Жанр: Энциклопедия
СТО ВЕЛИКИХ Россиян
...а, много должно сгореть жизни в горниле, из которого истекает
золото".
К сожалению, русский читатель так и не увидел этого сочинения - незадолго до
смерти Гоголь сжег второй том "Мертвых душ". Обстоятельства, подвигнувшие его на
это, навсегда останутся тайной. 26 января 1852 г. умерла
жена Хомякова, сестра покойного друга Гоголя поэта Языкова. По свидетельству
всех, кто был в это время близок к Гоголю, смерть Хомяковой произвела
на него потрясающее впечатление. На панихиде он сказал: "Все для меня
кончено". С этого дня он стал готовиться к смерти и большую часть ночей
проводил без сна в молитве. Позже Плетнев писал: "Пропуская лишь несколько
капель воды с красным вином, он продолжал стоять коленопреклоненным перед
множеством поставленных перед ним образов и молился. На
все увещания он отвечал тихо и кротко: "Оставьте меня, мне хорошо". В ночь
на 12 февраля, сжигая какие-то бумаги, он бросил в печь и тетрадки, заключавшие
в себе рукопись второго тома поэмы. Сам Гоголь объяснял это какойто страшной,
почти сверхъестественной ошибкой. Так, доктор Тарасенков,
лечивший Гоголя, рассказывал, что после того как тетради сгорели. Гоголь
заплакал, велел позвать графа Толстого, показал ему на догорающие угли бумаг и
сказал: "Вот это я сделал! Хотел было сжечь некоторые вещи, давно на
то приготовленные, а сжег все! Как лукавый силен... вот он к чему меня подвинул!
А я было там много дельного уяснил и изложил. Это был венец моей
работы... Я думал раздать друзьям по тетрадке: пусть бы делали, что хотели.
Теперь все пропало". С этой минуты он погрузился в мрачную прострацию и
стал быстро слабеть. Поскольку он ничего не ел, врачи попробовали кормить
его насильно. Но от этих мучений больному стало еще хуже, и утром 21 февраля он
умер.
Окидывая даже беглым взглядом прожитую Гоголем жизнь, нельзя не признать, что
она была полна какого-то таинственного смысла и трагического
величия. Значение его для русской литературы было огромно: он гигантски
расширил круг поднимаемых ею вопросов и круто повернул ее от эстетики к
религии. Все черты, характеризующие "великую русскую литературу", ставшую
мировой, были намечены Гоголем. Но его значение далеко выходило за
рамки чисто литературные. Гоголь по-новому выразил то особое мистическое
мироощущение, которое свойственно было русскому обществу в допетровские времена
- после полутораста лет просвещения и усиленного подражания
Западу он первым во весь голос заговорил о православии и особой мессианской роли
России в мировой истории. В 40-е гг. большая часть русского обще
366
100 ВЕЛИКИХ POCCHU
ства еще не готова была воспринять его проповедь - она пошла за Белинс-1
ким и другими "западниками". Призыв Гоголя - обратиться к православны^
корням и истокам русской цивилизации - был гласом вопиющего в пустыне]
Только спустя десятилетия на голос Гоголя откликнулся Достоевский.
ФЕДОР ДОСТОЕВСКИЙ
Федор Михайлович Достоевский
родился в октябре 1821 г. в Москве.
Отец его, штаб-лекарь в отставке,
происходил из старинного, но захудалого дворянского рода и работал
врачом в московской Мариинской
больнице для бедных. Он был человеком угрюмым, раздражительным и до
^^^^^^^^"д^^^рр^^дд крайности деспотичным. Детство Достоевского прошло в
маленькой казенной квартире в одном из мрачных флигелей больницы. Начальное
образование он получил дома. В 1833 г. его определили в полупансион француза
Сушара, а в следующем году перевели в
интернат Леопольда Чермака. Здесь
Ц^^^^_|Л||^^Л^^^^^1| Достоевский первый раз попробовал
ИИИИИНИИИНИИИЯиИиИ писать. В начале 1838 г. он по требованию отца поступил в
Главное инженерное училище в Петербурге. Об этом учебном заведении с его суровой
воинской дисциплиной и жизнью под барабанный бой Достоевский в дальнейшем
вспоминал очень холодно, но в общем признавал, что преподавание
здесь велось на высоком уровне. Все свободное время он отдавал чтению и
литературным опытам. Особенно увлекал его Гоголь, которого Достоевский
всю жизнь почитал за величайшего гения мировой литературы и ставил в один
ряд с Шекспиром и Бальзаком. Именно в петербургских повестях Гоголя, с их
небывалым сочетанием физиологического очерка и романтической новеллы,
житейской прозы и тревожной фантастики, фасадной красоты большого города и
притаившимися будничными драмами мелких чиновников, нашел он
образец для своих ранних произведений.
В 1841 г. Достоевский был произведен в инженеры-прапорщики, но еще
два года оставался экстерном в своем училище и проходил здесь высшие ступени
военно-строительного искусства. В августе 1843 г. он окончил полный
курс наук в верхнем офицерском классе и был зачислен на скромный пост при
петербургской команде "с употреблением при чертежной инженерного департамента".
В эти годы он узнал на собственном опыте, что такое удручающая
бедность. Впрочем, виной этому был он сам - Достоевский жил горячо, порывисто и
страстно, часто он не мог совладать со своей натурой, и едва у него
ФЕДОР ДОСТОЕВСКИЙ
заводились деньги, тут же до последней копейки проигрывал их в домино или
бильярд. К тому же он обожал зрелища, рестораны, кофейные, офицерские
пирушки с пуншем, банком и штосом. Но этим далеко не исчерпывались его
занятия. Летом 1844 г. в журнале "Репертуар и пантеон" была напечатана в его
переводе повесть Бальзака "Евгения Гранде".
Полный творческих планов, Достоевский вскоре начал тяготиться своей
службой. Осенью 1844 г., когда его хотели перевести в какой-то дальний гарнизон,
Достоевский без колебания подал в отставку. В это время он уже глубоко был
захвачен размышлениями над своим собственным романом. Позже
он вспоминал: "И замерещилась мне... история - в каких-то темных углах,
какое-то титулярное сердце, честное и чистое, а вместе с ним какая-то девочка,
оскорбленная и грустная..." В этом видении заключался не только дух
"Бедных людей" - первой книги, которая принесла Достоевскому громкую
известность, но и всего его творчества. С одной стороны, "Бедные люди" -
это роман в духе натуральной "гоголевской" школы. Образ большого города,
с его черными, закоптелыми капитальными домами, пучками газа в тумане,
скользкой набережной Фонтанки, грязными зловонными лестницами, постоянно
проглядывает в каждой сцене романа. Но все же главное здесь не быт, а
сердце человеческое, главное - это трагедия глубокого чувства двух маленьких, но
благородных людей, безжалостно растоптанного существующим миропорядком. Острая
психологическая драма мелкого чиновника, впервые мастерски описанная
Достоевским, была новым словом в русской литературе -
здесь как бы слились воедино чувствительный сентиментализм Карамзина и
глубокий реализм Гоголя, образуя своего рода "сентиментальный натурализм",
основоположником которого и стал в своем первом романе молодой Достоевский.
Открыв "жизнь сердца" в мелком забитом чиновнике, в "ветошке", а не
человеке, Достоевский, по словам Бахтина, произвел в гоголевском мире
"коперниковский переворот". Современники остро почувствовали всю важность
художественного открытия молодого, никому не известного литератора. Роман
Достоевского стал широко известен в петербургских литературных кругах
еще до его публикации. Некрасов, которому Григорович показал "Бедных
людей", был потрясен и растроган до глубины души. Белинский прочел повесть не
отрываясь и тоже пришел в восторг. "Написать такую вещь в двадцать
пять лет, - воскликнул он, - может только гений, который силою постижения в одну
минуту схватывает то, для чего обыкновенному человеку потребен
опыт многих лет". Он захотел тотчас познакомиться с молодым писателем,
которому пророчески предрек большое будущее. Через три дня знакомство
состоялось. Выслушав из уст великого критика самые горячие похвалы в свой
адрес, Достоевский вышел от него в полном упоении. Позже он признавался:
"Это была самая восхитительная минута во всей моей жизни".
Впрочем, уже очень скоро Белинский почувствовал, что талант Достоевского не
укладывается в рамки "натуральной" школы. В декабре 1845 г. Достоевский читал в
кружке Белинского первые главы своей новой повести "Двойник", главный герой
которой мелкий чиновник Голядкин, сойдя с ума, переживает мучительное раздвоение
личности. Белинский был несколько озадачен этим произведением, но все же одобрил
его. Однако следующие произведения Достоевского - "Господина Прохарчина" (1846)
и, особенно, "Хозяй
ку" (1847) он решительно не принял и едко высмеял их в своей статье. В
последние годы жизни Белинский был непримиримым борцом с романтизмом,
фантастикой и идеализмом. Он требовал от писателей точной картины
современного общества. Всему мечтательному, гадательному и иллюзорному
его журнал объявил беспощадную войну. Достоевскому, который смело сочетал в
своих произведениях реалистическое с иррациональным, рамки натуральной школы с
самого начала казались слишком тесными. Между ним и
Белинским стали возникать разногласия. Позже он вспоминал: "Взгляд мой
был радикально противоположен взгляду Белинского. Я упрекал его в том,
что он силится дать литературе частное, недостойное ее назначение, низводя
ее единственно до описания, если можно так выразиться, одних газетных фактов
и скандальных происшествий. Я именно возражал ему, что желчью не привлечешь
никого, а только надоешь смертельно всем и каждому... Белинский рассердился на
меня, и, наконец, от охлаждения мы перешли к формальной
ссоре, так что и не видались друг с другом в продолжении всего последнего
года его жизни".
Порвав с Белинским, Достоевский вынужден был разойтись и со всем его
окружением. Отношение к нему в писательских кругах с восторженного сменилось на
скептически-насмешливое. Этот ранний горестный опыт внезапной славы и быстрого
развенчания всегда потом рождал у Достоевского болезненные воспоминания. Но
избранному им идеалу он остался верен до конца.
Взамен прежних друзей у Достоевского вскоре явились новые. Еще в 1846 г.
он познакомился с убежденным фурьеристом и организатором первого
социалистического кружка в России Михаилом Петрашевским. Каждую пятницу в
его доме у Покровской площади собиралась молодежь, интересовавшаяся новейшими
социальными и экономическими вопросами. С весны 1847 г. эти
собрания стал посещать Достоевский. Общение с Белинским не прошло для
него бесследно. В то время когда Достоевский сблизился с великим критиком,
тот под влиянием Фейербаха уже отрекся от веры, увлекался естествознанием,
точными науками и стал воинствующим безбожником. Едва познакомившись
с Достоевским, он (по воспоминаниям самого Достоевского) тотчас "бросился
обращать его в свою веру". "И я, - признавался Достоевский, - страстно
принял тогда его учение". (Это увлечение атеизмом и социализмом не было
мимолетным, оно превратилось в долгую душевную трагедию. Возвращение
Достоевского к "сияющей личности Христа" было потом мучительным и долгим.) Таким
образом, Достоевский был уже подготовлен к принятию новых
западных идей. Познакомившись с Петрашевским, он был захвачен учением
Фурье и его горячей проповедью о создании социалистического общества труда и
всеобщей справедливости. "Фурьеризм, - говорил он позже, - система
мирная, она очаровывает душу своею изящностью, обольщает сердце тою
любовью к человечеству, которая воодушевляла Фурье, когда он составлял
свою систему". Достоевский мечтал об "оздоровлении" общества, о его перестройке
на более справедливых основах. Он готов был горячо проповедовать
новые филантропические идеи, был убежденным сторонником отмены крепостного строя
и проведения социальных реформ, но ни тогда, ни позже не
принимал насилия, террора и политических переворотов. Характерно, что
увлечение социализмом совершенно не сказалось на его творчестве. В 1848 г.
ФЕДОР ДОСТОЕВСКИЙ 369
он выпустил сентиментальный роман "Белые ночи", а с начала 1849 г. в
"Отечественных записках" начали публиковать его роман "Неточка Незванова" -
пожалуй, самое зрелое и сильное произведение раннего Достоевского. К несчастью,
закончить его он не успел.
В апреле 1849 г. на заседании петрашевцев Достоевский прочел знаменитое письмо
Белинского к Гоголю, написанное в Германии и распространявшееся тогда в России в
списках. Вскоре все петрашевцы были арестованы.
Достоевский был заключен в печально знаменитый Алексеевский равелин
Петропавловской крепости. Началось следствие. Как свидетельствуют открытые
позже протоколы допросов, Достоевский вел себя на нем с большим мужеством. Он
имел полное право написать в 1854 г., что "вел себя перед судом
честно, не сваливая своей вины на других, и даже жертвовал своими интересами,
если видел возможность своим признанием выгородить других".
22 декабря Достоевского и других петрашевцев привезли на плац Семеновского
полка, где возвышался деревянный помост, обтянутый черным сукном. Здесь им
зачитали высочайший приговор: из 123 человек, привлеченных
к следствию, 21 были приговорены к расстрелу. Достоевский оказался в их
числе. Осужденных облачили в саваны с остроконечными капюшонами. Первую тройку
привязали к столбам у эшафота. Достоевский был во второй тройке. Позже он
вспоминал: "Вся жизнь пронеслась в уме, как в калейдоскопе,
быстро, как молния, и картинно". Взвод солдат прицелился в обреченных. В
это время галопом подскакал флигель-адъютант с помилованием. (Вся эта
сцена с расстрелом, как потом стало известно, была разыграна по приказу
Николая I.) По новому приговору Достоевского присудили к четырем годам
каторги, а потом - к ссылке в рядовые. В тот же день он писал брату: "Я не
уныл и не упал духом. Жизнь везде жизнь, жизнь в нас самих, а не во внешнем.
Подле меня будут люди, а быть человеком между людьми и остаться им
навсегда в каких бы то ни было несчастьях, не уныть и не пасть - вот в чем
жизнь, в чем задача ее. Я осознал это. Эта идея вошла в плоть и кровь мою...
Никогда еще таких обильных и здоровых запасов духовной жизни не кипело
во мне, как теперь..."
25 декабря Достоевского заковали в кандалы, посадили в сани и отправили
в Сибирь, В конце января 1850 г. его доставили в Омскую крепость, где предстояло
отбывать каторжные работы. Общий барак, в котором он прожил четыре года,
представлял собой ветхое деревянное здание с протекающей крышей.
"Блох, вшей^ и тараканов четвертаками". Голые нары. Общий ушат, духота
нестерпимая. А вокруг несмолкаемый крик, шум, ругань, бряцание цепей.
"Это был ад, тьма кромешная", - вспоминал впоследствии Достоевский. Ему
пришлось прожить четыре года бок о бок с мрачнейшими знаменитостями
уголовного мира. Он вынес отсюда множество типов и характеров, которые
потом обрели вторую жизнь в его великих романах.
Не владея никакими специальностями, Достоевский был зачислен в разряд
чернорабочих: он вертел в мастерской точильное колесо, обжигал на заводе
кирпичи, разбирал на Иртыше старые казенные барки. За этими трудами у
него было много времени подумать о своей прошлой жизни. Именно на каторге начали
постепенно меняться его убеждения. Позже он писал: "Одино
кий душевно, я пересматривал всю прошлую жизнь мою, перебирал все до
последних мелочей, вдумывался в мое прошедшее, судил себя один неумолимо и
строго и даже в иной час благословлял судьбу за то, что послала мне это
уединение, без которого не состоялись бы ни этот суд над собой, ни этот
строгий пересмотр прежней жизни". Особенно тяжело подействовала на него
ненависть арестантской среды к приговоренным дворянам. Ненависть народа
Достоевский объяснял религиозно. Даже самые страшные разбойники веровали в
Христа, и этой верой они были "умнее" неверующих. Размышляя над
тем, как преодолеть отчуждение народа, Достоевский постепенно отрекся от
своих социалистических воззрений, которые стали казаться ему космополитическими
и не русскими, и возвратился к своим старым, уже полузабытым,
"московским" убеждениям - патриархальному православию и почвенническому
консерватизму. Обратный путь к вере он описал позже Фонвизиной: "Я
скажу вам про себя, что я дитя века, дитя неверия и сомнения до сих пор и
даже (я знаю это) до гробовой крышки. Каких страшных мучений стоила и
стоит мне теперь эта жажда верить, которая тем сильнее в душе моей, чем
более во мне доводов противных..." Достоевский, оставивший в начале 1854 г.
Омский острог, совсем не походил на того Достоевского, который был привезен сюда
четыре года назад.
До полной свободы ему было еще очень далеко. Согласно приговору, Достоевского
зачислили рядовым в Сибирский 7-й линейный батальон, стоявший в дальнем степном
губернаторстве. Семипалатинск, в котором назначено
было ему провести годы своей ссылки, представлял собою глухой городок,
затерянный в киргизских степях неподалеку от китайской границы. Достоевского
опять поселили в казарме. Он должен был со всей строгостью выполнять фронтовые
занятия, но от других обязанностей был освобожден. Вскоре
ему разрешили жить на отдельной квартире. Получив наконец возможность
читать и писать, Достоевский начал работу над своими каторжными мемуарами и
набросился на книги. Он умоляет брата присылать ему побольше книг:
европейских историков, экономистов, святых отцов, древних авторов, Коран,
Канта, Гегеля, физику, физиологию, даже немецкий словарь. Он читает журналы и
сразу отмечает первые повести Толстого. Положение его заметно улучшается.
Местное общество открыло перед Достоевским свои двери. Его начинают
принимать даже в доме военного губернатора. У него появилось много друзей.
Между прочим он познакомился со скромным таможенным чиновником Александром
Исаевым (отчасти он послужил потом прототипом для его Мармеладова). Это был
честный, благородный, но бесконечно опустившийся, спившийся человек. Его жена,
Мария Дмитриевна, хорошенькая, образованная,
умная и грациозная женщина, вскоре стала большим другом Достоевского. По
свидетельству тех, кто близко знал Достоевского в это время, ее сочувствие к
нему он неверно истолковал как увлечение и вскоре сам горячо влюбился в
нее. Страсть его была мучительной и болезненной, так как постоянно отягчалась
ревностью. Когда Исаевы переехали в Кузнецк, возникла оживленная
переписка. В августе 1855 г. Исаев умер. Но к этому времени оказалось, что
Мария Дмитриевна увлечена уездным учителем Вергуновым. Борясь за свою
любовь, Достоевский преодолел множество затруднений и пережил тяжелую
ФЕДОР ДОСТОЕВСКИЙ 371
душевную драму, следы которой видны потом во многих его романах. В октябре 1856
г. стараниями друзей (которые обратились лично к Александру II)
Достоевский был произведен в прапорщики. Это означало для него значительное
расширение свободы. Он отправился в Кузнецк и сделал Исаевой
официальное предложение. В феврале 1857 г. они обвенчались в кузнецкой
церкви и переехали в Семипалатинск. Брак их, однако, был очень несчастным. На
обратном пути из Кузнецка молодая жена с ужасом и отвращением
увидела своего мужа воющим и бьющимся в припадке падучей (нервные припадки
преследовали Достоевского с юности, но в настоящую эпилепсию они
перешли в годы ссылки). Это происшествие произвело на нее ужасное впечатление и
навсегда разрушило близость между супругами. Брак продолжался
семь лет, однако с этого дня и до самой смерти Марии Дмитриевны в огромной
переписке Достоевского нет ни единого слова о ней. После ее смерти (в
апреле 1864 г.) Достоевский писал Врангелю: "О, друг мой, она любила меня
беспредельно. Я любил ее тоже без меры, но мы не жили с ней счастливо. Мы
были с ней положительно несчастны вместе".
Смерть Николая I и начало нового царствования, которое в отличие от
предшествующего, обещало быть либеральным, породили в Достоевском надежду на
скорую перемену в своей судьбе. В марте 1859 г. он получил долгожданную амнистию
и в декабре смог переехать в Петербург. Друзья и знакомые
были поражены его кипучей энергией. Он вернулся не разбитым или надломленным и
не казался разочарованным или нравственно искалеченным - он
смотрел на мир бодрее прежнего, отличался веселостью и мягкостью в обращении. "Я
верю, что еще не кончилась моя жизнь", - писал Достоевский в
одном из писем. Страна, в которой он оказался, совсем не походила на ту, что
оставил он десять лет назад: все пришло в движение, всюду чувствовался дух
обновления и надежда на скорое преобразование общества. Достоевский с
энтузиазмом окунулся в эту кипучую стихию. Вместе с братом Михаилом он
решил издавать ежемесячный журнал "Время" большого объема (32 печатных
листа), в котором кроме литературного предусматривались экономический,
финансовый и философский отделы. Задачей нового органа было провозглашено
"примирение цивилизации с народным началом и синтез русского культурного слоя с
подспудными силами народа". Не принадлежа идейно ни к
славянофилам, ни к западникам, Достоевский предполагал проводить в своем
журнале некую среднюю линию. В кружке сотрудников "Времени" не было
даже следа революционного направления. Здесь господствовали нравственные и
умственные интересы, чистый либерализм без всякой мысли о насильственном
перевороте. Первый номер журнала вышел в январе 1861 г. В следующие месяцы
Достоевский опубликовал здесь две крупные вещи - свои каторжные мемуары "Записки
из мертвого дома" и роман "Униженные и оскорбленные". Кроме того его перу
принадлежало множество статей на самые
разные темы. Новый орган был сразу отмечен русской публикой. "Время"
имело огромный успех, число подписчиков быстро увеличивалось, но в апреле 1863
г. за публикацию статьи "Роковой вопрос" (посвященной польскому
восстанию) журнал был неожиданно закрыт. Братьям Достоевским пришлось
хлопотать об организации нового журнала "Эпоха".
В том же году Достоевский пережил одно из сильнейших увлечений в
своей жизни - страсть к Аполлинарии Сусловой. Роман с ней был бурный и
драматичный, словно взятый со страниц его романа, только действительность
здесь предшествовала вымыслу. Став любовницей Достоевского, Суслова тяготилась
этой страстью и уехала за границу. Между любовниками развернулась настоящая
драма любви-ненависти, в которой обе стороны наносили
друг другу расчетливые и жестокие удары. Оставив все дела, Достоевский
отправился за Сусловой в Германию и Париж. Страсть к любимой женщине
странным образом переплетается в нем со страстью к игре. Он постоянно
играет на рулетке - в Висбадене выигрывает в один вечер 10 тысяч франков
а в Баден-Бадене проигрывается вчистую. С этого времени ведет свое начало
его безумная всепоглощающая страсть к игре, которая в течение многих лет не
позволяла ему вылезти из долгов. (Вместе с тем рулетка и переживания, связанные
с ней, дали Достоевскому материал к одной из лучших его повестей
"Игрок".)
Возвратившись из-за границы, в октябре 1863 г. Достоевский возобновил
хлопоты по организации журнала "Эпоха". Разрешение было получено в январе 1864
г. Но блестящего успеха первого журнала повторить не удалось.
"Эпоха" появилась на свет мертворожденной, и вся история второго журнала
Достоевских есть история его медленной гибели. В первом номере, который
вышел в марте, было помещено начало повести "Записки из подполья". Создавалась
она в крайне неблагоприятных условиях. Достоевский писал эту
вещь с "мукой и отчаянием", сидя у постели умирающей жены, писал в спешке,
тревоге, без вдохновения (повесть позарез нужна была для того, чтобы
поставить на ноги журнал), буквально привязывая себя к письменному столу.
Но несмотря на это из-под пера его вышло исключительно цельное и глубокое
произведение. Потрясающий драматизм мысли, впервые обретший здесь
свое воплощение, стал потом важной особенностью всех поздних великих
романов-трагедий Достоевского. Точно так же в первый раз здесь было явлено
миру его парадоксальное религиозно-нравственное учение.
"Записки из подполья" представляют собой исповедь изверившегося мечтателяциника,
"подпольного человека", рационалиста, "мертворожденного
общечеловека", который с противоестественным наслаждением раскрывается
перед читателем в своем нравственном "неблагообразии" и выворачивает перед ним
всю низость своей души. В уста этого антигероя Достоевский вкладывает
трагические размышления о сути человеческой природы и путях развития
человечества. Острие едкого сарказма автора "Записок" направлено против
утилитарной теории гуманизма "западников" и особенно Чернышевского,
против их наивной веры в прогресс и человека. Известно, что век Просвещения в
противовес религиозному аскетизму христианства выдвинул понятие
разумного эгоизма как надежной связи человеческого сообщества. В основе
этого учения лежало представление о "естественном человеке", который озабочен в
своих стремлениях достижением собственного "счастья". Человек этот
сам по себе не добр и не зол, таковым его делает общественное устройство. В
обществе, которое организовано на неправильных началах, стремления к счастью
отдельных людей сталкиваются между собой. Отсюда пороки и преступления. В
справедливо организованном обществе, напротив, человек, заботя
ФЕДОР ДОСТОЕВСКИЙ 373
щийся о своей пользе, одновременно приносит пользу и другим людям И там
и здесь личная выгода является главной движущей пружиной общественного
развития. Герои романа Чернышевского "Что делать?" много и охотно рассуждают на
эту тему. "Теперь вы занимаетесь дурными делами, - говорит,
например, Лопухов, - потому что этого требует ваша обстановка, но дать вам
другую обстановку, и вы с удовольствием станете безвредны, потому что без
расчета вы не хотите делать зла, а если вам выгодно, то можете делать что
угодно, - даже действовать честно и благородно, если так будет нужно. Тогда
злые увидят, что им нельзя быть злыми, и злые станут добрыми, ведь они
были злыми только потому, что им вредно было быть добрыми".
Этот младенческий оптимизм в понимании природы зла вызывает у автора
"Записок" разливы желчи. "О скажите, - восклицает он, - кто это первый
объявил, кто первый провозгласил, что человек потому только делает пакости,
что не знает настоящих своих интересов, а что если бы его просветить, открыть
ему глаза на его нас
...Закладка в соц.сетях
