Жанр: Энциклопедия
СТО ВЕЛИКИХ Россиян
...кой железной дороги), основанием в Сибири университетов и школ.
При всех своих положительных сторонах переселенческая политика была
недостаточно хорошо организована. Прибыв в Сибирь и столкнувшись с множеством
затруднений, многие крестьяне разорялись и возвращались в европейские губернии.
В 1910 г. в Сибири случился сильный недород, после чего
обратная волна переселений приняла настолько массовый характер, что это
стало всерьез беспокоить правительство. В августе 1910 г. Столыпин сам
отправился в Сибирь, чтобы на месте ознакомиться с проблемами переселенцев.
В целом он остался доволен увиденным, хотя обнаружил и много недостатков.
Была намечена программа их исправления, но осуществить ее Столыпин не
успел. 1 сентября 1911 г. на глазах у императора он был смертельно ранен
эсером Богровым в Киевском оперном театре и скончался 5 сентября. Известно, что
Столыпин не хотел верить в надвигающуюся на страну революцию и
с оптимизмом смотрел в будущее. Он говорил: "Дайте государству 20 лет покоя,
внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России". История,
однако, не отпустила этого срока ни ему самому, ни его реформам.
Николай Карамзин - Николай Гоголь
Федор Достоевский - Лев Толстой Максим Горький - Михаил Булгаков
Михаил Шолохов
Русская литература внесла, быть может, самый значительный вклад в копилку
мировой культуры. И это закономерно объясняется той ролью, которую она играла в
жизни самой России. С самого своего возникновения литература была для русского
общества явлением чрезвычайной важности: подобно тому, как древнегреческое
общество осознало себя в мифологии, древнеримское - в
истории, немецкое - в философии, английское - в политэкономии, а французское - в
политических учениях,
русское общество увидело себя в зеркале своей литературы. Особенность русского
самосознания заключалась в
том, что ответы на насущные вопросы жизни русская
публика искала и находила не в политических газетах, не
в парламентских речах или философских трактатах, но
в романах, стихах и критических статьях своих писателей, совокупность
произведений которых составляет
самую подробную и добросовестную летопись духовных
исканий общества на более чем вековом этапе его развития.
НИКОЛАЙ КАРАМЗИН
Николай Михайлович Карамзин родился в декабре 1766 г. в селе Михайловка
Симбирской губернии. Отец его, капитан в отставке, был дворянином
средней руки. Начальное образование юный Карамзин получил дома и в симбирском
пансионе Фовеля. С 1780 г. он продолжал учебу в Москве, в частном
пансионе доктора Шадена - одного из лучших университетских профессоров
того времени. Под его руководством Карамзин изучил несколько языков (латинский,
греческий, немецкий, французский), пиитику, риторику, мифологию и некоторые
другие науки. Кроме того, пансионеры посещали университетские лекции. В 1783 г.
Карамзин отправился в Петербург и некоторое время служил подпрапорщиком в
гвардейском Преображенском полку. Военная
служба, впрочем, мало увлекала его, к тому же и средств, для того чтобы
достойно содержать себя в столице, у него не было. Все свободное время
Карамзин отдавал занятиям литературой. Его многогранная творческая дея
350
тельность началась в 1783 г. с перевода
идиллии швейцарского поэта Геснера
"Деревянная нога". В 1784 г., узнав о
смерти отца, Карамзин вышел в отставку, поселился Москве и с головой окунулся в
литературную жизнь. Центром ее
в то время был знаменитый книгоиздатель Новиков. Несмотря на свою молодость
Карамзин вскоре сделался одним из
его деятельнейших сотрудников. В 1785 г.
он редактировал журнал "Детское чтение"
(это первое в России литературное издание для детей выходило в качестве
приложения к "Московским ведомостям"
Новикова). В то же время он много трудился над переводами. В 1787 г. появился
его перевод трагедии "Юлий Цезарь"
Шекспира. Затем последовали "Эмилия
Галотти" Лессинга, "О происхождении
зла" Галлера, "Беседы с Богом" Штурма.
Постоянно читая и переводя европейских классиков, Карамзин страстно мечтал сам
побывать в Европе. Его желание осуществилось в 1789 г. Накопив денег, он
отправился за границу и почти
полтора года колесил по дорогам Европы. Начав с Кенигсберга, он объехал
многие города Германии, прожил несколько недель в Швейцарии, потом отправился во
Францию, где стал свидетелем разворачивающейся здесь революции, и закончил свое
путешествие в Лондоне. Это паломничество по культурным центрам Европы имело
огромное значение в формировании Карамзина
как писателя. Позже он вспоминал об этой эпохе своей жизни: "Я видел первые
нации Европы, их нравы, их обычаи... Я собрал множество предметов для
размышлений, дабы занять душу, разум и воображение мои в сладостные часы
досуга..." Он возвратился в Москву, имея множество планов. Прежде всего он
основал "Московский журнал", с помощью которого намеревался знакомить
соотечественников с русской и зарубежной литературой, прививая вкус к лучшим
образцам поэзии и прозы, представлять "критические рассматривания"
выходящих книг, сообщать о театральных премьерах и о всем другом, что
связано с литературной жизнью в России и Европе. Такого рода сугубо литературный
журнал еще ни разу не издавался в России. Дело оказалось чрезвычайно трудным.
Карамзину пришлось быть одновременно критиком, писателем, рецензентом,
переводчиком, редактором и издателем своего журнала. В
течение двух лет он, можно сказать, в одиночку тащил на себе этот тяжелый
воз. Позже он признавался, что принужден был работать до изнеможения.
Первый номер вышел в январе 1791 г. В нем помещалось начало "Писем
русского путешественника" - произведения, которое принесло Карамзину
первую громкую литературную славу. "Письма" были написаны по впечатлениям
заграничной поездки и представляли собой интереснейший путевой
дневник, в форме посланий к друзьям. Сочинение это имело огромный успех
НИКОЛАЙ КАРАМЗИН
у читающей публики, которая восхищалась не только увлекательным описав
нием жизни европейских народов, но и легким, приятным слогом автора. До
Карамзина в русском обществе распространено было твердое убеждение, что
книги^ пишутся и печатаются для одних "ученых" и потому содержание их
должно быть как можно более важным и дельным. На деле это приводило к
тому что проза получалась тяжелой и скучной, а язык ее - громоздким и
велеречивым. В художественной литературе продолжали употребляться многие
старославянские слова, давно уже вышедшие из употребления. Карамзин
первым из русских прозаиков сменил тон своих произведений с торжественного и
поучающего на задушевно-располагающий. Он также совершенно отказался от
высокопарного вычурного стиля и стал пользоваться живым и естественным языком,
приближенным к разговорной речи. Вместо дремучих
славянизмов он смело ввел в литературный оборот множество новых заимствованных
слов, до этого употреблявшихся только в устной речи европейски
образованными людьми. Это была реформа огромной важности - можно сказать наш
современный литературный язык впервые зародился на страницах
журнала Карамзина. Складно и интересно написанный, он с успехом прививал вкус к
чтению и стал тем изданием, вокруг которого впервые объединилась читающая
публика. "Московский журнал" стал знаменательным явлением и по многим другим
причинам. Помимо своих собственных сочинении и
творений известных русских писателей, помимо критического разбора произведений,
бывших у всех на слуху, Карамзин помещал в нем обширные и подробные статьи об
известных европейских классиках: Шекспире Лессинге,
Буало, Томасе Море, Гольдони, Вольтере, Стерне, Ричардсоне. Он же стал
родоначальником театральной критики. Разборы пьес, постановок, игры актеров -
все это явилось неслыханным новшеством в русской периодике По
словам Белинского, Карамзин первый дал русской публике истинно журнальное
чтение. Причем везде и во всем он был не только преобразователем, но и
"Тс^едующих номерах журнала кроме "Писем русского путешественника",
статей и переводов Карамзин напечатал несколько своих стихотворении, а в
июльском номере поместил повесть "Бедная Лиза". Это небольшое сочинение занявшее
всего несколько страниц, стало настоящим открытием для нашей молодой литературы
и явилось первым признанным произведением русского сентиментализма. Жизнь
человеческого сердца, впервые так ярко развернувшаяся перед читателями, была для
многих из них ошеломляющим откровением. Простая и в общем незамысловатая история
любви простои девушки к богатому и легкомысленному дворянину, закончившаяся ее
трагической гибелью, буквально потрясала современников, KOTOPЫeзaчет^^
ею до самозабвения. О необыкновенной популярности этой повести Карамзина говорит
то, что "Бедная Лиза", восхищавшая всех образованных людей,
породила множество подражаний; пруд у Симонова мoнacтьIPЯ•гдeйкoбы
утопилась бедная поселянка, сделался местом паломничества и был назван
Лизиным прудом. Глядя с высоты нашего сегодняшнего литературного опыта,
после Пушкина, Достоевского, Толстого и Тургенева, мы, конечно, не можем
не видеть многих недостатков этой повести - ее вычурности, излишней
экзальтированности, слезливости. Но важно отметить, что именно здесь, впер
вые в русской литературе, состоялось открытие душевного мира человека. Это
был еще робкий, туманный и наивный мир, но он возник - и весь дальнейший ход
нашей литературы шел в направлении его постижения. Новаторство
Карамзина проявилось и в другой области: в 1792 г. он опубликовал одну из
первых русских исторических повестей "Наталья, боярская дочь", которая
служит как бы мостиком от "Писем русского путешественника" и "Бедной
Лизы" к поздним произведениям Карамзина - "Марфе Посаднице" и "Истории
государства Российского". Сюжет "Натальи", разворачивающийся на фоне
исторической обстановки времен царя Алексея Михайловича, отличается
романтической остротой. Здесь есть все - внезапная любовь, тайное венчание,
бегство, поиски, возвращение и счастливая жизнь до гробовой доски.
Девяностые годы XVIII века - важный рубеж в истории русской культуры. Со времен
Петра I она развивалась в русле идей Просвещения. Мироощущению этой эпохи были
свойственны оптимизм, твердая вера во всесилие
человеческого разума и исторический прогресс. Конец этим представлениям
положили кровавые события французской революции. В 1793 г., в год якобинского
террора, многие мыслящие люди во всем мире, взиравшие до этого
с сочувствием на парижские события и видевшие в них реальное воплощение
своей мечты, пережили сложный духовный кризис: они вдруг почувствовали,
что великая эпоха Просвещения, которая открыла человечеству столько истин
и возбудила столько надежд, закончилась, так и не принеся ожидаемого счастья.
Карамзин, который как никто в России ощущал свое духовное родство с
европейской цивилизацией, переживал крах идеалов Просвещения как свою
личную трагедию. В эти дни он пишет исполненное тихой скорби
историкополитическое размышление в двух письмах: "Милодор к Филарету" и "Филарет
к Милодору".
"Помнишь, друг мой, - пишет Милодор, - как мы некогда рассуждали
о нравственном, ловили в истории все благородные черты души человеческой, питали
в груди своей эфирное пламя любви, которого веяние возносило
нас к небесам, и, проливая сладкие слезы, восклицали: человек велик духом
своим! Божество обитает в его сердце!.. Кто более нашего славил преимущества
XVIII века: свет философии, смягчение нравов, тонкость разума и чувства,
размножение жизненных удовольствий, всемерное распространение духа
общественности... Конец нашего века почитали мы концом главнейших бедствий
человечества и думали... что люди, уверясь нравственным образом в изящности
законов чистого разума, начнут исполнять их в точности, и под сению
мира, под кровом тишины и спокойствия насладятся истинными благами жизни". В
этих словах заключена живая вера поколения конца XVIII века, его
религия, то, что давало цель и смысл жизни. Что же теперь? "О Филарет! --
восклицает Милодор, - где теперь сия утешительная система?.. Она разрушилась в
своем основании! XVIII век кончается: что же видишь ты на сцене
мира? - XVIII век кончается, и несчастный филантроп меряет двумя шагами
могилу свою, чтобы лечь в ней обманутым, растерзанным сердцем своим и
закрыть глаза навеки!.. Где люди, которых мы любили? Где плод наук и
мудрости? Где возвышение кротких нравственных существ, сотворенных для
счастья? - Век Просвещения! Я не узнаю тебя - в крови и пламени не
НИКОЛАЙ КАРАМЗИН
узнаю тебя!" Это письмо - свидетельство крушения целой эпохи. Хотя Карамзин и в
дальнейшем не утратил просветительского оптимизма и вера в
прогресс у него осталась непоколебима, однако его мироощущение приобрело
трагический оттенок - да, человечество движется к какому-то далекому
светлому, но неведомому для него идеалу, однако путь к нему страшно труден и
извилист, а каждый шаг отмечается кровью и страданием. Острое чувство драматизма
жизни - одна из основополагающих черт великой русской
литературы, и Карамзин был первым русским писателем, творчество которого
отмечено его печатью.
Девяностые годы были для автора "Писем русского путешественника" временем
духовного надлома. В 1792 г. он прекратил издание журнала и уехал из
Москвы в деревню. Столетие он завершил выпуском двух литературных альманахов - в
1794-1795 гг. в двух томиках вышла "Аглая", а в 1796-1799 гг.
читатели получили три части "Аониды". В эти альманахи Карамзин включил
все достойные внимания новинки современной литературы, преимущественно поэзии.
Подобные сборники в то время были новостью в России и стали
для нее заметным культурным событием.
В апреле 1801 г. Карамзин женился на Елизавете Ивановне Протасовой.
Но счастье с ней не было продолжительным - уже на другой год, после рождения
дочери, она умерла. (В 1804 г. Карамзин женился второй раз на Екатерине
Андреевне Колывановой, внебрачной дочери князя Вяземского, с которой и прожил до
самой смерти.)
В 1802 г. Карамзин вернулся к журналистике и стал выпускать "Вестник
Европы", продолжавший и развивавший традиции "Московского журнала". С
первых же номеров он стал популярнейшим в России периодическим изданием. Число
его подписчиков за несколько месяцев перевалило за 1000 человек - по тем
временам цифра очень внушительная. Круг затрагиваемых в
журнале проблем был очень широк. Помимо литературоведческих и исторических
статей Карамзин помещал в своем "Вестнике" политические обозрения, разнообразную
информацию, сообщения из области науки, искусства и
просвещения, а также занимательные произведения изящной словесности. В
1803 г. он опубликовал в нем свою лучшую историческую повесть "Марфа
Посадница, или Покорение Новагорода", рассказывавшую о великой драме
смиряемого русским самодержавием города, о вольности и непокорстве, о
сильной и властной женщине, величие которой проявилось в самые тяжкие
дни ее жизни. В этой вещи творческая манера Карамзина достигла классической
зрелости. Слог "Марфы" ясный, сдержанный, строгий. Здесь нет даже
следа слезливости и умиления "Бедной Лизы". Речи героев полны достоинства и
простоты, каждое слово их весомо и значимо. Важно подчеркнуть также, что русская
история была здесь уже не просто фоном, как в "Наталье", -
она сама явилась объектом осмысления и изображения. Было видно, что автор много
лет вдумчиво занимался изучением истории и глубоко чувствовал ее
трагический, противоречивый ход.
В самом деле, из многих писем и упоминаний о Карамзине известно, что
на рубеже столетий стихия истории все более привлекала его. Он с увлечением
читал летописи и старинные акты, доставал и изучал редкие манускрипты.
12-0100950
Осенью 1803 г. он окончательно пришел к решению возложить на себя великую ношу -
взяться за написание труда по отечественной истории. Задача эта
давно уже назрела. К началу XIX века Россия была едва ли не единственной
европейской страной, которая до сих пор не имела полного печатного и
общедоступного изложения своей истории. Конечно, существовали летописи, но
читать их могли только специалисты. К тому же большая часть летописных
списков оставалось неизданной. Точно так же, множество исторических доку-'і
ментов, рассеянных по архивам и частным коллекциям, оставались за преде-"
лами научного оборота и были совершенно недоступными не только читаю-,
щей публике, но и историкам. Карамзину предстояло собрать воедино весь
этот сложный и разнородный материал, критически осмыслить его и изложить легким
современным языком. Хорошо понимая, что труд его потребует
многолетних изысканий и полной сосредоточенности, он попросил финансовой
поддержки у императора. В октябре 1803 г. Александр I назначил Карамзина на
специально созданную для него должность историографа, дававшую
права свободного доступа во все российские архивы и библиотеки. Тем же
указом ему был положен ежегодный пенсион в две тысячи рублей. Хотя "Вестник
Европы" давал Карамзину втрое больше, он без колебания простился с
ним и всецело посвятил себя работе над своей "Историей государства Российского".
По словам князя Вяземского, он с этого времени "постригся в историки". Со
светским общением было покончено: Карамзин перестал появляться
в гостиных и избавился от многих не лишенных приятности, но докучливых
знакомств. Жизнь его теперь протекала в библиотеках, среди полок и стеллажей. К
своему труду Карамзин отнесся с величайшей добросовестностью. Он
составлял горы выписок, читал каталоги, просматривал книги и рассылал повсюду
письма-запросы" Объем материала, поднятый и просмотренный им,
был огромен. Можно с уверенностью утверждать, что никто и никогда до
Карамзина не погружался так глубоко в дух и стихию русской истории.
Цель, поставленная перед собой историком, была сложной и во многом
противоречивой. Ему предстояло не просто написать обширное научное сочинение,
кропотливо исследуя каждую рассматриваемую эпоху; целью его было
создать национальное, общественно значимое сочинение, которое не требовало бы
для своего понимания специальной подготовки. Другими словами,
это должна была быть не сухая монография, а высокохудожественное литературное
произведение, предназначенное для широкой публики. Карамзин много
работал над стилем и слогом "Истории", над художественной обработкой образов. Не
добавляя ничего в перелагаемые им документы, он скрасил их сухость своими
горячими эмоциональными комментариями. В результате изпод его пера вышло яркое и
сочное произведение, которое не могло оставить
равнодушным ни одного читателя. Сам Карамзин однажды назвал свой труд
"исторической поэмой". И в самом деле, по силе слога, занимательности рассказа,
по звучности языка это, несомненно, лучшее творение русской прозы
первой четверти XIX века.
Но при всем этом "История" оставалась в полном смысле "историческим"
сочинением, хотя и достигнуто это было в ущерб общей его стройности. Желание
сочетать легкость изложения с его основательностью заставило Карамзина почти
каждую свою фразу снабжать особым примечанием. В эти приме
ЯИКОЛАЙ ГОГОЛЬ
чания он "упрятал" огромное количество обширных выписок, цитат из источников,
пересказов документов, свою полемику с сочинениями предшественников. В
результате "Примечания" по своему объему фактически сравнялись
с основным текстом. Ненормальность этого хорошо сознавал сам автор. В
предисловии он признавался: "Множество сделанных мною примечаний и
выписок устрашает меня самого..." Но придумать какой-либо другой способ
познакомить читателя с массой ценного исторического материала он не смог.
Таким образом, "История" Карамзина как бы делится на две части -
"художественную", предназначенную для легкого чтения, и "ученую" - для
вдумчивого и глубокого изучения истории.
Работа над "Историей государства Российского" заняла без остатка последние 23
года жизни Карамзина. Она прервалась только на несколько месяцев
в 1812 г. в связи с занятием французами Москвы. Это трудное время Карамзин
провел в Нижнем Новгороде. В 1816 г. он отвез в Петербург первые восемь томов
своего труда. Весной 1817 г. "Историю" начали печатать сразу в
трех типографиях - военной, сенатской и медицинской. Однако правка корректур
отнимала массу времени. Первые восемь томов появились в продаже
только в начале 1818 г. и породили неслыханный ажиотаж. Ни одно сочинение
Карамзина до этого не имело такого потрясающего успеха. В конце февраля первое
издание уже было распродано. "Все, - вспоминал Пушкин, -
даже светские женщины, бросились читать историю своего отечества, дотоле
им неизвестную. Она была для них новым открытием. Древняя Россия, казалось,
найдена Карамзиным, как Америка - Колумбом. Несколько времени
ни о чем ином не говорили..."
С этого времени каждый новый том "Истории" становился общественным
и культурным событием. 9-й том, посвященный описанию эпохи Грозного,
вышел в 1821 г, и произвел на современников ошеломляющее впечатление.
Тирания жестокого царя и ужасы опричнины были описаны здесь с такой
эпической мощью, что читатели просто не находили слов для выражения своих
чувств. Известный поэт и будущий декабрист Кондратий Рылеев писал в
одном из писем: "Ну, Грозный! Ну, Карамзин! Не знаю, чему больше удивляться,
тиранству ли Иоанна или дарованию нашего Тацита". 10-й и 11-й тома
появились в 1824 г. Описанная в них эпоха Смуты, в связи с недавно пережитым
французским нашествием и пожаром Москвы, чрезвычайно интересовала как самого
Карамзина, так и его современников. Многие не без основания
находили эту часть "Истории" особенно удачной и сильной. Последний, 12-й
том Карамзин писал уже тяжело больным. Закончить его он не успел. Великий
писатель и историк умер в мае 1826 г.
НИКОЛАЙ ГОГОЛЬ
Николай Васильевич Гоголь родился в марте 1809 г. в селе Большие Сорочинцы
Полтавской губернии. Отец его был мелкопоместным дворянином,
владевшим небольшой деревней Васильевка, в которой и прошли детские годы
будущего писателя. Грамоте, закону Божию и арифметике Гоголь обучился
12*
дома под руководством специально нанятого семинариста, а для продолжения
образования родители отослали его в
1818 г. в Полтаву, где он два года учился
в местном поветовом училище. В 1821 г.
его перевели в недавно открытую Нежинскую гимназию. Этому учебному заведению
были присвоены права высшего
учебного заведения, курс наук был очень
обширный. Гоголь провел в гимназии без
малого восемь лет. Здесь началось его
горячее увлечение литературой и театром,
здесь же впервые ярко проявились его
острый юмор и сатирическое дарование.
Впрочем, он долгое время не придавал
значения этой стороне своей натуры и
мечтал стать поэтом. Кроме множества
чувствительных стихов Гоголь в старших
классах сочинил большую романтическую поэму "Ганц Кюхельгартен". В
1828 г. он закончил гимназию, получил аттестат на чин 14-го класса и полный
самых радужных надежд отправился искать счастья в Петербург.
Столица встретила его неприветливо. Страшная дороговизна заставляла
экономить буквально на всем. Денег катастрофически не хватало. Гоголь снял
комнату в доме на Большой Мещанской, где жили ремесленники и мелкие
чиновники. (Обстановку их жизни, так хорошо ему известную, Гоголь описал
потом в своих произведениях.) Найти хорошее доходное место не удалось.
Надежды на литературный заработок также оказались тщетными. Истратив
последние деньги, он издал своего "Ганса Кюхельгартена" - в мае 1829 г.
поэма вышла в свет под псевдонимом В. Алов. Гоголь с нетерпением ждал
отзывов на свое творение. Увы, его постигло горькое разочарование. Прошло
два месяца - книга не распродавалась. Потом появилась небольшая, но ядовитая
заметка в "Московском телеграфе", в которой автор советовал сочинителю поэмы не
публиковать больше своих стихов, но сберегать их для себя
"под спудом". Это был полный провал, катастрофа, развеявшая все мечты и
надежды Гоголя. Горя от стыда, он обошел книжные лавки, в которых продавалась
его книга, скупил все ее экземпляры, нанял номер в гостинице и сжег
их все до одного.
Затем, после бурного отчаяния и тоски, начались томительные будни, полные
мелочных забот и огорчений. Гоголь перебивался случайными заработками
и должен был экономить даже на сахаре и свечах. Наконец, в апреле 1830 г. ему
удалось устроиться писцом в департамент уделов с жалованием 50 рублей в
месяц. С утра до вечера ему приходилось корпеть над бумагами. Однообразная,
докучливая канцелярская работа, тусклый безрадостный каждодневный быт
вскоре совсем истомили Гоголя. Спасаясь от тоски и отчаяния, он вновь взялся за
перо. Его новая книга была навеяна воспоминаниями о далекой и дорогой ему
Украине, с ее яркой разгульной жизнью, страшными и смешными
преданиями. Так родился сборник прославивших его новелл "Вечера на хуто
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
ЯИКОЛАЙ ГОГОЛЬ
ре близ Диканьки". Уже в феврале-марте 1830 г. одна из них - "Вечер накануне
Ивана Купала" - была опубликована в "Отечественных записках". Первая часть
сборника из четырех повестей вышла из печати в сентябре 1831 г. и
сразу обратила на себя общее внимание. В 1832 г. появилась вторая часть,
также из четырех повестей (в их числе "Ночь перед Рождеством" и "Страшная
месть"). Читатели "Вечеров" были очарованы их юмором и весельем. Пушкин
напечатал восторженную рецензию: "Сейчас прочел "Вечера близ Диканьки".
Они изумили меня. Вот настоящая веселость, искренняя, непринужденная,
без жеманства, без чопорности. А местами какая поэзия! Все это так необыкновенно
в нашей нынешней литературе, что я доселе не образумился!" "Все
обрадовались этому описанию племени поющего и пляшущего, - писал он
дальше. - Этой веселости, простодушной и вместе лукавой". Гоголь был
признан замечательным юмористом. Мало кто обратил тогда внимание на
лежавшую в основе некоторых повестей мрачную и совсем нешуточную демонологию.
В начале 1831 г. Гоголю удалось устроиться учителем истории в Патриотический
институт благородных девиц. Материальное положение его несколько
поправилось - он переехал в новую квартиру на Малой Морской и в
...Закладка в соц.сетях
