Жанр: Эзотерика
Путь к ясному сознанию (разделы 1-7).
...т прорыв - а он происходит однажды - тогда и внимание
становится близким другом любви, и все мое существо дрожит и вибрирует в
предвкушении новой жизни, и сны становятся частью реальности, и многое
многое...Конечно, я имею в виду именно ту любовь, которая так отличается от любви
обычной - любви-собственности. Как инженер своей души - я говорю себе - именно
этот мотор я беру для своей машины. Как маг - я вижу, что необычайная глубина идет
мне навстречу, как человек я чувствую - в этом моя реализация, в этом мое счастье.
Я могу видеть многое и вижу многое, но я просто не смотрю туда - в будущее, в
то - как и что будет. Ведь я не бог, я всего лишь дитя, только-только рожденное в
самадхи. И мне трудно сохранять нейтральность к тому, что я вижу и часто мне
кажется, что я не могу препятствовать своему интеллекту, своему дурацкому
человеческому инстинкту "сделать все как лучше", и вмешиваюсь в тайная тайных,
нарушая поток. Поэтому я выбрал просто отложить свое видение до тех пор, когда я
буду абсолютно уверен, что не вмешиваюсь, не пытаюсь что-то СДЕЛАТЬ с увиденным
- иначе все теряется, опошляется, уходит та самая неслучайность.
Откашлявшись, я поднялся с земли и, завернувшись в куртку, побрел к опушке
леса. Синяя трава, деревья, растущие вверх корнями, озеро, навалившееся на меня
своим тяжелым берегом - все провожало, все скрипело, завывало и плескалось. Жизнь
била через край, мир множился, сердце болело. Надо сделать один шаг. Надо сделать
только один шаг. Ну не знаю - куда, но надо. Есть шаг, который нельзя сделать куда-то.
Если этот шаг - куда-то, то это заведомо не туда. Я повторял эти слова как заклинание,
как приманку. Шаг не может быть сделан куда-то. Шаг должен быть сделан и все.
Просто сделан. Простой шаг. Вот парадокс. Вот проклятая гнилая непостижимость
простых действий. Я люблю простые слова, я ценю простые чувства, я вижу
изначальную простоту любви - и теперь мне надо сделать усилие и научиться делать
простые шаги.
Впервые идея об этом родилась у меня очень давно, когда она была всего лишь
розовой сказкой - и там я был скорее испытуемым, чем испытателем. Годы шли, сказка
оставалась сказкой, и настал момент, когда я уже не мог рассматривать себя как
пассивного участника воображаемых мною событий. А потом была долгая и
неинтересная будничная жизнь, во многом подавившая мою самобытность. Но в один
прекрасный момент моя старая, уже умершая мечта родилась вновь в новом обличье,
она заслонила мне глаза, и я уже не мог думать ни о чем другом.
Так, между завтраком и обедом, я принял решение построить новый мир.
Эмоция - вещь, имеющая протяженность - протяженность во времени, а переживание
всегда моментально, оно всегда живет только здесь и сейчас. Переживание - это точка
с нулевой протяженностью. Это - катарсис. Как мощь боевого кинжала сосредоточена в
его острие - в точке, не имеющей протяжения - так и мощь переживания
сосредоточена в мгновении, там, где нет ни прошлого, ни будущего.
Перед лицом какой-то дурной вечности - это все суета. Все равно рано или
поздно - сегодня, завтра, послезавтра - придется тихо сесть наедине с собой и понять -
вот теперь я буду сидеть и считать не часы, а минуты. И тогда очень скоро все
кончится. Есть предел всему.
Если не привязываться к конкретному моменту жизни, тогда эмоции уступают
место переживаниям - ведь эмоции это всегда следствие, это всегда продукт
осознания переживаний, даже если это и происходит незаметно. А вот чистое
переживание разительно отличается от эмоций - это самая суть жизни, и от практики
чистого переживания до Самадхи - один шаг. Переход к чистому переживанию - это
ощущается, как будто внезапно захватывает дух и ты проваливаешься в область
какой-то особенной глубины и особой - невероятно насыщенной полнотой жизни.
Главное качество этого переживания - полнота. Ты захлебываешься ощущением
полноты, ты чувствуешь, что это есть предельная реализация. Мир раскрывает свою
невероятную глубину.
Есть шанс, который заключен в безответной любви. Его можно взять тогда,
когда идешь навстречу своим переживанием без страха и упрека. На самом дне
отчаяния от невзаимной любви лежит великий клад, и доступен он только сильным и
страстным людям - которые способны так глубоко за ним спуститься. Это занятие для
сильных людей, но с другой стороны именно в этом и растет сила.
Когда я слышу девичий крик на улице - далеко, едва слышно, неясно - то ли это
крик баловства, то ли призыва - мне всегда кажется, что зовут меня, что это у кого-то
больше нет сил терпеть и вот она вышла на улицу и просто кричит, и надеется, что я
услышу. И я приглушаю музыку и мысли, замирая внутри, и вслушиваюсь и жду и
хочется быстро одеться и выбежать на улицу и закричать в ответ - я здесь!!!
Горы отняли у меня воздух, любовь отняла у меня землю, люди отняли у меня
веру, боль отняла у меня надежду. Когда разжимаешь кулак в бессилии и все, что ты
держишь - выскальзывает из твоих рук и я смотрю на опустевшие руки и вижу, что все
потеряно - руки вновь ощущают, все потерянное вновь оживает во мне. Есть нечто, что
нельзя потерять, но каждый раз теряя забываю об этом. И каждый раз вспоминаю,
обнаружив себя вновь на этой земле.
Я заметил, что Акутагава, когда хотел выразить невыразимую слитность
событий, использовал частицу "-но": "Ару сигурэ-но фуру бан-но кото дэс". Я же,
смотря на написанное мною - вижу, что экплуатирую союз "и" а также часто
пренебрегаю запятыми - непрерывность мне дороже грамотности. Чем дальше, тем
больше мне мешают запятые, когда они не являются выражением естественной паузы.
В первый же раз я мог сразу отвернуться и уйти. И ничего бы этого не было.
Была бы просто глухая тоска по несовершённому, как предательство самого себя, но
это было бы наверное не так больно. Но этот выбор не для меня. А вот этот, видимо,
для меня.
Когда я сижу в лесу у костра, когда я пришел туда с палаткой на пару дней или
пару часов, чтобы посидеть на природе под шумящими деревьями и почитать книгу,
или подумать в спокойном уединении о своей жизни, когда мои мысли сосредоточены
и не возвращаются в город к заботам - в такие моменты я собран, чувствую запах
свежего ветра, чувствую, как прямо стоят сосны и как стремительно стелется мох, и
свежесть извне становится свежестью изнутри. Когда я возвращаюсь, я приношу это с
собой. Я не хочу чувствовать ничего своим, и поэтому там, где другие не могут ни на
минуту вырваться из суеты, я чувствую себя как путешественник у костра - свободный,
собранный, полный свежести, отрешенный.
Ряд имен, которые всегда остаются близки мне не смотря ни на что - создатели
того, что во мне живет, что живет мною: Акутагава, Кобо Абэ, Кавабата, Фаулз,
Кастанеда, Николл, Льоса, Фриш, Кришнамурти, Сузо, Таулер, Ошо, Ницше,
Рамакришна, Миларепа, Газданов... Это гипнотический ряд имен, произнося которые я
замираю и жаркая изморозь покрывает мое сердце - я чувствую себя внутри, я вижу
бесконечную череду, я слышу громовое молчание, идущее от сердца к сердцу, я
слышу, как этот гром раздается хрустальной тишиной и он кровавого цвета.
Иногда, когда я просыпаюсь, от сна остается странное ощущение, и если не
касаться руками головы, не двигаться некоторое время и отдаться полусонной
дремоте, то можно позволить этому ощущению проявиться несколько отчетливее. Оно
не связано, как кажется, ни с сюжетом сна, ни с чем-то вообще - оно странное,
приходящее из самой глубины - оно переживается несколько тревожно, оно слишком
непохоже на все, с чем приходилось сталкиваться в реальности бодрствования или в
реальности сна. Оно, кажется, исходит из самой глубины. Грозное ощущение -
пугающее и привлекательное одновременно. Пугающее потому, что несет в себе
угрозу для всего, что вне его - чем сильнее ощущение индивидуальности, тем более
плоской тенью она кажется. Привлекательно потому, что туда лежит моя дорога,
потому что это - проникновение к прямому переживанию пустоты, которая все
наполняет.
Одинокий странник в мирах разделенности.
Считается, что женщина живет чувством. На самом деле чувство живет
женщиной. Считается, что мужчина должен быть сильным. На самом деле сила
требует мужчину на свой стол - ей нужна пища. Сила берет в руку вилку-честь и нождостоинство,
кладет его на тарелку-предпочтение и смачно жует. Сила, чувства - они
хотят жить и им нужна для этого пища. Но я не склонен к такому самопожертвованию -
я вылезаю из тарелки, я оставляю там свою одежду и ухожу. Пусть ветер залечит мои
раны, пусть он сотрет мое имя, начерченное на песке, и тогда сила не найдет меня. Я
играю в прятки. Я снова ребенок. Я пускаю пузыри, таращусь на солнце и шевелю
пальчиками в талой воде. Ее зеркальная журчащая гладь говорит мне что-то, но мне
это не надо.
Ярость - вот мой верный друг. Я не понимаю безнадежно вежливых людей,
которые строят свои отношения с другими людьми так, как относится к еде шакал -
хоть протухшее мясо, но мясо. Не принимаю вежливости ради вежливости, общения
ради общения. Я могу быть грубым, я могу быть нежным, я могу быть яростным, когда
ярость направлена на разбивание стены между собой и своей же глупостью. Куда
подевались яростные люди? Где твои яйца, мужчина? Где твои когти, женщина?
Ярость - это не агрессия, это не ненависть и раздражение, ярость не совместна со
всем этим мусором. Ненависть, агрессия, раздражение - это чувства разрушающие,
они ослабляют, делают беспомощными, потому что являются оборотной стороной
жажды обладания, выражают потребительские претензии к миру. Если мир не таков,
как я хочу - это делает меня раздражительным или агрессивным. Ярость - иное.
Ярость - это сверхчеловеческое напряжение всех своих сил в попытке прорвать
пелену, это стремление к свету, к яркости. Ярость - светлое чувство. Ярость - это
последний отчаянный бросок в полном напряжении сил любви и нежности. Не может
быть по-настоящему яростен тот, кто не может быть бесконечно нежен; не может быть
яростен тот, кто не готов отдать свою жизнь ради жизни. Не может быть яростен тот,
кто не способен пожертвовать собой ради первого встречного, во взгляде которого
видишь отражение своей судьбы. Ярость - это чувство, на которое способен только
тот, кто устремлен, кто всю душу свою вкладывает в способность любви и потребность
любить - все остальное слишком мелко, чтобы вызвать ярость, а мелочный не может
быть яростным. Не может быть яростным тот, кто не может быть сосредоточен. Ярость
нерассудительна, именно поэтому она и способна вырвать меня за пределы моей
смерти. Яростный будда. Ярость съедает с потрохами все пустое и призрачное -
яростному человеку не до вежливости и приличий - он грызет зубами стену - какие уж
тут приличия! Ярость не может быть направлена на что-то пустое и выдуманное - она
отвернется и уйдет. Ярость сама по себе избирательна - она рождается в
столкновении со смертью. Именно поэтому ярость не может быть направлена на
другого человека - она может быть направлена на глупость, которая убивает душу и
иссушает сердце - и тут уже не важно - во мне эта глупость или в тебе.
Есть среди этого круга ветхая хижина, где пребывают замшелые старики - их
бороды - струи вечности и их сердце отрешено. Старость благословенна к ним - она не
может подступиться к безупречности их простоты - ей не доступно состарить то, что не
цепляется за молодость, энергия не может покинуть их, потому что они отослали ее
сами, силы не могут изменить им - они сами давно изменили ей, предавшись в руки
безбрежной слабости. Предел силы лежит в изначальной слабости - что может
победить эту громоподобную силу абсолютной слабости? Когда человек отдал все - он
становится неуязвим - как неуязвима роща, как неуязвимы луговые цветы. Перед этим
фактом рушатся горы и рассыпаются тысячелетние скалы.
Небесно-голубые просторы земли Бодхи - что еще нужно?
Вот странно - я ем и пью - а жизнь все равно уходит из меня. Что останется
после меня? Конечно, конечно, да...Это я улыбаюсь и поддакиваю памяти, которая
услужливо подносит мне:
Что останется после меня?
Цветы - весной,
Кукушка - летом,
Чистый и холодный снег - зимой.
Естественная анестезия - безмятежная холодная пустыня - она есть внутри
каждого человека и когда мучения становятся невыносимы - душа сама находит путь и
скользит по направлению к этому холодному безмолвию. Погружаясь туда,
испытываешь почти блаженство - боли нет, ничего нет. Почти блаженство. Пустое,
хрустальное, но почти счастье. Звенящее ничто. И только вот это "почти" остается
единственным облачком на безмятежном небосводе. Могу ли я смириться с этим
"почти"?
У каждого есть слабое место. И это именно то место, которое делает его
сильным.
Вокруг призраки, призраки.... Как бы мне не стать мизантропом? Все трясутся
от страха того, что если сделать шаг в сторону, то их ждет неизвестность, в
результате все сидят в своей луже. Я выполз из своей лужи - и что? Неужели дилемма
теперь такова, что либо я должен теперь уйти от людей, либо вернуться в лужу?
Человек может думать, что он строит мостик между старой жизнью и новой - но эта
пропасть не преодолевается мостиками, любой мостик ведет обратно, он никогда не
бывает достроен - пропасть слишком широка между известным и неизвестным - это
просто разные способы жить. И все эти постройки мостиков - это лишь замечательный
способ самоуспокоения и усыпления. Пропасть преодолевается только прыжком -
прыжком отчаянным, безнадежным. Кто скажет - я готов? Кто из сказавших прыгнет?
Каждый прыгнувший достигает - но этого не знаешь, пока не прыгнешь. Вернуться я
уже не могу, куда там... в тюрьму по доброй воле... поэтому чувствую, как медленно, но
верно ухожу - все дальше и дальше. То, что меня волнует, те горизонты, которые
передо мной - их даже показать уже некому, ведь чтобы их увидеть, надо по крайней
мере поднять глаза, и выпустить из поля зрения тротуар с бордюрчиками. С каждым
часом я безнадежно удаляюсь - только любовь может построить немыслимую связь
через немыслимые пропасти - верю только в любовь с первого взгляда и без оглядки.
Когда я смотрел в ее глаза и видел там бесконечную любовь - что же это было
на самом деле? Сейчас я должен спросить себя об этом - нет, сейчас я должен
ответить себе на этот вопрос. Когда я смотрел в ее глаза - что же я там видел на
самом деле? Может - ее глаза были просто зеркалом, глядя в которое я видел только
лишь отражение своего безумия? Глаза, прикрытые зеркалом - в этом что-то есть -
испытываешь скуку - увидишь скуку, испытываешь страсть - увидишь страсть. А как же
свое, как же свое сердце - разве оно не рвется наружу, разве не срывает оно
зеркальные покровы? Видимо - нет, наверное - страх и смерть уже сплясали там на
своем празднике.
Где тонко, там НЕ рвется. Если только это - тонкое чувство пронзительной
любви.
Не люблю сводить чувство к пониманию. Ведь понимание сужает, обрезает и
конкретизирует. Так или иначе, понимание отбрасывает весь мир ради самого себя. А
чувство - наоборот - оно несет в себе весь мир, отрекаясь от частности. Все вещи
появляются из неведомой бездны и через каждую можно заглянуть в эту бездну. Я
предпочитаю смотреть в бездну сквозь любовь - нет, сама любовь является бездной.
Когда чувство достигает высшей точки, то замолкаешь. Но оказывается, что есть еще
выше и еще и еще...
"Спросят - скажешь.
Не спросят - не скажешь.
Что в душе твоей сокрыто,
Благородный Бодхидхарма?"
07-03) "Встреча"
Я смотрю на твою фотографию. Минуту...две...смотрю пристально, не
фокусируя взгляд на чем-либо, внимание начинает медленно бродить, фото оживает,
изображение начинает дрожать, плыть в глазах, ...я стою перед диваном, на котором
ты лежишь. Я не знаю - куда мне двигаться. Меня тянет сесть рядом с тобой в ногах.
Сажусь рядом, ты слегка поджимаешь ноги, чтобы дать мне место, моя рука
неожиданно сама тянется к твоим ногам и удерживает их - мне не хочется, чтобы ты их
отодвигала от меня. Именно в этот момент мое внимание скользит к твоим ногам
вслед за движением рук...скользит выше, к колену твоей левой ноги, которая так лежит
на правой ноге...фиолетовый оттенок у меня перед глазами - это цвет того, как твоя
нога лежит, покачиваясь едва от моих движений...внезапно я начинаю чувствовать вес
твоей ноги, я чувствую, как она давит своей тяжестью на другую ногу, я беру осторожно
левой рукой за подошву, а правой - чуть выше - за щиколотку и делаю такое усилие,
будто хочу немного приподнять ее, чтобы этот вес стал более реальным, и тут вдруг в
меня ударяет тепло - я чувствую, как меня наполняет жар - я чувствую тепло там -
между твоими бедрами, где они соприкасаются. Я ясно чувствую, как у тебя между
бедер выступают капельки пота - слишком жарко для того, чтобы держать ноги
вместе...Чем я это чувствую? Не знаю - наверное, сердцем. Я совершаю легкое усилие
и подняв твою ногу кладу ее к себе на колени. Левой рукой я по-прежнему держу тебя
за подошву, и моя ладонь наполняется вкусом твоей ноги - рукой я не двигаю - она
сама скользит легко по ноге - и стоит на месте, и скользит...мои пальцы касаются
кончиков твоих, прижимаются к ним, и какая-то мелкая дрожь - скорее - вибрация
возникает между ними, а за ней сюда спускается жар, вырвавшись из мира твоих
бедер...я ясно чувствую своей ладонью вкус твоей подошвы, как будто бы я лизнул ее
языком...мне жарко...второй рукой я обнимаю пальцы твоей ноги и понимаю -мне
хорошо так...ты слегка поворачиваешься на диване, ложишься на спину, другая твоя
нога не находит себе места и я помогаю ей лечь тоже на мои колени. Твоя голова
остается закинутой, но теперь это не для фотогеничности, теперь это стержень
энергии, вырываясь из точки соприкосновения моей ладони и твоей подошвы,
пронизывает твое тело и заставляет тебя спазматически-сладко выпрямиться...твои
колени едва развернуты в стороны - беспомощно-страстно...моя рука скользит к ним, я
чувствую твое колено...но возвращаюсь обратно...ритм нарастает...какой ритм? Ритм
чего? Я не знаю - это ритм молчания, это ритм биения тепла в моей груди. Я беру
обеими руками твою стопу, мои руки притягивают ее к лицу, я прижимаю твою подошву
к своей щеке... я ясно чувствую вкус твоей подошвы, как будто бы я лизнул ее
языком...как будто...меня не устраивает это - как будто...я хочу в самом деле
почувствовать ее вкус...язык касается тебя...искра пробивает меня, я вздрагиваю как
от удара током и то же происходит с тобой, колено твое сгибается в мышечной
судороге, и мне приходится взять твою ногу с силой...я провожу языком по всей твоей
подошве - медленно-медленно, наслаждаясь этим таким невинным и таким буйно
сексуальным действом, я чувствую твою плоть под тканью колготок, я чувствую твой
вкус... он спускается вниз, мягко обволакивая мою грудь, мой живот, ниже...все
охвачено жаром этого вкуса...провожу языком по ложбинке под пальцами, и это уже
почти невыносимо...прикусываю слегка зубами твои пальчики...ты вздрагиваешь всем
телом, легкий вскрик...и я вижу, что в пространстве между твоими ногами - там, в
глубине, зажигается огненный шар...ему навстречу уже встает столб огня у меня в
глубине моего лобка...это еще предчувствие, это еще только первый порыв ветра
перед ураганом...и по его грозным предвестникам видна мощь, когда развернется он в
пространстве наших тел и душ...
Когда я ложусь спать, я обнимаю тебя, и начинаю сразу же тебя чувствовать. Я
не мешаю тебе засыпать - просто нежно поглаживаю по груди. Это поначалу:). А потом
я не могу удержаться и прикасаюсь к твоей груди губами, провожу языком в ложбинке.
Но нельзя такое вытерпеть слишком долго - я ложусь на тебя, твои руки находят мои, а
губы - наши губы...они не могут жить отдельно друг от друга - им это просто
невозможно - нельзя. Я целую твои щеки, твой нос, лоб, но мне этого мало, и я как
преданный пес облизываю твое лицо, и не могу остановиться, и от этого в тебе
рождается такое..., что твои ноги сами раздвигаются, захватывают меня и
притягивают, принуждают - скорей, сейчас, ну же, войди...Я наслаждаюсь тем, что
чувствую, как твои сильные ноги просто вталкивают меня...подчиняясь их воле я
отрываюсь от твоих губ, сажусь, твои ноги охватывают меня и не терпят отлагательств
я кладу руки на твои бедра и держу их. Ты придвигаешься ко мне вплотную - ближе
уже некуда - ближе - это только вовнутрь...Я знаю - что я хочу, и я занимаю свои руки
для того, чтобы дождаться твоих - я поднимаю твои ноги, взяв каждую за щиколотку,
прижимаю ступни к лицу, и жду...у меня нет уже сил, чтобы ждать, но я жду...и твои
руки находят член, твои пальцы обхватывают его и наполняются гудением и дрожью,
исходящими из него. Изнеможденный ожиданием, я начинаю медленно двигаться, и он
скользит в твоих руках. Ты прижимаешь его плотно к низу живота, и его скольжение
уже не столь невинно - отодвигаясь чуть, я даю возможность тебе слегка наклонить его
вниз, и вот он мягко утыкается в горячее и влажное. Я опускаю твои ноги, они ложатся
напряженно и упруго, я зажат ими как клещами, я охватываю твои руки, потому что
оторвать их было бы невозможно, и я чувствую, как твои кулаки становятся то меньше
то больше - следуя движениям моего члена, чей жар сквозь твои пальцы доходит до
моих. И вот я чувствую, что нахожусь у входа. И все же я - преодолев себя еще раз -
пока отодвигаюсь и кладу руку поверх...мои пальцы раздвигают губы и немедленно
становятся влажными - я хочу знать этот вкус - я отодвигаюсь и ложусь между твоих
ног, но твои руки ищут меня, и тогда я разворачиваюсь и ложусь на тебя. Теперь и мои
и твои губы и руки могут найти все, что они только захотят...Я подкладываю руки под
твои ягодицы и они приподнимаются, я прикасаюсь своими губами к твоим, я впитываю
твою влагу, я провожу языком между, едва касаясь отверстия, которое в
спазматической страсти то сжимается, то приоткрывается - самым кончиком языка я
слегка проникаю внутрь...и в этот момент я прогибаюсь в мгновенном напряжении,
потому что твои руки, сжимавшие мой член, уступили свое место нежному языку - и я
не могу больше - я прижимаю то, что уже нельзя назвать членом - я прижимаю свое
пламя к твоим губам, и они медленно раскрываются, и я вхожу внутрь, а мой язык
входит внутрь тебя и наши стоны сливаются...Мы не способны более делать ничего - я
внутри тебя - нет, мы внутри друг друга и лежим, чувствуя, как наши души входят друг
в друга так, как это не было возможно раньше. Я двигаю языком по кругу- внутри тебя,
и чувствую, как твои зубы впиваются в меня, в то время как язык нежно прижат. Я
двигаюсь, и твои руки ложатся прямо на мои ягодицы, поднимаясь и опускаясь вместе
с ними, ты сжимаешь их так сильно...
Если бы не то, что мы только начали - мы могли бы уже десять раз испытать
оргазм, но это не для нас - я ложусь рядом, я целую твои соски - нежно прикусывая их -
мы обнимаемся - мы дрожим от страсти. Мы должны уснуть, чтобы проснувшись
завтра, начать все снова, но уже на новом витке энергии и любви. Разве может быть
сон, когда мы так возбуждены? Разве можно уснуть, когда наши тела сплетены, когда
ты готова разорвать зубами одеяло, накрывающее нас, чтобы смотреть на мое тело,
когда я хочу не овладеть - нет - изнасиловать тебя. Я хочу наброситься на тебя,
связать твои руки, раздвинуть ноги - неприлично, вульгарно - и всадить в тебя со всего
размаха свою страсть - чтобы ты заорала от дикого наслаждения, схватить тебя за
грудь и, держась за нее - биться об тебя до тех пор, пока твой крик не превратится в
хрип, в стон, в вой, пока слезы не хлынут из твоих глаз, и тогда я прильну к тебе и мы
будем смотреть друг другу в глаза пока молча не испытаем взрыв. Если бы мы не были
способны на большее, мы бы сделали это...и тем не менее можно уснуть - мы
научимся спать, когда тело бурлит и душа светится, чтобы проснуться завтра и
продолжить свой путь...завтра - это звучит немного наивно, ведь мы просыпаемся
через час и бросаемся друг на друга, чтобы отступить снова и снова заснуть и снова
проснуться...
Это твой сон или это не сон? Член, выходящий из влагалища - весь дымящийся
менструальной кровью - это кинжал, выходящий из сердца. Соски цвета крови и кровь
цвета сосков. Ноги, расставленные и чуть согнутые в коленях - ступни, развалившиеся
бессильно в стороны...Глаза, ставшие раскосыми от страсти, ноздри, чуткие и
чувствительные к прикосновениям языка, полуоткрытый рот, за которым угадывается
влажная розовость языка, еще хранящего вкус мошонки, вкус которой и сознание того,
что он хочет кончить именно так - в рот - все это создает особую напряженность и
сладострастье. Его губы, скользящие по твоей ноге, он кусает тебя за пальцы ног,
прикасаясь к ним нежно и плотно языком. Ты охватываешь губами гудящий от
напряжения член, которому мало места у тебя во рту и приходится схватить его рукой
у основания, упругая головка скользит по твоему языку к горлу и, остановленная,
отходит снова к губам и снова стремится вглубь, его упругие ягодицы, взлетающие и
опадающие над твоим лицом, ты кладешь на них руки, вцепляешься в них своими
коготками и ведешь вниз..., протяжный легкий стон, когда твой палец соскальзывает в
ложбинку и проникает чуть вглубь...и когда ты, доведенная до полного исступления его
горячим языком, ласкающим твой клитор и губы, его пальцами, вошедшими в тебя, -
слегка, но все же довольно чувствительно прикусываешь член, он, словно
подстегнутая лошадь, больше не может сдерживаться, бьется у тебя во рту и вдруг
струя горячей спермы...и его голова, сжимаемая твоими бедрами в едином мышечном
ударе, и спазматически сокращающиеся мышцы живота, которые словно выжимают из
тебя остатки твоей страсти и твоих сил, и его руки, обхватившие твои колени, и твоя
грудь, охваченная огнем страсти, и соски, ставшие твердыми и безумно
чувствительными даже к легким прикосновениям его живота...
Как мне было хорошо с тобой сегодня...наши ласки - они так естественны и так
прекрасны - как игра зайцев на полянке под солнцем. Как цветущая вишня...Это так
удивительно - получать высшее эротическое наслаждение и в нем же насла
...Закладка в соц.сетях
