Жанр: Драма
Вечер в Византии
... думает, что женится на девственнице?
- Ну, это вряд ли. - На лице ее появилась грустная улыбка. - Но он не
знает всего. - Она надула губы, как капризная девочка. Даже половины не
знает. Даже четверти.
- А кто знает все?
- Надеюсь никто, - ответила она.
- Скажи мне ради статистики: сколько их в соседней комнате?
Натали поморщилась.
- Пятеро. Устроит?
- Он улыбнулся и покачал головой.
- Ну, тогда шестеро, - сказала она. - А что ты хочешь? Твоя маленькая
Натали достаточно пожила в этом мире. Работать в кино - это все равно что
годами торчать на каком-нибудь острове в компании все тех же отверженных.
Женщине приходится приспосабливаться. Да и мужчинам тоже, мой друг. - Она
прикоснулась кончиками пальцев к его губам.
- Nolo contendere [не стану оспаривать (лат.)], - сказал Крейг.
Натали засмеялась, сверкнув маленькими белыми зубами.
- Удивительно, правда? Я никогда не врала тебе.
- А своему нареченному - будешь?
Она опять засмеялась.
- Ему-то я вряд ли буду говорить правду. - И серьезно добавила: - Он
солидный гражданин. Очень консервативный. Баптист из Техаса. Такой
пуританин, что даже ни разу еще не переспал со мной.
- О Господи, - сказал Крейг.
- Именно: о Господи. Когда он приедет сюда, мне придется делать вид,
что мы с тобой почти не знакомы. Не удивляйся, если я при встрече буду
называть тебя мистер Крейг. Если он узнает, что я из тех женщин, что
проводят время с женатыми мужчинами, то не представляю, что он сделает.
- А что он может сделать в худшем случае?
- Может не жениться на мне. Будь осторожен, ладно, Джесс? - В голосе ее
прозвучали умоляющие нотки - раньше он их никогда не слышал. Он вдруг
подумал, что ей, наверное, уже за сорок.
- Если он что-нибудь и узнает, то, во всяком случае, не от меня, -
сказал Крейг. - Но советую тебе поскорее увезти его из Канна.
- Он пробудет здесь всего несколько дней. Потом мы полетим в Венецию.
- Мы с тобой вдвоем были когда-нибудь в Венеции?
- А ты не помнишь?
- Нет.
- Значит, мы не были в Венеции. - Она подняла голову и улыбнулась.
Мужчина, с которым она разговаривала в гостиной, стоял с двумя бокалами в
руках в дверях библиотеки.
- Ах, вот вы где, - сказал он. - А я-то вас искал, искал.
Крейг встал, Натали нехотя представила их друг другу. Имя мужчины не
было знакомо Крейгу. Маленькое, озабоченное, не застревающее в памяти
лицо. Наверно, из отдела проката какой-нибудь крупной кинокомпании", -
решил про себя Крейг. Мужчина отдал Натали бокал и с важностью пожал
Крейгу руку.
- Ну что ж, друзья, - сказал Крейг, - я вас, пожалуй, оставлю. Глядя на
вас, я вспомнил, что тоже хочу выпить. - Он дружески коснулся плеча
Натали, вышел из библиотеки и направился к бару, стараясь не попасться на
глаза Йену Уодли.
В столовой, где была приготовлена выпивка, Крейг мельком увидел Гейл
Маккиннон и Рейнолдса, дожидавшихся, когда их обслужат.
Мэррей Слоун - круглолицый, энергичный - стоял у стола и наблюдал за
гостями. Он добродушно улыбался, но глаза его походили на маленькие темные
компьютеры.
- Привет, Джесс, - сказал он. - Присоединяйтесь к прессе, пейте на
дармовщинку.
- Здравствуйте, Мэррей. - Крейг попросил шампанского.
- Не по вас публика-то, Джесс? - Слоун неторопливо жевал взятый с
подноса сандвич с огурцом.
- Трудно даже сказать, что это такое. То ли вавилонское столпотворение,
то ли Ноев ковчег, а может, сборище мафии или бал в женской гимназии.
- Я скажу вам, что это такое, - сказал Слоун. - Это бал в Версале при
дворе Людовика Шестнадцатого тринадцатого июля тысяча семьсот восемьдесят
девятого года, в ночь перед штурмом Бастилии.
Крейг засмеялся.
- Смейтесь, смейтесь. Но попомните мои слова. Вы видели фильм "Лед",
что показывали в режиссерском зале?
- Да, - ответил Крейг. Эту картину снимала группа молодых
революционеров, снимала всерьез, а речь там шла о вооруженном восстании;
которое должно произойти в ближайшем будущем в Нью-Йорке. Ужасающие сцены
кастрации, убийства представителей власти, уличные драки, бомбежки. Все
эпизоды сняты в стиле cinema verite [киноправда (франц.) - течение во
французском кино, возникшее в конце 50-х годов под влиянием идей
Д.Вертова], что всегда производит сильное впечатление.
- И что вы о нем думаете? - с вызовом спросил Слоун.
- Самому-то мне трудно судить. Не знаю, несколько это соответствует
истине. Ребята такого сорта мне незнакомы. Допускаю, что это - всего лишь
плод их фантазии.
- Нет, это не пустая фантазия. Именно так и случится в Америке. Скоро.
- Слоун показал рукой на толпу гостей. - А все эти жирные коты окажутся в
повозках для осужденных на казнь.
- А где вы окажетесь, Мэррей?
- Тоже на свалке, - угрюмо сказал Слоун. - Для этих ребят мы все на
одно лицо.
К бару подошел Уолтер Клейн.
- Привет, друзья. Ну как, довольны вечером?
Крейг промолчал, предоставив Слоуну ответить на этот вопрос.
- Очень приятный вечер, - вежливо, как подобает гостю, сказал Слоун.
- А вы, Джесс?
- Огромное получаю удовольствие.
- Да, вечерок неплохой, - самодовольно сказал Клейн. - Удачное
сочетание красоты, таланта и шулерства. - Он засмеялся. - Взгляните вон на
тех двоих. - Он показал на Хеннесси и Томаса, оживленно разговаривавших у
камина. - Видите, как увлеклись, никого не замечают вокруг. Оба - мои
клиенты.
- Ну разумеется, - кивнул Крейг и взял у официанта бокал с шампанским.
- Пойдите поболтайте с этими гениями, - предложил Клейн. Его неизменным
правилом было знакомить друг с другом всех и каждого. Он и своих
помощников учил не пренебрегать никакими знакомствами. - И вы, Мэррей.
- Нет, я останусь на своем посту, - сказал Слоун. - У бара.
- Вы не хотите познакомиться с ними? - удивился Клейн.
- Нет. Я собираюсь критиковать их фильмы и не хочу подпадать под
влияние ложного чувства дружбы.
- Разве вы уже видели их фильмы?
- Нет, - ответил Слоун, - но я знаю их манеру.
- Подумать только, какой честный человек! - насмешливо воскликнул
Клейн. - Пошли, Джесс. - Он взял Крейга под руку и повел к камину.
Крейг пожал руку Хеннесси и извинился перед Томасом за то, что не
позвонил ему. Томас был худой, кроткий на вид человек, известный своей
требовательностью и упорством на съемочной площадке.
- Что вы тут обсуждаете? - спросил Клейн. - Сравниваете свои доходы?
- Льем слезы друг другу в пиво, - сказал Хеннесси.
- По какому поводу?
- По поводу коррупции в низших слоях общества, - сказал Хеннесси. - И
по поводу того, как трудно оставаться честным в нечестном мире.
- Хеннесси еще новичок в этом деле, - сказал Томас. - Никак не может
смириться с тем, что ему пришлось давать взятки шерифу и его помощнику,
когда он вел съемки в каком-то техасском городишке.
- Я не против того, чтобы отблагодарить человека, - возразил Хеннесси.
- Я только хочу, чтобы соблюдались хоть какие-то приличия. Хотя бы для
порядка признали, что нехорошо подкупать представителей власти. А ведь они
что: расселись у меня в номере, пьют мое виски и заявляют: "Каждому по три
тысячи, иначе не трудись и камеру открывать". - Он печально покачал
головой. - И никаких там подходов, что, мол, такая большая и богатая
компания, как твоя, могла бы сделать небольшое пожертвование в Фонд помощи
полицейским и т.д. Куда там. Выкладывай, мистер, денежки, и все тут. Легко
ли парню, бывшему когда-то первым учеником в воскресной школе, отдавать
шесть тысяч долларов наличными двум полицейским, которые пришли к нему в
номер мотеля, а потом проводить эту сумму по статье побочных расходов?
- Вы еще дешево отделались, - сказал Клейн. Он был практичный человек.
- Так что не жалуйтесь.
- А потом, - продолжал Хеннесси, - у них еще хватило нахальства
арестовать главного героя за курение марихуаны. Ушло еще две тысячи
долларов на то, чтобы освободить его. Верно сказал вице-президент, что
нашей стране нужны закон и порядок.
- Не забывайте, что сейчас вы во Франции, - сказал Клейн.
- Что ж, что во Франции. Я работаю в кино, а это главное. Меня бесит,
когда я подумаю, какую уйму денег надо потратить, прежде чем увидишь на
экране свой фильм.
- Как нажито, так и прожито, - сказал Клейн. Легко говорить так
человеку, который только что получил чек на три с половиной миллиона
долларов.
- С осени я буду руководить семинаром по искусству кино в
Калифорнийском университете, - сказал Хеннесси. Слово "кино" он произнес
насмешливым тоном. - Все, что я здесь сказал, войдет в мою первую лекцию.
Слушайте, Крейг, не хотите ли выступить в качестве моего гостя на семинаре
и рассказать ребятам о том, что происходит в восхитительном мире
целлулоида?
- Я могу отпугнуть их от кино на всю жизнь, - сказал Крейг.
- Вот и отлично, - улыбнулся Хеннесси. - По крайней мере поменьше будет
конкурентов. Но я серьезно говорю. Вам действительно есть о чем
рассказать.
- Если будет время и если я буду в Штатах...
- Где я вас найду?
- Через меня, - быстро вмешался Клейн. - Мы уже разговаривали с Джессом
о том, что он, возможно, скоро вернется в кинематограф, и тогда я буду
знать, где найти его.
"А Клейн, пожалуй, не очень-то врет, - подумал Крейг. - Он просто
ускоряет события для своей и, может быть, моей выгоды".
Оба режиссера бросили на Крейга пытливый взгляд. Томас спросил:
- Что-нибудь конкретное, Джесс? Или вы не хотите сказать?
- Предпочел бы пока не говорить. Да и реального ничего еще нет. -
"Только мечта, как у Мэрфи", - подумал он.
В дверях произошло небольшое замешательство, и в гостиную вошли Фрэнк
Гарленд с женой и еще какая-то супружеская пара. Гарленд снимался в
главной роли в одном из первых фильмов Крейга. Несколькими годами старше
Крейга, но выглядит молодо - лет на тридцать пять, не больше. Темные
волосы, высокий рост, атлетическое сложение, красивое волевое лицо.
Отличный актер и предприимчивый деловой человек, он основал собственную
компанию, которая выпускает не только его фильмы, но и чужие. Пышущий
здоровьем, веселый, открытый человек и муж хорошенькой жены, с которой
живет уже больше двадцати лет. В фильме Крейга он был великолепен.
Когда-то они дружили, но сегодня Крейгу не хотелось с ним встречаться -
неприятны ему были и это удивительное здоровье, и это здравомыслие, и
постоянное везение, и неподдельная, щедрая доброта.
- Я вас покидаю, друзья, - сказал он Клейну и режиссерам. - Пойду
подышу свежим воздухом. - Он вышел в патио и направился по мокрой лужайке
к освещенному плавательному бассейну. Оркестр играл "В ясный день".
Крейг посмотрел на прозрачную воду. Бассейн подогревали, и над водой
стлался легкий туман. Оргии в плавательном бассейне, вспомнил он слова
англичанки. Не сегодня, Николь.
- Привет, Джесс, - услышал он чей-то голос. Крейг обернулся. Из тени
кустов, с другого конца бассейна, к нему направлялся какой-то человек.
Когда человек подошел ближе, Крейг узнал его. Это был Сидней Грин. Крейгу
пришло в голову, что Грин ищет уединения в этом холодном мокром саду по
той же причине, что и он. Проигравшие, пожалуйте вон. Скоро и Йен Уодли
сюда явится.
- Здравствуй, Сид. Что ты тут делаешь?
- Душновато там стало для моих сосудов. - Голос у Грина был печальный,
тихий - голос человека, привыкшего к тому, что его постоянно третируют. -
Вышел вот и помочился на дорогую зеленую лужайку Уолтера Клейна. Каждый
находит удовлетворение в том, что ему доступно. - Он тихо засмеялся и
попросил извиняющимся тоном: - Только не говори Уолту, ладно? Пусть не
подумает, что я неблагодарный. Он оказал мне честь, пригласив меня. Вместе
со всеми этими людьми. Солидная публика, много богачей. - Грин медленно
покачал головой, как бы подчеркивая свое уважение к могуществу тех, кто
собрался в этот вечер у Уолта Клейна. - Знаешь, Джесс, среди них есть
люди, которым достаточно пальцем шевельнуть, и завтра же начнут снимать
любой фильм, даже если он обойдется в десять миллионов долларов. Выглядят
они так же, как я, может быть, даже хуже, носят такие же смокинги -
допускаю, что наши костюмы и шьет-то один и тот же портной, - но, господи,
какая между нами разница! Ну, а ты как, Джесс? О тебе тут разговоры ходят,
все гадают, зачем ты приехал. Говорят, у тебя сценарий готов и ты приехал
сюда заключать контракт.
- Пока еще нет ничего определенного, - сказал Крейг. С точки зрения
Мэрфи все уже достаточно определенно, но говорить об этом Грину не было
никакого расчета.
- Я видел, ты разговаривал с Дэвидом Тейчменом, - сказал Грин. - В свое
время он кое-что значил, верно?
- Безусловно.
- Конченый человек.
Крейг не любил этого выражения.
- А я не очень в этом уверен.
- Он не выпустит больше ни одной картины. - Грин произнес эти слова
тоном приговора.
- У него, Сид, могут быть планы, в которые он тебя не посвящал.
- Если думаешь сотрудничать с ним, то напрасно. Он умрет еще до конца
этого года.
- Что ты болтаешь? - резко спросил Крейг.
- Я думал, что все знают, - сказал Грин. - У него в мозгу опухоль. Его
мой двоюродный брат оперировал. Странно, что он вообще еще ходит.
- Бедный старик, - покачал головой Крейг. - А еще сказал, что парик
сделал его на двадцать лет моложе.
- Я не стал бы уж очень его жалеть. Он достаточно пожил, и неплохо. Дай
бог мне прожить такую жизнь, пусть даже и с опухолью напоследок. По
крайней мере все его хлопоты будут позади. А как ты, Джесс? - С мертвыми и
умирающими в арендованном саду Уолтера Клейна было покончено. -
Возвращаешься в кино?
- Все может быть.
- Когда окончательно решишь, не забудь про меня.
Ладно, Джесс?
- Конечно.
- Меня, как режиссера, недооценивают. Сильно недооценивают, - убежденно
заговорил Грин. - И не я один так считаю. Я там встретил одного журналиста
из "Кайе дю синема". Он познакомился со мной специально для того, чтобы
сказать, что, по его мнению, моя последняя картина, снятая для фирмы
"Колумбия", - шедевр. Тебе не довелось ее посмотреть?
- К сожалению, нет, - ответил Крейг. - Редко я стал ходить в кино.
- "Фанфара и барабаны", - сказал Грин. - Так она называлась. Ты уверен,
что не видел?
- Абсолютно.
- Если хочешь, я познакомлю тебя с этим парнем.
Ну, с тем, из "Кайе дю синема". Он очень неглуп. Большинство тех, кто
пришел сюда сегодня, вызывает у него только презрение. Презрение.
- Как-нибудь в другой раз, Сид. Сегодня я хочу пораньше уехать.
- Ну, тогда скажешь. У меня есть его адрес. Вот незадача, - с грустью
продолжал он. - А я-то думал, что этот год в Канне будет для меня
счастливым. У меня ведь уже было соглашение с "Апекс энд Истерн" на две
картины с правом выбора или замены. Это - одно из крупных, известных
объединений. Три месяца назад казалось, что фирма процветает. Я думал, что
у меня все в порядке. Снял новую квартиру в Шестнадцатом округе, и теперь
там делают boiserie [деревянные панели (франц.)]. Это обошлось мне в
пятнадцать тысяч долларов, которых я еще не заплатил. К тому же мы с женой
решили, что можем позволить себе второго ребенка, и в декабре она рожает.
И вдруг - все к черту. "Апекс энд Истерн" обанкротилась, и теперь я даже
апельсинового сока не могу выпить за завтраком. Если в течение ближайших
двух недель я не получу в Канне контракта, то считай, что Сиднею Грину
конец.
- Что-нибудь да подвернется, - сказал Крейг.
- Надеюсь. Очень надеюсь.
Когда Крейг уходил, Грин все еще понуро стоял у бассейна и глядел на
туман, поднимавшийся от подогретой зеленой воды. Входя в дом, Крейг думал:
что по крайней мере не должен пятнадцать тысяч долларов за boiserie, и моя
жена не беременна".
Весь остаток вечера он пил. Разговаривал со множеством людей, но к тому
времени, когда почувствовал, что пора возвращаться к себе в отель, уже
ничего не помнил. Помнил только, что хотел взять с собой Натапи Сорель, но
не нашел ее и что обещал Уолту Клейну показать свою рукопись, и тот
сказал, что утром пришлет за ней в отель одного из своих помощников.
Он стоял у бара и допивал свой последний бокал, когда увидел в дверях
гостиной запыхавшуюся Гейл Маккиннон в плаще, накинутом на плечи. Он не
заметил, когда она уходила. Она постояла немного, оглядывая комнату, и,
увидев Крейга, подошла к нему.
- Я так и думала, что вы еще здесь.
- Выпьем на сон грядущий. - Шампанское размягчило его.
- Мне нужна помощь, - сказала она. - Надо отвезти Джо Рейнолдса домой.
Он сильно расшибся. И пьяный, Упал с лестницы.
- С хорошим человеком этого бы не случилось, - весело сказал Крейг. -
Выпьем.
- Полицейский не дает ему сесть за руль, - сказала Гейл.
- Коварный. Коварная французская полиция. Ищейки закона. Выпьем за
благородную жандармерию Приморских Альп.
- Вы тоже пьяны? - резко спросила она.
- Не особенно. А вы? Почему вы сами не отвезете вашего критика домой?
- У меня нет водительских прав.
- В этом есть что-то антиамериканское. Смотрите не проговоритесь
какому-нибудь конгрессмену, если он вас спросит. Выпьем.
- Поехали, Джесс, - взмолилась она. Впервые - он обратил на это
внимание - она назвала его по имени. - Поздно уже. Одна я не справлюсь. Он
там весь в крови, орет и угрожает полицейскому, и, если мы не увезем его
сейчас, его заберут в участок. Я знаю, что надоела вам, но будьте же
милосердны. - Она огляделась кругом. Гостиная почти опустела. - И вечер
уже кончился. Ну пожалуйста, отвезите нас в Канн. Крейг осушил бокал и
улыбнулся.
- Так и быть, доставлю тело в сохранности. - Он церемонно взял ее под
руку и, перед тем как выйти в моросящую тьму, подвел к Уолтеру Клейну -
пожелать ему спокойной ночи.
Рейнолдс уже не кричал на полицейского. Он сидел на нижней ступеньке
каменной лестницы, с которой свалился, на лбу его зияла рваная рана, и
один глаз начал опухать. Он прижимал к носу окровавленный платок. Когда
Гейл Маккиннон и Крейг подошли к нему, он бросил на них мутный взгляд и
хрипло выругался:
- Чертовы лягушатники! И все Уолтер Клейн с его головорезами.
- Все в порядке, мосье, - сказал Крейг по-французски полицейскому,
спокойно стоявшему возле Рейнолдса. - Я его друг. Я отвезу его домой.
- Ему нельзя садиться за руль, - сказал полицейский. - Это же очевидно,
что бы этот джентльмен ни говорил.
- Совершенно с вами согласен, - кивнул Крейг, стараясь держаться
подальше от полицейского. Он боялся, как бы тот не учуял его собственное
дыхание. - Ну, Джо... оп-ля! - Он подхватил Рейнолдса под мышки и поднял
на ноги. Рейнолдс отнял от носа платок, и на брюки Крейгу брызнула кровь.
От Рейнолдса пахло так, словно его несколько дней одетого вымачивали в
виски.
С помощью Гейл он погрузил Рейнолдса за заднее сиденье своей машины,
где тот сразу же и уснул. Крейг с преувеличенной осторожностью, чтобы не
вызвать подозрений у наблюдавшего за ним полицейского, вывел машину с
места стоянки и поехал под мокрыми от дождя деревьями.
Всю дорогу до Канна они молчали, слышен был лишь булькающий храп
Рейнолдса. Крейг сосредоточенно смотрел вперед и ехал медленно, стараясь
не потерять из виду обочину, - на поворотах дорога блестела в свете фар.
Ему было стыдно, что он выпил так много в этот вечер, и он пообещал себе в
будущем не пить вовсе, если будет заранее знать, что придется вести
машину.
Когда они достигли предместий Канна, Гейл назвала Крейгу гостиницу
Рейнолдса - примерно в шести кварталах от "Карлтона", подальше от моря, за
железной дорогой. Когда они туда приехали, проснувшийся Рейнолдс хрипло
сказал:
- Благодарю вас обоих. Не трудитесь меня провожать. Я в полном порядке.
Доброй ночи.
Они смотрели, как он, держась очень прямо, неуклюже идет на негнущихся
ногах в темный подъезд гостиницы.
- Он-то сегодня уже набрался, - сказал Крейг, - я же не прочь бы выпить
еще.
- Я тоже, - сказала Гейл Маккиннон.
- Разве вы живете не здесь?
- Нет.
Он почувствовал странное облегчение.
Все бары, мимо которых они проезжали, были закрыты. Он и не представлял
себе, что уже так поздно. Да и хорошо, что закрыты: что бы подумали ночные
посетители бара, увидев их, вымазанных в крови Рейнолдса?
Крейг остановил машину перед "Карлтоном". Мотор продолжал работать.
- У меня дома найдется бутылка виски, - сказал он. - Хотите подняться?
- Да, благодарю вас.
Он отвел машину на стоянку, и они вошли в отель. К счастью, в холле
никого не было. Портье, у которого Крейг взял ключ от своего номера, был с
детства приучен не менять выражения лица, что бы ни происходило в холле.
Поднявшись в номер, Гейл Маккиннон сняла плащ и прошла в ванную, Крейг
же стал разливать в стаканы виски и содовую. В ванной уютно, по-домашнему,
шумела вода, напоминая о присутствии второго человека, рассеивая чувство
одиночества.
В гостиную она вернулась причесанной, лицо ее было свежим и чистым,
словно и не случалось в эту ночь никаких происшествий. Они подняли стаканы
и выпили. В отеле стояла тишина, город спал. Они сидели друг против друга
в больших креслах, обитых парчой.
- Вот вам урок: не ездите с пьяницами, - сказал он. - Если бы его не
угораздило свалиться с лестницы, то вы, возможно, висели бы сейчас
где-нибудь на дереве.
- Вероятно. - Она поежилась. - Причуды машинного века.
- Вы могли бы попросить меня отвезти вас домой еще до того, как он
упал. - Крейг забыл, что и сам был пьян не меньше Рейнолдса.
- Я решила было ни о чем вас больше не просить.
- Ясно.
- Ух, как он вас ругал и вдруг нырнул вниз головой. - Девушка
засмеялась.
- И все из-за какой-то ничтожной колкости, брошенной восемь лет назад?
- Крейг покачал головой, удивляясь злопамятности людей.
- Из-за нее и многого другого.
- Например?
- Однажды вы отбили у него в Голливуде девушку.
- Я? Ну, если и отбил, то не нарочно.
- Это еще хуже. С точки зрения таких, как Рейнолдс. Он ударил ее, и она
назло ему стала рассказывать, какой вы замечательный человек и что
говорили ей о вас другие женщины. Какой вы умный, чуткий и как с вами
весело. Как же после этого ему к вам относиться? Тем более что вы были
знаменитость, а он - прыщавый мальчишка, совсем еще новичок.
- Ну, теперь-то он станет относиться ко мне лучше.
- Может быть, чуть лучше. Но не совсем. Он сообщил мне о вас много
сведений, которые я включила в статью. И предложил заглавие.
- Какое? - с любопытством спросил Крейг.
- "Человек с несостоявшимся будущим".
Крейг кивнул.
- Грубо, но броско. Так вы и озаглавите свою статью?
- Еще не знаю.
- От чего это зависит?
- От вас. От того, что я о вас буду думать, когда по-настоящему узнаю.
Если вообще узнаю. От того, сколько, на мой взгляд, в вас осталось
мужества. Или воли. Или таланта. Моя задача была бы легче, если бы вы дали
мне почитать рукопись, которую отправите завтра Уолту Клейну.
- Как вы об этом узнали?
- Сэм Бойд - мой приятель. - Крейг вспомнил, что Сэм Бойд - одна из
способных молодых людей Клейна. - Он сказал мае, что утром приедет к вам
за сценарием. Мы с ним завтракаем вместе.
- Скажите ему, чтобы он зашел за сценарием после завтрака.
- Хорошо. - Она протянула ему стакан. - Пусто. Он встал, подошел к
столу, где стояла бутылка, налил в оба стакана и вернулся назад.
- Спасибо. - Она спокойно посмотрела ему в глаза. Он нагнулся и нежно
поцеловал ее в губы. Губы у нее были мягкие, манящие. Она отвела лицо. Он
выпрямился, давая ей возможность встать. - Ну, хватит, - сказала она. -
Иду к себе.
Он хотел было коснуться ее руки.
- Оставьте меня! - Она поставила стакан на столик, схватила плащ и
метнулась к двери.
- Гейл... - позвал он и шагнул к ней.
- Несчастный старик, - сказала она и, выходя, с силой хлопнула дверью.
Он медленно осушил свой стакан, потушил свет, разделся и лег. Лежа
поверх простынь в теплом мраке, он слушал резиновый шорох редких машин,
проезжавших по набережной Круазетт, и шум морского прибоя. Спать он не мог
- слишком наполненный был вечер. От выпитого стучало в висках. В памяти
складывались и распадались, точно калейдоскопические, узоры, отдельные
картины: Клейн в бархатном пиджаке, знакомящий друг с другом всех и
каждого; Корелли и его девушки; несчастный Грин, поливающий мочой дорогую
зеленую лужайку; кровь Рейнолдса...
И среди этой мешанины - игра (игра ли?) - Гейл Маккиннон. Ее то
вспыхивающая, то гаснущая, юная - и в то же время зрелая - чувственность.
Завлекает и отталкивает. Нет, лучше вспоминать и сожалеть о прелестях
Натали Сорель. Забыть Дэвида Тейчмена, забыть о смерти; подстерегающей его
под студийным париком.
Крейг беспокойно заворочался в кровати. Похоже на грандиозный
рождественский прием для конторских служащих. Только рождественские приемы
не устраивают по два раза в неделю.
И тут он услышал, почти не удивившись, тихий стук. Он встал, надел
халат и открыл дверь. В полутемном коридоре стояла Гейл Маккиннон.
- Входите, - сказал он.
10
Он понимал, что уже светло, понимал, что еще не проснулся, слышал рядом
чье-то дыхание и слышал, как звонит телефон.
Продолжая лежать с закрытыми глазами, чтобы не видеть наступившего дня,
он нащупал на ночном столике трубку. Далекий голос, пробившись сквозь
жужжащий механический фон, сказал:
- Доброе утро, милый.
- Кто это? - спросил он, все еще не открывая глаз.
- Сколько людей зовут тебя "милый", - слабо отозвался далекий голос.
- Прости, Констанс. Тебя очень плохо слышно, как будто ты говоришь с
другого конца света. - Крейг открыл глаза, повернул голову. Рядом на
подушке он ув
...Поділитися у соцмережах
