Жанр: Энциклопедия
Сто великих спортсменов
...учаю я сам, то принимаюсь в первую очередь искать собственную ошибку".
К двадцати одному году, только что расставшийся с армией, Килли обладал всем
необходимым опытом, чтобы попасть в команду Франции на Олимпийских играх 1964
года. Однако в Иннсбруке, Австрия, он занял всего лишь пятое место в гигантском
слаломе, в то время как золотая медаль досталась его соотечественнику Франсуа
Бонлье (Bonlieu), и сошел с дистанции в скоростном спуске и в специальном
слаломе.
Однако личный компас Жан-Клода Килли показывал правильный курс, и скоро он
сделался королем горных лыж - в буквальном и переносном смыслах. В 1965 году
Килли выиграл чемпионат Европы, в 1966-м- два титула чемпиона мира, в сезоне
1966/67 года- двенадцать из шестнадцати этапов Кубка мира, а потом, после
короткой паузы (которую мог позволить себе лишь не сомневающийся в собственных
возможностях человек), потраченной в 1967-м на участие в спортивной автогонке на
Сицилии (где Килли пришел, увидел и победил), вновь одержал победу в 1968 году
на Кубке мира.
Килли сделался национальным сокровищем, гордостью Франции. И когда в 1968 году
Франция принимала у себя зимние Олимпийские игры в Гренобле, человек, которого
соотечественники теперь называли le superman, должен был прославить флаг страны
в альпийском троеборье - на что надеялись все французы.
Хотя каждый из трех видов представляет собой самоцвет в отдельной оправе, первый
из них, скоростной спуск, является наиболее сложным и требует от спортсмена
всего, на что тот способен, и потому победа в нем наиболее почетна. Пользуясь
словами товарища Килли по команде, Гая Перильята: "Скоростной спуск не оставляет
места компромиссу. Ты или победишь, или погибнешь". Сказавший это Пе-рильят
первым спустился по трассе, имевшей протяженность две мили, и пересек финишную
линию со временем 1:59,93, ставшим ориентиром для последующих спортсменов
Заняв свое место у стартовой калитки, после того как дюжине конкурентов не
удалось выйти из двух минут, Килли, выступавший четырнадцатым,
был готов поставить на колени непокорную трассу и опередить
Перильята. По сигналу он вылетел со старта, лыжи его с шипением неслись по
белому покрову вниз под горку, да так быстро, что на его спортивном костюме
отскочила лямка. Сопровождаемый приветственным ревом своих соотечественников,
выкрикивавших его имя, Ки-ЛИ, Ки-ЛИ и его прозвище "Casse-cou" (или
"сорвиголова"), он прокатил по склону до финиша, который пересек со временем
1:59,85, опередив Перильята на восемь сотых секунды, - на носок лыжи.
Вторым этапом путешествия Килли за золотом альпийского троеборья стал гигантский
слалом, проводящийся между двумя рядами синих и красных двойных шестов с
флажками, расставляемых явно каким-нибудь специалистом в области американского
футбола. Крутясь, вертясь и выписывая пируэты между шестами при надлежащем числе
миль в час, не ехавший, а летевший по снегу Килли показал лучшее время в первой
попытке. На следующий день он продолжил серию своих побед во второй попытке,
завоевав свою вторую золотую медаль с комфортным отрывом от конкурентов в две с
лишним секунды.
Теперь от желанной тройной победы Килли отделяла лишь трасса специального
слалома, представляющего собой укороченный вариант гигантского, где любой
хороший вираж стоил следующего за ним. Однако насколько хорошо проходили их
спортсмены, в известном смысле растворилось в тумане, так как на склоны
Гренобльских гор перед соревнованиями выполз ледяной туман. И спуск этот,
начавшийся в настолько густом тумане, что спортсмены просили судей перенести
его, закончился в столь же густом тумане противоречий - одним из наиболее
плотных в олимпийской истории. После того как официальные лица в своей
коллективной премудрости отмахнулись от пожеланий лыжников, руководствуясь тем,
что туман, конечно, помеха, но мешает всем в равной степени, соревнования
начались, хотя и спортсмены и судьи едва видели друг друга даже на небольшом
расстоянии. Тем не менее солнце в тот день чудесным образом пробилось все-таки
сквозь облака, осветив дорогу Килли, который воспользовался коротким просветом и
промчался, крутя и виляя, сквозь шестьдесят девять ворот, выехав в итоге на
первое место в первой попытке.
Стоя над склоном, затянутом столь плотным туманом, что его вполне можно было бы
использовать в качестве декорации для сцены в аэро-портеув фильме "Касабланка",
начинавший вторую попытку Килли высился как гранитный утес над каньоном. А потом
умные лыжи понесли его от ворот к воротам, он просачивался в них, как та самая
нитка в игольное ушко, закончив обе попытки с общим временем 99,73 секунды. И
теперь ему оставалось только волноваться и ждать вместе со всеми болельщиками
завершения соревнований.
270
100 ВЕЛИКИХ СПОРТСМЕНОВ
Первым на его время нацелился норвежец Хаакон Мойен (Mojen), показавший в двух
попытках лучшее время, но дисквалифицированный за пропуск двух ворот. Настала
очередь австрийца Карла Шранца, самого опасного соперника Килли в борьбе за
тройную корону. Шранц, бывший третьим после первой попытки, остановился перед
десятыми воротами, появившийся на трассе таинственный неизвестный заставил его
прекратить спуск. Имея при себе троих свидетелей, Шранц поднялся вновь на
вершину и попросил судей разрешить ему повторный старт. Разрешение было
получено, и на сей раз Шранц вновь ринулся вниз по склону, совершенно идеальным
образом финишировав с общим временем 99,22 секунды - на полную половину секунды
быстрее Килли.
Поклонники, только что восторженно приветствовавшие своего кумира, встретили это
гробовым молчанием. Какие-то секунды казалось, что третья золотая медаль
"улыбнулась" Килли.
Однако судьба смилостивилась над ним. Или, говоря языком более точным и
прозаическим, судьи изменили свое решение. Пока Шранц выступал на прессконференции
в качестве не-официального победителя, судьи собрались на
чрезвычайное совещание, чтобы рассмотреть заявление о том, что австриец
пропустил ворота до того, как ему помешали на воротах номер 10. Наконец после
двухчасового обсуждения судьи выпустили бюллетень, утверждавший, что, поскольку
Шранц нарушил правила прохождения ворот, он подлежит дисквалификации. В итоге
золотая медаль была вручена Килли, что сопровождалось бурными народными
волнениями, равных которым не было после штурма Бастилии.
Располагая тремя вершинами, с высоты которых можно было пренебрежительно взирать
на спортивный мир, Килли рассудил, что "атлет должен уйти из спорта на пике
своей карьеры", и ушел в отставку, чтобы попользоваться плодами победы. Тем не
менее через пять лет он оставил свое уединение и выиграл звание чемпиона среди
профессионалов, заявив: "Мои клиенты предпочитают видеть меня на вершине горы, а
не в расположенном в Детройте магазине". Еще раз Жан-Клод Килли вернулся в спорт
в 1988 году, в качестве сопрезидента организационного комитета Олимпийских игр в
Альбертвилле, когда исполнилась его мечта, и право на проведение XVI Зимней
Олимпиады было предоставлено Франции благодаря его собственным заслугам.
И это справедливо по отношению к человеку, превратившему спортивный мир в
болельщиков, увлекающихся горными лыжами. Быть может, лучше всех сказал о нем
Дэн Дженкинс: "Пройдут годы, спорт сделается более понятным и популярным, но
рекорд Килли будут вспоминать со столь же затуманенными глазами, как и летнюю
пору Бей-ба Рата".
КРИС ЭВЕРТ
(родилась в 1954 г.)
Некоторые из тех, кто видел, как Крис Эверт играет в теннис, относились к своим
впечатлениям с тем же чувством, что и к образованию годичных колец у деревьев,
процессу неизбежному и мало кого волнующему. Прочие, особенно почитатели ее
стиля и облика румяной соседской девицы, любили ее от всего сердца и
наслаждались игрой. Такое разделение во мнениях лучше всего охарактеризовала
"Нью-Йорк Тайме", писавшая по поводу финала Открытого первенства США 1975 года
между Эверт и Ивонн Гулагонг, что после матча, который, по мнению газеты,
"временами можно было уподобить пресному пирожку", обозреватель ее стал
свидетелем разговора между двумя посетителями Форест Хиллз, исповедовавшими
противоположные взгляды на присущий Эверт стиль игры. "Как по-твоему, это
увлекательно или скучно?" - спросил молодой человек у своей приятельницы.
"Великолепно1 - ответила та. - Просто великолепно". "А по-моему, тихая жуть", -
возразил тот. Но как бы вы ни относились к стилю игры Крис Эверти, несомненно
одно - она была из породы победителей.
В той же мере, как и ее стиль, Крис Эверт характеризуют ее победы. Она играла на
выживание, что предъявляло особые требования как к ней самой, так и к ее
сопернице. Обосновавшись на задней линии - словно бы она оплатила свое
пребывание на ней и теперь решила полностью оправдать собственные расходы - и
редко, если таковое вообще случалось с ней, выходя к сетке, Эверт отражала все
направленные в ее сторону мячи словно живая стена. Ее соперницы пытались
выдержать этот режим обмена ударами, но в конце концов их утомлял этот
безостановочный процесс посыла272
100 ВЕЛИКИХ СПОРТСМЕНОВ
ния мяча в стенку по имени Эверт, и они приходили в то бесчувственное состояние,
которое одна из них назвала "теннисным нокаутом".
Лучше прочих знала, как надо уклоняться от расставленных Эверт ловушек, Билли
Джин Кинг, понимавшая, что подобное занятие можно уподобить выковыриванию сыра
из расставленной мышеловки. "Я побеждала ее, - вспоминает Кинг, - когда мне
удавалось надавить на Крис, не совершая при этом ошибок. Следовало заставить ее
двигаться, не позволяя войти в ритм на задней линии".
В отличие от Билли Джин более афессивные соперницы Эверт были повергнуты на
колени ее беспощадной ифой на задней линии, чему она научилась у отца,
преподавателя тенниса и профессионала, занимавшегося с ней в Холидей Парк, что в
Форт-Лодердейл, Флорида. Являвшийся ифоком национального класса в пору,
предшествовавшую деяниям Джека Крамера, популяризировавшего ифу в послевоенное
время, папаша Джимми водил крохотную пятилетнюю дочку на фунтовые корты Холидей
Парк и учил там той ифе, которую знал лучше всего: ифе, заключавшейся в
перехватывании каждого мяча, в отражении любого удара. Никаких феноменальных
подач, никакого риска, просто удар за ударом с задней линии, удар за ударом,
удар за ударом, пока не сточится ракетка.
Малышка Крисси, которой еще не хватало роста, чтобы рассмотреть стежки наверху
сетки, и слишком маленькая, чтобы держать ракетку в одной руке, заучила этот
урок на зубок! Кроме того, отец научил ее еще двум важным наукам: производимому
двумя руками бэкхэнду, наследию дней Панчо Сегуры, который сперва просто
позволял ей удержать ракетку, а по прошествии лет обрел весьма красноречиво
говорившую о себе силу; и - самому важному компоненту ее дарования -
бесконечному терпению.
Это терпение проявлялось в ледяной невозмутимости, подразумевавшей спокойную, но
сознательную сдержанность, позволявшую ей отключиться от всего вокруг и
сконцентрироваться лишь на том, что было по-настоящему необходимо в настоящее
время: на игре. Неудивительно, что ее стали называть "Ледяной принцессой корта",
а в Англии - "Ледяной Лолли", что по-британски означает "эскимо на палочке".
Одна из соперниц, Жюли Хелдман, считала, что холодность Эверт была напускной.
"Она сама придумала большую часть своего имиджа", - сказала Хелдман, пытаясь
объяснить холодную натуру соперницы. Эверт признала, что иногда проявляет
бесстрастность, достойную разве что персонажей, выставленных в музее восковых
фигур мадам Тюссо, но объясняла это иначе: "Я не проявляю эмоций, но поверьте
мне, они
КРИС ЭВЕРТ
остаются на своем месте. Если я буду смеяться и улыбаться, то потеряю
концентрацию".
Хотя в процессе роста она начала обнаруживать обыкновенные для взрослого эмоции
- показывать норов, швырять ракетки и, с редкой невозмутимостью, даже ругаться,
ко времени своего дебюта в 1971 году на Открытом первенстве США в Форест Хиллз
Эверт переросла эти эмоциональные выходки и надела маску невозмутимости. Именно
в этом году Америка признала своей любимицей эту дерзкую и невозмутимую, с
конским хвостиком, шестнадцатилетку, наделенную юным лицом и уверенностью
красавицы. Журналистка Грейс Лихтенштейн, отмечая появление новой теннисной
любимицы, писала. "Мужчины находили ее восхитительной, маленькие девочки
обожали, мамаши средних лет после игры подходили к ней и говорили, что она
восстановила их веру в молодость. Она была "Мисс американский пирожок".
Она умела играть в теннис, став за три месяца и десять дней до семнадцатого дня
рождения самой молодой полуфиналисткой в истории женских первенств страны. В
1972 году она победила в чемпионате США на грунтовых кортах; в 1973 году
выиграла одиннадцать турниров и дошла до финалов Уимблдона и первенства Франции;
в 1974 году в возрасте девятнадцати лет она наконец одержала победы в рекордных
тогда 55 матчах подряд, выиграв звания чемпионки Уимблдона, Франции и Италии.
Сперва считалось, что основной конкуренткой Эверт в борьбе за звание теннисной
королевы будет горячая австралийка Ивонн Гула-гонг, с которой шестнадцатилетняя
Крисси впервые встретилась в Уимблдоне в 1971 году. В том первом поединке
похожая на балерину Гулагонг победила игравшую как заводной механизм Эверт. Но в
1975 году они поменялись ролями, и Эверт не просто выиграла открытое первенство
США, но и сделала это в характерном для себя стиле.
Отставая после технического перерыва на две игры в последнем, третьем, сете на
подаче Гулагонг, Эверт, не испытывавшая ни малейшего желания быть второй, взяла
дело в собственные руки и перешла в нападение, ее длинные удары с задней линии
точили силы Гулагонг столь же медленно и верно, как точит камень вода. Сперва
Гулагонг утратила сосредоточенность, потом потеряла нить игры, так как стиль
Эверт удушал ее. Эверт выифала последние пять геймов. Потом Гулагонг
признавалась. "Она держалась слишком далеко сзади, и мне не хватало терпения на
долгие розыгрыши мяча... Ифать все время сзади не в моей манере".
"Ифать все время сзади" было не в манере многих теннисисток, почти все они
неизбежно утрачивали концентрацию перед лицом подавляющего превосходства Эверт.
Даже победы сделались для нее обыкнове274
100 ВЕЛИКИХ СПОРТСМЕНОВ
нием - победа в финале Открытого первенства США стала восемьдесят четвертой,
одержанной ею кряду на грунте за более чем два с половиной года, что заставило
одного из обозревателей после ее матча с Гулагонг, состоявшегося в Форест Хиллз,
съехидничать: "Какой сюрприз! Крис Эверт победила".
Когда Гулагонг оставила теннис, реальной соперницей Эверт стала недавно
появившаяся и в первенстве и в стране Мартина Навратилова. Их соперничество
стало одним из основных украшений современного тенниса. Сперва "суровый"
менталитет Крис обеспечивал ей превосходство, и она победила в четырнадцати из
первых шестнадцати личных встреч. Однако Мартина наконец избавилась от
нервозности и начала одолевать. Тем не менее Крис сумела навязать свою волю
Мартине на открытых первенствах Франции 1985 и 1986 годов. Оба матча Эверт
относила к высшим достижениям в своей карьере: "В обоих встречах мне приходилось
действовать со второй позиции, многие считали Мартину находящейся в хорошей
форме, не говоря уже о том, что она считалась первым номером, а я вторым. И
победа над Мартиной на нисходящем участке моей карьеры, когда Навратилова еще
восходила к славе, была чрезвычайно важна для меня".
К тому времени, когда она решила наконец повесить на гвоздь свою ракетку после
Открытого первенства США 1989 года, вполне уместным образом выбрав для этого то
же самое место, где она сделала первые шаги к славе девятнадцать лет назад, Крис
Эверт могла гордиться карьерой, ставшей доказательством того, что терпение -
больше чем добродетель и само несет в себе собственную награду. Ибо в течение
этих девятнадцати лет она первой выиграла тысячу одиночных матчей, в том числе
одержав 125 побед подряд на родном ей грунте, а это выдающееся достижение, и
первой из женщин заработала миллион долларов призовых денег. Все это
свидетельствует о том, что теннис принес Крис Эверт много счастья.
ДЖО ЛУИС
(1914-1981)
Подвиги Джо Луиса не удостоились особого места в книге рекордов бокса. Его
шестьдесят шесть боев втиснуты как раз между рекордами Джеймса Дж. Брэддока,
которого он сменил на посту чемпиона мира в тяжелом весе, и Иззарда Чарлза,
бойца, пришедшего на смену ему самому.
И Брэддок и Чарлз провели на профессиональном ринге больше боев, чем Луис, так
же как и Джек Джонсон, Джек Демпси, Джин Танни, Макс Шмелинг, Примо Карнера,
Макс Байер и Джерси Джо Уолкотт. Среди чемпионов в тяжелом весе были боксеры,
имевшие на своем счету больше побед нокаутом, - Карнера и Чарлз; больший процент
нокаутов - Марчиано и Джордж Формен; были среди них и бойцы, выступавшие дольше
- Боб Фицсиммонс, Чарльз Уолкотт и Мухаммед Али. Томми Берне и Ларри Холмс
совершили больше нокаутов, защищая свой титул, чем Луис.
Однако ни один из боксеров-тяжеловесов, а возможно и ни один спортсмен вообще,
не занимал в такой степени воображение публики, любителей бокса и просто
любопытствующих, как этот обтекаемый боец, обладавший смертоносным ударом и на
пике своей карьеры являвший воплощение боксерской эффективности. И ни один
человек не удостаивался такого восхищения, как этот сын алабамского издольщика,
носивший свою корону с гордостью и достоинством, не роняя ни себя, ни надежды
миллионов.
Однако нельзя снять мерку с этого простого человека, которого звали "Смуглым
Бомбардировщиком", ограничиваясь одним рингом. Ибо там, где выдают нимбы, Джо
Луис был удостоен особого ореола.
100 ВЕЛИКИХ СПОРТСМЕНОВ
Луис пользовался словами столь же взвешенно, как и ударами. Самым похвальным
образом экономя силы, он умудрялся сказать очень многое, ограничиваясь
несколькими словами. Вот как он определил шансы своей страны в глобальном
столкновении с державами "Оси"1: "Мы победим, потому что Бог на нашей стороне".
Сказано с достоинством. А вот как оценил он шансы Билли Конна в их втором бою:
"Он умеет бегать, но спрятаться ему будет негде". Честное высказывание.
Тем не менее место Джо Луиса в спортивном пантеоне определяется не его умением
пользоваться словами, а мастерством владения телом и кулаками - ну, и умением
разобраться с соперниками. Он вогнал Макса Байера в помост словно прямой гвоздь.
Первый же удар, который он нанес претенденту Эдди Симмсу, оказался столь
тяжелым, что буквально через несколько секунд после начала боя ошеломленный
Симмс направился к рефери и попросил у того разрешения "немного прогуляться по
крыше". Одним-единственным ударом он пробил предположительно непроницаемую стену
из рук и локтей, защищавшую лицо Паулино Узкудуна, выбив тому передние зубы и
послав "Баскского Лесоруба" в первый в его жизни нокаут. Он сокрушил Примо
Карнеру, в первом раунде превратив его лицо в пудинг, сбив с него широченную
улыбку и сделав подобием жалкой морды побитой собаки. Он завалил живую тушу
мясника Тони Галенто левым хуком во втором раунде их поединка за звание
чемпиона, причем, по свидетельству журналиста Багса Бейера, нокаут "был таким
тяжелым, что душа его явно отделилась от тела". Кроме того, он отправил в
"боксерский дом для умалишенных" целый ряд соперников, которые, доверяя растущей
легенде, выходили на ринг словно быки на скотобойню.
Репортеры видел в Джо Луисе наиболее надежную спортивную тему. Публика также
считала его надежным, а точнее непобедимым. Однако Макс Шмелинг, извлеченный из
забвения, чтобы послужить еще одним жертвенным агнцем, перевернул походный
фургон Луиса, нанеся ему правой рукой над бездействовавшей левой никак не менее
пятидесяти четырех ударов и наконец уложив миф наповал в двенадцатом раунде.
Для большинства бойцов подобное поражение имело бы сокрушительные последствия,
ибо уверенность в себе составляет значительную долю успеха. Но Джо Луис вернулся
на ринг через два месяца, чтобы победить нокаутом другого экс-чемпиона, Джека
Шарки, а потом, почти через год после поражения от Шмелинга, он вернул себе
звание чемпиона мира в тяжелом весе, отобрав его у Джима Брэд-дока.
Фашистскими Германией, Италией и Японией и их союзниками (Прим перев )
ДЖО ЛУИС
Луис отомстил за поражение Шмелингу, победив его за 124 секунды, повергнув в
восторг миллионы американцев, и потом затеял благотворительную кампанию под
названием "Бум месяца", предоставив каждому возможность бросить вызов чемпиону в
тяжелом весе.
Он казался воплощением настойчивости и атаковал свою добычу с властным
выражением лица, с неодолимым терпением дожидаясь своего шанса. А потом пускал в
ход две самые быстрые руки в истории тяжелой весовой категории, ударявшие как бы
по собственной воле. Наконец зацепив своего противника, Луис, величайший финишер
в истории бокса, никогда не отпускал его с крючка - спросите у Билли Конна,
промучившего нашего героя двенадцать раундов, о том, что случилось с ним в
тринадцатом.
Луис ушел в отставку непобежденным чемпионом мира в тяжелом весе за неимением
достойных соперников, а потом вернулся обратно. Но теперь он боксировал только
ради IRS и своих болельщиков, многие из которых вечером 26 октября 1951 года
покидали Мэдисон Сквер-Гарден со слезами на глазах, ибо их герой потерпел
поражение от восходящей звезды и будущего чемпиона Рокки Марчиано.
Тем не менее Джо Луис светил в галактике бокса дольше многих, опаляя своим ярким
светом одних соперников и освещая путь другим.
БОБ ФЕЛЛЕР
БОБ ФЕЛЛЕР
(родился в 1918 г.)
Кто это сказал: "Утраченного времени не вернешь"? Бен Франклин? Или все-таки Боб
Феллер, пропустивший почти четыре полных сезона в пору своего расцвета из-за
Второй мировой войны? И в результате этого, вместо того чтобы стать, возможно,
величайшим питчером всех времен, приобрел известность как самый знаменитый
питчер периода между 1936 и 1952 годом. Ну и как юный бейсбольный феномен
тридцатых годов?!
24 октября 1929 года с оглушительным треском рухнул фондовый рынок. Лихорадочные
двадцатые годы лопнули в этом взрыве, чтобы смениться тревожными тридцатыми. И
слово "безработица", прежде употреблявшееся, скажем, нечасто, приобрело
чрезвычайную популярность, поскольку работу потерял каждый четвертый, и
"американская мечта" превратилась в американский же кошмар. Очереди за хлебом и
пособиями сменили атмосферу бума и быстрых перемен, характерную для двадцатых
годов. Люди, которым нечем было наполнить живот, искали героев, способных
наполнить их души надеждой.
В подобном эмоциональном вакууме процветал лишь один вид из всей индустрии
развлечений - кинопромышленность, каждую неделю обеспечивавшая миллионам граждан
бегство от реальности. Но если кино процветало, родственная ему отрасль,
бейсбол, дышала на ладан. Посещаемость матчей старшей лиги, достигшая в 1930
году более чем десяти миллионов, к середине тридцатых сократилась до шести
миллионов. Несколько команд находи- лось на грани банкротства, некогда
гордые клубы Цинциннати и Бруклина перешли в собственность банков, а некоторые
до предела обнищавшие владельцы, такие как Конни Мак, были вынуждены
распродавать своих звезд, чтобы свести концы с концами.
Словом, будущее среднего класса в 1936 году выглядело отнюдь не привлекательным.
Однако именно в этом году бейсбол внезапно натолкнулся на волшебную формулу, уже
обкатанную Голливудом, обнаружив собственную молодость в лице семнадцатилетнего
феномена по имени Боб Феллер.
Событие это было столь же судьбоносным, как и обнаружение Ланы Тернер1 возле
киоска с содовой водой. Как повествует проверенный временем рассказ, где-то в
самом сердце Америки, носящем название Айовы, обитал пятнадцатилетний молодец,
обладавший теми качествами, которые и у более опытного и взрослого питчера
отыщешь не всегда. Он метал мяч в сторону площадки с такой силой, что
противостоявшие ему бейтсмены никак не могли ознакомиться с этим спортивным
снарядом поближе. Но по воле бейсбольной фортуны одним из скаутов, обслуживавших
район Айовы, был Сай Слапничка из команды "Кливлендских Индейцев", много лет
назад бывший питчером "Щенков" и "Пиратов" и происходивший из Кедровых
Перекатов, что в Айове. Слапничка заранее вскопал почву, оставив в Айове сеть
осведомителей, которые должны были известить его о всяком молодом "феномене",
каковым именем назывались тогда молодые люди, обладавшие соответствующим
потенциалом. Среди этих осведомителей числились и местные арбитры из
американского легиона, которые подобно астрономам, обнаружившим новую звезду на
тверди небесной, бросились писать Слапничке как представителю "Индейцев", что
такое явление нужно увидеть собственными глазами
Где-то в 1935 году обстоятельства сложились так, что Слапничка сумел выбраться в
разведывательную поездку в Де-Мойн В те трудные дни на никелевый пятачок можно
было позволить себе многое, и Слапничка обнаружил, что может позволить себе
свернуть с прямого пути и заглянуть в соседний сельский городок Ван Метер, чтобы
увидеть рекламируемый товар. И он увидел его, даже насмотрелся досыта Глазам его
предстал мальчишка, посылавший убийственные прямые мячи, рассыпавшие в полете
искры. Ошеломленный увиденным, Слапничка поторопился вернуться назад в Кливленд,
чтобы сообщить всем и всякому: "Джентльмены, я обнаружил величайшего питчера в
истории бейсбола". Ну или что-нибудь в этом роде.
Шанс заключить контракт с игроком, способным добиться звания "величайшего",
обычно исчезает быстрее, чем обед в китайском рес1
Известная киноактриса, по легенде, торговавшая в Голливуде прохладительными
напитками, до того как ее пригласили сниматься {Прим перев )
100 ВЕЛИКИХ СПОРТСМЕНОВ
БОБ ФЕЛЛЕР
торане. И посему "Индейцы" - со всей возможной в таком случае скоростью -
предложили юному Бобби Феллеру контракт - 75 долларов в месяц, плюс доллар
подъемных и бейс-больный мяч с автографами.
Вместо того чтобы отправить молокососа на бейсбольный Остров Эллиса1, в младшую
лигу, "Индейцы" приписали его
...Поділитися у соцмережах
