Жанр: Драма
Нищий, вор
...стью. Юноша же впился в
фотографию, забыв обо всем, и мисс Ларкин принялась откровенно
рассматривать его. Он удивительно похож на отца, только в нем нет ничего
хулиганского. Ему, наверное, лет девятнадцать, можно пригласить его вниз в
бар. В наши дни девятнадцатилетний юноша - уже вполне зрелый мужчина. Ей
самой всего двадцать четыре, не такая уж большая разница в возрасте.
Фотография была вырезана из журнала "Ринг" вместе с небольшой заметкой,
в которой говорилось: "Том Джордан, многообещающий боксер второго среднего
веса, одержавший победы в четырнадцати поединках, из них восемь нокаутом,
едет в Лондон, где выступит в Альбертхолле против Сэмми Уэльса,
претендента на звание чемпиона Англии в среднем весе. Артур Шульц,
менеджер Джордана, утверждает, что еще четыре-пять поединков - и Томми
будет непобедим в своей категории".
На листке, прикрепленном к фотографии, было напечатано на машинке:
"Поединок в Лондоне выигран нокаутом. Через три недели дерется в Париже с
Рене Бадо. Нокаут в седьмом раунде. После этого сведения нерегулярны,
выступает значительно хуже. Нанят спарринг-партнером для Фредди Куэйлса из
Лас-Вегаса, штат Невада. Куэйлс - основной претендент на звание чемпиона в
среднем весе. Ссора межу Куэйлсом и Джорданом. Репортер из Лас-Вегаса
сообщил, что, по слухам, в номере отеля была драка из-за жены Куэйлса,
впоследствии статистки в Голливуде. Найден свидетель, видевший Куэйлса в
больнице сильно избитым. Куэйлс не сумел восстановить форму, покинул ринг,
сейчас служит продавцом в магазине спортивных товаров в Денвере, штат
Колорадо. Т.Джордан исчез из Лас-Вегаса. Был выдан ордер на его арест по
обвинению в краже автомобиля. С тех пор нигде не появлялся".
Вот и все. В нескольких строчках изложена целая жизнь, а итог в шести
словах: "С тех пор нигде не появлялся". Очень даже появлялся - в Антибе, с
горечью подумал Уэсли. Он вынул ручку и на листке бумаги записал: "Артур
Шульц, Фредди Куэйлс".
Потом снова принялся рассматривать фотографию отца: левая рука
выдвинута вперед, правая прикрывает подбородок, плечи подняты, свирепое
выражение на молодом лице; по словам человека сведущего, еще четыре-пять
поединков - и он был бы непобедим. И нигде больше не появлялся.
Уэсли посмотрел на мисс Ларкин.
- Я бы, наверное, не узнал его, если бы он сейчас вот такой вошел сюда.
- Он усмехнулся. - Хорошо, что при таких плечах он не был сторонником
телесных наказаний для детей.
Мисс Ларкин поняла, что Уэсли гордится мускулистым телом и задиристым
нравом отца, которому тут немногим больше, чем ему самому сейчас.
- Если хотите взять эту фотографию, - сказала она, - я дам вам большой
конверт, чтобы она не помялась.
- Правда? - не поверил Уэсли. - Можно ее забрать.
- Конечно.
- Вот здорово-то! - обрадовался Уэсли. - А то у меня нет его
фотографий. Было несколько, но более поздних... Тогда он уже выглядел
по-другому. Нет, он выглядел неплохо, - поспешно добавил он, словно
испугавшись, как бы мисс Ларкин не решила, что он дурно отзывается об отце
или что отец превратился в толстого лысого старика. - Только по-другому.
Наверное, из-за выражения лица. Нельзя же всю жизнь выглядеть на двадцать
лет.
- Разумеется, - согласилась мисс Ларкин. Она каждое утро со страхом
смотрела в зеркало в поисках морщинок вокруг глаз.
Уэсли снова полез в папку и вытащил листок с собранными мисс Ларкин
биографическими данными членов семьи.
Он быстро просмотрел написанное. Все это уже известно: ранний успех
дяди и скандал в колледже, два замужества тетки, карьера его отца в общих
чертах. Одну строку он прочитал дважды: "Когда в тридцать пять лет Рудольф
Джордах ушел от дел, он считался владельцем многомиллионного состояния".
Многомиллионного! Сколько бы раз его отцу пришлось выступить на ринге,
сколько сезонов проплавать по Средиземному морю, чтобы заработать хоть
один миллион?
Он с любопытством посмотрел на сидевшую за столом хорошенькую девушку в
очках. По воле случая именно ей довелось изучить историю его семьи.
Интересно, что бы она ответила, если бы он спросил ее мнение о Джордахах?
Она писала, что история Рудольфа - типично американская история о том, как
бедный юноша стал миллионером. Интересно, а про его отца она тоже скажет,
что это типично американская история о том, как бедный юноша не сумел
преуспеть в жизни?
Он фыркнул и чуть не засмеялся.
- Больше ничего нет. В этой папке все, - подняла на него глаза мисс
Ларкин. - Не слишком-то много, к сожалению.
- Нет-нет, все очень хорошо, - заверил ее Уэсли. Ему не хотелось, чтобы
эта милая молодая женщина сочла его неблагодарным. Он вернул ей папку и
встал. - Большое вам спасибо. Мне, пожалуй, пора.
Мисс Ларкин тоже встала. Она смотрела на него странным взглядом, словно
на что-то решаясь.
- Я тоже почти закончила на сегодня свои дела, - сказала она. - Может,
сходим вместе в бар? - Она словно просила его, только он не мог понять о
чем. - Позже у меня свидание... - Даже ему было ясно, что она лжет. - И
целый час... мне некуда деваться.
- Меня не пустят в бар, - ответил Уэсли. - Мне еще нет восемнадцати.
- Правда? - вспыхнула она. - В таком случае спасибо за визит. Если
придете сюда снова, вы знаете, где я сижу. А если я чем-нибудь могу вам
помочь...
- Спасибо, мэм, - сказал он.
Она проводила его взглядом. Пиджак был ему явно узок в плечах. Нет
восемнадцати, вспомнила она. Ну и дура же я!
Некоторое время она сидела, уставившись на разбросанные по столу
бумажки. Ей почему-то стало казаться, что с ней происходит или произойдет
что-то необычное. Она перечитала заметку. Убийство, богатый брат,
интеллигентная сестра, ввязавшийся в драку профессиональный боксер убит,
убийца не найден. Красивый сын, еще совсем мальчик, со странным,
трагическим взглядом, добивается - чего? Мести?
Она писала роман о девушке, выросшей в разбитой семье и очень похожей
на нее - одинокой, наделенной воображением; о ее влюбленности в учителей,
о первой любви, о первом разочаровании, о переезде из маленького
провинциального городка в Нью-Йорк. Теперь она думала о своем творчестве с
презрением. Все это уже тысячу раз написано.
А история этого мальчика - чем не роман? Между прочим, Драйзера навела
на мысль об "Американской трагедии" заметка в газете. Никого ни в
драйзеровской семье, ни среди его знакомых не убивали, но все равно он
написал великое произведение. А с ней в комнате всего несколько минут
назад сидел красивый мальчик с трудной судьбой, несущий на своих плечах -
это было почти зримо - ношу раскаяния и печали и собирающийся с силами,
думала она, сладко замирая, чтобы совершить акт мести. Гамлет в обличье
американского мальчика. А почему бы и нет? Месть - одна из старейших
литературных традиций. Подставь другую щеку, сказано в Библии, но в ней же
сказано и про око за око. Ее отец, неистовый ирландец, изрыгал страшные
проклятия по адресу англичан, когда читал, что они до сих пор творят в
Ирландии, но в их гостиной в годы ее детства висел портрет Парнелла.
Месть живет в наших душах, думала она, как в теле кровь. Мы любим
делать вид, что слишком цивилизованны для этого в двадцатом веке, но
человек из Вены, который всю свою жизнь посвятил выслеживанию нацистов,
пользовался всеобщим уважением. Ее отец называл его последним героем
второй мировой войны.
Жаль, что она не догадалась спросить у мальчика, где он живет. Она бы
разыскала его, изучила, описала в своем романе со всем его гневом,
сомнениями молодости. Конечно, это бездушно, сказала она себе, но либо ты
писательница, либо нет. Если он когда-нибудь снова придет сюда, она
постарается разузнать про него все-все.
Мисс Ларкин была радостно взволнована, словно нашла клад, и даже
ощутила прилив вдохновения. Она осторожно сложила все бумаги обратно в
папку и пошла в архив поставить ее на место.
А потом с нетерпением стала ждать минуты, когда, очутившись дома,
швырнет шестьдесят страниц написанного ею романа в огонь.
3
Когда в дверь позвонили, Рудольф сидел за пианино и пытался подобрать
песенку "В погожий день". Миссис Бэртон, уже в пальто и шляпе, пошла
открывать. Она обычно проводила у них день, а к вечеру отправлялась домой
в Гарлем кормить собственную семью. Из кухни доносился смех Инид - она
ужинала там с няней. Рудольф никого не ждал, а потому продолжал подбирать
мелодию. Хорошо, что в доме есть пианино. Ему пришло в голову купить
инструмент, когда он услышал, как новая няня тихо напевает, убаюкивая
Инид. Она сказала, что немного играет на фортепьяно, и Рудольф решил, что
Инид пойдет только на пользу, если у них в доме зазвучит живая музыка.
Может, у девочки есть способности, тогда тем более хорошо, если рядом
окажется человек, который умеет играть, а не проигрыватель, делающий Баха
и Бетховена обыденными и привычными, как электричество. Но через несколько
дней он сам уселся за пианино и принялся подбирать мелодии. Он радовался
любой возможности отвлечься и уже почти решил брать уроки музыки.
Он услышал шаги миссис Бэртон.
- Мистер Джордах, пришел молодой человек, который говорит, что он ваш
племянник. Впустить его?
С тех пор как Рудольф переехал на новую квартиру, занимавшую два
верхних этажа небольшого особняка без швейцара, миссис Бэртон в страхе
перед ворами и грабителями постоянно держала дверь на цепочке.
Рудольф встал.
- Пойду взгляну, - сказал он. В письме, пришедшем из Брюсселя неделю
назад. Билли ничего не писал о приезде в Америку. Судя по письмам,
племянник, по-видимому, стал приятным и неглупым молодым человеком; и в
приливе родственных чувств Рудольф послал ему тысячу долларов, которую тот
попросил. Может, у Билли случилась какая-нибудь неприятность по службе и
он дезертировал? Тогда понятно, зачем ему понадобились деньги. Что же
касается Уэсли, то после отъезда из Ниццы - почти девять месяцев назад -
он как в воду канул.
Миссис Бэртон вышла вслед за ним в холл. За приоткрытой дверью на
тускло освещенной площадке стоял Уэсли.
- Все в порядке, миссис Бэртон, - сказал Рудольф и открыл дверь. -
Входи, Уэсли. - Он протянул ему руку, и Уэсли, чуть помедлив, пожал ее.
- Я вам сегодня больше не нужна? - спросила миссис Бэртон.
- Спасибо, нет.
- Тогда я ухожу. Всего хорошего, мистер Джордах.
- Всего хорошего, миссис Бэртон. - Она ушла, и Рудольф закрыл за ней
дверь. Уэсли стоял молча - копия своего отца в отрочестве: такое же худое,
бледное и безучастное лицо, настороженный и колючий взгляд. Он был в том
самом костюме, в котором вышел из грасской тюрьмы, и костюм этот стал ему
сейчас еще теснее, чем тогда. С тех пор Уэсли вроде даже вырос и раздался
в плечах. И подстригся, с удовольствием отметил Рудольф.
- Рад тебя видеть, - сказал Рудольф, когда они прошли в гостиную. -
Выпить хочешь?
- Пива, если можно, - ответил Уэсли.
- Располагайся поудобнее. - Рудольф пошел на кухню, где вместе с няней
ужинала Инид. Няня, крупная и полная женщина лет сорока, удивительно мягко
управлялась с девочкой.
- Инид, к нам приехал твой кузен Уэсли, - сказал Рудольф, вынимая из
холодильника бутылку пива. Он хотел было после ужина позвать девочку в
гостиную поздороваться с Уэсли, но потом решил, что не стоит. Неизвестно
еще, зачем Уэсли приехал. Может, у него какие-нибудь душевные переживания
или разочарования, как бывает в этом возрасте; тогда появление Инид только
усложнит обстановку. Он поцеловал девочку в макушку, взял бутылку и стакан
и вернулся в гостиную. Уэсли неловко топтался на том же месте, где Рудольф
оставил его. Рудольф налил ему пива.
- Спасибо, - поблагодарил Уэсли. - А вы сами ничего не будете пить?
- Я выпью вина за ужином. Да ты садись.
Уэсли подождал, пока сел Рудольф, после этого уселся на стул лицом к
нему и стал жадно пить.
- Ну, как поживаешь? - спросил Рудольф. - Каким ветром тебя занесло в
Нью-Йорк?
- Я искал вас по старому адресу, - сказал Уэсли, оставив его вопрос без
ответа. - Швейцар не хотел говорить мне, куда вы переехали. Не верил, что
я ваш племянник. Пришлось показать ему мой библиотечный билет. - У него
был обиженный тон, словно Рудольф переехал на четыре квартала к северу
специально, чтобы Уэсли не мог его найти.
- Разве ты не получил моего письма? - спросил Рудольф. - Я сообщил тебе
новый адрес, как только снял эту квартиру.
- Никаких писем не получал, - покачал головой Уэсли. - Нет, сэр, ни
одного письма.
- В том числе и того, где я писал, что вопрос о наследстве почти улажен
и что тебе причитается...
- Ничего не получил. - Уэсли отпил еще пива.
- Что же происходит с твоей почтой? - Рудольф старался говорить
спокойно.
- Вероятно, мать считает, что мне незачем получать письма. Так я думаю.
- Ты уже поужинал?
- Нет.
- За ужином я расскажу тебе, о чем писал в письме.
- Я не ради разговоров о деньгах добирался на попутках из Индианаполиса
в Нью-Йорк, дядя Руди, - тихо сказал Уэсли. - Я приехал... Считайте, что я
приехал просто в гости.
- Мать знает, что ты в Нью-Йорке?
Уэсли покачал головой.
- Мы с матерью не часто разговариваем.
- Ты случайно не сбежал из дому?
- Нет. Сейчас пасхальные каникулы. Я оставил записку, что приеду к
началу занятий.
- Слава богу, - сухо сказал Рудольф. - Ты хорошо учишься?
- Ничего. По французскому лучше всех. - Он усмехнулся. - Уже научил
ребят ругаться.
- Это им когда-нибудь пригодится, - улыбнулся Рудольф. И более
серьезным тоном спросил: - А почему тебе пришлось добираться на попутных
машинах?
- Из-за отсутствия денег, - ответил Уэсли.
- Твоя мать каждый месяц получает на твое содержание довольно приличную
сумму, - сказал Рудольфа - Во всяком случае, на один автобусный билет до
Нью-Йорка раз в год этих денег вполне хватит.
- Она мне не дает ни цента, - сказал Уэсли. - Но я не жалуюсь. Я после
школы работаю. Мне хватает.
- Да? - усомнился Рудольф. - Это у тебя единственный костюм?
- Костюм? Да. Но у меня есть несколько свитеров и джинсов и еще одежда
для школы и для работы. А зимой мне дают старый плащ сына мистера Крейлера
- он солдат и сейчас во Вьетнаме, - так что я не мерзну.
- Придется, пожалуй, написать твоей матери, - заметил Рудольф. - Она не
имеет права тратить твои деньги на себя.
- Не стоит поднимать шум, дядя Руди, - отозвался Уэсли и осторожно
поставил стакан на пол. - И без того у нас хватает разговоров. Мать
говорит, что отдаст мне все до последнего цента, если я буду ходить с ней
и мистером Крейлером в церковь, как и подобает истинному христианину.
- Понятно, - заметил Рудольф. - Вот теперь картина начинает
проясняться.
- Еще та картинка, а? - Уэсли снова усмехнулся. - Настоящая испанская
инквизиция в Индианаполисе!
- Я, пожалуй, выпью, - сказал Рудольф. Он встал, подошел к бару,
приготовил себе мартини. - Еще пива, Уэсли?
- Спасибо. - Уэсли поднял стакан с пола, встал и протянул его Рудольфу.
- Хочешь повидаться с Инид? Она на кухне. - Он заметил замешательство
Уэсли. - Ее матери здесь нет. Я ведь писал тебе, что мы развелись. - Он
раздраженно тряхнул головой. - Или ты и этого письма не получил?
- Нет.
- Черт побери! Теперь я буду писать тебе до востребования. Неужели тебя
не удивляло, что тебе никто не пишет?
- Я как-то не задумывался.
- А ты сам писал Кролику или Кейт?
- Писал раза два, - ответил Уэсли. - Но ответа не получил и бросил
писать. Вам что-нибудь про них известно?
- Конечно, - ответил Рудольф. Каждый месяц Дуайер присылал ему отчет по
расходам на "Клотильду"; он, разумеется, знал, что ее купил Рудольф.
Согласно распоряжению судебных властей, яхта была оценена - стоимость ее
определили в сто тысяч долларов. Значит, Дуайер не ошибся. Но ни один
покупатель не предложил ничего хотя бы приближавшегося к этой сумме.
Дуайер отвел яхту на зиму в Сен-Тропез и поставил у причала. - У них все в
порядке. Кейт родила тебе брата. Точнее говоря, единокровного брата.
- Бедный парень! - вздохнул Уэсли, но все же несколько повеселел. Род
продолжается, подумал Рудольф. - Будете писать Кейт, - сказал Уэсли, -
напишите, что я как-нибудь смотаюсь в Англию и навещу ее. Получается, что
только у моего отца из всей нашей семьи больше одного ребенка. А он мне
говорил, что хотел бы иметь пятерых. Знаете, он здорово умел управляться с
детьми. - Уэсли смущенно повертел в руках стакан. - Не люблю хвастаться,
дядя Руди, но вы посмотрите, что отец сделал из меня. Я, конечно, и сейчас
ничего собой не представляю, но, пока он не вытащил меня из военной школы,
я же был полным психом.
- Да, сейчас тебя психом не назовешь.
- Самое главное, - сказал Уэсли, - что я сам себя не чувствую психом. А
это уже хорошо.
- Еще бы.
- Раз мы уже заговорили о детях - можно мне взглянуть на Инид?
- Конечно, - обрадовался Рудольф.
- Она по-прежнему много болтает?
- Да, - ответил Рудольф и повел его на кухню. - Даже больше, чем
прежде.
Но на этот раз Инид застенчиво молчала, поэтому Уэсли сказал:
- Здравствуй, Инид! Я твой кузен Уэсли. Узнала меня?
Инид равнодушно посмотрела на него и отвернулась.
- Уже поздно, - принялась оправдываться няня. - В это время она
начинает капризничать.
- Я как-нибудь зайду к вам утром, - сказал Уэсли. В маленькой кухне его
по-взрослому низкий голос звучал громко и резко, и Инид закрыла уши
руками.
- Мисс, ведите себя как следует, - сделала ей замечание няня.
- Это я, наверное, слишком громко говорю, - виновато заметил Уэсли, идя
вслед за Рудольфом в гостиную. - На судне привыкаешь - приходится
перекрикивать и ветер, и море.
В гостиной Рудольф налил себе еще мартини, выжал в него ломтик лимона и
вдруг почувствовал, как он рад, что Уэсли пришел к нему в гости и захотел
повидаться с Инид. Может быть, когда-нибудь в далеком будущем мы снова
станем единой семьей. У меня почти нет личной жизни, с грустью подумал он,
и ему стало жаль себя. Надо держаться своей семьи. Он одинок, не связан
брачными узами - эпизод с Жанной ушел в прошлое и почти забылся, дочь -
под надежным присмотром, к тому же она еще в таком возрасте, когда он
видит в ней всего лишь прелестную игрушку, так что, едва он начнет
общаться со своими племянниками, они станут ему нужнее, чем он им. И
все-таки пусть это случится поскорее.
- Какая бы причина ни привела тебя в Нью-Йорк, - сказал он взволнованно
и приподнял стакан в знак приветствия, - я страшно рад тебя видеть.
- Спасибо. - Уэсли, немного смущенный, тоже поднял свой стакан.
- Надеюсь, больше в барах не дерешься, - улыбнулся Рудольф.
- Не беспокойтесь, - сдержанно отозвался Уэсли. - Я с этим покончил.
Хотя, бывает, кулаки так и чешутся. В нашей школе много черных, и они
часто дерутся с белыми, а белые - с ними. Меня, наверное, считают трусом.
Ну и плевать - переживу. Я получил хороший урок. И потом, когда отец
забирал меня из военной школы, я дал ему обещание не драться. И нарушил
это обещание только раз. Причем при особых обстоятельствах. - Уэсли мрачно
смотрел в стакан: сейчас он казался старше своих лет. - Всего раз.
Говорят, каждая собака имеет право один раз кого-нибудь укусить. В память
об отце я должен держать свое обещание. Это самое малое, что я... - Он
замолк, стиснул зубы. Рудольф испугался, что парнишка вот-вот расплачется.
- Конечно, должен, - поспешно сказал он. - А где ты остановился?
- В общежитии Христианской ассоциации молодых людей. Там совсем
неплохо.
- Послушай, - сказал Рудольф, - завтра утром я увожу Инид в Монток к ее
матери, а вернусь в воскресенье один. Хочешь прокатиться со мной, подышать
морским воздухом?.. - Он замолчал, заметив встревоженный взгляд Уэсли.
- Спасибо, - поблагодарил его Уэсли. - С удовольствием, но в другой
раз. Мне пора обратно в Индианаполис.
- Тебе не придется голосовать. Я дам тебе денег на самолет. - Когда
наконец я перестану предлагать людям деньги вместо того, что им на самом
деле нужно? - с отчаянием подумал он.
- Не стоит, - отказался Уэсли. - По правде говоря, мне даже нравится
голосовать. Каких только людей не встретишь!
- Нет так нет, - обиженно сказал Рудольф, но осуждать мальчика за
нежелание встретиться с Джин и заново пережить в памяти все события он не
мог. - Но если хочешь переночевать, - добавил он, - я могу устроить тебя
здесь на диване. Комнаты для гостей у нас нет, но мешать тебе никто не
будет. - Гостеприимство по-родственному, а не доллары.
- Спасибо, - отозвался Уэсли, стараясь не обидеть дядю, - я неплохо
устроился в общежитии.
- В следующий раз, когда соберешься в Нью-Йорк, предупреди заранее. Тут
рядом есть очень приличные отели, и тебе будет там удобно. Сходим в театр
или еще куда-нибудь... - Он не договорил. Чего доброго, парень решит, что
он подлизывается...
- Обязательно, - неуверенно согласился Уэсли. - В следующий раз. А в
этот раз, дядя Руди, я хочу поговорить с вами об отце. - Он испытующе
вгляделся в Рудольфа. - Мне не довелось близко знать отца. Я встретился с
ним мальчишкой, может, я и сейчас мальчишка, но мне хочется узнать, что он
был за человек... Понимаете, о чем я говорю?
- Пожалуй.
- Я составил список людей, знавших отца в разные периоды его жизни, и
вы с тетей Гретхен стоите первыми в этом списке. А как же иначе?
- Да, конечно. Как же иначе. - Рудольф боялся вопросов, которые ему
могут задать, боялся ответов, которые вынужден будет дать этому высокому
серьезному юноше.
- Когда мы с ним познакомились, - продолжал Уэсли, - я сразу стал
смотреть на него как на героя, чуть ли не святого, потому что он так
относился ко мне, к Кейт и Дуайеру, и от каждого умел добиться всего, что
нужно, ни разу не повысив голоса, и, что бы ни случилось, оставался
хозяином положения. Но он ведь не всегда был такой. Я смотрел на него
глазами ребенка. Я хочу понять его по-настоящему. Для своего же блага. Это
поможет мне понять себя. Каким я хочу стать, что делать в жизни...
Извините меня, я совсем запутался... - Он раздраженно передернул широкими
плечами.
- Не так уж ты далек от истины, - ласково ответил Рудольф. - Я все тебе
расскажу... все, что помню. Но сначала нам следует, по-моему, пойти
поужинать. - Первая заповедь цивилизации: прошлое подождет.
- Против хорошего ужина я не возражаю, - поднимаясь, согласился Уэсли.
- В пути я ел что попало, а дома меня кормят... - Он скорчил гримасу. -
Мать помешана на растительной пище. Но я же не белка. Дядя Руди, -
улыбнулся он, - я только и слышу о том, какой вы богатый. Может, вы
угостите меня бифштексом?
- На это, пожалуй, моего богатства хватит, - засмеялся Рудольф. - Во
всяком случае, несколько раз в году я могу позволить себе такую роскошь.
Подожди, я только попрощаюсь с Инид и надену пиджак.
Когда он вытаскивал пиджак из стенного шкафа, раздался телефонный
звонок. Он поднял трубку.
- Алло!
- Руди... - услышал он голос Гретхен. - Ты где ужинаешь? - От смущения
она всегда становилась довольно резкой и прямолинейной. Они давно не
разговаривали, и он меньше всего ожидал ее звонка в пятницу вечером.
- Видишь ли... - Он был в нерешительности. - У меня неожиданный гость.
Уэсли. Он приехал из Индианаполиса на попутных машинах. Я веду его
ужинать. Пойдешь с нами?
- Ему нужно о чем-то с тобой поговорить? - разочарованно спросила
Гретхен.
- Да нет. Во всяком случае, никакого секретного разговора, насколько я
знаю, не предвидится.
- Мне не хотелось бы мешать вам...
- Не говори глупостей, Гретхен. Может, тебе самой нужно о чем-то со
мной поговорить? - В прошлый раз, когда они вместе ужинали, Гретхен была
расстроена и дала ему понять, что это из-за голливудского режиссера, у
которого она работает и с которым то сходится, то расходится. Как его
зовут? Кинселла. Эванс Кинселла. Надменный голливудский сукин сын. Только
один раз Гретхен повезло с мужчиной, и надо же ему было врезаться на
машине в дерево. Она, наверное, и звонит-то из-за этого Кинселлы, но если
ей уж так приспичило излить душу, то это можно сделать и после того, как
они проводят Уэсли до общежития.
- Я позвонила, - сказала Гретхен, - потому что мне сегодня вечером
нечего делать. Мой приятель меня обманул. Для разнообразия. - Она невесело
рассмеялась. - Вот я и вспомнила, что у меня есть родственники. Хорошо
повидаться с родственниками, когда нет других занятий. А как Уэсли?
- Ничего, - ответил Рудольф. - Вырос. И такой же серьезный. Даже еще
более серьезный.
- Что-нибудь случилось? - спросила она.
- Не страшнее, чем у нас с тобой, - весело ответил он.
- А как он отнесется к моему появлению?
- Прекрасно. Он сказал, что мы с тобой первые в списке тех, кого он
хочет видеть.
- Что это значит? - встревожилась она.
- После ужина я тебе все объясню. Парень просит бифштекс. - Он назвал
ей ресторан, положил трубку и, надев пиджак, спустился вниз. Уэсли стоял
посреди гостиной и осматривался по сторонам.
- Знаете, - усмехнулся он, - вот таким, по-моему, и должен быть дом
истинного христианина.
По дороге к ресторану Рудольф заметил, что Уэсли ходит точь-в-точь как
отец: так же горбится, так же угрожающе поводит плечами. В детстве Рудольф
думал, что Том нарочно так ходит: пусть все знают, что перед ними
вырвавшийся на свободу опасный хищник, и держатся подальше. Повзрослев,
Рудольф увидел в этой походке способ самозащиты. Так брат давал понять,
чтобы его ос
...Закладка в соц.сетях
