Жанр: Энциклопедия
Сто великих спортсменов
... в последний раз.
Со времени своего появления в НБА в 1979 году Ларри Берд и Мэд-жик Джонсон стали
парой вечных соперников, и соперничество это было из тех, которые освещают собой
весь спорт. Но если внимание всей прессы было обращено к одному из них, другой
пребывал спокойным и невозмутимым перед лицом публики. Это сделалось явным
вечером 6 апреля 1979 года, когда большой парень из маленького ин-дианского
города, наделенного странным именем, впервые ступил ногой на почву большого
города, где говорят со странным акцентом, - то есть Бостона.
Президент "Кельтов" Ред Ауэрбах вспоминает, что, лишь глянув на эту физиономию,
очень гармонировавшую с амбаром и вывеской, на которой краснокожий жует табак,
он подумал: "Ну и деревенщина". Деревенщина или нет, но Ауэрбах понимал, что
Ларри Берд представляет собой будущее команды, на счету которой было 29 побед
при 53 поражениях. Отступать было некуда, и в тот вечер Берд подписал свой
первый контракт с "Селтик", а потом Ауэрбах повез молодого человека в Бостон
Гарден, чтобы представить его болельщикам, собравшимся, чтобы посмотреть на
него, но не команде, которая вполне предсказуемым образом вновь проиграла.
Журналисты пытались выудить что-либо из самого нового "Кельта", однако им
пришлось ловить буквально каждое отпущенное им слово, поскольку молодой человек
вещал чрезвычайно короткими фразами, рядом с которыми школьный пример из
учебника грамматики показался бы многословным.
После игры утомленный вниманием Берд отправился прочь - на поиски местной флоры
и фауны. Примерно в первом часу ночи помощники генерального менеджера Джеффу
Когену позвонили домой затем, чтобы он немедленно явился и забрал самого нового
члена команды, который умудрился отыскать водопой в одном из самых жестких
соседних районов Бостона. Отправившись курьерским поездом в указанное место,
Коген обнаружил там к собственному удивлению "Берда возле стойки, рядом с этими
парнями, в своем комбинезоне, кепке, веселого и на своем месте. Он удивительным
образом соответствовал обстановке. У него уже появились болельщики".
Игрок, называвший себя "Гик из Френч Лик", также превосходно вписался в свою
новую команду, неким алхимическим образом пре232
100 ВЕЛИКИХ СПОРТСМЕНОВ
образив "Кельтов" в команду-победительницу. В течение первого года, проведенного
им в команде, "Селтик" стал самой победоносной командой лиги, а Берд был
удостоен НБА звания "новичка года" за ту роль, которую он сыграл в преображении
команды. На бис он привел "Кельтов" к титулу чемпионов НБА на следующий год. И
начиная с этого мгновения игрок, которого пресса называла "Легендарным Лар-ри",
продолжал переписывать эту легенду каждый год, да так, что к 1986 году,
седьмому, проведенному им в НБА, опрос далласской газетой шестидесяти ведущих
специалистов в области баскетбола назвал Берда лучшим из нападающих, когда-либо
игравших в эту игру.
Точное описание Ларри Берда невозможно составить, пользуясь од-j ними словами.
Однако стоит все же изобразить несколько сцен - выб-1 ранных среди многих и
скорее выгравированных, чем нарисованных| красками в памяти очевидцев.
Ксавье Макдэниэл, Икс из "Суперзоникс", вспоминает встречу! между Сиэтлом и
Бостоном, когда при ничейном счете был объявлен! тайм-аут, и Берд крикнул ему:
"Я сейчас вернусь на площадку и за-1 бью вот с этого места!", указав на точку на
паркете очень далеко от кольца, а потом выполнил свое обещание после
возобновления игры. Признавая, что "подобно гимнасту я выполняю суперсложные
элементы", Берд выполнял броски обеими руками - он пишет и ест левой рукой - и
иногда кричал противникам "Бросаю левой!", выпуская мяч из руки и чаще всего с
удовлетворением наблюдая, как снаряд опускается в корзину. Журналист Фред Кербер
вспоминает одну из встреч "Олл Старз", когда Берд положил "свой" мяч броском с '
расстояния двадцать три фута девять дюймов, что сделало его, по словам "Спорте
Иллюстриэйтед", "Королем трехочковых бросков". Интересно, что, бросая кирпич за
кирпичом, бормоча что-то под нос, Берд оглянулся на крохотную кучку репортеров,
стоявших около площадки, и сказал, что-то вроде того, что ему нужен стимул. Один
из перепачканных чернилами бумагомарак, готовый услужить, предложил пари в 10
долларов на следующий бросок Берда. Берд "обдумывал предложение меньше времени,
чем нужно, чтобы прочитать это предложение, а потом развернулся и бросил, да так
точно, что мяч чисто вошел в кольцо. А потом две горизонтальные щелочки,
которыми он обычно пользовался вместо глаз, зажглись радостным огоньком, улыбка
расползлась по его лицу, и он сказал: "Вот так бы и всегда".
Пасы его были настолько точными, что астроном Карл Саган говаривал: "Ларри Берд
отдает только математически выверенные передачи". Товарищ по каманде Деннис
Джонсон, считавший, что Берд и Мэджик преобразили профессиональный баскетбол в
командную игру, помнит, как "Кельты" переговаривались во время игры "передавая
мяч друг другу со словами: если ты двигаешься, мы передаем мяч тебе, а
ЛАРРИ БЕРД
233
Ларри тебя увидит". Журналист Стив Якобсон вспоминает о том, как Берд был пойман
двумя защитниками у лицевой линии, спиной к корзине, лицом к правому углу, не
имея пути для спасения. Товарищ по команде подбежал к Берду, ожидая передачи, но
тот застрял в тупике, не имея возможности сделать передачу. Так, во всяком
случае, казалось. Но Берд, манипулируя сразу руками и кроличьими ногами, просто
выбил мяч из своей левой руки правым кулаком, пронзив окружавшую его чащу рук -
прямо к своему товарищу по команде, который и переправил его в корзину.
Кроме того, в его распоряжении была "КРАЖА!", деяние столь фундаментальное, что
название его следовало бы впредь писать заглавными буквами в баскетбольной
науке. Это случилось в играх плей-офф 1987 года: Берд с ловкостью карманника
перехватил мяч, посланный Исайей Томасом, и отдал Деннису Джонсону острый пас,
ставший решающим в победе Бостона над Детройтом в 5-й игре финалов Восточной
Конференции. Кража оставила Исайю голым - без мяча, без бумажника, даже без
чести. Переполненный негодованием, раскрывая рот словно рыба на берегу, Томас
выразил свое возмущение столь наглым поступком следующими словами: "Если бы Берд
был чернокожим, то из этого карманника еще мог бы получиться баскетболист".
Утверждение Томаса было настолько нелепым, что, по словам журналиста Джима
Мюррея, заржали даже его собственные товарищи по команде, так как "баскетболисты
давно называли Берда между собой "Наш брат с другой планеты".
Подобное мнение не учитывало сущности Ларри Берда. Этот человек, пришедший в
Лигу одновременно с Мэджиком и оставивший ее по иронии судьбы одновременно с
ним, представлял собой сочетание физических способностей, усердного труда,
сливавшихся в цельного игрока. И приравнивать слова "атлетизм" и "природный
талант" к усердной работе - значит оскорблять и слово и игроков.
Дело в том, что Ларри Берд был выше подобных ярлыков. И эта редкая птица - Берд
- сумела опровергнуть привычное правило, гласящее, что белый сельский парень не
сумеет овладеть городской игрой, и еще, что ты должен обладать определенными
дарованиями, чтобы играть хорошо. Хотя скроен он был не так как другие, Ларри
Берд перекроил и перешил свои способности, чтобы достичь успеха в этой
всепоглощающей игре, которая сочетает касание и жесткость с инстинктом киллера.
И, обладая этими качествами, человек, не умевший прыгать, достиг эпических
высот.
ЭДДИ АРКАРО
(родился в 1916 г.)
Великие спортсмены бывают всякого размера, но экземпляры меньше Эдди Аркаро, чья
тень простиралась по земле на пять футов два дюйма, попадаются редко. Однако
какую тень он отбрасывал вместе с находившимися в его власти 1200 фунтами
конской плоти, которую он подгонял, торопил, подхлестывал и пинал в бока на пути
к одной из 4779 побед, одержанных им за три десятилетия пребывания в седле.
Для большинства игроков тотализатора само присутствие Аркаро в седле было
гарантией верной ставки, это было - как получить деньги из дома, не написав
письма, так как жокей, которого они признательно - и по понятным причинам -
именовали Нос Бананом, финишировал при деньгах на более чем половине из
двенадцати тысяч лошадей, на которых ему приходилось ездить. Следуя освященному
временем завету лошадиного тренера Солнечного Джима Фицсиммонса, гласящему, что
хороший жокей "не обременяет коня", Аркаро сливался с животным как хорошо
подогнанное седло и управлял животным как пианист своим инструментом, что и
принесло ему прозвище "Маэстро" среди собратьев-жокеев.
Тем не менее на ранних стадиях своей карьеры Аркаро был похож на кого угодно, но
только не на "маэстро". На деле он, скорее всего, тянул на звание мистера, и,
если говорить откровенно, шансов у него не было почти никаких.
В возрасте тринадцати лет Эдди бросил школу в родном Цинциннати и нашел работу
на расположенном неподалеку ипподроме Лато-ния. Он гонял лошадей - по 50 центов
за прогулку, в основном в кредит. Проработав таким образом не один месяц - почти
бесплатно и без всякой благодарности, если не считать таковой попреки тренеров,
утверждавших, что наездник из него не получится, молодой человек отбыл в
Калифорнию, где цыган-тренер Кларенс Дэвисон предоставил ему первый шанс.
Однако победа к нему не спешила. Более того, судя по россказням, все
удлиняющимся, как нос Буратино, - кстати, скромненький таЭДДИ
АРКАРО
кой носишко, если сравнить его с отпущенным природой Аркаро, его первые 45 или
100 или 250 заездов были неудачными.
Свой первый круг победителя Аркаро совершил 14 января 1932 года на спине ничем
не выдающегося коника по имени "Птица Орел". Наделенный щедро отмеренным
душевным огнем и стилем, заставлявшим его трактовать правила на свой рыцарский
манер, и боевитый как шершень, Аркаро сделался острым наездником.
Его скоро стали считать грубым и опасным соперником, так как он всегда ездил
так, что несчастья можно было ожидать в
любое мгновение. Один из чиновников Вашингтон Парк описывал его как "парня,
который намеревается или добиться большого успеха или погибнуть".
Лучше всего иллюстрирует задиристую манеру Аркаро некий чрезвычайный военный
совет, состоявшийся в Арлингтон-парке. Перед самым финишем, оказавшись возле
ограждения, Аркаро умело, но незаметно для судей выставил вбок ногу, помешав
сопернику финишировать. Когда судьи спросили его, мешал ли он ехать своему
конкуренту, Аркаро ответил: "Нет, раз вы это заметили". После чего его отправили
с дорожки до конца соревнований.
В другой раз, в Акведуке, горячий Аркаро, не сомневавшийся в том, что соперникжокей
попытался помешать ему, решил оттолкнуть его к ограждению и выбросить из
седла. Когда его призвали, чтобы выслушать объяснения подобного поступка,
Аркаро, рыча и кривясь, сообщил арбитрам, что жалеет только о том, что не сумел
выбросить своего мучителя в поле. Подобное высказывание стоило ему лицензии
жокея на один год.
Тем не менее при всем этом Аркаро был победителем по природе, желавшим лишь
того, чего он мог достичь. А достичь он мог многого, о чем свидетельствуют
его132 победы в 1933 году и продолжение серии на следующий год, привлекшее
внимание Уоррена Райта, собиравшего тогда свою конюшню на ферме Калумет. Райт
купил контракт Аркаро, которому после этого пришлось перебраться с одров,
достойных разве только того, чтобы их впрягали в телегу с молоком, на самых
лучших чистокровных коней страны. Через два года, невзирая на то что в контракте
значилось "заключен до смерти", Аркаро вновь переехал, на сей раз из Калумет в
престижную конюшню Гринтри, принадлежавшую миссис Пейн Уитни. И первая большая
победа пришла именно в Гринтри. Поскольку конюшня Гринтри не участвовала в
Кентуккийском
100 ВЕЛИКИХ СПОРТСМЕНОВ
Дерби 1938 года, Аркаро предложили выступить на Лорине, и предложение это сделал
"Простой Бен" Джонс, тренер Лорина. Аркаро ухватился за этот шанс и не пожалел
об этом. Джонс сообщил Аркаро, что, когда это потребуется, Лорин пробежит
восьмую часть мили за одиннадцать секунд, но выбор момента оставался за Аркаро.
Тот придерживал коня, не наказывая его три четверти мили. А затем, на миле, дал
волю каблукам, подгоняя ногами животное к своей первой крупной победе.
Получивший в качестве собственной доли 4705 долларов призовых, Аркаро в тот день
достиг вершин своего дела.
Начиная с этого мгновения Аркаро ездил с огнем, но без ярости своих прежних
дней, грубость и умение толкаться уступили место интеллекту и чувствительности.
Преображение было настолько полным, что другой крупный специалист в области
"конины", Вилли Шумей-кер, сказал о нем: "Эдди Аркаро был самым величайшим
наездником из всех, кого я видел. Он был способен сделать все. Он сидит на коне
так, что кажется частью животного".
Тандем, составленный из Аркаро и коня, на котором он сидел, пришел первым к
финишу в 554 скачках - в том числе одержав рекордные семнадцать побед на скачках
Тройной короны1 на завоевывавших этот приз конях Вирлэвее и Цитате, что сделало
его "Королем наездников". Он был если не самым знаменитым всадником в истории
скачек, то во всяком случае человеком, тень которого настолько выросла к концу
его блистательной карьеры, что "Спорт Иллюстриэй-тед" назвал его "самым
прославленным из наездников после Пола Ре-вира"2 .
1 Три главных соревнования сезона в США: скачки в Кентукки, Прикнессе и
Белмонте. (Прим. перев.)
2 Национальный герой Америки времен войны за независимость, прославился тем,
что в апреле 1775 года привез повстанцам известие о нападении англичан. (Прим.
перев.)
ГЕНРИ АРМСТРОНГ
(1912-1988)
Физически Генри Армстронг представлял собой тощую акулу, бойца, исповедавшего
теорию генерала Клаузевица, гласящую, что побеждает тот генерал, который сумеет
навязать свою волю противнику. Армстронг навязывал своим противникам свою волю
сто сорок пять раз, окутывая их роем ударов, сокрушая и уничтожая.
Однако этот вечный двигатель мог остаться всего лишь примечанием в истории
бокса, скорее курьезом в ней, чем ее творцом, если бы в мозговом центре его
тренерской группы не оказалось Эла Джолсона и если бы величайший год Армстронга1937-й
- не оказался также годом Джо Луиса. До 1934 года Генри Армстронг
выступал в весе пера, с переменным успехом сражаясь в Лос-Анджелесе и вокруг
него с противниками, которые останутся столь же неизвестными, как тот солдат,
что покоится на Национальном кладбище в Арлингтоне. Во время еженедельного матча
по боксу Голливудского Легиона, перед полной звезд толпой, Армстронг отличился
сенсационным нокаутом. Двое из присутствовавших звезд, Эл Джолсон и жена Руби
Кеелера, ощутили симпатию к этому живому урагану и приобрели его контракт для
своего друга Эдди Мида. Судьба Армстронга разом переменилась к лучшему - как и
калибр его соперников.
В 1937 году ставить на Армстронга было надежнее, чем на "Маленькую Мисс Маркер"
Ширли Темпла. В том году он одержал немыслимое количество побед- двадцать семь,
и все они кроме одной были одержаны нокаутом. Армстронг и его менеджер не думали
о весе противников и их потенциале. Они соглашались драться со всеми, вне
зависимости от расы, религии и весовой категории. Армстронг боксировал с
полулегковесами и легковесами и даже средневесами.
Но Джо Луис только что выиграл звание чемпиона в тяжелом весе, и, поскольку Арм238
100 ВЕЛИКИХ СПОРТСМЕНОВ
стронг никогда не разделял известности Луиса, его мозговой трест выбрал такой
курс действий, который должен был принести им больше денег. А заодно и
преобразить историю ринга.
Армстронг вспоминал о встрече, на которой кроме него самого присутствовали Мид,
Джолсон и Джордж Рафт, также материально поддерживавший боксера: "Джо Луис
намеревается отобрать всю популярность, и не только ее, у меня, у всех боксеров,
потому что все копят деньгу, чтобы посмотреть, как дерется Джо Луис". И тогда
кто-то натолкнулся на идею, воистину равную тем, что широкой рекой текли в те
золотые дни кино из голливудских "Фабрик Грез", - столь же "колоссальную",
"ошеломляющую" и "большую, чем сама жизнь". Идея эта заключалась в том, чтобы
Армстронг выиграл три чемпионских титула. Одновременно.
Армстронг достал первую маслину из кувшина в октябре 1937 года: в весе пера
победив Пити Саррона в шести раундах. Отложив на хранение чемпионский титул в
весе до 57 кг, Армстронг занялся поиском более тяжелых противников и более
прибыльных встреч. Последовало четырнадцать боев и еще четырнадцать побед, и
Армстронг получил право встретиться в среднем весе с чемпионом Барни Россом. И
вечный двигатель закружил Росса и унес у него корону, прекращая свои вихревые
атаки лишь на мгновения, позволившие Россу продержаться последние пять раундов.
Располагая званием чемпиона в среднем весе, человек, пытавшийся собрать больше
титулов, чем Карл Великий, сбросил лишнее и перешел в легковесы, чтобы отобрать
чемпионскую корону у Лу Эмбер-са в жестоком бою, причем в течение последних
шести раундов Армстронг глотал собственную кровь, боясь только одного - чтобы
судьи не остановили бой.
Три чемпионских титула за девять с небольшим месяцев - с вашего позволения хеттрик
воистину "ошеломляющий", "колоссальный" и "больший, чем сама жизнь".
Никто из тех, кто видел бойца по имени "Колотуха Хэнк", или "Хэнк-убийца", или
"Хэнк-ураган", никогда не забудет его; не забудет эту безостановочно наносившую
удары машину, действовавшую скорее ритмично, чем целеустремленно, тонкие ноги
расставлены, руки скрещены перед лицом, каждый удар подгоняет часы и
сопровождается возгласом. И каждый раунд которого достоин короны.
СЕБАСТЬЯН КОУ
(родился в 1956 г.)
Если начать вспоминать с античных времен, то имена пар, состоящих из отца и сына
и добившихся большого успеха, можно записать на булавочной головке, причем на
ней останется еще достаточно места для текста "Отче наш", Господней молитвы. О,
конечно, к некоторым успех приходил, к какому-нибудь сказочному крестьянскому
сыну, сделавшемуся гордостью своего отца, но в основном парни эти подобно
библейскому Авессалому1 приносили своим родителям лишь бездну неприятностей.
Одним из тандемов, нашедших успех в объединении, а не в разделении являются
Питер и Себастьян Коу. О них и будет наша повесть, рассказанная о величайшем
средневике всех времен.
Родившийся в Лондоне, где люди всем способам передвижения предпочитают езду,
Себастьян - имя это сокращается в "Себ" - предпочитал бегать. Везде и всюду. "Я
предпочитал бегать, наверно, с того дня, как научился ходить", вспоминал он
впоследствии. "Мне так было удобнее. Я регулярно пробегал две мили или что-то
вроде того по поручениям матери и никогда не пользовался велосипедом,
предпочитая удовольствие, полученное от бега. Кажется, я не ходил вообще, а
только бегал".
Папа Питер, заметив, что сын его гоняет по городу как гончая за кроликом,
инстинктивно попытался ввести эту природную способность в какие-то рамки.
Обнаружив, что ему достался редкий ребенок, который будет охотно заниматься,
тренер-самоучка стал поощрять сына к многочисленным упражнениям в спринте и бегу
вверх по склонам, чтобы развить силу ног и дыхание, которые поднимут Себа на те
высоты, которые впоследствии позволят ему глядеть свысока на остальных бегунов
мира.
В возрасте двенадцати лет юный Себ поступил в клуб под названием "Халланшир
Харриерс" и начал было со сплошных побед в самой непринужденной манере. Однако
после нескольких успешных выступ1
Сын псалмопевца и царя Давида.
100 ВЕЛИКИХ СПОРТСМЕНОВ
лений в юниорских соревнованиях Себ обнаружил, что не является непобедимым, и
показанные им результаты уступают показанным другим, более многообещающим
юниором Стивом Оветтом. Но папа Питер, ощущавший, что его сын наделен всем, что
необходимо для занятия спортом, начал натаскивать сына на скорость. И, начиная с
этого мгновения, компанию "Коу и Сын" интересовала только "скорость, скорость,
скорость..."
К двадцати годам этот бегун, ростом в 178 сантиметров и наделенный сложением
вешалки для пальто, но прочими атлетическими достоинствами не обладающий,
считался имеющим вполне приличные перспективы, но тем не менее уступающим в
классе Оветту. Однако в сезоне 1977 года он впервые победил в соревнованиях
Эмсли Карр в беге на милю с результатом 3:57,67 секунды. Это была его первая
важная победа и в соревнованиях, и над Оветтом. Затем он побил рекорд
Соединенного Королевства в беге на 800 метров, показав 1:44,76.
Не стесняя себя обыкновенными рамками и границами, Себ опробовал целый диапазон
дистанций, чтобы повысить свою скорость.
Скоростные тренировки с лихвой окупили себя в сезоне 1978 года, когда Себ
выиграл 400-метровку с результатом ровно 48 секунд, пробежал этап эстафеты за
47,3 секунды и снизил рекорд Соединенного Королевства в беге на 800 м до 1:44,25
секунды, и достижение это менее чем на секунду уступало мировому рекорду
Альберто Хуанторены.
Однако все это следовало считать только гарниром.
Настоящим украшением сезона являлся забег на милю на проходившем в Праге
Европейском чемпионате и его поединок с Оветтом, к которому оба они бежали
ноздря в ноздрю или - если хотите - нога в ногу.
Выходя на старт, Себ явно не блистал здоровьем; скорее его следовало бы назвать
порченым товаром. Мало того, что весной того года он ступил в оставленную кем-то
ямку и повредил сухожилия на лодыжке, теперь он еще страдал от жестокого
желудочного расстройства. И без того не крепкий, Себ теперь сбросил вес до 51
килограмма и на стартовой линии забега на милю выглядел в лучшем случае хрупким.
Житейская мудрость требовала, чтобы ослабленный болезнью Коу держался позади и у
самого финиша предпринял свой патентованный рывок. Однако житейская мудрость то
и дело оказывается битой, а Коу был не из таких. Поэтому Себ сразу же рванулся
вперед, взяв испепеляющую скорость - 49,3. Он лидировал до последней обратной
прямой и на повороте, однако огонь в его ногах начал угасать, сменившись тупой
болью, навалилась усталость, а вместе с ней Оветт. Ас ним и третий бегун, Олаф
Бейер из команды Восточной Германии. Выйдя на последнюю прямую, Себ попытался
сохранить и скорость, и лидерство, но сперва мимо него проскочил Оветт, а потом
-
СЕБАСТЬЯН КОУ
сюрприз из сюрпризов - его примеру последовал и Бейер, показавший пятый
результат во всей истории бега на милю, Оветт финишировал вторым, а Коу третьим.
Проиграв Оветту матч и рекорд Соединенного Королевства, Коу вступил в борьбу с
Оветтом на дистанции 800 метров, на которой оба они до конца того года то и дело
отнимали рекорды друг у друга.
Сделав перерыв для завершения учебы, Коу возвратился на дорожку в июле 1979
года, пробежав 800 метров на стадионе Бишлет в Осло. Себ пробежал 200 метров за
24,6 секунды, а потом, чтобы не сгореть, замедлил бег на следующей
двухсотметровке
до 26 секунд. Вырвавшись далеко вперед и ощущая удивительную свежесть, он
миновал 600 метров за 1.15,4 секунды, быстрее, чем кто-либо. Подбадриваемый
возгласами соперников, которым оставалось теперь думать лишь о дележе
последующих мест между собой да изучать его пятки, Себ, теперь ощущая себя, как
если бы он бежал на автопилоте, пересек финишную линию со временем 1: 42,33
секунды, превзойдя мировой рекорд на 1,11 секунды.
Через двенадцать дней он возвратился в Осло, чтобы участвовать в Золотой
Дубайской Миле, которая привлекла всех ведущих бегунов на милю. И к нему пришла
новая рекордная победа, одержанная в компании обладателей: мирового рекорда
Джона Уокера, обладателя мирового рекорда для закрытых помещений Эмона Коглана,
европейского рекорда Томаса Вессингхаге, чемпиона Британского Содружества Наций
Дейва Муркрофта и американца Стива Скотта. Себ победил со временем 3:48,95 в
забеге, который получит имя "величайшего в истории бега на милю" - все первые
десять бегунов показали лучшее в истории время на своих позициях.
Менее чем через месяц Коу установил еще один рекорд на дистанции 1500 м на
знаменитых Цюрихских Пригласительных Соревнованиях Вельтклассе, показанный им
результат 3:32,03 стал его третьим мировым рекордом за сорок один день. Он стал
первым в рейтинге на дистанциях 800 и 1500 метров, а журнал "Легкая атлетика"
назвал его спортсменом 1979 года.
Готовясь к Московской Олимпиаде 1980 года, Коу задержался в Осло на достаточный
срок, чтобы установить свой четвертый мировой рекорд, пробежав 1000 метров за
2:13,40. Но владение рекордом вещь преходящая, и заканчивается это обладание
незаметно. Уже через час Оветт превысил рекорд Себа в беге на милю, показав
3:48,8, а потом
100 ВЕЛИКИХ СПОРТСМЕНОВ
за девять дней до Олимпиады-80 Оветт повторил рекорд Себа на 1500 метров.
Так случилось, что Мухаммед Али и Джо Фрезер бега на средние дистанции, т.е. Коу
и Оветт, предпочитавшие сражаться с результатами друг друга, а не встречаться в
личных поединках, впервые после 1978 года наконец сошлись на беговой дорожке на
Олимпийских играх 1980 года.
Многие полагали, что Коу, пробегавший 800 метров быстрее всех в истории, победит
на этой дистанции, а Оветт, одержавший кряду сорок одну победу на 1500 метрах и
миле, выиграет звание Олимпийского чемпиона на олимпийской метрической миле,
1500 метрах.
Обстоятельства сложились так, что дистанция 800 метров была первой, и, очевидно,
разнервничавшийся Коу пробежал дистанцию в рассеянии, тратя напрасно время на
внешней дорожке и обдумывая тактику на ходу. Оветт выиграл забег, а Коу финишным
рывком завоевал серебро, что было бы неплохо для любого другого спортсмена, но
для Себа было равнозначно поражению. На последовавшей пресс-конференции Себ,
державшийся напряженно, признал: "Я выбрал именно этот день, чтобы пробежать
самый худший забег в своей жизни. Наверно, сегодня я позволил себе больше
смертных грехов на этой дистанции, чем во всех своих предыдущих выступлениях. И
надо же было выбрать именно этот забег". Папа Питер снял со слов сына фиговый
листок: "Ты бежал сегодня как идиот".
Шесть дней спустя им предстояло встретиться на полуторакило-метровке, любимой
...Поділитися у соцмережах
