослепил тебя!
- Я- слеп?!- воскликнул Бруно. - А что видишь ты?
- Что все незыблемо. Я вижу звезды, которые Бог зажег для нас в
небесах. И которые сияют нам неизменно. Неизменно! Я вижу Землю именно
такой, какой Бог создал ее раз и навсегда... Нет, Джордано, я не только
бражник. Я тоже думаю. И есть истины, в которые я верю, твердо верю. И
никому не сбить меня.
- Что значит- верю? Что ты знаешь?- Бруно, наконец, удалось
освободить руку. - Да знаешь ли ты, что такое Солнце, что такое Земля,
что такое мир?
- А как же?- усмехнулся Дионисий. - Библию я знаю... Наизусть. А в
ней все сказано.
- Ха!- Бруно хлопнул монаха по плечу, так что он согнулся под
тяжестью его руки. - Звезды, Луна... По-твоему, Бог создал эти
светильники для того, чтобы ты благополучно добрался в ночную пору до
своей кружки ? Нет, монах, каждая из звезд- огромное солнце, вокруг
которого вращаются как малые песчинки планеты. Подобно тому, как вокруг
нашего Солнца песчинкой движется Земля.
- Но в Библии... - попытался возразить Дионисий.
- Но Библия написана давно.
- Автор этой книги -Бог!
- А автор мира?
- Что ты хочешь сказать ?
- Что мир правдивей книги! И вот Коперник... Он так все тайны
звездных сфер постиг, что в них читал, как по страницам книг.
- Яне такой простак... -Дионисий на всякий случай отошел к другой
стороне повозки. - Уж если на то пошло, то твой
Коперник, хотя и "сдвинул" Землю и "остановил" Солнце, а все же
оставил сферу неподвижных звезд. За ними престол господен.
- Да, оставил, - задумчиво сказал Бруно. - Ну, что ж, хоть он и
гений, он все же человек... И, может быть, он просто не успел. Или...
побоялся.
- А ты?- язвительно произнес Дионисий. - Ты не побоишься?
- Сколько же дрожать? Кто-то ведь должен. И я скажу! Я скажу всем:
мир, Вселенная не имеет пределов и края - она безмерна и бесконечна!
Больше того! Наше Солнце ничем не лучше других звезд, и нет причины
полагать, что наш мир находится в центре Вселенной. А если так, то и на
других мирах есть люди, которые возделывают их!..
- Молчи, нечестивец!- в ужасе закричал Дионисий. - Молчи.' Грех
слушать тебя! Бог покарает!
- Бог? Я вижу, ты без него не можешь ступить и шагу.
- А Бог везде и во всем... И без Него ты ничего не сможешь объяснить.
- Ошибаешься, монах!Думающему человеку для того, чтобы объяснить все,
достаточно одной всеобъемлющей материи! А уж если ты и тебе подобные не
могут жить без Бога... Если уж вы так свыклись с этим, то можете считать
Богом самою природу!..
Законодатель неба
Когда Карла Маркса однажды спросили, кто его любимые исторические
герои, он ответил: Спартак и КеплерКоперник, Бруно, Галилей - их труды
нанесли чувствительные удары по религиозным представлениям о мироздании.
А наука продолжала развиваться. И не так уж трудно представить себе, как
в ту пору могли обсуждать сложившееся положение вещей высокопоставленные
сановники католической церкви...
Одно из внутренних помещений во дворце папы. Успокаивающий сумрак.
Тишина. В креслах двое. Один из них совсем стар. Говорит он не торопясь,
его слова весомы, одно за одним они, словно тяжелые камни, ложатся в
тишину.
- Этому Копернику удалось ввести в заблуждение самого папу. Ведь он
посвятил свою еретическую книгу его святейше ству. Хорошо, что мы потом
все же спохватились и конгрегация Индекса запретила его богопротивный
труд. И тем не менее ересь стала расползаться по свету.
Другой намного моложе, но настроен еще непримиримее:
- Мы не должны повторять ошибку. Ересь следует уничтожать в зародыше.
Каждый росток.
- Вы правы... - соглашается пожилой. - Но все не так просто. Что из
того, что Джордано Бруно был сожжен? Фанатиков это не остановило... а у
других... Интерес к этой ереси только возрос. А теперь еще этот Кеплер.
Вам известно такое имя?
- Уже не тот ли это австриец, который написал несколько писем
Галилею? По-моему, там шла речь о каких-то законах, которые он то ли
ищет, то ли собирается обнаружить.
- В том-то и дело. Коперник называл свои измышления всего лишь
гипотезой. А теперь уже... законы!..
А в это время в одной из германских земель, в скромно, если не
сказать бедно, обставленном жилище Иоганн Кеплер вел неторопливый
разговор со своей молодой и преданной женой Сусанной.
- Когда я овдовел и остался с маленькими детьми, - задумчиво говорил
он, - мне повезло. Может быть, единственный раз в жизни. Я встретил
тебя. Не знаю - смогу ли я принести и тебе счастье. Но я хочу, чтобы ты
знала и понимала меня до конца, Сусанна.
- Да, Иоганн, это правда, - откликнулась молодая женщина, - иногда я
тебя совсем не понимаю. Будто ты человек из какого-то другого мира.
- Другого мира?.. Нет, Сусанна. Ты ведь видишь, я не могу похвалиться
ни здоровьем, ни силами. Всегда хворал... Плохо? Да. И в то же время -
хорошо.
Сусанна расширенными от удивления глазами посмотрела на мужа:
- Хорошо?
- Да, Сусанна, жизнь соткана из противоречий. Я не годился для
ремесла, и меня отдали на обучение в монастырь. А там я узнал книги. Они
научили меня думать, мыслить.
- Да, Иоганн, - печально заметила Сусанна, - книгу тебя много, а вот
денег...
- А ведь я мог бы стать богатым.
- Ты?
- Да - я! Я был достаточно смышлен, преуспевал в учении и мог бы...
Но...
- Ах, Иоганн, Иоганн. Кеплер горько усмехнулся:
- Я знаю, что ты сейчас подумала: так говорят все неудачники? Нет!
Мог бы! Меня заметили, передо мной открывался легкий и для многих
заманчивый путь - вверх по церковным ступеням. Был бы и достаток, и сан,
и покой.
- Разве это плохо?
- А хотела бы ты всю жизнь только повторять чужие слова ? Я - не
хотел. Не мог за кусок пирога наложить оковы на свой разум! И я
отказался. Отказался от сытного пирога, а остался даже без корки
хлеба... Да, Сусанна, умирал с голоду... И вот тогда я подумал - неужели
человек рождается только для того, чтобы покоряться, носить ярмо - пусть
золотое, или... умирать? Неужели таков закон жизни? Такова судьба?..
Древние говорили: судьбы написаны на небесах - в положении светил. Вот
почему я занялся астрологией, научился составлять гороскопы.
- Скажи мне, Иоганн, - после долгого молчания осторожно спросила
Сусанна, - а сам-то ты в них веришь?
- Иногда предсказания звезд сбываются, - задумчиво произнес Кеплер. -
Но чаще... Нет, астрология - это... Мне думается, что люди свою земную
ложь переносят на небеса. И преследуют тех, кто может раскрыть истину.
Да не в гороскопах дело - небеса сказали мне большее: в беге светил я
увидел стройность и порядок, которого нет на Земле.
- Но ведь то небо, Иоганн, а то- Земля, - робко возразила Сусанна. -
А здесь нам... нечего есть.
- Земля! Небо!- горячо воскликнул Кеплер. - Но мир - един! Един! И
если я найду то, что связывает земное и небесное, то мир станет, должен
будет стать другим: в нем утвердятся и разум, и порядок, и
справедливость!..
- Я слышала, Иоганн... Люди говорят, что ты занимаешься очень опасным
делом, за которое в Риме сожгли уже многих...
- Вот оно что?!
- Да... Говорят, что ты ищешь какие-то опасные законы... Ах, Иоганн!
Я боюсь... У нас дети, Иоганн!
- Да, Сусанна, я ищу опасные законы, - произнес Кеплер с усмешкой. -
И если я их найду... Я найду их, Сусанна!
- О каких законах ты говоришь, Иоганн?
- Я говорю о законах природы. О законе Архимеда, без которого нельзя
было бы строить корабли, о законах геометрии, без которых рухнули бы
крепости и замки, о законах... А я ищу другие, самые высшие законы,
законы движения всего - и Земли, и светил... Я постоянно думаю об этом.
Мысль о них преследует меня неотступно. И решение, кажется, вот-вот...
еще усилие... я открою их. Ведь в этом вся моя жизнь, пойми, Сусанна.
Для этого я разработал новый метод математических вычислений. Так
неужели же я...
- Но Рим так силен...
- А вот Коперник не побоялся. И Галилей тоже!А я?.. Ведь если я найду
то, что ищу, тогда уже никто не посмеет отстаивать ложь, за которую
цепляются святые отцы.
- Ты знаешь, Иоганн, - печально сказала Сусанна, - я никогда не
осмеливалась ни в чем перечить тебе, вмешиваться в твои дела... Но
иногда надо спускаться с небес и подумать о других. О семье...
- Но ведь я и думаю о других, - горячо возразил Кеплер, - только о
других, обо всех! Нет, Сусанна, я не могу отступиться!..
Шло время. И, наконец, наступил день, когда Кеплер с гордостью сказал
жене:
- Свершилось! Свершилось, Сусанна, я нашел то, что искал... Сколько
миллионов людей живет на Земле и никто из них- никто!- не знает того,
что знаю теперь я. Один я! Сколько великих умов пытались проникнуть в
эту сокровенную тайну, но были бессильны. Даже Коперник!.. И раньше люди
открывали законы. Архимед, Пифагор, Евклид. Но это были только земные
законы. А я открыл законы мироздания, законы, которые управляют всей
Вселенной! В том числе и Землей! И теперь уже никто не сможет
утверждать, что земное отличается от небесного!
- Мне страшно, Иоганн, - прошептала Сусанна. - Что скажет святая
церковь?
- Теперь уже поздно. Я уже сообщил о них людям. Святым отцам остается
либо признать мои законы, либо их опровергнуть. А это невозможно. Они -
результат неопровержимых вычислений...
Человек во Вселенной
"Вселенная заполнена высокосознательной и совершенной жизнью".
К.Э. Циолковский
"Человек - это уникальная система, в которой тонкие информационные
уровни достаточно быстро превращаются в энергетические, а затем в
физические, то есть идеи становятся материей".
С. К. Лазарев
Шло время. Сменялись столетия. И наступила эпоха, когда идеи о
единстве земного и небесного, выдвинутые великими мыслителями прошлого,
дали всходы...
Первая половина XX столетия. Просторный номер в гостинице "Метрополь"
в Москве. Массивные мягкие глубокие кресла. Тяжелые бархатные портьеры
на окнах.
В номере двое: Константин Эдуардович Циолковский, приехавший из
Калуги на торжественное собрание, посвященное его 75-летию, и известный
журналист, популяризатор, написавший немало статей о трудах и творчестве
"калужского мечтателя".
- Рад видеть вас в Москве, - сказал журналист. - И от всей души
поздравляю вас с юбилеем.
Циолковский с живостью, не свойственной столь почтенному возрасту,
поднялся ему навстречу. Протянул руку. Гость ощутил легкое рукопожатие
его слабых пальцев.
- Спасибо, но эти торжества... все это напрасно - я им говорил, что
такое внимание к моей деятельности совсем неоправданно. За что меня так
широко чествуют? Я еще ничего не сделал, не окупил съеденного мной
хлеба.
Гость мягко улыбнулся:
- Вы не правы, Константин Эдуардович. То, что вы сделали, имеет
огромное значение. Вы прокладываете путь человечеству в космос!
- Ну, ну, не будем об этом, - улыбнулся в ответ и Циолковский. - А
вот своему приезду в Москву я рад, очень
рад. Вчера меня возили в автомобиле по городу - какой прекрасной
стала наша Москва... И встрече с вами я рад. Со всеми, кто приходит ко
мне по делу, я с большим удовольствием беседую. Не люблю только тех, кто
приходит ради праздного любопытства.
Журналист воспринял эти слова как приглашение к беседе.
- Сейчас, когда благодаря вашим работам, - начал он, - идея
космических полетов уже не выглядит столь фантастичной как прежде,
хотелось бы узнать ваше мнение о месте человека и человечества в
мироздании.
Помня о том, что Циолковский плохо слышит, журналист говорил довольно
громко, но при этом торопился, словно боялся, что не успеет получить
ответ на все интересовавшие его вопросы.
Циолковский внимательно слушал, приставив к уху небольшой
металлический рупор.
- Вы не спешите, - сказал он. - Разговаривайте со мной как обычно, не
напрягая голоса, и я пойму вас. Я вас хорошо слышу.
- Меня интересует ваше мнение о космической роли земного
человечества, - повторил журналист.
- Я убежден в том, - не задумываясь, ответил Циолковский, - что выход
человечества в космос, расселение сперва по околосолнечному
пространству, а затем и по всему космосу, освоение и переустройство
космоса в интересах человечества - это неизбежный этап в эволюции живой
материи.
По тому, как Циолковский произнес эти слова, нетрудно было понять,
что сказанное им не раз продумано и взвешено.
- Но разве невозможен другой путь развития земной цивилизации, не
связанный с освоением космоса? Разве нельзя решить земные проблемы
земными средствами?
Журналист задал этот вопрос не столько потому, что сомневался в
космическом будущем человечества, сколько для того, чтобы разговорить
своего собеседника, вовлечь его в обсуждение, от которого ждал многого.
- Если человечество будет вечно оставаться на Земле, - откликнулся
Циолковский, - оно неизбежно окажется в тупике. Столкнется с целым рядом
неразрешимых проблем. Единственный выход - в освоении околосолнечного
пространства и других планет. Я считаю, что освоение Земли и космоса -
единый процесс.
- Вы знаете, как я отношусь к вашим идеям, - тщательно подбирая
слова, произнес журналист. - Я ваш горячий сторонник. И все же, не
скрою, у меня иногда появляется сомнение. Человек рожден на Земле. Он -
сын нашей планеты. Не является ли упорное стремление оторваться от Земли
и устремиться в космос... несколько странным?
- Странным?.. Вы сказали - странным? Но почему?Разве все в природе
устроено так уж идеально для человека? Скажем, почти вся энергия Солнца
в настоящее время пропадает бесполезно для людей. Ведь Земля получает ее
в два миллиарда раз меньше, чем Солнце испускает. Что же странного в
идее воспользоваться этой энергией? Что странного и в мысли овладеть
окружающим земной шар беспредельным пространством?
- Вероятно, вы правы, - согласился гость. - Но, признаюсь, что
воспринимать ваши идеи совсем не просто. Во всяком случае', для меня.
Возможно, потому что в сравнении с вами я слишком мало знаю. Мне еще
надо учиться и учиться.
- Учиться?- переспросил Циолковский. - Смотря что под этим понимать.
Говорят: век живи - век учись. Я понимаю это в том смысле, что человек
должен не только постоянно пополнять свою память знаниями, но и
сохранять способность воспринимать новое, шагать в ногу с интересами
своего времени.
- Но то, о чем говорите вы, - это чересчур отдаленное будущее, -
возразил журналист. - Преобразование космоса! Это как-то даже не
укладывается в сознании.
- Ну, почему же?- Циолковский как всегда говорил тихо, совсем не так,
как обычно говорят люди с плохим слухом. - Сейчас люди слабы, но и то
преобразуют поверхность Земли. Через миллионы лет их могущество усилится
до того, что они изменят Землю, ее моря, океаны, атмосферу, климат и
самих себя.
- А когда погаснет Солнце? Тогда как? Ведь погаснет же оно
когда-нибудь.
- Если' даже Солнце когда-нибудь и погаснет - это не так уж страшно.
Пускай оно меркнет и потухает. В течение сотен миллионов лет его славы и
блеска люди сумеют .сделать запас энергии и с его помощью переселиться к
другому очагу энергии - другому солнцу.
- Да, вы - оптимист, - восхищенно заметил журналист. - И обсуждаете
научные проблемы как-то радостно, я бы даже сказал, весело.
- Помню, когда я преподавал физику в епархиальном женском училище, -
улыбнулся Циолковский, - ко мне однажды подошел директор и сказал: "На
ваших уроках слишком весело"... Знаете, что я ему ответил? "Ну и
отлично! Что может быть веселее и радостнее, чем познавать тайны
природы?.." Но мы отвлеклись. О чем я говорил? Да... Если понадобится,
люди достигнут других солнц и воспользуются их энергией. Человек - это
новый фактор в эволюции Вселенной.
- Как вы сказали?- удивился журналист. - Я не ослышался? Вы
сопоставляете деятельность человека с процессами гигантских космических
масштабов?
На этот раз Циолковский ответил не сразу. Некоторое время он молчал,
опустившись еще глубже в кресло и прикрыв глаза. Потом медленно
произнес:
- Я думаю, что природа создала разумные существа для того, чтобы они
своей деятельностью препятствовали вырождению материи, осуществляли то,
чего сама природа совершить не может: вновь концентрировали рассеянную в
ходе природных процессов энергию.
- Но ведь природа не может иметь какие-либо цели!
- Вы неправильно меня поняли. - Хотя Циолковский попрежнему говорил
тихо и подчеркнуто вежливо, чувствовалось, что он взволнован. - Я вовсе
не утверждаю, - продолжал он, - что природа в целом обладает сознанием и
способна ставить перед собой определенные цели. Я имею в виду, что в ней
есть некое сознательное начало. Если бы его не было, то не было бы и нас
с вами. И некому было бы природу наблюдать и о ней рассуждать.
Теперь надолго замолчал журналист, стараясь осмыслить значение того,
что только что услышал. Циолковский не торопил.
- Но то, что вы сейчас сказали, - наконец произнес гость, - по сути
дела означает, что средой нашего обитания является... вся Вселенная?
Циолковский удовлетворенно кивнул:
- Вы правильно меня поняли. Судьба существа, то есть человека,
зависит от судьбы Вселенной. Поэтому всякое разумное существо должно
проникнуться историей Вселенной. Необходима такая высшая точка зрения.
Узкая точка зрения может повести к заблуждениям. И я верю, что с момента
при менения реактивных приборов начнется новая эра в науке - эпоха более
пристального изучения неба.
- Если не ошибаюсь, то в конце прошлого столетия немецкий биолог
Эрнст Геккель, рассматривая вопрос о взаимодействии человечества и
окружающей нас земной среды, впервые употребил термин - экология.
Вероятно, то, о чем вы говорите, можно назвать космической экологией?
- Дело, конечно, не в названии, - серьезно сказал Циолковский. - А по
существу это так. "Жизнь в значительно большей степени есть явление
космическое, чем земное", - говорит Александр Леонидович Чижевский. Если
средой нашего обитания является Вселенная, то эту среду надо изучать не
менее глубоко, чем земную.
- Однако это будет немного труднее.
- Ноу человека есть разум! Разум - вот та могучая сила, которая может
осмыслить окружающую действительность, понять то, что было тайной!..
Земля - часть космоса
Шло время... и наука о Вселенной не только вышла на новый неизмеримо
более высокий качественный уровень, но слилась с наукой о человеке.
Появились и новые выдающиеся мыслители, носители новых оригинальных
идей, провозвестники нового будущего земной цивилизации, которое, по их
мнению (как и по мнению Циолковского), должно было неизбежно стать
космическим будущим...
День Владимира Ивановича Вернадского обычно начинался рано. Уже в
восемь утра после легкого завтрака он поднимался из-за стола и
направлялся в свой кабинет. Ровно в восемь, ни минутой позже...
А по вечерам в его московской квартире собирались друзья и знакомые.
Завязывалась непринужденная беседа. Владимир Иванович был необыкновенно
демократичным хозяином. Здесь каждый мог обсуждать любую тему, любой
вопрос, высказать любое мнение. И все же чаще всего беседы вращались
вокруг тех научных проблем, которые входили в круг интересов самого
Владимира Ивановича. Так было и на этот раз. Впрочем, в тот вечер среди
гостей оказались двое молодых людей, которые впервые пришли в дом
Вернадского.
- Недавно мне пришлось прочитать в архиве Маркса, опубликованном в
1930-е годы, его мнение о геологии, - заметил один из присутствующих,
известный ботаник и путешественник. - Маркс пишет, что геология
представляет себе жизнь планеты как внутренний самодовлеющий процесс.
- И как вы это понимаете?- поинтересовался Вернадский.
- Мне кажется, что это замечание можно рассматривать как комплимент
точке зрения, характерной для геологии того времени.
- Ошибаетесь, - возразил Вернадский. - Ошибаетесь. Это не комплимент,
а упрек. Чтобы убедиться в этом, достаточно внимательно прочитать
"Диалектику природы" Энгельса, где он говорит о "толчке извне". Не может
быть и речи о земных процессах как чисто внутренних и самодовлеющих.
- Нельзя ли пояснить?
- Геологические процессы, происходящие на Земле, определяются
факторами космического порядка, прежде всего ее формой как небесного
тела. А форма эта, в свою очередь, определяется силами тяготения. В том
числе и теми, которые действуют извне. - Он обвел глазами
присутствующих. - Тяготение и излучение - вот те две силы, которые
творят лик нашей планеты. Вообще внешние силы играют чрезвычайно важную
роль в жизни Земли, в том числе в тех изменениях, которые с ней
происходят.
- Все это, конечно, так, - согласился ботаник. - И все же... Если
речь идет о чисто земных конкретных явлениях, то их течение
определяется, на мой взгляд, прежде всего земными причинами. Так не
лучше ли направить все наши усилия в первую очередь на изучение именно
этих причин ? И не отвлекаемся ли мы на исследование побочных,
второстепенных факторов ?
- Второстепенных?- переспросил Вернадский.- Если говорить о
геологических процессах, то источники их энергии - космические,
преимущественно солнечные. И вообще, когда речь идет о познании
каких-либо явлений, чрезвычайно важно понять их истоки,
...Закладка в соц.сетях
