Жанр: Эзотерика
Под черной звездою
....
"Как слеза по щеке торопился я вслед, ты надменно прошла с равнодушным
челом"... В пьяном бреду вдохновения то с жаром декламировал я, то пускался
философствовать на животрепещущую тему жизни...
Для меня образ женщины в этом двустишье олицетворялся со светозарной, но
несбыточной жизнью, которая недоступна и как облако в небе - мимо прошла. А
жизнь притона противоположна ей была; свойственна той другой, официальной -
общественной, коммунистической и даже в более выгодном свете отличалась от
нее. Здесь воры не стесняясь называли себя ворами и даже гордились. И шлюхи
здесь как шлюхи - свое занятие проституцией на панели - считали тоже
священным ремеслом...
- Ведь были же, - говорили они мне, - во времена языческие, когда и
красавицы жрицы занимались священной проституцией для процветания своих
религиозных храмов!.. Разве честные, пречестные твои крали не подбирают в
партнеры себе из чистой выгоды - обстоятельных, изворотливых и хитрых.
Сколько пар ты нормальных на улице встретил, поди одну или две - и обчелся,
а все то урод шагает с красавицей, то красавец с уродиной.
- Посмотри, - говорили мне воры, на волю - сплошь чиновничья рать,
беспредел один, какие гады хапают взятки, какими деньгами ворочают, -
миллионами. Одни приписки кругом и обман. Ученых ты возьми, чем занимаются,
суки? Горы всяких отрав понасоздали, чтоб побольше извести простого народа,
уж не говоря об оружии массового поражения: атомных станций одних понатыкали
с ракетами - с ума сойти можно... А велосипеда стоящего изобрести не
могут...
- Не безгрешны мы все, - возражал я в ответ, - потому что каждый в этой
стране живет как дурак. Кто, скажите, хоть раз выступил против преступного
разбазаривания и уничтожения национальных богатств, принадлежащих не только
нам, но и грядущим поколениям? В наследство получив кладбище лишь надежд,
что будут делать они, потомки наши? Когда иссякнут недра, а воды покроются
отравою? Что делать им тогда, куда бежать???
- Поди, поди соколик, - съязвил злобно бармен, внук бывшего заводчика. -
Кинь клич свой воспрянуть ото сна ты граждан сих. Кинь клич ты им мечтой и
духом воспарить как птицы на крыльях. Напрасная затея, ничего с того не
выйдет, не надейся! Не знаешь почему? Пьяно установился он на меня.
- Догадываюсь...
- Вот, вот, у них всегда на то готов ответ: наше дело - сторона, дескать,
рожденный ползать, летать не может! Потому что много, много лет подряд в
этой стране пропагандировался и внедрялся силой культ хамства, насилия и
страха.
- Так разве всеядный червяк - пожиратель вселенский, в которое все наше
народонаселение обратилось, за это время не из "нашей" ли государственной
системы выкультировался, где всякое преступление против природы и человека
как бы и вовсе не преступление, если государство за игру в молчанку кидает
свои жалкие подачки для поддержки нищенского существования безродным
плюмпенам - мужичкам. "Трудно сразу решить однозначно - отчего и почему", -
уклончиво ответил я.
- Народ наш не всколыхнуло и белое движение: Корнилова, Деникина, Колчака
и Врангеля, и Кронштадский мятеж, и крестьянское восстание в Тамбовской
губернии, возглавляемое Антоновым, и движение украинских националистов -
Степана Бендеры, и армия Российского сопротивления генерала Власова, тоже не
смогли поднять этот народ на самоорганизацию для защиты своих прав и свобод.
Не сработал инстинкт самосохранения нации и тогда, когда большевики залили
кровью всю землю русскую, как можно пробудить ее теперь, не понимаю, -
развел беспомощно руками он.
Меж тем голос певца с лагерным надрывом "Пановой" грустно выводил:
- "Мне хотелось у судьбы - выиграть в картишки, Жиган, Жиган, Жиганок -
заработал вышку...
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ВЫЗОВ ВРЕМЕНИ
Слово мое... не подобно
ли молоту, разбивающему
скалу?
Пророк Иеремия
Я - полноправный гражданин планеты Земля, хрупкое создание природа,
наделенное радостью в сердце и целомудренной ясностью в мыслях, был брошен
волей жребия вместе с другими миллионами людей в жертвенные жернова
коммунистического молоха, чтобы потом и кровью нашего подневольного труда
отстроить его "всеобщее светлое будущее".
И радость выбита из моей груди и разум мой омрачен той сверхжестокостью.
В борьбе за выживание чего только не пришлось и претерпеть и вынесть...
и Пусть же мои воспоминания из прошлого будут прямым вызовом времени, в
котором я жил и живу теперь.
В летопись памяти моей занесены будут такие свидетельственные показания -
обвинения, в которых всякий читающий их мог бы не только содрогнуться от
ужасного преступного деяния коммунистов, но и получить для себя обязательно
какую-то пользу, а не только из одного любопытства, становился бы
соучастником трагического события в малозначительной роли зеваки, тогда как
здесь необходим самый строгий и неподкупный судья над самим собой и другими,
над самой жизнью и временем... Я понимаю, что сражаться с монолитом целой
эпохи - тоже, что тягаться с танком или с бульдозером. Но кто-то же должен
выступить против всего этого, против сплошной грязи и лжи, показав личный
пример отваги? И почему бы это делать другому, а не мне? Кто же как не я,
более подготовлен к этой смертельной схватке всем своим предшествующим
опытом жизни и накопленным багажом необходимых знаний: кому как не мне есть
за что предъявить счет всякому безумно-воинствующему временщику. Разве не в
новое время была разграблена и отравлена радиацией и ядохимикатами наша
многострадальная земля? Разве не в новейшей время были разорены и культура и
быт русского человека? Разве новоявленный ментавр - кровожадный зверь с
человеческим лицом - не производная от нового и новейшего времени?
Фашизм, фашизм - кричат у нас с самой войны везде и всегда, устрашая
жутко этим словом всех и вся. Дескать, сколько душ людских сгорело в газовых
топках Освенцима и во многих других концлагерях смерти, находившихся на
территориях, завоеванных фашистской Германией. И никто ни разу почему-то не
удосужился задать себе самому вопрос из всей этой кричащей шатьи - братьи,
то ли от страха, трясясь за свою пустую никчемную жизнь, то ли от не
способности к здравому рассуждению, - отчего и откуда вдруг взялся
гитлеровский социал-фашизм со всеми своими человеконенавистническими
атрибутами насилия? Не из земли же вырос?!!
А взялся он, неукротимый фашизм, товарищи большевички, напрямую из вашего
родненького социал-коммунизма. Возьмем для сравнения только саму суть слов
социал-фашизм и социал-коммунизм, - даже здесь синомичное родство их легко
усматривается: в переводе с латыни соответственно обозначающие -
общественные и объединенное. Выходит, что эти два слова, учитывая еще
приставку к ним "социал", ну просто близнецы - братья по своему значению, да
и только.
Вон он каков ящик Пандеры, вот где зарыта собака. Разве не у нас в России
еще в двадцатых годах по приказу Ленина, Сталина ЦК ВКПБ людей российских,
как скот, загоняли в нашинские советские концлагеря - Гулага, где третья
часть населения, лучший генофонд нации, еще до войны был уничтожен не менее
варварским способом, чем сжигание в газовых топках их последователями...
Разве фашистские военспецы не строили нам еще до войны военные завода по
всей стране? Разве фашистские палачи тогда не практиковались у
коммунистических палачей по созданию концлагерей у себя дома? Первыми разве
не советские коммунисты хотели поглотить Финляндию в 1938 году: Разве не
была разделена Европа по-братски между фашистами Германии и коммунистами
СССР в 1939 году, согласно протокола, подписанного германским министром
рейхконцелярии - Робентропом и министром иностранных дел СССР Молотовым и
утвержденного генсеком Сталиным. Разве не оккупировали коммунисты
Прибалтику, Бессорабию, западную Украину, западную Беллоруссию по этому
договору???
Потому то негоже сваливать все преступления против человечества только на
коричневую чуму двадцатого века - фашизм. Красная чума коммунизма во сто
крат больше пролила крови и слез на этой многострадальной земле. Гитлер был
лишь прилежным учеником Сталина, и наиболее последовательно и точно выразил
жестокую, репрессивную суть большевизма в самых изощренных ее формах.
Поэтому надо судить международным судом не только одних коричневых, но и
всех коммуно-красных, миловать злодеев, значит притеснять добрых и честных,
- надо чтоб все люди земли очистились своей совестью перед богом и вошли
чистыми душой и в мыслях в двадцать первый век.
Красно-коричневой идеологии в грядущем не должно быть места в сознании и
в сердцах людей, конечно, если человечество еще рассчитывает в будущем
сохранить жизнь на этой чудной планете. Рубцы от ран в душах и на теле
природа, на века оставленных в наследство - не живой ли есть пример,
ужасного вероломства. В "благодеяниях" сатанистов-коммунистов в нашей
стране...
В ИСТОКАХ ПРОШЛОГО
Гляжу назад - прошедшее ужасно
Гляжу вперед - там нет души
родной!
М.Лермонтов
По селам и деревням мужицкой Сибири в те далекие дни поползли полные тайн
мрачные слухи: одни - страшнее других. Говорили, что голод и мор; Разор -
раскулачивание и ненавистная всем коллективизация, охватившая всю "Расею",
вплотную подступали и к границам чалдонских и киржачских земель Сибири.
Говаривали, что всех сосланных целыми табунами как скот гнали по этапу в их
суровые необжитые края. Будто бы, страшно отощавших, полураздетых с малыми
детьми на руках, их видели уже в соседних волостях и уездах, выпрашивающих
по домам Христа ради жалкую милостыню. А там, где их привечали, обогревали и
досыта кормили, они рассказывали о постигшей их страшной доли, что жутко
становилось от услышанного и самым забубенным, и бесшабашным сибирякам.
Повсюду, куда доходила эта молва, стихийно возникали тайные сходы селян,
где мужики в чадно накуренных избах матерно костерили "новую Советскую
власть", решая как же самим избежать подобной участи. Понимали, что не
допустить у себя в деревне строй колхозов они не смогут. Так как государство
уже набрало с их же помощью такую силу, что способно раздавить всех их как
дождевых червей, если они вдруг почему-то закобенятся.
- Выход у нас один, - говорил Парфирий Терновцев, мужик хозяйственный и
самый рассудительный во всем Купинском умете. - Сыматься надобно с этих мест
и подаваться дале к киргизцам.
Я слышал, они добрее нашего брата русского будут, и пашни у них
самополивные, а не токмо плодородны как наши черноземы. И засуха та им не
почем: богатый на чеченца с остриженной наголо головой и с небритым колючим
лицом, он сидел за массивным столом на длинной лавке без шапки и в полушубке
в окружении своих единомышленников. Свет керосиновой лампы высвечивал
красным лучом его ощетинившийся овал строгого лица с воспаленным взглядом.
- Куды подаваться? - вспылил старческим голосом юркий мужичонка, что
сидел поодаль на березовом чурбаке - Андрей Рубейник, пришедший на сход
после всех с двумя своими здоровенными сыновьями. - А землю, а хозяйство с
хатой куды ты денешь? Голодранцам-пьяницам нашим подаришь? Да они за
четвертину водки не только землю, жену свою, детей своих, мать свою
супостату отдадут, на распыл все пустят!!!
- Поздно, дед! - прервал грубо его Парфий, - надо было ранее головой
думать, тоды, когда ты ходил с ополченцами против колчаковцев, да когда
горло драл в Питере на полковых митингах против гнилой демократии Керенского
и орал здравницу власти Советской. А теперь ты ишь как заговорил, когда
самому то петлю на шею "товарищи" набросили!..
- Братья! - вступил в разговор Макар Таракин, закадычный друг Парфирия,
чтобы защитить старого ополченца. - Эта наша доверчивость русская и темнота
проклятая сыграла с нами злую шутку, а вовсе не потому, что кто-то хотел
такой жизни, какую навязывают нам ноне коммунисты-большаки. Ведь кто их
поймет? То они тепереча все до нитки обобществляют, а ране сказывали что
землю - крестьянину, заводы и фабрики - рабочему отдадут.
Ан глянь-кось, нынче народ голодом морют, тошно аж становится от этого на
душе. И ведь не басурмане какие, а свои, христиане, все чай грамотный
люди?..
- Какие христиане? Какие грамотные люди? А, друг Макар? - удивленно
уставившись на него, стал возражать Парфирий. - Да они же завзятые
уголовники, бандиты, убийцы проклятые, что посажены были в тюрьму еще при
царе батюшке, - перешел он на шепот, - а тех грамотных политических, да всех
тех честных, перечестных они давно отправили - кого на тот свет, а кого
кормить вшей на Соловки за колючую проволоку. Вот она какая ихняя правда! Их
правда - беззаконие, подкрепляемое пулями и штыком винтовки! И нечего тут
рассусоливать, по моему, и так все ясней ясного. Если мы не хотим, чтоб
наших детей как котят выбрасывали голых на снег и мороз - надоть отсюда всем
миром сыматься и навсегда забывать про собственную землю и единоличное
хозяйство. Потерявши главу, о власах не плачут - гласит пословица, - горячо
заключил он, сел у стола, опершись подбородком на свои сильные рабочие руки.
- Промеж нас, братов, давно решенье зреет - податься на Дальний Восток
промышлять зверем, али ловить рыбу, чем очень богат сей край исконе, -
вступил в разговор один из плечистых кряжистых братьев Киселевых - Микита. -
Да вот сумленье взяло: зачем Советской власти разорять мужика? Может новая
власть образумится - тады и сыматься отсель незачем?..
- Держи карман шире! Как же, образумится - не дал договорить Никитке
встрявший в разговор Наум Купцов, местный нэпман, лавочник, и стал усердно
разъяснять наивному бедолаге, - глупые же вы люди, если так рассуждаете. Да
кто же из коммунистов захочет, чтобы вы жили в достатке и не бедствовали.
Ваше благополучие им острый нож в горле. ведь когда все будут нищие, ими же
очень легко управлять: покажут кусок хлеба и человек самовольно хоть какую
работу выполнять будет - оттого, что голод не тетка - кланяться в ножки
заставить. Слыхали все, небось, как намедни нищие из Расеи в соседних
селеньях побираются: что не бросят ему как собаке - все одно челом бьет,
восблагодаривает. Та же самая участь всех нас здесь ждет, если землю отымут
и в колхоз всех сгонят: никакого побочного ремесла, акромя хозяйства у нас
нет! А ну как отберут последнюю коровенку с лошаденкой - по миру ведь
пойдем. Сами то что? Детей жалко, с голоду все помрут. А нас более полугода
зима лютая, да и летом каша манная с неба не сыплется. На одних грибах и
березовом соке с ягодой не проживешь! Кабы поблизости водилась какая
рыбешка, али какие там диковинные фрукты, вот как на юге, в летошних
странах, тогда б другое дело, можно было бы прокормится и на родной стороне,
а так даже не знаешь что и посоветовать... все худа! Да делать нечего -
придется на что-то все ж решаться, - почесав затылок, он на прощанье,
призвал всех крепенько подумать еще разок.
На дворе уже было время позднее и люди стали расходиться по своим хатам,
каждый унося с собой, будто камень на сердце, смутную тревогу, близкую к
отчаянию...
БЕГСТВО С ВОТЧИНЫ
Всех связали, всех неволили
С голоду хоть мри железо.
И течет заря над полем
С горла неба перерезанного.
С.Есенин
Год 1039 был последним годом единоличного хозяйствования во всей Сибири.
Даже в самых отдаленных хуторах и замках "предлагалось" советской властью
всем вступать в колхоз, а в случае отказа у того предписывалось конфисковать
все имущество, а самих хозяев ссылать с насиженных мест. Перфирию Терновцеву
еще летошней осенью было передано такое предписание, но только отдаленность
его хутора, да солидная дань, взимаемая с него оперуполномоченным района в
виде натурального копченого окорока, да огненного самогона, до поры до
времени позволяла еще жить на хуторском приволье, правда, уже без бывших
земельных наделов и былого хозяйства, что давало прежде возможность безбедно
жить многодетной семье. Но вот прошли рождественские праздники и под самое
Крещение в Новом году Парфирий узнал от родственника, работавшего при
сельсовете, что собираются скоро надеваться и к нему комиссия с отрядом
гоновцев, если он до масленицы не вступит в колхоз и не сдаст всю свою
живность в общественное стадо. Что значит визиты такой комиссии ему было
хорошо известно по ее изуверским прежним делам в их местности. Детей
провинившихся выбрасывали на улицу на снег, не хуже щенков, которых хозяин
хотел утопить, а хозяина под конвоем отправляли за колючую проволоку строить
светлое будущее.
- Только дурак учится на собственных ошибках, - говорил Парфирий своей
жене, красавице Евдохе, когда та было заупрямилась съезжать с родных мест. -
Ты лучше о детях подумай, чем о себе пекись, - стал он доказывать ей, - ну
что с ними будет, да и с тобой тоже, если меня упрячут в тюрьму? Ведь
сгибнитя! Кто тебя с такой оравой хоть бы на постой пустит? Никто! А есть
что будите? В колхозе ихнем сейчас все от голоду пухнут и дети как мухи
ихние мрут. если не от мороза, так от голода в нем околеете! - перешел на
повышенный тон Парфирий, хотя прежде и худого слова при ней никогда не
проронит и голоса не повысит.
- Видно и впрямь лихая доля подкралась к нам, раз он так жарко меня
убеждает, думала Евдоха, внутренне уже согласившись на переезд. - Уж чем,
чем а трудолюбием и умом Парфирия бог не обидел и ему лучше знать как нам
теперяча быть, главное от окоянной комиссии схорониться бы, а там бог даст
как-то перебьемся, проживем. Бывало в работе за мной и Парфирием никому было
не угнаться, оба ох жадны были до работы, так чего ж нам ее ноне боятся? Эх,
здоровье б не подкачало! - -утирая кончиком подола навернувшиеся слезы,
жалостливо рассуждала сама с собой она. - Эх, гори оно все тут ясным огнем,
- наконец решилась она и стала все собирать спешно в дорогу: чинила, вязала,
шила, готовила сухари, отваривала и зажаривала в печи куски мякоти мяса и
еще помогала по хозяйству мужу. "Надо будет "разобрать" двор, распродать
все, что можно еще продать - лишняя копейка, ой как пригодится в дальнем
пути. Нужно еще и билеты на поезд купить на семь душ, на приедешь на место
не сразу чай зарабатывать начнешь, тем более, что без паспорта хоть и к
близко знакомым собрались ехать, а у них и самих семеро по лавкам", - опять
и опять сверлила ее неотступная тягостная думая. Сокрушиться было о чем и от
чего... Годами нажитое собственными мозолями приходилось бросать на распыл
совдеповцам, лодырям и пьяницам. - "Надо еще добраться до станции, а до нее
не ближний свет - верст двадцать будет и затемно поспеть надоть, чтоб никто
не увидал, да еще купить билеты на поезд, а там говорят такие очередищи
несусветные, так что покудова купишь их и заберешься в вагоны, краснопузые
антихристы могут дознаться с ловить. А дети все мал мала меньше, как их
уберечь от мытарств наших, как схоронить их от злого глаза?.."
КРЕСТОВЫЙ ДОМ
Те, кто весь мир
не был достоин, скитались
по пустыням и горам...
Апостол Павел
Определиться на новом месте с жильем, с устройством на работу пришлось не
сразу, а после бесконечных мытарств и скитаний по песчаному суховею
среднеазиатских предгорий, переходя из одного селения в другое, так как
справного документа у сибирских беглецов ни у кого не имелось. Вот и
приходилось скипом со всеми пожитками перебираться с места на место, ночуя
где пало: на холмах ли, в чистом поле под завывание волков да шакалов, среди
кишмя кипящих там ядовитых гадов, тарантулов, каракуртов, фаланг, скорпионов
и змей. Бесприютные, голодные с больными детьми на руках, они нигде не
находили себе никакого сочувствия. Куда не сунутся, отказ и угрозы, отказ и
угрозы, и так до тех пор, пока не надоумила их одна благочестивая старушка,
повстречавшаяся по дороге, обратиться за помощью им в горный аул к родовым
старейшинам, киргизам.
- Он находится в самом верхнем ущелье и сокрыт вон за теми горами, -
указала она сухонькой ручкой на восток. - Там еще нет никакой власти акроме
ихей, принимают без разбору. Это тутошние комбедовцы проклятые жируют,
выкабениваются, всех казаков наших семиреченских извезли, а сами их куреня,
да земли позахватывали и в буденовки со звездами красными повырядились -
пьют да гуляют, пропойцы, антихристы... Чего доброго без паспорта еще в
тюрьму вас как врагов народа упрячут, супостаты, - предостерегла она их.
- Да какие мы враги с такой-то оравой карапузов, - отвечали те.
- Этим кровопийцам без разницы над кем спьяну покуражиться... Идите,
милые, вдоль речки по тропинке, не собьетесь, - напутствовала она
изможденных бредущих людей..
- Ой бой шешен? - удивленное уставился старейшина аула на Парфирия, когда
тот зашел к нему в юрту для найма на работу.
- Чего, чего? - не понял сибиряк.
- Твоя кавказ, шешен твоя, торма бежал?
- Нет, я русский, из Сибири я.
- Астопролай! Твоя урус, Сабир? Колодной.
- И холодно там, и голодно. А у меня малые детки все мал мала меньше, к
солнышку тянутся поближе погреться...
- Балапан, бабича айда юрта курсак пропал? Айда кибитка кунак достархан
сиди: баурсак, чай, айран, кумыс, курт, толкан куашит, тары кушай, кабырга
кущай, - пригласил он гостеприимно широким жестом обеих рук рассаживаться
всех на кошму вокруг круглого на низеньких ножках стола, где на шелковой
скатерти лежали наломанные куски лепешки, сушенное красное мясо, а в
деревянных чашках - жаренное пшено, замешанное с маслом. Пока гости неумело
рассаживались, по-азиатски скрещивая калачиком ноги, взрослым подали
фарфоровые кисейки с душистым чаем, а детям каждому деревянную цветную пиалу
с бараньим кислым молоком... Ели все подряд долго и досыта... Потом всех
мужчин угощали вместо вина колючим кумысом из кобыльего молока. Всем нашли и
работу: кого пастухом, кого подпаском, кого стричь овец определили, а всех
женщин с детьми мазать крыши саманных амбаров и изб отправили.
Каждой семье отвели землю возле самой речки для постройки жилья и по
пятнадцать соток земли еще и под огороды прирезали... И закипела работа,
распахивали на быках огороды под кукурузу и картошку, рыли землянки, рубили
тальник для крыши в зарослях тугая по ту сторону речки и таскали его к месту
строительства.
Не покладая рук люди трудились день и ночь, торопясь обжить эти новые
места, будто чуя, что слишком мало времени отведено им на свое обустройство
здесь.
Вскоре и до горного аула, хоть и расположенного, что называется, у черта
на куличках докатилась грозная весть о начале войны с Германией. В аул стали
части наезжать военспецы из райвоенкоматов вместе с оперуполномоченными из
НКВД и проводить подворный обход, ставя на учет, производя запись всех
военнообязанных жителей поселка...
- Нешто на фронте сгину, а коль останусь живой, ни за что на свете не
соглашусь жить в таком захолустье... Не стоило, выходит, было нам с места
срываться, хозяйка. Судьбу не перехитришь, и здесь она меня злодейка
достала, - говорил Парфирий в семейном кругу, получив из военкомата повестку
для отправки на фронт.
- Себя побереги, не лезь вперед всех ломя голову, а там глядишь и война
закончится, - всхлипывала Евдоха.
- Не во мне дело, хозяйка, отжил я свое, старшенького жалко, ведь дите
совсем еще. А если война затянется и его загребут за мной следом. Что тогда
делать будете? Как мало я успел для вас сработать, бедненькие...
- За нас не беспокойся, отец, какой никакой, а свой угол таперича имеем:
тепло, не протекает и ладно, а кусок хлеба какой никакой небось и сами
раздобудем... Парнишки вон растут смышленые и работящие.
- Да, какие с них работники: из чашки ложкой, а младшенькому - то чуть
более года. Эх, кабы б мне воля, разве ж такую б отстроил я хату?! А наша
избушка, на курьих ножках жалкая халупа, а не крестьянский двор...
Право слово - крестовый дом...
ДЕТИ ВОЙНЫ
Мне нечего сказать о солнцах и мирах:
Я вижу лишь одни мученья человека.
И.В.Гете
Предательство взрослых людей в Советском союзе во время войны пред своими
малолетними детьми, выразившееся в их повальных болезнях, эпидемиях,
голодных смертях, было бесприциндентным по своим масштабам из всей мировой
практики.
Преступление этого предательства заключалась в том, что коммунистическое
общество бездуховных, безнравственных людей на конкретном примере
подтвердила свою иезуитскую сущность, бросив на произвол судьбы даже в один
день, лишь стоило их коммунистическому божку отдать приказ всем идти на
фронт и защищать грудью от немецких фашистов сатанинскую Верховную личность.
Защищать его, Сталина, от тех, кого еще вчера все коммунисты страны вместе,
маршируя с фашистами под музыку марша в парадном строю по улицам
пограничного города Бреста, празднично празднуя свой общий успех по разделу
Европы между фашистами Германии и коммунистами СССР. А потом оказалось, что
при дележе чужих земель вдруг что-то их главари между собой не поделили.
Я не знаю по каким таким причинам эти люди утратили свои природные
инстинкты, позабыли свои человеческие обязанности и бросились очертя голову,
как стадо безмозглых баранов, чтобы поскорее превратили их там всех в
пушечное мясо. Может это говорил внедренный в них страх большевизма, а может
не способность русских вообще
...Поділитися у соцмережах
