Жанр: Эзотерика
Сон ведьмы. Жизнь в сновидении. Шабона.
...чившие все вокруг
нее. Сквозь пелену слез она посмотрела на дерево перед ней. Листва,
отпечатанная на звездном небе, сплетала неожиданные непредсказуемые формы.
Быстрый ветер тут же стирал узоры, и все, что запоминалось, было звуком
ветра - одинокого плача о прошедшем лете.
- Клара, - позвал дедушка.
Рыдая от угрызений совести и тревоги, она не ответила. Огонек среди
фруктовых деревьев больше не шевелился. Уверенность в том, что дедушка
будет ожидать ее ответа всю ночь, наполнила ее благодарностью.
Она медленно поднялась, стряхивая листья и сырость со своего платья.
- дедушка, - тихо позвала она, направляясь к огоньку - любви и пониманию -
который ожидал ее.
- Взгляни на эту яблоню, - шепнул дон луис. - я думаю, она снова
зацветет следующим летом.
28
Двумя неделями позже, в воскресный полдень, донья Мерседес сообщила
нам, что собирается навестить эль ринко.
- Клара снова больна? - встревоженно спросила я.
- Нет, - успокоила меня донья Мерседес, поднимаясь с гамака. - я хочу
проверить, как она выполняет мои инструкции. Она довольно своенравная
пациентка.
Донья Мерседес опустила руки мне на плечи. - сегодня мы с тобой
должны помочь Кларе. Мы повернем для нее колесо случая. - она повернулась
к платяному шкафу, который закрывал дверь, ведущую на улицу, нашарила
ключ, но прежде чем отпереть его, взглянула на меня и сказала: - собери
все свои вещи и отнеси их в джип. Увидев, что ты упаковалась, Клара
подумает о твоем отъезде в каракас. Это натолкнет ее на решение
воспользоваться твоей поездкой. В глубине души она знает, что ей будет
лучше только в том случае, если она покинет эль ринко.
Сначала я была поражена тем, что многие из моих вещей пропали, но
затем вспомнила, как отдала большинство из них юным пациентам Августина.
- История Клары для тебя просто счастливая находка, - говорила донья
Мерседес, помогая мне укладывать чемодан. - по крайней мере я не ожидала
такого. История возникла из ничего, но она очень кстати. Поэтому я
поощряла тебя говорить с Кларой и проводить с ней время. Я уверена, что в
ее тени ты наконец смогла ощутить движение колеса случая в ее жизни. Она -
это человек с врожденным даром, естественным контролем над тенью ведьмы.
Действительно, Клара была очень сильной личностью. Правда, я
чувствовала, что эмоциональные конфликты делали ее несколько мрачной; она
казалась, по крайней мере мне, всегда озабоченной, обдумывающей что-то
невысказанное.
Донья Мерседес согласилась с моей оценкой Клары и добавила, что Кларе
просто необходима наша помощь, причем совместная.
- И мы поможем ей, - продолжала она. - Клара так сильна, что в данный
момент заставляет наши тени работать на себя.
- Что все это значит, донья Мерседес?
- Это значит, что ты и я поможем ей уехать, но не потому, что мы
такие уж добрые самаритяне, а потому, что она вынуждает нас делать это.
Что-то внутри принуждало меня не соглашаться с ней или, вернее,
привести все в порядок.
- Никто не принуждает меня делать что-либо, - сказала я.
Донья Мерседес насмешливо оглядела меня, затем подняла мой чемодан и
положила его на заднее сиденье.
- Ты хочешь сказать, что пальцем не шевельнешь, чтобы помочь ей? -
спросила она шепотом.
- Нет. Я этого не говорила. Я просто сказала, что Клара меня не
принуждает. Я с радостью сделаю это сама, без ее просьб ко мне.
- Ах, ну это же звено. Клара заставляет нас, не говоря ни слова. Ни
ты, ни я не можем остаться бесстрастными. Так или иначе, мы были в ее тени
слишком долго.
В зеркале заднего обзора я увидела туманную одинокую фигуру
Канделярии. Она махнула мне на прощанье и привязала к антенне джипа связку
желтых, голубых и красных лент. Они шумно кружились на ветру.
- Как ты думаешь, может быть, Канделярия хочет поехать с нами в
каракас? - спросила я донью Мерседес.
- Нет, - прошептала она сквозь дремоту. - Канделярия ненавидит
каракас: как только она достигает окраин столицы, у нее начинаются
головные боли.
Когда я остановилась перед эль ринко, донья Мерседес выскочила из
машины и бросилась в дом. Я быстро нагнала ее, и мы поспешили, увлекаемые
звуками метлы.
Клара убирала патио. Она посмотрела на нас, улыбнулась, но ничего не
сказала. Казалось, что она подметает тишину и тени, на земле не было ни
одного листочка.
Донья Мерседес зажгла две свечи на каменном парапете фонтана, закрыла
глаза и стала ждать, когда Клара кончит уборку.
- Я сделала все так, как ты мне говорила, - сказала Клара, усаживаясь
между двух зажженных свечей.
Донья Мерседес, не глядя на нее, начала нюхать воздух, пытаясь
распознать какой-то неуловимый аромат. - слушай внимательно, Клара, -
резко сказала она. - единственной вещью, которая поможет тебе обрести
здоровье, будет твой отъезд из этого дома.
- Почему я должна бросать его? - встревоженно спросила Клара. -
дедушка оставил этот дом мне. Он хотел, чтобы я оставалась здесь.
Он хотел, чтобы у тебя был дом, - поправила ее донья Мерседес. - но
он не хотел, чтобы ты оставалась здесь. Почему ты не вспомнишь того, что
он сказал тебе перед смертью?
Донья Мерседес казалась совершенно безразличной к волнениям Клары.
Она зажгла сигару и курила ее медленно, ровными затяжками, массируя в то
же время голову и плечи Клары. Она выдувала дым так, словно вырисовывала в
воздухе контур молодой женщины.
- Этот дом населен призраками и воспоминаниями, которые не
принадлежат тебе, Клара, - продолжала она. - ты только гость в этом доме.
Ты царствовала здесь с момента своего приезда лишь потому, что имела удачу
и силу. Они помогали тебе воздействовать на людей, легко общаться с ними.
Но теперь их больше нет. Время твоей удачи прошло. И только призраки
остались с тобой. Призраки и тени, которые тебе не принадлежат.
- Что же мне делать? - заплакав спросила Клара.
- Уезжай в каракас! - воскликнула донья Мерседес. - уезжай и помирись
с Луизито.
- Вот оно что! - возмущенно закричала Клара. - как ты смеешь
предлагать такое? Это просто неприлично.
- Это слова твоих теток. - донья Мерседес весело посмотрела на нее,
откинув голову и расхохоталась. - не будь ослицей, Клара. Если что и
неприлично, так это притворяться ханжой. Ну-ка вспомни, чем ты занималась
с Луизито, когда тебе было двенадцать?
Клара молчала, собираясь с мыслями. - я не буду торопиться с
решением. - она улыбнулась, очертив носком трещину в цементной плите. -
пока я не могу оставить все это.
- Если ты не тряпка, то сможешь, - отозвалась донья Мерседес, -
отозвалась донья Мерседес. - Музия собралась уезжать сегодня. Мы можем
отвезти тебя к Луизито.
- А как же Эмилия? - спросила Клара.
- Эмилия будет счастлива с твоими тетушками. Они же хотят вернуться в
эль ринко. Эти места наполнят их воспоминаниями и забытыми чувствами. Это
будет их лучшее время. Тени прошлого затуманят настоящее и развеют их
разочарование.
Донья Мерседес замолчала на секунду и, чтобы придать своим словам
большую настойчивость, взяла руки Клары в свои.
- Надень свое желтое платье. Желтый цвет идет тебе. Он дает тебе
силу. Скорее переодевайся. Не надо больше ничего. Когда ты приехала в эль
ринко, на тебе было только одно платье: так и уходи. - заметив колебания
Клары, она подлила масла в огонь. - это твой последний шанс, девочка. Я
уже говорила Музии, что тебе будет лучше только в том случае, если ты
будешь любить Луизито так же страстно и бескомпромиссно, как делала это в
детстве.
Крупные слезы покатились из глаз Клары. - но я люблю его, -
прошептала она. - ты знаешь, что я никого не любила, кроме него.
Донья Мерседес внимательно взглянула на нее. - это правда, -
произнесла она и, обернувшись ко мне, добавила: - у нее была дюжина
богатых ухажеров. Она получала злобное удовольствие, разочаровывая их
всех. Насколько я помню, она всех обставила.
Клара громко расхохоталась. Она обняла донью Мерседес за плечи и
поцеловала в щеку. - ты всегда все преувеличиваешь. - ее тон выдавал, в
каком она была восторге. - но, несмотря на всех моих поклонников, я никого
не любила, кроме Луизито.
Донья Мерседес подхватила ее под руку и повела в комнату. -
вырвавшись отсюда, ты сможешь любить Луизито так же, как любила его под
облупленными стенами эль ринко. - она подтолкнула ее. - иди и одень свое
желтое платье. Мы подождем тебя в джипе.
Несмотря на описание Кларой Луизито, я была удивлена, увидев
поразительно красивого мужчину, который встретил нас в каракасе в своих
апартаментах.
Я знала, что ему около двадцати лет, но выглядел он как подросток. У
него были черные курчавые волосы, зеленовато-желтые глаза и гладкая белая
кожа. Когда Луизито улыбался, на его щеках появлялись ямочки. Он сильно
хромал, но ничего неуклюжего в его движениях не было. Его
привлекательность и уверенные манеры не давали ни малейшего повода для
жалости.
Луизито не удивился, увидев нас. А когда он угостил нас пышным
обедом, я поняла, что донья Мерседес все устроила заранее.
Мы гостили у них допоздна. Это была незабываемая ночь. Я никогда не
видела донью Мерседес в таком прекрасном настроении. Ее безупречное умение
подражать людям, которых мы прекрасно знали по Курмине, ее бесчисленные
смешные истории, ее талант в их драматизации, ее бесстыдное преувеличение
превращали анекдоты в незабываемые рассказы.
Незадолго перед полночью, отклонив приглашение Луизито остаться на
ночь, Мерседес Перальта встала и обняла Клару и Луизито. Она приблизилась
ко мне с распростертыми объятиями.
- Не обнимай меня так. Ты еще не простилась со мной. Я провожу тебя.
- я рассмеялась и вернула ей объятие.
Я потянулась к зажиганию. Вокруг ключа была намотана цепочка.
Дрожащими пальцами я распутала ее. Это была длинная золотая цепочка с
огромной медалью на ней.
- Ты лучше надень ее, - сказала донья Мерседес, взглянув на меня. -
это святой Христофор, замечательный покровитель путешественников. - вздох
облегчения сорвался с моих губ, когда она села в машину. - так ты будешь
лучше защищена. Ведь прежде всего ты путешественница, которая остановилась
лишь на миг.
Мы не поехали в Курмину. Донья Мерседес направляла меня, указывая на
какие-то улицы. Когда у меня появилось чувство, что мы движемся по кругу,
она наконец приказала остановиться перед старым зеленым колониальным
домом.
- Кто здесь живет? - спросила я.
- Здесь жили мои предки, - ответила она. - это был их дом. А я только
лист этого громадного дерева. - она смотрела на меня так внимательно,
словно отпечатывала мое лицо в глубине своих глаз. Склонясь поближе, она
шепнула в мое ухо: - ведьма, имея удачу и силу, вращает колесо случая.
Силу можно растить и холить, но удачу нельзя заманить. Ее ничем не
завлечь. Удача независима от магии и окружения людей. Она делает свой
собственный выбор.
Донья Мерседес пробежала пальцами по моим волосам и добавила: - вот
почему она так привлекает ведьм.
Меня наполнило странное предчувствие. Я взглянула на нее
вопросительно; но она потянулась к своей корзине и вытащила оттуда
красновато-коричневый лист, по форме похожий на бабочку.
- Посмотри на него внимательно, - сказала она, передав мне лист. -
души моих предков приказали мне всегда носить с собой сухой лист. Я - этот
лист, и мне хочется, чтобы ты забросила его в окно. - она показала на дом
перед нами. - когда ты бросишь его, прочти заклинание. Я хочу узнать, как
сильны твои заклинания.
Желая ублажить ее, я осмотрела лист под разными углами, поворачивая
его так и этак. Я обшарила взглядом все его внутренности, всю его
поверхность. - он действительно красив, - признала я.
- Брось его в окно, - повторила она.
Я перелезла через чугунную решетку, оттолкнула в сторону тяжелую
портьеру и, когда заклинания полились из меня, бросила лист внутрь. Вместо
того, чтобы упасть на пол, лист взлетел в верхний угол, к потолку. Это был
уже не лист, а огромный мотылек. Я спрыгнула в тревоге на землю.
Мерседес Перальты в джипе не было. Уверенная, что она вошла в дом, я
тихо постучала в дверь. Она открылась. - донья Мерседес, - прошептала я и
шагнула внутрь.
Дом, постройки вокруг патио и темные коридоры напоминали молчаливый
темный монастырь. С черной крыши свисали длинные кровельные желоба и
металлические кольца болтались в старых, торчащих гнездах.
Я вышла в центр патио, к плакучей иве, окутанной туманом. Крошечные
серебряные капли росы на ее листьях, словно призрачные бусы, беззвучно
скользили в фонтан. Порыв ветра встряхнул иву, забросав меня сухими
листьями. Охваченная необъяснимым ужасом, я выбежала на улицу.
Усевшись в джип, я решила обождать Мерседес Перальту. Под сиденьем
что-то было. Я нашла там пачку с записями, нащупала фотоаппарат и кассеты.
Я озадаченно осмотрелась. Ничего, кроме одежды, в машине должно быть
не было. К моему великому удивлению, на заднем сидении я обнаружила пакет.
В нем были мои дневники и ленты. К пакету была приклеена недописанная
записка. Я узнала четкий почерк Канделярии. "Прощание ведьмы - как пыль на
дороге: оно прилипает, если пытаешься отбросить его прочь."
Я вернулась в Лос-Анжелес, а потом уехала в мексику к Флоринде.
Выслушав подробное изложение моих приключений, она подчеркнула необычность
и необъяснимость того, что моя жизнь в мире доньи Мерседес началась с ее
собственной записки, а окончилась запиской Канделярии.
Высмеяв то, что она называла моей отчаянной доскональностью, Флоринда
тем не менее посоветовала мне посмотреть, могу ли я использовать свои
многочисленные записи для диссертации.
Работая с материалом, я обнаружила, что, несмотря на факт отсутствия
разработанного плана исследований, события в доме доньи Мерседес казались
заранее предназначенными для моего знакомства со спиритами, ведьмами,
целителями, людьми, с которыми они общались, и с тем, что они делали в
контексте своей повседневной деятельности.
Работая с донье Мерседес, изучая ее собственную систему толкования, я
искренне верила, что овладела, по крайней мере интеллектуально, способом
целителей рассматривать самих себя, других людей, свое знание. Мне
казалось, что моего опыта и записей будет вполне достаточно для
диссертации.
Но после расшифровки, перевода и анализа лент и дневников я начала
сомневаться в своем интеллектуальном мастерстве целителя. Моя попытка
подогнать данные под какую-то структуру оказалась тщетной, мои записи
пестрели несоответствиями и противоречиями, и моего знания явно не
хватало, чтобы заделать эти мощные пробелы.
По этому поводу Флоринда цинично заявила: надо либо изменить данные,
подогнав их под свои теории, либо забыть о диссертации вообще.
Флоринда всегда советовала мне глядеть за поверхность вещей. В случае
моих приключений с доньей Мерседес она предложила мне выйти за их
возможную академическую ценность. Она считала, что мое академическое
пристрастие ослепляло меня большим числом важных аспектов. Я долго читала
и перечитывала собранные мной истории доньи Мерседес и наконец поняла то,
чего хотела Флоринда. Я поняла, что если лишу свой труд качеств
академической ценности и значимости, я должна буду остаться с документом о
человеческой ценности - человеческой ценности, совершенно инородной нам,
но принимаемой как идеал, стоит нам только вывести себя за обычные рамки
отношений.
Своими историями донья Мерседес стремилась показать мне, что ведьмы и
даже обычные люди, используя удивительные силы, существующие во вселенной,
меняют ход событий или ход своей жизни или жизни других людей. Ход событий
она называла "колесом случая", и процесс влияния на него - "тенью ведьмы".
Она претендовала на то, что мы можем менять все путем прямого
вмешательства в процесс и в то же время даже не зная, что мы, собственно,
это делаем.
Для жителей запада - это немыслимое заявление. Когда мы находим, что
влияем на ход событий без прямого вмешательства, то есть без прямого
вторжения в них, мы думаем о совпадении, как о единственно серьезном
объяснении происходящего, мы верим, что прямое вмешательство представляет
собой единственный способ изменения всего. Например, человек истории, как
науки, влияет на события комплексом социальных решений. Или в более мелких
масштабах с помощью своих поступков люди прямо вмешиваются в жизнь других
людей.
По контрасту, истории, подобранные доньей Мерседес, позволяли
осознать то, с чем мы не были знакомы. Они указывали на непонятную
возможность стать более влиятельным в формировании хода событий,
отказавшись от прямого посредничества.
В целом Флоринда была удовлетворена результатами моей поездки в
Венесуэлу. Она хотела, чтобы я получила из первых рук знание о моих
скрытых резервах. Ее идея заключалась в том, что, эффективно работая в
неизвестном мне окружении, я должна была научиться приспосабливаться к тем
ситуациям, которые стояли за границами того, что я знала, принимала и
могла предсказать. Флоринда утверждала, что нет ничего более уместного для
пробуждения скрытых резервов, чем конфронтация с социально неизвестным.
Моя жизнь в доме доньи Мерседес, взаимодействие с ее пациентами и друзьями
была тем самым социально неизвестным.
Я призналась Флоринде, что ее указания из философии женщины-воина -
совершенно непонятные мне тогда - фактически стали основой всех моих
действий в то время, пока я оставалась у доньи Мерседес.
- Есть много образцов поведения, когда находишься в нормальном
окружении, - отозвалась Флоринда, - но когда ты в одиночестве, опасности и
темноте, есть лишь один путь - путь воина.
По словам Флоринды, я открыла ценность пути воина и смысл всех его
предпосылок. Сталкиваясь с неизвестными жизненными ситуациями, я
обнаружила, что для того, чтобы не потерять состояние свободы, не
покориться чувству собственной важности, нужна неукротимая свирепость,
неистовость, и что моральный приговор, навязанные взгляды могут быть
преодолены всеутешительной скромностью, которая не является рабством.
Флоринда Доннер. Жизнь-в-сновидении FLORINDA DONNER Author
of The Witch's Dream and Shabono BEING-IN-DREAMING An Initiation into
the Sorcerers' World A HARPER ODYSSEY BOOK Harper San Francisco
ФЛОРИНДА ДОННЕР Автор "Сна Ведьмы" и "Шабоно" ЖИЗНЬ-В-СНОВИДЕНИИ
ПОСВЯЩЕНИЕ В МИР МАГОВ "СОФИЯ" КИЕВ 1994 Флоринда Доннер.
Жизнь-в-сновидении. (Посвящение в мир магов). Пер. с англ.-- К.:
"София", Ltd., 1994.--352 с. В новой книге Флоринды Доннер --
женщины-сталкера из партии магов нагваля Карлоса Кастанеды — мы
встречаемся с хорошо знакомыми нам по книгам самого Кастанеды героями --
доном Хуаном, доном Хенаро, женщинами-сновидящими и сталкерами из партии дона
Хуана и наконец — с самим Карлосом Кастанедой, показанным автором в
достаточно новом и неожиданном ракурсе обожаемого учителя, безупречного воина,
веселого, заботливого и любимого друга. Превращение обычной девушки из
среднего класса в мага, обучение сновидению, удивительные встречи и события,
описанные в "Жизни-в-сновидении", не оставят равнодушным ни одного из тех,
кто с нетерпением ждал выхода каждой новой книги Кастанеды, ибо ученица
не уступает в мастерстве своему учителю. "Это столь же захватывающее и
таинственное повествование, как и его тема: традиционное обучение женщины-мага
в мире дона Хуана". Карлос Кастанеда "Захватывающий рассказ женщины о
постижении себя и магии в Мексике наших дней". Оливер Стоун "История
Доннер завораживает. Это магический театр небесных актеров, танцующий
фейерверк безумных ангелов, молящихся о судьбах мира. Она предлагает
нам образец прекрасного вкуса: смесь магии и женской мудрости." Гэбриэл
Росс "Доннер бросает вызов самым убедительным социальным мифам о
реальности: назначении женщины и природе сновидения." Джудит Пинтар
Флоринда Доннер - верная соратница и товарищ Карлоса Кастанеды в его
путешествиях в сновидении - представляет удивительный автобиографический
отчет о своих захватывающих - иногда даже помимо ее воли -
приключениях в мире "жизни-в-сновидении". Иногда завораживающая,
иногда таинственная, а иногда веселая и полная юмора книга "Жизнь-всновидении"
представляет собой незабываемое духовное приключение.
"Повествование столь же захватывающее и таинственное, как и предмет, о котором
в нем идет речь: традиционная система подготовки женщин-магов в мире дона
Хуана Матуса". Карлос Кастанеда Все права защищены. Любая
перепечатка настоящего произведения без разрешения издателя является
нарушением авторских прав и преследуется по закону. ©"Хarper & Collns"
, 1992 ©Перевод. "София", Киев, 1994 ©"София", Киев, 1994
©Художник. С. Ерко, 1994 ПЕРЕВОД: И. Алексеевой И. Гаврилюк
С. Кондратова И. Патрушевой О. и Ю. Черевко Введение
Мой первый контакт с миром магов отнюдь не был чем-то запланированным
заранее. Это было скорее случайное событие. В июле 1970 года в северной
Мексике я встретила группу людей, и оказалось, что они являются строгими
последователями магической традиции, возникшей еще во времена индейцев
доколумбовой Мексики. Эта первая встреча оказалась для меня
воистину судьбоносной. Она ввела меня в другой мир — мир, который
существует одновременно с нашим. Я провела двадцать лет своей жизни,
взаимодействуя с этим миром. Здесь описано, как началось мое вовлечение в
этот мир и как оно стимулировалось и направлялось магами, принявшими на
себя ответственность за мое пребывание в нем. Среди них самой яркой
фигурой была женщина по имени Флоринда Матус. Она была моим учителем и
советчиком. Она же оказалась человеком, который дал мне свое имя — Флоринда,
как дар любви и силы. Называть их магами — это не моя прихоть.
"Brujo" или "bruja", что значит колдун или ведьма, — это испанские слова,
которыми обозначаются мужчина или женщина, занимающиеся практикой
знахарства. Я всегда возмущалась особым дополнительным оттенком этих
слов. Но маги сами успокоили меня, раз и навсегда объяснив, что "магия"
означает нечто совершенно абстрактное: способность, которую развили некоторые
люди для расширения пределов обычного восприятия. В таком случае
абстрактная характеристика магии автоматически исключает какие-либо
позитивные или негативные оттенки названий, используемых для
обозначения людей, занимающихся практикой магии. Расширение пределов
обычного восприятия — это концепция, возникшая из веры магов в то, что наши
возможности выбора ограничены в жизни вследствие того, что они
определяются социальной средой. Маги уверены, что социум устанавливает для нас
перечень возможностей выбора, а мы сами довершаем сделанное: путем
принятия только этих вариантов выбора мы устанавливаем предел нашим
практически беспредельным возможностям. К счастью, говорят они, это
ограничение относится лишь к нашей социальной стороне и не касается
другой, практически недоступной стороны, которая не находится в сфере
обычного сознания. Поэтому главные усилия магов направлены на раскрытие этой
стороны. Они осуществляют это путем разрушения непрочного, но все же весьма
устойчивого щита человеческих представлений о том, что из себя представляют
люди и чем они могут быть. Маги считают, что в нашем мире обычных дел
есть люди, которые проникают в неизвестное в поисках других видов
реальности. Они утверждают, что идеальными последствиями таких проникновений
должна стать способность извлекать из такого поиска энергию, необходимую
для превращения и для отделения нас самих от заранее определенной реальности.
Но, к сожалению, — утверждают они, — такие попытки являются ментальными
усилиями. Очень тяжело измениться только под влиянием новых мыслей или новых
идей. Одной из вещей, усвоенных мною в мире магов, было то, что без ухода
из мира и без причинения самим себе боли в этом процессе маги
действительно решают изумительную задачу по разрушению соглашения, которым
определяется реальность. Глава 1 После посещения обряда
крещения ребенка моих друзей в Ногалесе, штат Аризона, мне захотелось
пересечь границу Мексики. Когда я покидала дом моей подруги, одна ее
гостья, женщина по имени Делия Флорес, попросила меня довезти ее до
Эрмосильо. Это была смуглая, среднего роста и крепкого сложения
женщина средних лет. Она была величественно-крупной, с прямыми черными
волосами, заплетенными в толстую косу. Ее темные сверкающие глаза
освещали умное, все еще слегка по-девичьи округлое лицо. Уверенная в
том, что она — мексиканка, живущая в Аризоне, я спросила ее, не нужна ли ей
туристская карточка для въезда в Мексику. — Зачем мне туристская
карточка для въезда в собственную страну? — резко ответила она, расширив глаза
в преувеличенном удивлении. — Судя по вашим манерам и акценту я
решила, что вы из Аризоны, — сказала я. — Мои родители были индейцами из
Оахаки, — объяснила она. — Но я — ладина. — Что такое лад
...Поділитися у соцмережах
