Сто великих спортсменов

сторінка №16

...аким великим хиттером он станет, именно из-за той
странной позы, которую он принимает при бэттинге".
Однако эта "странная поза при бэттинге" была в той же мере безопасна, как
сочетание порохового склада со спичечной фабрикой. Бакки Уолтере, ведущий питчер
Национальной лиги в 1939 и 1940 годах, вспоминал свою первую встречу с Музиалом.
"Он вышел на место бэттера этой своей забавной походочкой - помните ее? Я сказал
себе, ну что ж, приступим. Сейчас все станет ясно. Я направил мяч с внутренней
стороны. И скажу, что летел он крепко и точно. Но от биты Стэна мяч с визгом
полетел вдоль правой крайней линии поля. Ей-богу, в тот раз он смозолил мячу
спинку".
Через семь лет- и по прошествии 1200 обжигающих ударов- тот же самый Бакки
Уолтере, теперь ставший тренером "Красных", наблюдал за тем, как его ас Юэлл
"Хлыст" Блэквелл старательно метал мяч в Музиала. Блэквелл швырнул мяч под
третий удар Музиала. К несчастью, он бросил его и мимо кетчера Дикси Хоуэла, по196

100 ВЕЛИКИХ СПОРТСМЕНОВ
СТЭН МУЗИАЛ

197

зволив Музиалу проделать весь положенный путь после удара навылет В канаве
"Красных" Уолтере с проклятиями швырнул кепку на землю и среди прочего
простонал. "Но хорош, подлец. Настолько хорош, что приходится радоваться, если
он отдаст тебе две базы".
Однако путь Музиала к величию оказался куда более окольным, чем маршрут от базы
на вторую позицию. Попав в сент-луисские "Кардиналы" в возрасте восемнадцати лет
в качестве леворукого питчера, Музиал начал свою карьеру в команде "Вильямсон
Ред Бердс" в классе "Д" Горной лиги в 1938 году, где в двадцати играх он одолел
шесть команд с рекордным показателем питча 0,500. На следующий год вновь
выступавший за "Виль-ямсон" Музиал стартовал двенадцать раз, улучшив свою
разницу побед и поражений до рекордного показателя 9.2. Однако Гаррисон Виккель,
тренер "Вильямсонов", увидел в Музиале кое-что, выходящее за пределы несомненно
крепнувшего дарования питчера, и начал использовать его как пинч-хиттера. В
сезоне 1940 года Музиал, оставаясь в рамках знаменитой системы фарм-клубов
"Кардиналов", перебрался в Дейтон-Бич - в лигу Флориды, где исполнял двойной
комплект обязанностей, выступая аутфилдером между стартами питча. И однажды в
один распрекрасный день находившийся во внешнем поле Музиал, потянувшийся за
мячом с пылом младенца, лезущего под рождественскую елку за подарками,
споткнулся и рухнул прямо на плечо.
По всем правилам и законам - и вопреки желанию Музиала - погубленное плечо
означало верный конец карьеры. Но в этот самый момент в дело вмешалась удача в
лице менеджера Дикки Керра - того самого Дикки Керра, который выиграл две игры
за "Белые Носки" в печальной памяти мировой серии 1919 года - удача, потрепавшая
Музиала по больному плечу. В тот самый момент, когда все уже решили, что Музиал
вместе со своей травмированной рукой никак уже не годится в спортивные звезды,
Керр переиначил будущее Музиала, сделав его постоянным аутфилдером. Музиал
отплатил Керру за доверие, набрав в бэттинге 0,311. На следующий год, после
просмотра "Кардиналами" в тренировочном лагере младшей лиги, Музиал был вновь на
сезон приговорен к пребыванию во втором классе - в составе "Спрингфилда" из
Западной ассоциации. В восьмидесяти семи играх он набрал 132 удара, 26 пробежек
на базу и 94 RBI и был переведен в "Ро-честер Ред Вингз" из Международной лиги,
где он продолжил свои успехи в бэттинге, набрав 0,326 за пятьдесят четыре игры.
А теперь, дорогой читатель, перепрыгнем вместе в Национальную лигу, где сошлись
в упорной схватке "Бруклин Доджерс" и "Сент-Луис Кардинале". Едва "Кардиналы"
успевали вырваться вперед хотя бы на "гулькин нос", непременно с ними
происходило какое-либо несчастье: то третий бейзмен Джимми Браун сломает себе
нос, то аутфилдер Терри
Мур получит по голове, то аутфилдер Енос Слотер упадет и сломает себе
ключицу.
Когда достаточное число игроков "Кардиналов" оказалось прикованным к дому и
теплой постели, а игр никто и не думал отменять, генеральный менеджер
"Кардиналов" Брэнч Рикки начал составлять список лиц, которых можно было извлечь
"из кустов", чтобы заполнить вакантные места в команде. На сей раз, вместо того
чтобы обратиться к обычным в подобных случаях подозреваемым из Рочестера,
Колумбуса и всех населенных пунктов к северу, востоку, югу и западу, Рикки
призвал в ряды "Кардиналов" троих лучших игроков младшей лиги последнего месяца
сезона 1941 года: Эрва Дусака, Уитни Куровски и героя нашего повествования -
Стэна Музиала.
Но на сей раз Рикки опоздал. Он ждал слишком долго, и у Музиала уже не было
времени на то, чтобы раздуть погасающий факел "Кардиналов" до того, как
"Доджерс" захлопнут дверь. Впрочем, он старался, о чем свидетельствуют 27 ударов
при 47 выходах к бите, которые нанес этот двадцатиоднолетний парень со странной
походкой при среднем показателе 0,426. "Кардиналы" в последнее воскресенье
играли сдвоенный матч против "Чикагских Щенков". В тот день этот новичок всего
два раза великолепным образом поймал мяч, вывел игрока соперника из игры, забил
два одиночных и два двойных, украл базу и совершил победную пробежку. Но все это
было только в первой игре. Во второй он продолжал веселиться подобным образом,
вновь дважды самым великолепным образом поймав мяч, в том числе однажды в
роскошном акробатическом прыжке, и добавив еще два одиночных к своему, так
сказать, ударному дню. Передают, что после матча Джимми Уилсон, менеджер
"Щенков", недовольно бурчал: "Таких игроков не бывает".

Но он уже существовал. И последний месяц 1941 года стал всего лишь увертюрой к
начавшейся опере. В 1942 году он начал свое дело с той самой точки, в которой
оставил его, и к концу первого года имел 147 ударов и 0,315 на бэттинге.
Превратившись при этом, по собственным словам, из "безрукого левши-питчера
младшей лиги в боевого аутфилдера старшей".
В 1943 году Музиал возглавил списки Национальной лиги по ударам, двойным,
тройным и в среднем бэттинге, равном 0,357, завоевал звание "Самого ценного
игрока". После легкого отдыха в 1944 году, "всего" 0,347, и года на флоте он
вновь возвратился на площадку в 1946 году, чтобы стать первым в Национальной
лиге по бэттингу, так же как и почти по всем прочим параметрам нападения. И
впоследствии его игровые достижения практически оставались на одном и том же
уровне.
Бейсбольные археологи никак не могут установить точную дату этого события, но
именно в тот период Музиал получил свое прозвище "Му198

100 ВЕЛИКИХ СПОРТСМЕНОВ
жика" или "Мужика Стэна". Похоже, что Музиалу всегда были особенно любезны
дружественные очертания благоволившего к нему Бруклинского поля, протянувшегося
на 297 футов от базы, поскольку с питчерами "Доджеров" он расправлялся весьма
круто, имея против них на бэттинге более 0,500 два года подряд. В это самое
время один из соперников, с трепетом - и ужасом - увидевший, как Музиал вновь
приближается, со стоном выпалил: "Опять он, опять этот мужик..." В ложе прессы
этот стон услышали, и, начиная с этого дня, Музиал сделался "Мужиком Станом".
Оставшуюся часть своей карьеры этот "Мужик" отвешивал удары полными кошелками и
ко времени ухода на покой, к концу сезона 1963 года, нагреб их уже 3630, показав
второй результат в истории бейсбола. Прочих же его достижений хватит, чтобы
заполнить телефонную книгу Манхэттена. Уоррен Шпан, один из тех, кто встречался
с ним на поле лицом к лицу - пусть и против своей воли - сказал о Музиале в
связи с окончанием его спортивной карьеры: "1964 год станет не таким, какими
были все те годы, которые я провел в Национальной лиге. Стэн Музиал больше не
выйдет на поле. Когда Музиал принимал мяч, твоим инфилдерам следовало быть
настороже". Как, впрочем, и питчерам, которых выносили с площадки пачками.
После его ухода из спорта благодарные граждане Сент-Луиса воздвигли памятник
своему герою - человеку с номером 6 на спине, стоящему в позе, которой не
описать словами, доказывая личным примером, что время не властно ни над людьми,
ни над монументами. А Стэн "Мужик" был и тем и другим.
АРНОЛЬД ПАЛМЕР
(родился в 1929 г.)
Телевидение, сей волшебный фонарь, который в 50-е годы перенесло в страну чудес
больше народу, чем могло даже присниться джинну, приятелю Аладдина, обратило в
1960 году свое внимание на спорт. В том самом году ТВ "открыло" для себя
Олимпийские игры и Си-би-эс заплатила аж 50 000 долларов за право показа зимних
Олимпийских игр 1960 года из Скво-Велли и еще 660 000 долларов за показ летних
Олимпийских игр в Риме. В том же самом году Эй-би-си получила права на
трансляцию футбольных матчей НКАА и приобрела права на показ игр новой
Американской футбольной лиги. В том же самом году телевидение открыло для себя и
гольф, пригласив самую новую звезду этого вида спорта Арнольда Палмера в наши
гостиные. Знакомство оказалось приятным.
Но так было не всегда. Еще в 1955-м, когда зашла речь о трансляциях гольфа, Том
Галлери, тогдашний глава спортивной редакции НБС, заявил: "Гольф нельзя считать
зрелищным видом спорта". Однако зрители, разогретые в годы Эйзенхауэра
посвященными гольфу передовицами газет, видели в этом только отговорку. И вдруг
гольф оказался на экранах различных каналов, перед взорами миллионов.
Ушли те дни, когда гольфист мог на восемнадцатой лунке посмотреть на оператора и
вперемежку с проклятиями процедить: "Если ты еще раз покажешь, как я кладу мяч в
лунку, то получишь клюшкой в зубы". Или в какое-нибудь другое анатомическое
отверстие. Гольферы теперь сумели подавить свою всегдашнюю неприязнь к камерам и
операторам, нарушив похоронное молчание соревнований по гольфу, когда любой звук
- будь то чих или стрекот камеры - рассматривался как потенциальная помеха в
игре. Теперь они внимали только голосу денег, и чем он громче, тем лучше.

200

100 ВЕЛИКИХ СПОРТСМЕНОВ
Но потребовались обаяние и харизма Палмера, чтобы превратить гольф в телешоу. Он
был истинным удальцом, отважным, бойким и полнокровным, наделенным на все 100
процентов американской физиономией под лохматой шевелюрой, рисовавшим своими
клюшками воздушные замки на небе и бросавшим вызов судьбе. Подвигам Палмера
внимало огромное, топавшее, вопившее и клубившееся вокруг него человеческое
стадо, создававшее фон, образовывавшее армию поклонников Арни, представлявшую
собой зрелище не менее любопытное, чем сама игра. Это годилось для телевидения.
Палмер впервые объявился в гольфе в 1954 году, когда он выиграл любительское
первенство США. На следующий год он сделался профессионалом и к 1957-му стал
пятым по заработку в гольфе. В первенстве "Мастере" 1958 года он финишировал
первым, опередив конкурентов на один удар, а потом целый час ликовал по поводу
победы. Потом защищавший свое звание чемпион Дуг Форд не сумел догнать его и
помог самому молодому из победителей "Мастере" надеть на себя новый зеленый
пиджак. Палмеровская легенда начинала приобретать очертания.

Все началось в 1960 году на турнире "Мастере". Кен Вентури уже закончил
выступления с отрывом в удар и примерял в клубном здании традиционный зеленый
пиджак. Но Палмер еще был на лужайке, пыхтя как паровоз. Добравшись до
семнадцатой зеленой, Палмер прицелился в лунку, находившуюся примерно в двадцати
семи футах от него, и нанес уверенный удар. Мяч следовал всем выпуклостям и
вогнутостям зеленой полосы - всем ее наклонам, уклонам и возвышениям - и птичкой
нырнул в лунку. Только что сформированная армия Арни встретила это выдающееся
деяние ревом тысячи грузовиков, грохочущих по деревянному мосту.
Равенство на 420-ярдовой восемнадцатой сулило переигровку. Палмер решил пойти
дальше. После хорошего удара он попал в шестое железо, мяч отскочил и
остановился в пяти футах от штыря, в пяти футах от новой птички, в пяти футах от
победы. Палмер постоял над ним долю секунды, а потом, осмотрев зеленую полосу,
еще раз затянувшись сигаретой и подтянув кверху брюки, уверенно поразил лунку.
Армия почитателей разразилась шумными воплями и аплодисментами, которые,
наверно, слыхали и на небе. Их герой победил.
Бобби Джонс, написавший книгу о гольфе, охарактеризовал Палмера следующим
образом: "Если бы мне нужно было положить мяч в лунку, чтобы выиграть титул, то
я предпочел бы, чтобы за меня это сделал Арнольд Палмер и никто другой. За всю
свою спортивную жизнь я не видел человека, который поражал бы важные лунки столь
же уверенно, как это делал Палмер".
Но Джонс - и весь мир гольфа - еще не видели настоящего гольфа. Летом, в одном
из самых памятных соревнований в истории гольфа,
АРНОЛЬД ПАЛМЕР

201

Палмер показал нечто невиданное. Оказавшись в финальном круге Открытого
первенства США, Палмер отстал от лидера на семь ударов, "он участвовал в борьбе
за первенство", писал один из репортеров, "не более чем продавец сосисок". Стоя
в палатке перед последним выходом на площадку, Палмер спросил у другого
репортера: "А что случится, если я ударю на 65?" Писака, подобно всем прочим уже
рассматривавший Палмера как некий призрак, только покачал головой и ответил:
"Ничего. Тебе уже ничто не поможет!"
Не желая уступать даже непререкаемым фактам, Палмер вышел, чтобы заставить
покориться своей воле саму площадку на Черри Хилл. Пустив в дело весь свой
арсенал, Палмер отправил шесть птичек в первые семь лунок и продвинулся на 30 на
девяти внешних, доказывая свою конкурентоспособность.
Ощущая новые силы, Арни приступил к девяти задним лункам, а его сторонники
приветствовали каждый замах боевым армейским кличем: "Вперед!" Один из очевидцев
знаменательного события вспоминал: "Он уже на шестнадцатой, и для ничьей ему
нужна птичка. Но вместо того чтобы надежно сыграть по зеленой, он промахивается
мимо лунки и уже проигрывает при равенстве. Что ж, он переходит к шестнадцатой и
вновь оказывается на том же самом месте. И черт меня побери, если он не делает
это тем же ударом. Но на сей раз он загоняет мяч в лунку и выигрывает матч".
В тот день Палмеру снова удалось "затолкать зубную пасту обратно в тюбик", он
набрал 65 и победные 280 очков, заодно превратив дефицит из семи ударов в плюс
шесть.
Легенда о Палмере была создана. Ни один из гольферов, выступавших до и после
него, не привлекал в такой мере внимание общества при личных контактах и на
телеэкране, как этот человек, который, по мнению "Спорте Иллюстриэйтед",
"сочетал в себе отвагу и наглость грабителя с бесстрашной уверенностью в себе
гимнаста, выступающего под куполом цирка. Он не играет в гольф, он завоевывает
площадку".

1

ХЭНК ААРОН

203

ХЭНК ААРОН
(родился в 1934 г.)
Копошась в груде воспоминаний, оставляемых нам спортом, мы сочтем немногие
моменты достойными долгой памяти. Но есть среди них один. Время в нем
разделилось и слилось воедино одновременно, когда книга рекордов и 23-дюймовый
волшебный фонарь в нашем доме зафиксировали факт: Хэнк Аарон только что превысил
самый уважаемый рекорд бейсбола- 714 пробежек вокруг базы, совершенные Бейбом
Ратом.
Великое событие произошло в 9.07 вечера 8 апреля 1974 года, когда Аарон послал
пущенный Элом Даунингом мяч через забор в первом розыгрыше транслировавшегося на
всю страну матча. На табло загорелись шестифутовые цифры нового магического
числа "715", а 53 775 болельщиков дружно - и буйно - вскочили на ноги,
комментатор же Эй-би-си Курт Гоуди пояснил недотепам: "Он сделал это! Сделал!"
Так закончился долгий подъем Аарона на бейсбольный Эверест, рекорд,
продержавшийся тридцать девять лет после 714-й пробежки Бейба Рата, последней в
его карьере. Обстоятельство подчеркивал лишь тот факт, что побивший рекорд через
тридцать девять лет после его установления Аарон был ровно на тридцать девять
лет моложе Рата.
Однако первые годы, проведенные Хэнком Аароном в профессиональном бейсболе, хотя
и позволяли надеяться на великие успехи, едва ли позволяли угадать в нем того
игрока, чья карьера будет щедро отмечена результативными пробежками. Стартовав в
восемнадцать лет шортстоппером в команде "Оклер", выступавшей в Северной Лиге в
1952 году, Аарон набил 0,336 при 32 ударах за базу, но только 9 из них были
результативными.

На следующий год, уже в Джексонвилле, он возглавил список лиги по
бэттингу при 22 результативных пробежках, показав результат неплохой, но едва ли
достойный хранителя традиций Рата.
Перейдя в 1954 году в команду "Милуоки Брейвз", год назад покинувшую Бостон,
Аарон очутился в восходящей команде. Инфилде-ры "Брейвз" являли собой в равных
частях сочетание таланта и молодости - Эдди Мэтьюз, Джонни Логан, Дэнни
О'Коннелл и Джо Эд-кок прекрасно соответствовали своим местам на поле. Спасибо,
других нам не надо. Не получив места внутри поля, Аарон переместился в аутфилд,
заменив травмированного Бобби Томпсона. Дебют Аарона оказался далеко не броским.
Скорее его следовало бы назвать "неудачным". "Типичный дебют новичка" - так
вспоминал о нем сам Аарон "0:4 или 0:5, уже не помню, сколько именно". К концу
своего первого года он имел 131 удар при среднем показателе бэттинга 0,280 и 13
пробежек, составивших первую ложку во всем бочонке.
На второй год он имел уже 0,314, а его экономный и ровный замах дал ему 27
пробежек. На следующий год пробежек стало 26 при лучшем показателе в лиге по
бэттингу - 0,328. На четвертый год он поднялся на вершину, отмерив 44 пробежки -
лучший результат в лиге, в точности соответствовавший номеру на его свитере. Это
был первый из четырех раз, когда он наберет ровно 44 пробежки в сезоне, трижды
став при этом лидером лиги.
Бейсбол неторопливо "открывал для себя" Хэнка Аарона, посылавшего мяч за мячом с
территории стадиона графства Милуоки - не по плавной параболе под облака и
обратно, как это делал Рат, но прямыми навесными ударами. И за следующие восемь
лет сладкоречивая бита Аарона сделала его самым результативным хиттером в
Национальной лиге.
А потом, в 1966 году, "Брейвз" снова пришлось перебираться с места на место, и
со всем своим скарбом команда переехала в Атланту. Событие это как бы оставило в
тени тот факт, что теперь Аарону пришлось играть на стадионе Атланты, обладающем
куда более привлекательной стенкой в левом поле, которая скоро приобрела
название "Переулок Пробежек". Теперь Аарон, имевший 398 пробежек после
тринадцати лет выступлений, стал добиваться дома результатов лучших, чем на
выезде. Репутация Аарона крепла, и Курт Симмонс сказал о нем: "Пустить мяч мимо
Аарона - это все равно что заставить петуха пропустить зарю". Рос и его
результат.
Не достигая таких высот, как 50 пробежек за сезон, которые способны привлечь к
себе внимание и публики и прессы, Аарон втихую гнался за рекордом Рата. А в ходе
сего процесса поставил еще ряд специфических бейсбольных рекордов.
Ничуть не смущаясь тем шумом, который начал мало-помалу возникать вокруг его
атаки на самый легендарный рекорд бейсбола, Аарон

204

100 ВЕЛИКИХ СПОРТСМЕНОВ
продолжал свое дело самым невозмутимым образом - 44 здесь, 38 там, еще 47 там, а
вот и 34, а потом 40 здесь.
Наконец добравшись до сезона 1974 года, Аарон оказался на пороге рекорда, имея
713 пробежек. Преследуя Рата, он достиг рекордного числа 714 в матче открытия,
играя против Джека Биллингхэма из Цинциннати, а потом первым же взмахом своей
биты весом в 34 3/4 унции отправил посланный Элом Даунингом мяч через забор
стадиона Атланты. Был четвертый день недели четвертого месяца 1974 года, и
сорокачетырехлетний номер 44 в четвертом бэттинге совершил рекордную пробежку.
Хэнк Аарон теперь не только числится первым номером в "Энциклопедии бейсбола",
он стал первым номером самой игры как самый результативный бейсболист.
ДЖИММИ КОННОРС
(родился в 1952 г.)
Во дни оны светская игра в теннис представляла собой развлечение для
благородных, тогда на площадке правили изысканные манеры, и слова "отличный
удар!" сопровождали всякий сколько-нибудь сносный полет мяча. Это было время,
когда сама игра значила много больше, чем победа. В 1940 году в финале Форест
Хиллз Дон Макнейл победил Бобби Ригза в пяти сетах, сдавая противнику очки,
когда, по его мнению, у Ригза просто не шла игра.
Мир спортивных манер и этикета с тех пор утратил свою невинность, и теперь в нем
властвует лозунг "победа любой ценой" - если не считать тех немногих, кто еще
помнит заветы праотца Адама и не поддался уговорам торговца яблоками. Точную
дату того мгновения, когда хорошие манеры вышли из моды, установить трудновато,
однако начала были заложены году этак в 1947-м, когда Стивен Поттер опубликовал
небольшой трактат под заглавием "Теория и практика игр, или Искусство победить в
Игре не плутуя". Среди многих банальных принципов, касающихся ведения игры и
методики достижения победы, там числился и такой: "Заставьте вашего соперника
ощущать, что что-то не так, пусть и не очень". Еще один гласил: "Полагайтесь на
общее правило следующего содержания: букет всегда лучше, чем вкус. И наоборот".
Возможно, лучшим мастером этой самой науки побеждать был Джимми Коннорс, уличный
боец от тенниса, выработавший свой собственный кодекс, в котором
основополагающими были правила собственного удобства, а не хорошего тона.
Послужной список Коннорса на корте достаточно пространен и написан крупны206

100 ВЕЛИКИХ СПОРТСМЕНОВ
ДЖИММИ КОННОРС

207

ми буквами. Вот он, голубок, невозмутимый и горделивый, обменивается репликами с
публикой. Вот, явно не страдая избытком любезности, кривится как молокосос,
переевший зеленых яблок, и что-то бурчит. А вот, прыгая на месте как
Румпельстилтскин1, направляет поток едких слов в сторону какого-нибудь там
бедолаги, которому выпала участь судьи на линии.
Эти громкие слова и неотесанные манеры предназначались для того, чтобы приносить
ему победы на корте, однако друзей подобное поведение принести едва ли могло, и
большинство представителей теннисного мира видели в Коннорсе персону, достойную
осуждения. К их числу принадлежал Том Оккер, называвший его ребенком. Обычно
любезный Род Лейвер посмеивался, утверждая, что Коннорс "наверно, считает себя
шедевром мироздания, уступающим только напитку "Севен-ап"; а Стэн Смит высказал
свое недовольство следующим образом: "Он делает такие вещи, которые раздражают
многих людей".
Но если Коннорс и был смесью хама и игрока, то доминировал все-таки игрок, и его
прямолинейная манера контрастировала со всеми подковерными нарушениями конвенций
- с его "представлениями о поведении игрока", как выразился Артур Эш. Обладая
прямым фор-хендом и двумя вариантами бэкхэнда, нанося удары без лишних
телодвижений, Коннорс играл, по его собственным словам, "более компактно", чем
его соперники.
У него было еще одно ценное качество: безграничный запас энергии. Эш,
описывавший его игру, подвел итог следующим образом: "Коннорс, безусловно,
наделен духом бойца. Он будет охотиться, выкладываясь до предела". Играя в такой
манере, стройный как борзая и наделенный волчьей хваткой, Коннорс настигал мяч
резким, карающим ударом или же просто летел к нему, не касаясь ногами земли,
вытаскивая явно не берущиеся удары; или устремлялся к сетке, приняв подачу
соперника, пресекая все их ответные удары; или же просто вводил соперников в
состояние оцепенения своими быстрыми и сильными ударами. "Играть с ним, это все
равно, что драться с Джо Фрезером, - сказал телекомментатор Дик Стоктон. - Этот
парень всегда нападает. Он никогда не расслабляется".
Коннорс усвоил свои тигриные качества еще у колен своей матери и бабушки, ее
матери. В буквальном смысле этих слов. Познакомившись с игрой в возрасте аж двух
с лишком лет, когда управляться с ракеткой еще сложно, мелкий еще Джимми принял
игру "как часть самого себя", вспоминала его мать Глория Томпсон Коннорс, прежде
выступавшая на корте и считавшаяся тринадцатой в стране среди юниоров. И именно
она вбила в него некоторые качества, которые сделали его таким упрямым, не
знающим пределов допустимого бойцом. "Когда
1 Злой гном, персонаж народных сказок (Прим перев )
он был маленьким, если мне надо было сделать попытку, я так и поступала, чего бы
мне это ни стоило", - вспоминала она. А потом еще приговаривала. "Видишь,
Джимми, даже твоя мать обязана сыграть так".
Потом Коннорс вспоминал: "У нас на заднем дворе был тренировочный корт, и я
всегда играл с кем-нибудь из них. Они всегда ездили со мной на турниры, а потом,
когда я ходил в старшую школу, заезжали за мной после школы, чтобы отвезти на
тренировку".
Когда Джимми исполнилось шестнадцать, его мать поняла, что достигла своего
предела, и принялась искать в округе человека, способного вывести ее дитятю на
следующий уровень. Случилось так, что она обратилась к услугам своего старого
знакомого Панчо Сегура, закаленного в турнирах ветерана, преподававшего в
теннисном клубе "Беверли Хиллз", и уговорила его взять Джимми на обучение.
На Правом берегу - и повсюду - давно считали, что в Лос-Анджелес стоит ехать
лишь затем, чтобы отточить свой бэкхэнд. Именно это и сделал Джимми, и Сегура,
являясь одним из первых игроков, использовавших хватку двумя руками при
бэкхэнде, внес еще одно важное измерение в неровную, но подавляющую своей мощью
игру молодого человека: патентованный бэкхэнд, настолько сочный и
привлекательный, что удар этот вызывал у некоторых кулинарные ассоциации.
Джимми остался на Левом берегу, чтобы посещать колледж. Однако после первого
курса, победив в первенстве НКАА среди одиночников, он решил, что может добиться
большего, оставил колледж и ступил на мощенную золотыми кирпичами дорогу.
Он поступил к Рику Риордану, учредителю тура, который сказал ему так: "Если ты
хочешь стать вторым в одной из групп мирового теннисного чемпионата, то не
станешь никем. Но если ты стремишься стать самым известным теннисистом мира, иди
со мной". Джимми стал профессионалом в 1972 году и выиграл два своих первых
турнира. Под руководством Риордана Коннорс закончил свой первый год с
семьюдесятью пятью победами, заняв первое место среди американских мужчинпрофессионалов
и заработав 90 000 долларов. Это - второй показатель по призовым.
На следующий год он победил в чемпионате США среди пр...

Список сторінок

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• 18
• 19
• 20
• 21
• 22
• 23
• ...
• 31
• 32
• 33

Поділитися у соцмережах