Жанр: Драма
Генерал и его армия
... При чем здесь железка?
- Я даже хотел один самовар у них купить. Ему лет сто, наверное. Как ты думаешь, продадут?
- Откуда ты знаешь, сколько лет, если раньше никогда в чайной не был? - подозрительно спросила Марина.
Федор Тучков Четвертый оторвался от своих бумаг и посмотрел на Марину с изумлением, а потом почему-то
похвалил:
- Молодец, Маруся.
- Я не Маруся!
- Ты не Маруся, но молодец.
Он бросил бумаги, подошел, за локти поднял ее из одеял и подушек и прижал к себе - сильно. Просто так прижал,
поняла Марина. Потому что ему захотелось быть нежным, а не потому, что он решил предпринять "третью попытку".
Прямо под ее щекой было выпуклое горячее плечо, а руки оказались на спине, где под кожей было много твердых
мышц, а ниже начиналось махровое полотенчико, а еще ниже плотные заросшие ноги, которые прижимались к Марининым
ногам.
Как все это странно, непривычно, неудобно, неловко - может, мама права?
В том смысле, что любая особь мужского пола - суть свинья и паразитирующий элемент, который то и дело
порывается взгромоздиться тебе на шею, устроиться там поудобнее и приготовиться к тому, что дальше поедет с
комфортом, ибо нашлась дура, которая его повезет!
Федор Тучков Четвертый казался ей пришельцем с планеты Нептун, Уран, Сатурн, Плутон. Она никак не могла его
классифицировать. Марина подозревала, что даже мама, увидав Федора Федоровича, зашла бы в тупик. На тупую мужскую
особь он никак не был похож. И на свинью не похож. И на Эдика Акулевича, самого умного из всех известных ей мужчин.
И на коллег-преподавателей с их привычкой выливать заварку в цветы и носить "пиджачную пару" тридцатилетней
давности - зимой брюки непременно заправлены в боты, для тепла.
На "агента национальной безопасности" в исполнении Михаила Пореченкова он тоже не тянул - ни щетины, ни
гусарской удали, ни пушки за ремнем.
Неопытная во всех отношениях, Марина голову могла дать на отсечение, что поначалу он боялся ее ничуть не
меньше, чем она его. И трясся, и придумывал умные фразы, и старался смотреть только в глаза, и ни за что по сторонам, и
смущался - даже анекдотец рассказал!
Потом он успокоился. Марина даже знала, когда именно успокоился. Когда после первого изумления и отвращения
к генералам секретной службы вообще и к нему в частности она начала зевать и тыкаться в его бок, очень стараясь не
заснуть немедленно.
Теперь он обнимал ее - просто потому, что ему хотелось ее обнимать, и терся подбородком о ее макушку, и
поглаживал между лопатками, как будто собаку чесал за ушами!
Чтобы проверить свое предположение о том, что все это "просто так", от нежности, оттого что за окном дождь, и
еще оттого, что после бурной любви хочется просто и незатейливо ласкаться, мурлыкать и потихоньку засыпать, Марина
осторожненько размотала розовое полотенчико. Вот как осмелела.
Полотенчико упало.
Федор Тучков смутился, как подросток в женской бане, заюлил, завозился и стал отводить глаза.
Марина развеселилась.
Он суетливо нагнулся, захватил полотенчико и прикрылся спереди.
Нет, черт побери! Не хочет она, чтобы волшебная палочка вернула все старое и зачеркнула все новое! Пусть будет
так, как есть, ибо это и есть жизнь - с его смущением, выпуклым плечом, многозначительными ужимками, генеральским
званием и идиотской мужской уверенностью в том, что он зна-ачи-тельно умнее, чем она!
- Ты что?
- Ничего. - Она засмеялась и поцеловала его в щеку. Почему-то ей очень нравилась его щека. - Ты такой важный,
умный, рассуждаешь, а сам без штанов.
Господи, он покраснел! Он просто взял и покраснел до самых ушей - впрочем, уши тоже покраснели! Марина
смотрела во все глаза.
Федор Тучков отступил за кресло и оттуда, из-за кресла, улыбнулся ей неуверенной улыбкой.
Все будет хорошо, неожиданно подумала Марина. Все на свете будет хорошо.
- Сейчас я выйду из ванной, - распорядилась она невесть откуда взявшимся тоном первой на свете красавицы, - и
ты все мне расскажешь.
- Что?.. - спросил он испуганно.
- Про конюшню, железку и девчонку Зою.
- Хорошо, - моментально согласился генерал Тучков. - Непременно.
И царственной походкой она направилась в ванную, и уже у самой двери он нагнал ее и звонко шлепнул по голой
заднице.
Профессорша взвизгнула и захлопнула дверь перед самым его ехидным носом.
Ну, конечно. Как это ей раньше в голову не приходило, ведь это очень просто?
Вода ровно шумела в трубах, била в лицо, очень горячая, тугая и как будто сладковатая.
Они никогда не станут ссориться из-за того, что смотреть по телевизору - футбол или "Зимнюю вишню". И если он
придет домой навеселе, она уложит его спать и только наутро, после яичницы с сосиской и черным хлебом, проест ему
плешь относительно его недостойного поведения, а он будет вздыхать и стыдиться. Он ни за что не оскорбит ее намеренно,
а если нечаянно или в пылу ссоры - ну что ж, это можно пережить, это не так уж страшно, это вполне поправимо. Они
никогда не лягут спать, не помирившись, чтобы не коротать ночь внутри этой ссоры, не глотать отравленный ею воздух, не
маяться от чувства вины. Он генерал и все такое, поэтому она всегда будет мириться первой, даже если он виноват, и он
всегда будет ей за это благодарен. Может, он и позабудет купить хлеба или молока, зато повезет детей в Бородино и станет
показывать им Багратионовы флеши, и Утицкий курган, где сражался и был убит предок, и ставку Наполеона, и
Шевардинский редут, и скромный обелиск с надписью на французском языке: "Здесь погибла великая армия".
Он защитит ее от всего на свете, и она защитит его тоже. И никогда их общая жизнь не превратится в плацдарм для
военных операций, и никто не станет наступать с левого или правого фланга, стремясь смести противника с лица земли, и
никаких "Слезь с дивана, придурок!" и "Ты отравила мне всю жизнь!".
Зато, возможно, она когда-нибудь скажет ему с нежной гордостью: "Наш сын похож на тебя".
Маме придется с этим смириться. И бабушке тоже.
Когда Марина вышла из ванной, оказалось, что он уже приоделся - в пестроцветный спортивный костюмец.
Очевидно, утеплился ввиду похолодания и плохой погоды.
На столе был сервирован чай - сколько там о'сlосk tеа? Корзиночка с кексиками, и серебряные ложечки, и две
кружки, точные копии ее собственной, и бублики, и колбаса, и сыр, и чайник на заднем плане посапывал успокоительно.
- Ты не видел мою майку? - оглядев "красоту", спросила Марина деловым тоном.
- Эту? - Он вытащил из-за диванной подушки невыносимо желтый мятый ком "Десять лет "Спортмастеру".
Другой не было. Другую - свою - она разорвала, когда упала возле беседки, где Павлик Лазарев угрожал пистолетом
гипсовому "пионэру" с горном.
Марина напялила "десять лет", уселась на диван и схватила бублик. Почему-то теперь она нисколько не стеснялась
генерала контрразведки Федора Тучкова Четвертого.
- Чай, кофе? - спросил он, вежливо наклоняясь над ней.
- Чай, - решила она с набитым ртом. - Федор, зачем ты носишь такие ужасные костюмы? Это что, маскировка?
- Какая еще маскировка! - удивился Четвертый. - Мне нравится. А что? Плохие?
- Да не плохие, а ужас просто! Ты выглядишь в них... идиотом. - Марина положила на бублик сыр, а в чашку две
ложки сахару, хотя сладкий чай никогда не пила.
- Разве? - обиделся Тучков и оглядел себя с сомнением. - По-моему, очень красиво. Ярко так.
- Вот именно. Ужасный вид.
- Ну тебя же мой вид не оттолкнул, а, наоборот, можно сказать, привлек!
Марина посмотрела на него с подозрением, даже на миг перестала жевать свой бублик. Он ничего, не смеялся.
- Меня привлек не твой вид, - медленно сказала она, - а...
- Что? - поторопил Тучков. - Ум? Честь? Совесть?
Он подсел к ней и сунул руку ей в волосы. Марина замерла с бубликом в зубах.
- Я знаю, что тебя привлекло, - интимно шепнул Федор Тучков ей в ухо. - Тебя привлекли мои голые ноги. Тогда,
на корте. Ты просто глаз не могла от них оторвать.
Марина чуть не подавилась бубликом. Федор убрал руку, быстро поцеловал ее сзади в шею и сказал серьезно:
- Значит, так. Чуева утопил в пруду некто неизвестный как раз накануне моего приезда сюда. Я до сих пор так и не
понял характера мести. За что ему могли отомстить? За прошлые дела или как раз за нынешние?
- Что значит - за нынешние?
- Он осведомитель. Он осведомляет ФСБ много лет. С его помощью мы более или менее контролируем ситуацию в
том... преступном сообществе, в котором он подвизается в Штатах. Проститутки и казино - это не наш профиль, а наркота
наш. За прошлый год мы взяли трех крупных курьеров. Все как полагается, с поличным, на границе. Выслали двух
советников, через которых товар шел из Чечни и Афганистана в Москву.
- Американских советников?
- Ну да.
- А при чем здесь Чечня и Афганистан?
Федор Тучков поморщился.
- Можно я сейчас не стану читать тебе лекцию о подрывной деятельности сторон и о геополитических интересах? В
международных отношениях нет правых и виноватых. Есть только взаимные и противоборствующие интересы. Если ему
отомстили те, кого он регулярно сдавал мне, значит, кто-то специально для этого приехал из Штатов или заказал его здесь.
На заказное убийство не похоже. Это похоже на казнь, я тебе уже говорил.
- Федор, я все-таки не понимаю, при чем здесь Вадим!
- Вариантов два. Или он совсем ни при чем, и тогда мы имеем просто два разных события, которые следуют одно за
другим, и мы их связываем как раз потому, что они произошли подряд. Или Вадим как-то связан с Чуевым, но это
маловероятно, потому что я его не знаю и Чуев меня ни о ком не предупреждал.
- Но Вадим сказал, это убийство, а не несчастный случай! Он сказал, что пойдет в милицию, и погиб!
- Вот именно. Дальше тоже какая-то ерунда получается. Неизвестно зачем Павлик Лазарев до смерти напугал тебя
пистолетом. С этим вообще беда.
- Почему беда?
- Откуда Павлик знал, что ты станешь за ним следить? Почему он был уверен, что ты потащишься за ним в
беседку? По этой аллее отродясь никто не ходит! Или он предполагал ждать тебя там всегда? Или он готовился напугать не
тебя, а ты просто подвернулась под руку, то есть под пистолет?!
Тучков шумно отхлебнул чай, развернул конфетку и кинул себе за щеку. Щека оттопырилась.
- Да и вообще у него не должно быть никакого пистолета! - вдруг сказал он с громкой и шепелявой от конфеты за
щекой досадой.
- Почему?!
- Потому что на переднем сиденье его машины лежал кусок трубы в газете. Помнишь? Марина смотрела на него во
все глаза.
- Какой еще кусок трубы? При чем тут труба?
- Маруся, когда я еду ночью, да еще так далеко, я "ствол" всегда кладу на соседнее кресло.
- Что ты кладешь на кресло?!
- "Ствол". Ночью на дороге может быть все, что угодно. У Павлика довольно дорогая машина, хоть и не новая. Он
ехал из Москвы ночью, и на соседнем сиденье у него лежал кусок трубы, завернутый в газету. Просто так, на всякий случай,
если придется дать кому-нибудь по голове. Однако пистолет в этом смысле гораздо надежнее. Кроме того, пистолетом
можно напугать. Даже стрелять не обязательно. Чтобы разогнать какую-нибудь не в меру резвую гопоту, его достаточно
просто вытащить. Тем не менее у него лежала именно труба. Зачем ему труба, если у него есть пистолет?
Федор долил себе чаю, откинулся на спинку дивана и сложил руки на животе.
- Выходит, или у него не было пистолета, и появился только здесь, или он почему-то решил гопоту пугать трубой, а
тебя пистолетом. Опять ерунда. Есть еще тысяча мелких деталей, и я не понимаю, как можно их сложить.
- Сложить?
- Ну да. О чем говорили Юля с Сережей, когда ты упала на дорожке?
- Они говорили, что не думали, что его так быстро найдут, - добросовестно напомнила Марина.
- Ну да. О чем шла речь? О том, что мама с папой не вовремя нашли новогодний подарок, или о трупе? С кем
ссорилась Вероника? С кем встречалась ночью в кустах под нашими балконами? Почему пришла на корт в мокрых
кроссовках и десять раз повторила нам, что только что поднялась с постели? Зачем она имитировала совершенно дурацкий
звонок? Зачем Элеонора паслась возле корта с корзиной? Что именно почудилось Оленьке, когда она встретила
потерпевшего в магазине? Почему все время врет бабуся Логвинова? Что Геннадий Иванович делал в кустах, когда мы его
засекли? О чем рыдала Галя? Почему Вадим не пошел в милицию, а поехал на лошадке и оставил Галю рыдать?
- Они еще, помнишь, говорили, что теперь его жена все узнает, потому что это "она".
- Помню.
- А железка? Лошадь? Коробок спичек, помнишь, ты нашел?
Федор Федорович помолчал непродолжительное время.
- Нужно разделить все детали на какие-нибудь относительно равные части. Я пока этого сделать не могу. Не
понимаю, как.
- Тоже мне, Штирлиц, штандартенфюрер! - не удержалась Марина. Он и ухом не повел.
- Что касается лошади, то я попробую проверить... наши предположения. Это несложно.
- Я с тобой.
Он покосился на нее:
- А надо?
- Да, - твердо сказала она и решительно поставила на стол свою чашку. - Надо. Или со мной, или никак.
Он развеселился:
- Что значит никак? Ты меня не пустишь?
Да. Это очень глупо. Не пустить она его не может, и вообще у нее нет никакой возможности... воздействия.
- Это мое "приключение", - сказала Марина мрачно. - Ты и так у меня все украл. Я же не знала, что ты генерал.
- При чем тут мое... звание?
Она промолчала. Объясняться ей не хотелось.
Знай она, что он генерал, ей и в голову бы не пришло привлекать его к своему "приключению"! Она-то была
уверена, что он обыкновенный кретин, который ищет отпускных развлечений и волочится за ней от нечего делать, просто
потому что она самой первой попалась ему на глаза вместе со своей шляпой из дивной итальянской соломки.
- Ладно, - вдруг решительно сказал Федор Федорович. - Пошли. Только тебе нужно одеться, очень холодно и сыро.
У тебя есть свитер или дать тебе свой?
Марина подтвердила - да, есть - и выразила немедленную готовность мчаться за ним в свой номер.
- Я с тобой, - заявил Федор.
Ему не хотелось с ней расставаться и приятно было время от времени думать, что всю грядущую ночь она проведет
у него под боком и он станет делать с ней все, что ему заблагорассудится.
В своей спальне она быстренько нацепила черную майку - любимую! - и почти новые черные джинсы и выдернула
с полки свитер. За стеной, в ее гостиной, был Федор Тучков, она чувствовала его присутствие, как будто он смотрел на нее.
Когда со свитером в руке она повернулась к двери, оказалось, что это так и есть.
Он стоял в дверях и смотрел на нее.
- Ты что? - пискнула она и стремительно и густо покраснела. - С ума сошел?
На это он ничего не ответил, зато спросил, как вежливый муж после нескольких часов ожидания, покуда любимая
"чистила перышки":
- Ты готова?
- Я?
- Ты.
- Я готова, - призналась Марина и покраснела еще пуще.
- Тогда пошли.
И они пошли.
На этот раз Федор решил, что они выйдут через отдельную дверь корпуса "люкс", и Марина не стала уточнять,
почему не через главную.
Дождь почти перестал, но так похолодало, что изо рта, как у лошади на морозе, валил влажный пар.
- Налево, - сзади сказал Федор Тучков, как только они выбрались на улицу. - Конюшни в той стороне.
- Рядом с прудом? - уточнила Марина, которой на пруд совсем не хотелось.
- Нет, дальше. На самой границе леса.
- Откуда ты знаешь?
- Я туда ходил.
- Зачем?
- Изучал местность.
- Мы будем отступать в горы? - храбро спросила Марина. - Ты дашь мне "парабеллум"?
Никого не было в мокром лесу, даже птицы попрятались от дождя. Налетающий время от времени ветер стряхивал
на голову и за шиворот тяжелые капли. Одна попала Марине на нос, она утерлась рукавом и поморщилась.
За деревьями с правой стороны показался пруд, сморщенный от ветра, как будто взъерошенный, неприглядный, с
железной гнилой водой.
- Я туда не хочу, - косясь, призналась Марина.
- Мы туда не пойдем, - успокоил ее Федор. - Нам выше. Во-он где конюшни, видишь?
Марина ничего не видела.
- Крыши между деревьями. Приглядись. Она пригляделась. Опять ничего, кроме мокрых стволов.
- Хорошо бы там не было никого, - озабоченно проговорил Федор. - Если там сторож сидит, не даст он нам ничего
посмотреть.
- Федор, а что мы должны смотреть?
- Я хочу посмотреть на лошадь.
- Зачем?
- У тебя на лекциях первокурсники не плюются из ручек жеваной бумагой?
- Еще как плюются! - энергично заговорила Марина. - Я им, поганцам, говорю, заставлю, как в школе, всех полы
мыть. А они все равно плюются! Главное, ведь большие уже, а все равно кретины! - Тут она неожиданно остановилась. -
Федор, при чем тут мои первокурсники?
Он поддержал ее под руку - сломанная ветром ветка валялась поперек растрескавшейся асфальтовой дорожки.
- Конкретно первокурсники ни при чем. Я пытаюсь тебе растолковать технологию покушения на Вадима.
- Технологию?
- Ну да. Когда лошади подошли близко к обрыву, из кустов кто-то запустил в лошадь отточенной проволокой. А
может, проволока была в трубке, и нужно было просто дунуть. Скорее всего так, чтобы особенно не размахиваться. Как твои
первокурсники со своей жеваной бумагой. Лошадь почувствовала укол, должно быть, довольно сильный, потому что на
проволоке остался след крови, взвилась на дыбы. Все остальное нам известно.
Федор мельком взглянул на Марину. Ему очень хотелось, чтоб она оценила его "дедуктивные способности".
Кажется, она оценила.
- Самое главное, - продолжил он, любуясь собой, - попасть в лошадь с такого расстояния ничего не стоит. Она
большая, идет не быстро, можно долго прицеливаться и вообще никуда не торопиться. Одно мне совершенно непонятно.
- Что?..
- Почему такой дикий способ?
- Чтобы выдать убийство за несчастный случай.
- Выдать убийство за несчастный случай очень трудно, Маруська. Киллеры, которые на этом специализируются,
самые дорогие. Практика показывает, что даже выбросить человека с балкона в принципе не просто, если он не без
сознания, конечно. Все равно останутся следы борьбы, синяки и так далее. Машиной задавить - очень маленькая
вероятность, что задавишь до смерти. С лошади сбросить - вообще ни в какие ворота.
- Принцесса Диана погибла, - упрямо сказала Марина. - В машине.
Федор покосился на нее:
- Она погибла в катастрофе. "МИ-6" и британский королевский дом ни при чем, уж мне-то поверь!
- Откуда ты знаешь?!
- Все все знают. Только не говорит никто. И никогда не скажет. Версия о том, что ее и Доди погубила злая
королева-мать, чтобы отчимом будущего британского монарха не стал, боже сохрани, араб, гораздо красивее и романтичнее,
чем ДТП в состоянии алкогольного опьянения и на скорости сто двадцать три километра в час, да еще в тоннеле. В злую
королеву все верят с трех лет. А в пьяного водителя?
То, что говорил Федор Тучков, очевидно, было и правильно и справедливо, но Марина нипочем не согласилась
просто так взять и принять его точку зрения - ночь, скорость, два коктейля, выпитые в лобби-баре, молодецкая удаль
водителя и... финал.
Со злой королевой выходило как-то... лучше, по крайней мере можно было убедить себя, что все это не зря -
осиротевшие мальчики, которым и так непросто живется, родители-миллионеры, от которых навсегда ушел единственный
сын и наследник.
- Ну вот, - сказал Тучков Четвертый после паузы. - Что за идея - стрелять в лошадь проволокой, чтобы она сбросила
всадника?
- Мы должны выяснить, кто должен был ехать с этой группой и не поехал, - быстро соображая, сказала Марина. -
Потому что, когда началась паника, лошади заволновались и могли вообще всех сбросить. Хорошо, что больше никто не
упал!
- Умница, - похвалил Тучков. - Узнаем.
Конюшня оказалась маленьким с виду, бревенчатым, темным от времени срубом с широко распахнутыми
воротами, из которых вываливалось наружу сено. У самых ворот его было очень много, а к забору - трем тоненьким
жердинкам на хлипких столбушках - становилось меньше. Оконца в срубе были маленькие и несуразно высокие, под самым
потолком. За темной стенкой что-то возилось и вздыхало, а вокруг никого не было, только сырой васнецовский лес.
Марина оробела:
- Может, не пойдем?
Федор подлез под жердину и уверенно и неторопливо пошел к распахнутым воротам.
- Хозяева! - позвал он у самой створки. - Есть кто-нибудь?
Никто не ответил, только за стенкой перестало вздыхать и как будто насторожилось.
Марина перемахнула забор и в два прыжка догнала Федора.
Он оглянулся на нее и кулаком несколько раз стукнул в доски ворот.
- Есть кто? Зайти-то можно?
Не дожидаясь ответа, он пошел по сену, которое глушило шаги, в мягкий и пахучий полумрак. Марина пошла
следом.
Полумрак был разделен на две части. В середине коридор, застланный чисто выметенными досками, а по бокам
деревянные калиточки.
И по-прежнему никого.
- Ну что? - громким шепотом позвала она от двери. - Федор!
- Стой там.
В стену что-то грохнуло и опять замерло.
- Федор!
- Тише. Не кричи.
Ветер пролетел в вышине, стряхнул с деревьев капли, которые осыпались на крышу с громким стуком.
Внезапно прямо перед Марининым носом оказалась огромная коричневая морда с блестящим глазом, в котором
плавал свет тусклой лампочки над крыльцом. Высунулась на мгновение и пропала. Марина ахнула. Звякнули какие-то
железки, послышался вздох и деревянный стук.
Из полумрака возник Федор Тучков.
- Ты что?
- Тут... лошадь.
- Ну, конечно, лошадь, - сказал он сердитым полушепотом. - На конюшне всегда лошади!
И пропал.
Марина еще немного постояла, чувствуя себя идиоткой, а потом двинулась по чистому полу.
- Федор?
- Я здесь.
Деревянная калитка была открыта, лошадь за ней тревожно переступала ногами, била по бревнам хвостом. Федор
говорил ей какие-то слова, отсюда Марина не могла разобрать, какие именно.
Он быстро оглянулся на нее и приказал:
- Сюда не лезь. Тише, Мальчик, тише. Я просто хочу посмотреть. Только посмотреть. У тебя сегодня трудный день,
я знаю. Ты даже оправдаться не можешь, сказать ничего не можешь, а ты ни в чем не виноват, я-то знаю... Я знаю,
Мальчик. Я знаю, ты бы объяснил, если бы умел разговаривать, ты же не такой гордый, правда? Хотя я бы, наверное, ничего
не стал объяснять.
Он говорил и медленно приближался к лошади, которая уже не так беспокоилась, и хвост почти перестал мести по
стенам, и в длинном и темном лошадином глазу появилось любопытство, все еще смешанное со страхом, но почти
человеческое.
Марина смотрела как завороженная - не на Федора Тучкова, а на лошадь.
- Дай я посмотрю, что тут у тебя такое... Я просто посмотрю, я знаю, что ты просто так ни за что не стал бы... Ты же
хороший, умный Мальчик, отличная лошадь, самая умная лошадь...
- Кто здесь?!
Марина вздрогнула, повернулась и чуть не упала - в коленке стало больно.
- Кто здесь? Что вам надо?
Лошади тревожно завозились и выставили морды.
- Зоя, - позвала Марина, узнав голос, - это я. Марина Евгеньевна.
- Какая еще... Марина Евгеньевна?! Девчонкин силуэт появился на фоне темнеющего неба - маленький,
независимый и напряженный.
- Мы с тобой сегодня разговаривали, помнишь? У обрыва?
Некоторая пауза, а потом неприязненный ответ:
- Ну помню. А что вам тут надо-то? Вы чего... пришли? Кататься, что ль, хотите? Не накатались?
Звякнула дужка от ведра, скрипнули чистые половицы.
- Всех лошадей взбутетенили, - пробормотала девчонка, - на ночь глядя! А Мальчик и так сегодня натерпелся... А
там кто?! Эй, вы зачем туда влезли?!
Федор Тучков вышел из загона и зачем-то положил Марине руку на плечо.
- Вы кого привели?!
- Это мой... друг. Федор Федорович. Он знает, почему Мальчик сбросил Вадима.
Девчонка подошла поближе и усмехнулась змеиной усмешкой:
- Никто, значит, не знает, а ваш дружбан знает. Чешите-ка вы отсюдова, пока я Витьку не позвала. А у Витьки
берданка, он ее вечером всегда с собой носит, и...
Федор Тучков тихо засмеялся и прижал Марину спиной к себе. Лошади почему-то успокоились, только вздыхали и
топтались, копыта грохали по деревянному полу.
- Зоя, - сказал Федор, - вы видели у Мальчика царапину? Между прочим, довольно глубокая.
Девчонка посмотрела на него с недоверчивой злобой.
- Какую еще царапину?! Нет на нем никаких царапин!
- Давайте покажу. Или сами посмотрите. На левом боку, ближе к груди. Я не знаю, как у лошади называется это
место.
Девчонка сорвала свою кепку, надела ее на черенок лопаты, стоявшей тут же, пошептала что-то неодобрительное и
мимо Федора с Мариной протиснулась в загон.
- Он от этого и сбросил седока, - в спину ей сказал Федор Тучков, - а не потому, что он взбесился! Понимаете? Ни в
чем не виноват ваш Мальчик.
Зоя некоторое время молчала, а потом вдруг сказала громко и радостно, как будто внезапно получила
долгожданный подарок:
- Правда! Есть царапина! Мальчик, милый, хороший! Да я и не видала, я только пришла его чистить! А вы? - Ее
сияющая физиономия возникла над загородкой. В полумраке сверкали белые зубы на сильно загорелом и не очень чистом
лице. - Как вы узнали?
- Догадался.
Он достал из заднего кармана длинную железку, похожую на спицу:
- Кто-то сидел в кустах и этой штукой запустил в лошадь. Видишь, острая какая? Конечно, лошадь от боли взвилась
и сбросила Вадима.
- Вот гад, а? - высказалась девчонка энергично. - Надо быть таким гадом, а? Лошадь ни с того ни с сего пугать!
Хорошо, что один свалился, а не все сразу! А как вы узнали-то? Побегу Петру Захарычу скажу, если только он не совсем
пьяный. Он из-за Мальчика переживает и водку пьет, а так, обычно, он ничего, непьющий. Побегу я.
- Подожди, - попросил Федор Тучков. - Ты успеешь. Мне поговорить с тобой надо.
- Да, успею! Как же! Полдня на Мальчика валили, что он виноват! А эту дадите, железку-то? Какому гаду это в
голову вступило - коня пугать! Конь - это ведь не хорек, с ним осторожней надо, особенно когда человек на нем
неопытный! Рану надо обработать, если Петр Захарыч не в себе, я то
...Закладка в соц.сетях
