Жанр: Энциклопедия
Сто великих авантюристов
...аловались
властям, но он удивительно легко увиливал от ответа. Казакова стал богатым и
начал прожигать жизнь; дело дошло до открытого столкновения с представителями
правосудия, и ему пришлось бежать из Венеции. Он начал странствовать - побывал в
Милане, Ферраре, Болонье - и всюду азартно играл и кутил. Потом отправился в
Париж - излюбленное место тогдашних авантюристов, но скоро опять возвратился на
родину, и здесь его, наконец, арестовали: обвинив в колдовстве, венецианская
полиция заключила его в знаменитую своими ужасами тюрьму Пьомби под свинцовыми
крышами Дворца дожей в Венеции. Но через год и три месяца он бежал из тюрьмы,
откуда, считалось, бежать невозможно.
Казакова не зря осваивал магию. Трудно сказать, какую роль здесь сыграли
сверхъестественные силы, но ровно в полночь 31 октября Казакова с сообщником
падре Бальби вышел из каземата, запертого на многие замки. В неприступной
венецианской темнице он вырубил ход на свинцовую крышу. Бегство Казаковы из
Пьомби наделало много шума в Европе и принесло известность авантюристу.
Париж восторженно встретил молодого повесу. Он вошел в доверие к министру
Шуазелю, получил от него поручение и успешно его выполнил. Он пробовал свои силы
в бизнесе и торговле, но блистательно прогорал, тем не менее у него продолжали
водиться деньги. Он вновь пустился в странствия: по Германии, Швейцарии,
встречался с Вольтером, Руссо. Из Швейцарии он двинулся в Савойю, оттуда вновь в
Италию. Во Флоренции он общался с Суворовым. Но из Флоренции Казакову выгнали,
он перебрался в Турин, где его тоже встретили неблагосклонно, он вновь
отправился во Францию.
Он даже испытал себя в роли тайного агента. Аббат Лавиль в 1757 году послал его
в Дюнкерк проинспектировать стоявшие на рейде французские корабли и щедро
заплатил за сведения (возможно, надо было проверить, не обходится ли постройка и100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ
ные и широкие, площади огромные, дома громадные. Все ново и грязно. Его
архитекторы подражали постройкам европейских городов. Тем не менее в этом городе
чувствуется близость пустыни Ледовитого океана. Нева не столько река, сколько
озеро. Легкость, с которой штутгартский немец - хозяин гостиницы, где я
остановился, объяснялся со всеми русскими, удивила бы меня, если бы я не знал,
что немецкий язык очень распространен в этой стране. Одни лишь простые люди
говорят на местном наречии".
Встреча Джакомо с княгиней Дашковой, возглавлявшей одно время Академию наук,
позволила ему иронически заметить: "Кажется, Россия - единственная страна, где
полы перепутались. Женщины управляют, председательствуют в ученых обществах,
участвуют в администрации и дипломатических делах. Недостает у них одной
привилегии, - заключает Джакомо, - командовать войсками!.." Поклонник культа
любви, Казакова, не мог мириться с такой ролью женщины в науке и политике.
Живописуя нравы и быт России, Казакова часто допускал курьезы, сообщая
соотечественникам о том, что русские под тенью клюквы пьют чай, закусывая
кусочками самовара и сальными свечами, вытираясь стеклом. Но он правдиво описал
суровый климат Северной Пальмиры. "Утро без дождя, ветра или снега - явление
редкое в Петербурге. В Италии мы рассчитываем на хорошую погоду. В России нужно,
наоборот, рассчитывать на скверную, и мне смешно, когда я встречаю русских
путешественников, рассказывающих о чудесном небе их родины. Странное небо,
которое я, по крайней мере, не мог видеть иначе, как в форме серого тумана,
выпускающего из себя густые хлопья снега!.."
Казакова отправился в Москву вечером в конце мая, когда над Петербургом стояли
белые ночи. "В полночь, - рассказывал он, - отлично можно было читать письмо без
помощи свечки. В конце концов это надоедает. Шутка становится нелепой, потому
что продолжается слишком долго. Кто может вынести день, продолжающийся без
перерыва несколько недель?!"
Позже, в беседе с Екатериной II, он назвал это явление недостатком русской
жизни, ибо, в отличие от России, в Европе день начинается с ночи. Императрица не
согласилась с ним. Казакова иронизировал: "Ваше Величество, позвольте мне
думать, что наш обычай предпочтительнее Вашего, ибо нам не надобно стрелять из
пушек, чтобы возвещать населению, что солнце садится"
Древняя столица гостеприимно встретила Джакомо. "Тот, кто не видел Москвы, -
утверждал он, - не видел России, а кто знает русских только по Петербургу, не
знает в действительности русских. В Москве жителей города на Неве считают
иностранцами. Особенно любезны московские дамы: они ввели обычай, который
следовало бы распространить и на другие страны - достаточно поцеловать им руку,
чтобы они поцеловали вас в щеку". Трудно представить себе число хорошеньких
ручек, которые Казакова перецеловал во время своего пребывания в древней
столице. "Москва - единственный в мире город, - писал он, - где богатые люди
действительно держат открытый стол; и не нужно быть приглашенным, чтобы попасть
в дом. В Москве целый день готовят пищу, там повара в частных домах так же
заняты, как и в ресторанах в Париже... Русский народ самый обжорливый и самый
суеверный в мире", - так аттестовал Казакова свет середины XVIII столетия.
ДЖОВАННИ ДЖАКОМО КАЗАКОВА
201
Он хотел стать личным секретарем императрицы или воспитателем великого князя.
Трижды удостаивался аудиенции у государыни. Казакова поучал Екатерину II, как
привить тутовники в России, предлагал провести реформу русского календаря.
Однако счастье не сопутствовало Казакове, и он не нашел здесь того, что искал -
доходную службу. Осенью того же года авантюрист покинул Россию.
В Варшаве наделала много шума его дуэль с графом Браницким, причиной которой
была танцовщица Казаччи. Выстрел Казаковы едва не стал для фа-фа роковым. "Войдя
в трактир, Подстолий падает в огромное кресло, вытягивается, его расстегивают,
задирают рубаху, и он видит, что смертельно ранен. Пуля моя вошла справа в живот
под седьмое ребро и вышла слева под десятым. Одно отверстие отстояло от другого
на десять дюймов. Зрелище было ужасающее: казалось, что внутренности пробиты и
он уже покойник. Подстолий, взглянув на меня, молвил.
"Вы убили меня, спасайтесь, или не сносить вам головы: вы в старостве, я
государев вельможа, кавалер ордена Белого Орла. Бегите немедля, и если нет у вас
денег, вот мой кошелек".
Набитый кошелек падает, я поднимаю его и, поблагодарив, кладу ему обратно в
карман, прибавив, что мне он не надобен, ибо если я окажусь повинен в его
смерти, то в тот же миг положу голову к подножию трона". Позже выяснилось, что
жизнь графа вне опасности.
Казакова бежал в Дрезден, потом переехал в Вену; здесь он нашел случай
представиться императору, познакомился со знаменитым поэтом Мета-стазио и,
наконец, торжественно был изгнан из Вены полицией. Потом он вновь появился в
Париже, но его и оттуда выгнали. Он отправился в Испанию и вследствие разных
приключений попал в тюрьму. После того Казакова еще долго скитался по Италии,
примирился с венецианским правительством, оказав ему кое-какие услуги, и одно
время жил в Венеции.
Кем же все-таки был Казакова? В разные времена знаменитый авантюрист выдавал
себя то за католического священника, то за мусульманина, то за офицера, то за
дипломата. В Лондоне он однажды сказал знакомой даме: "Я распутник по профессии,
и вы приобрели сегодня дурное знакомство. Главным делом моей жизни были
чувственные наслаждения: более важного дела я не знал".
В своих показаниях судебным властям в Испании Казакова писал: "Я, Джакомо
Казакова, венецианец, по склонностям - ученый, по привычкам - независимый и
настолько богат, что не нуждаюсь ни в чьей помощи. Путешествую я для
удовольствия. В течение моей долгой страдальческой жизни я являюсь жертвой
интриг со стороны негодяев". А мемуары он завершил уверениями, что всю жизнь был
большим философом и умирает христианином.
Похождения Джакомо Казаковы дают лучший ответ на вопрос, каким был знаменитый
собеседник коронованных особ, узник европейских тюрем и завсегдатай игорных
домов и вертепов. Он пользовался'милостями прусского короля Фридриха Великого,
советовавшегося с ним в делах государственного управления, был советником
штутгартского князя, прививая его двору французские нравы, обедал у супруги
Людовика XV, вел беседы с маркизой Помпадур. Он - авантюрист - не всегда вызывал
расположение: польские приключения привели к тому, что король из-за дуэлей был
вынужден выслать проходимца, который, впрочем, неплохо провел месяц при его
дворе. Во Франции Джакомо жестоко расправился со стражей в доме фаворитки
короля, который бросил его за решетку.
100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ
Просто не верится, что при таком обилии поездок и различных приключений (амурных
и иного характера) Казакова умудрялся выкраивать время для азартных игр. Но ифа,
по сути дела, была единственным подлинным символом его жизни. В возрасте
двадцати лет он писал: "Мне нужно как-то зарабатывать себе на жизнь, и в конце
концов я выбрал профессию игрока". Через неделю ифы он остался без фоша в
кармане. Но, заняв немного денег, сумел быстро вернуть потерянный капитал. Его
постоянно бросало из роскоши в нищету и обратно. Благодаря недюжинному уму и
полному отсутствию каких-либо моральных устоев, он каждый раз неизменно находил
способ полностью оправиться от очередной финансовой катастрофы и вновь бросить
вызов Фортуне. В целом же удача чаще сопутствовала Казакове в азартных ифах.
Это, в свою очередь, дало серьезный повод многим его современным биофафам
прозрачно намекать, что великий авантюрист "подозрительно часто пользовался
благосклонностью Его величества Случая во всем, что касалось азартных Иф".
Его любимой ифой был фараон. В этом нет ничего необычного, поскольку в то время
подавляющее большинство европейских ифоков из числа аристократических любителей
развлечений отдавали предпочтение именно фараону. Так, например, в 1750 году,
если верить "Мемуарам", во время одной из партий в фараон, которая проходила в
Лионе, сумма ставок превысила 300 000 франков. Когда Казакова держал банк, ему
обычно сопутствовала удача. Но однажды, оказавшись в Венеции и зайдя в игорный
дом, где привилегией держать банк пользовались лишь ифоки благородного
происхождения, он за один день проифал 500 000 цехинов (золотых монет). Однако
вскоре ему удалось полностью компенсировать понесенные потери. Правда, основная
заслуга принадлежала его любовнице, которая на собственные деньги сумела
отыфать, казалось бы, безвозвратно утерянное золото.
В другой раз, когда счастье вновь изменило Казакове, еще одна дама пришла ему на
помощь, но несколько иным образом: "Я ифал по системе Мар-тингейл (система
удвоения ставок), но Фортуна отвернулась от меня, и вскоре я остался без единого
цехина. Мне пришлось признаться своей спутнице о постигшем меня несчастье, и,
уступив ее настоятельным просьбам, я продал ее бриллианты. Но злой рок
преследовал меня и на этот раз, и я проифал все деньги, вырученные за
драгоценности... Я продолжил ифу, но теперь, подавленный чередой неудач, ставил
понемногу, терпеливо ожидая, когда счастье вновь улыбнется мне".
Вершиной игорной карьеры Казаковы стало его участие в организации
государственной лотереи в Париже в 60-х годах XVIII века. Один из вельмож
потребовал от французского монарха 20 000 000 франков в обмен на свои услуги по
открытию и содержанию военного училища для отпрысков дворянских семейств. Король
страстно мечтал о создании подобного военного заведения, но в то же время
опасался во имя даже возвышенных целей окончательно опустошить государственную
казну или увеличивать и без того немалые налоги. Казакова, прослышавший о
финансовых затруднениях французского короля, предложил ему организовать лотерею
(кстати, спасительная идея принадлежала не столько ему самому, сколько одному из
его знакомых Кальзабид-жи, ставшему впоследствии компаньоном).
Два ливорнца, братья Кальзабиджи, предложили по образцу "генуэзского лото" (его
принцип в общих чертах соответствует нашему Спортлото) разыгрывать лотерею на
девяносто номеров. Вначале власти испытывали вполне
ДЖОВАННИ ДЖАКОМО КАЗАКОВА
объяснимые сомнения относительно осуществимости заманчивых планов. Но Казанова
убедительно доказывал, что народ с готовностью будет раскупать лотерейные билеты
и вырученные деньги наверняка принесут королю прибыль. Лотерея должна была
проводиться под эгидой короны, а не от лица частных предпринимателей, что
значительно укрепило бы доверие к ней со стороны обывателей и рассеяло любые
сомнения относительно честности и порядочности устроителей. В конце концов
предложение было принято, и Казанова был назначен официальным представителем
короля, ответственным за проведение лотереи. Было открыто несколько контор по
продаже лотерейных билетов, одну из которых Казанова возглавил лично.
"Намереваясь обеспечить себе постоянный приток клиентов, я объявил повсюду, что
все выифышные билеты, содержащие мою собственную подпись, будут приняты к оплате
и погашены в моей конторе не позднее 24 часов после окончания тиража. Услышав
подобные заверения, толпы желающих приобрести билеты стали осаждать мою контору,
а доходы мои сразу резко возросли... Кое-кто из клерков других контор был
настолько глуп, что принялся жаловаться Кальзабиджи, обвиняя меня в махинациях,
подрывающих их собственные прибыли. Но он отослал их обратно в конторы со
словами: "Коль вы хотите перещеголять Казакову, берите с него пример, если,
конечно, у вас достанет средств".
Первый день дал мне сорок тысяч франков. Спустя час после розыфыша тиража мой
клерк принес мне список выифавших номеров и уверил меня, что выплаты по выифышам
составят от семнадцати до восемнадцати тысяч франков, каковые средства я
предоставил в его распоряжение.
Общая сумма, полученная от продажи во Франции лотерейных билетов, составила два
миллиона франков, а чистый доход устроителей достиг шестисот тысяч франков, из
которых только на Париж пришлось не менее ста тысяч. Это было совсем неплохо для
начала".
Казанова больше всего ценил в жизни три вещи - еду, любовь и беседу. Свои
приключения он немедленно облекал в увлекательные истории, которыми занимал
общество. ("Я провел две недели, разъезжая по обедам и ужинам, где все желали в
подробностях послушать мой рассказ о дуэли"). К своим устным новеллам он
относился как к произведениям искусства, даже ради всесильного герцога Шуазеля
не пожелал сократить двухчасовое повествование о побеге из Пьомби.
Ярче всего импровизационный дар Казаковы проявился в беседе с Фридрихом Великим,
когда он попеременно обращался в ценителя парков, инженера-гидравлика, военного
специалиста, знатока налогообложения. Но так было всегда и везде, и нередко чем
меньше он знал, тем вернее был успех. В Митаве он, сам себе удивляясь, давал
полезные советы по организации рудного дела, в Париже оказался великим
финансистом. В большинстве случаев достаточно было молчать - собеседник сам все
объяснит. Так неплохой химик Казанова "учил" таинствам алхимии их знатока
маркизу д'Юфре, так вел ученые беседы с великим швейцарским биологом и медиком
А. Галле-РОМ, черпая необходимые для ответа сведения из самих вопросов. Для него
Делом принципа было бить соперника его же оружием, и потому он так гордился
победой над польским вельможей Браницким, вынудившим его драться не на шпагах
(как он привык), а на пистолетах Но главным оружием Казаковы было слово Он с
юности умел расположить к себе слушателя, заставить сочувствовать своим
невзгодам (в этом, как он подчеркивал, одно из
100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ
слагаемых успеха) И в Турции, как он сам уверял, Казакова не остался потому, что
не желал учить варварский язык "Мне нелегко было, одолев тщеславие, лишиться
репутации человека красноречивого, которую снискал всюду, где побывал"
В середине жизни наступило пресыщение, подкрадывалось утомление Все чаще в
любовных делах его подстерегали неудачи В Лондоне молоденькая куртизанка
Шарпийон изводила его, беспрестанно вытягивая деньги и отказывая в ласках, и
великий соблазнитель решил уйти на покой Казакова приступил к пространным
воспоминаниям своего века Они долго не печатались, ибо издательства, видимо,
боялись его откровенностей, а следующее поколение романтиков не верило в
существование самого Казаковы
С 1775 по 1783 год Казакова был осведомителем инквизиции, доносил о чтении
запрещенных книг, о вольных нравах, спектаклях и т п Он даже имел псевдоним -
Антонио Пратолини
Три просторные комнаты в северном крыле старинного замка в живописном уголке
Северной Чехии стали последним пристанищем авантюриста и писателя Джакомо
Казаковы Гонимый Казакова на пути из Вены в Берлин в 1785 году встретил графа
Вальдштейна, предложившего дряхлеющему старцу (Джакомо шел седьмой десяток)
стать библиотекарем в его замке
Здесь из-под пера знаменитого венецианца вышли "Мемуары", пятитомный роман
"Искамерон", он вел оживленную переписку с многочисленными адресатами в разных
городах Европы Иногда легендарный авантюрист выбирался в окрестные города,
приезжал в Прагу, где в октябре 1787 года присутствовал на премьере
моцартовского "Дон Жуана" Кстати, он помогал своему другу авантюристу Да Понте
писать либретто к этой опере великого композитора
В музее, расположенном в замке, стоит кресло, табличка на котором сообщает
посетителям, что 4 июня 1789 года в нем скончался Джованни Джакомо Казакова, а
церковная метрика, представленная в экспозиции, подтверждает смерть графского
библиотекаря
По словам принца Делиня, хорошо знавшего Казакову и написавшего о нем интересные
воспоминания, знаменитый авантюрист мог бы считаться красавцем, если бы не его
лицо Он был высок ростом, статен, сложен, как Геркулес Но лицо его отличалось
почти африканской смуглостью Глаза у него были живые, блестящие, но в них
читалась постоянная тревога, настороженность, эти глаза словно караулили
грозящее оскорбление и более были способны выразить гнев и свирепость, нежели
веселье и доброту Казакова сам редко смеялся, но умел заставить других хохотать
до упаду Его манера рассказывать напоминала Арлекина и Фигаро, от этого беседа с
ним всегда была интересна Когда этот человек с уверенностью утверждал, что знает
или умеет делать то или другое, на поверку оказывалось, что как раз этого он и
не умеет делать Он писал комедии, но в них ничего не было комического, он писал
философские рассуждения, но философия в них отсутствовала А между тем в других
его произведениях он блистал и новизной взглядов, и юмором, и глубиной Он хорошо
знал классиков, но цитаты из Гомера и Горация быстро ему надоедали По характеру
он был человеком чувствительным, способным питать признательность, но не терпел
возражений Он был суеверным, жадным, ему хотелось, но в то же время он мог
обойтись без чего угодно
ФРИДРИХ ТРЕНК
Фридрих Тренк
(1726 - 1794)
Знаменитый прусский авантюрист По происхождению дворянин В
восемнадцать лет получил звание королевского адъютанта По ложному доносу
был обвинен в измене отечеству и заключен в крепость Через два года бежал в
Россию, затем Австрию В Пруссии был схвачен и почти девять лет провел в
одиночном заключении (1754 -1763), предпринял несколько отчаянных попыток
бежать Был помилован Фридрихом Л Занимался торговыми спекуляциями,
много путешествовал, выполнял деликатные поручения австрийского
правительства, издавал журнал "Друг человечества " и газеты Написал
увлекательную автобиографию, несколько стихотворений и повестей Был
казнен в Париже во время Великой французской революции
Барон Фридрих Тренк родился в Кенигсберге В тринадцать лет мальчик знал
несколько языков, увлекался науками, много читал В шестнадцать он поступил в
Кенигсбергский университет Вскоре Тренк был представлен королю Фридриху Второму
как лучший ученик университета Король предложил ему оставить науки и поступить
на военную службу Молодой человек внял совету короля Тренк быстро прошел
лестницу низших офицерских чинов
Король удостоил восемнадцатилетнего юношу небывалой чести - ввел в свой круг
Тренк получил возможность беседовать с Вольтером, Мопертюи, Иорданом и другими
знаменитостями из окружения короля Молодой офицер был богато одарен от природы,
превосходно образован и воспитан Так что Даже в такой изысканнрй компании он не
потерялся Но, увы, эти же блестящие качества, позволившие сделать ему
стремительную карьеру, принесли ему много страданий
В 1743 году при дворе давались балы по случаю свадьбы принцессы Ульрики со
шведским королем Тренк был одним из самых видных кавалеров на этих празднествах
Красавец-Геркулес был замечен сестрой короля, принцессой Амалией Чувство
оказалось взаимным Вскоре покров стыдливости был отбро206
100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ
шен, и Тренк стал, по его собственным словам, "счастливейшим во всем Берлине
смертным". Влюбленным долгое время удавалось скрывать интимный характер своих
отношений. Король продолжал осыпать Тренка знаками милостивейшего внимания, он
высоко ценил его как образованного офицера, талантливого и верного слугу, и
вместе с тем любил юношу как собственного сына.
В 1744 году началась война с Австрией. Тренк попал в действующую армию, где
вскоре оказался в числе лучших боевых офицеров. Перед ним открывалась блестящая
карьера. Но завистники не могли простить ему стремительного возвышения и ждали
только случая, чтобы расправиться с ним. Вскоре о романе Тренка и Амалии стало
известно королю.
Между тем военные действия были в полном разгаре. В рядах австрийцев сражался
двоюродный брат Тренка, свирепый вербовщик и предводитель пандуров Франц. В то
время у братьев были добрые родственные отношения, хотя служили они разным
государям. Однажды отряд пандуров совершил дерзкий набег на пруссаков и захватил
денщика и боевых коней Тренка. Узнав об этом, король тотчас распорядился, чтобы
его любимцу выделили пару верховых лошадей с королевской конюшни. Но в это время
уведенные пандурами кони и денщик неожиданно появились в прусском лагере. Их
сопровождал австрийский солдат, который передал Фридриху Тренку записку от его
брата, предводителя панду-ров. "Тренк-австриец, - писал полковник, - не воюет со
своим двоюродным братом, Тренком-пруссаком; он очень рад, что ему удалось спасти
из рук своих гусаров двух коней, которых они увели у его брата, и возвращает их
ему".
Тренк, получив это послание, доложил о необычном происшествии Фридриху II.
Король, выслушав его рассказ с мрачной миной на лице, сказал. "Коли рам ваш брат
возвратил коней, значит, мои вам не нужны".
Тренк не подозревал, что против него плетутся интриги Он не заметил гтодвоха,
когда его начальник в разговоре по душам предложил написать брату. В том письме
не было ничего предосудительного, в основном речь шла о делах семейных. Но
ответа Фридрих так и не получил. Однако дело представили таким образом, будто
Тренк вел оживленную переписку с врагом и выдавал ему военные секреты. Король
приказал арестовать офицера и заключить его в крепость Глац, близ границы
Богемии.
Позже Тренк узнал, что именно начальник рассказал королю о его отношениях с
принцессой Амалией и устроил так, чтобы переписка братьев получила огласку.
Король решил преподать урок своему любимцу.
Тренк жил в общей офицерской комнате, мог совершать прогулки внутри крепости,
иными словами, пользовался определенной свободой. Тем не менее он написал королю
довольно резкое письмо, в котором требовал, чтобы его предали военному суду
Прошло пять месяцев; был заключен мир с австрийцами, место Тренка в гвардии
занял другой. Король словно забыл о нем.
Тренк тем временем подружился со многими офицерами гарнизона. Он щедро делился
своими сбережениями с приятелями, поэтому, когда заговорил в дружеской компании
о побеге, у него сразу нашлись помощники, а двое офицеров даже решили бежать
вместе с ним. Но их выдал предатель. Одному из заговорщиков все-таки удалось
бежать, другого спасли за взятку на деньги Тренка. Через несколько лет он
встретил предателя в Варшаве и убил его на дуэли.
Еще до заговора мать Тренка обращалась к королю с просьбой помиловать сына. Тот
пообещал, что ее сын проведет в крепости не более года. Однако, узнав о побеге,
король приказал держать офицера в строгости, о помиловании речи уже быть не
могло. Тренк об этом, естественно, ничего не знал, он еще более укрепился в
мысли бежать
ФРИДРИХ ТРЕНК
Тренка заточили в башню, выходившую окнами в сторону города Глаца. Один из
знакомых офицеров крепостного гарнизона подыскал в городе ремесленника, который
согласился за деньги приютить беглеца у себя. Вооружившись перочинным ножом,
Тренк принялся пилить решетку. Вскоре ему добыли подпилок, и работа пошла
быстрее. Покончив с решеткой, он разрезал большую кожаную сумку на ремни,
скрепил их концами, в результате получилась длинная веревка; он привязал к ней
несколько полос, нарезанных из простынь, и смело спустился по самодельной
лестнице на землю. Дело было ночью, шел дождь. Тренк сделал несколько шагов и
провалился в громадную яму, в которую стекали городские нечистоты, увязнув в
густой и смрадной грязи. Он делал отчаянные усилия, чтобы выбраться из нее, но
все больше погружался в болото. Тогда Тренк во весь голос завопил. Его крики
услышал часовой у крепости и доложил о казусе коменданту крепости.
Комендантом в то время был генерал Фуке (вероятно, француз), человек суровый,
бурбон, проповедник слепого повиновения; когда-то на дуэли его ранил отец
Тренка, австриец Тренк, командир пандуров, тоже чем-то досадил ему во время
войны, так что от одного имени "Тренк" он впадал в бешенство. Фуке приказал
держать беглеца в этой гнусной яме до полудня, чтобы весь гарнизон мог на него
поглазеть. Когда же Тренк оказался снова в башне, ему целый день не давали воды.
Только к ночи прислали двух солдат, которые помогли ему вымыться.
Тренк попал под строжайший надзор. Правда, у него еще оставалось около двух
тысяч рублей для подкупа
Через неделю к нему зашел майор Д
...Закладка в соц.сетях
