Жанр: Драма
Просто Мария
...перь меня
в покое! Пусть я всю жизнь проведу в тюрьме! Охрана, охрана, уведите от меня
эту женщину!..
Дома Хосе Игнасио сразу заметил, что Мария очень расстроена.
- Что-то с Диего? - спросил он, не скрывая своей тревоги.
- Ох, сынок, - горестно отвечала Мария. - Знаю, сколько горя причинил
тебе Диего, но ведь он в конце концов сам вернул Марииту! Сейчас он
нуждается в сострадании, но я ничем не могу ему помочь. Диего сломлен. Он
замкнулся на мысли о тюрьме и даже не интересуется, на какой срок его могут
осудить. Прогнал меня, прогнал Рафаэля. Отказался от защиты. Вопреки
здравому смыслу собирается наговорить на себя лишнее. Он не заслуживает
такого наказания, ведь он раскаялся!..
Хосе Игнасио не перебивая выслушал мать и обнял ее:
- Не волнуйся, что-нибудь придумаем.
А утром он, никого о том не известив, отправился в суд и там заявил, что
показания Диего Лопеса - ложны.
- Я, отец Марииты Лопес, официально свидетельствую, что сам просил
своего дядю Диего Лопеса позаботиться о моей дочери. Во время родов умерла
моя жена, и у меня был очень трудный период. Я не мог заботиться о ребенке,
поэтому обратился к моим дяде Диего и тете Ане, чтобы они защитили ее в
случае необходимости и какое-то время воспитывали.
Что тут поднялось в суде!.. Диего, перебивая Хосе Игнасио, безобразно
нападал на него, кричал, что не нуждается в его помощи, что девочку он увез
тайно, что все это ложь... Председатель суда был вынужден посоветовать
молодым людям договориться между собой, чтобы показания не являлись столь
противоречивыми. Но Хосе Игнасио все же настоял на своей версии.
Сеньор Диего Лопес свободен, без каких-либо дополнительных условий -
таково было решение суда,
Рафаэль Идалыт" жал руку Хосе Игнасио, говоря, что очень горд его
поступком. А как гордилась Мария! Значит, после их разговора о Диего, сын
все решил... Да, девочка буквально заставила его стать другим человеком.
Вскоре после суда Мария с Виктором навестили, как и собирались, чету
Замбрано. Уж очень им хотелось отблагодарить стариков каким-то дорогим
подарком. Но и донья Сара, и дон Абель были категорически против и попросили
лишь об одном:
- Хотя бы изредка приводите к нам Марииту! Ведь у нас нет своих детей,
а мы очень полюбили малютку.
- Конечно, конечно, вы очень скоро увидите ее, - пообещала Мария.
Сеньора Сара плохо слышала, и поэтому трудно было Марии объяснить ей все
свои семейные перипетии. Старушку же интересовало буквально все, что
касается Марииты...
"Тяжелая это судьба - одинокая старость", - думала Мария. Приехав на
фабрику, она вызвала к себе в кабинет Романа и попросила как можно скорее
узнать, кто владеет домом, где служат привратниками донья Сара и дон Абель.
- Я хочу купить его. Неважно, какая цена будет за него назначена.
- Ты хотела бы купить этот дом чете Замбрано? - поинтересовался кузен.
- Да, я считаю, что дон Абель и его жена заслуживают этого. Нет, Роман,
это не плата за счастье: поступок этих стариков заслуживает большего. Хочу
подарить им дом, в котором они служат, чтобы обеспечить их старость...
О, Роман узнавал прежнюю Марию!.. Ее доброту, сострадание ближним. Он
всегда был уверен, что, несмотря на внешний лоск, богатые туалеты, роскошный
дом, Мария-труженица остается в душе такой, какой была когда-то на ранчо, и
здесь, в Мехико, когда только начинала делать свои первые шаги по пути к
славе и успеху.
Глава 39
Дон Густаво позвонил Хуану Карлосу, желая сообщить ему, что малютка
Мариита наконец нашлась.
- Отец, но ведь ты ничего не говорил мне о ее исчезновении...
- Я не хотел тебя расстраивать. Ведь Лорена намеревалась ее убить. Хосе
Игнасио помешал этому, ранив ее из пистолета...
- Боже мой, сколько несчастий произошло, а ты в ответ на мои звонки
всегда уверял, что все в порядке.
- Ты бы ничем не мог помочь...
- Скажи, Лорену арестовали?
- Нет. Полиция продолжает поиски. Но хорошо, хоть твою внучку нашли.
Если бы ты видел, как счастлив Хосе Игнасио! Он буквально не отходит от
девочки. Сам ее кормит из соски. Да и Мария теперь может быть спокойна и
счастлива, ведь она недавно вышла замуж... - дон Густаво осекся, поняв, что
нечаянно сказал лишнее.
- Только не это! Она вышла замуж за учителя?. Не молчи! Скажи! -
требовал Хуан Карлос.
- Да...
- Но, она не может быть счастлива с Виктором Карено! Я знаю!
- Однако это так, сынок.
- Нет, не могу поверить! Я должен сам в этом убедиться! Мне надо
посмотреть в ее глаза! Я еду в Мехико, отец. Сейчас же выезжаю!..
Дон Густаво не мог простить себе такой оплошности, но Флоренсия сказала,
что рано или поздно Хуан Карлос все равно бы узнал о замужестве Марии, так
что не стоит слишком беспокоиться.
- Да, пожалуй, ты права. Я только не понимаю, зачем он сюда едет!
Открыв дверь дону Густаво и увидев его бледное, искаженное болью лицо,
Мария в испуге отпрянула.
- Что с вами, дон Густаво? Что случилось?
- Я пришел тебя просить Мария, чтобы ты... поехала в Майами. Сделай мне
это одолжение. Хуан Карлос умирает... Он ехал в аэропорт и попал в аварию. Я
совершил непростительную глупость... Сказал ему, что ты вышла замуж. Он был
в отчаянии, хотел приехать, чтобы увидеть тебя... Я убеждал его не делать
этого... Сейчас он в бреду повторяет только одно: "Мария!" Ты должна
поехать, дочка.
- Да?..
Что она могла ответить ему, отцу, просящему о последней, может быть,
милости для своего сына? Случись это раньше, Мария, конечно, полетела бы. Но
теперь она замужем. И Виктор, скорее всего, никогда не поймет ее поступка,
решись она на это: он всегда, всю жизнь ревновал ее к Хуану Карлосу.
- Но, может быть, - умолял дон Густаво, - Хосе Игнасио сжалится над
умирающим отцом, ведь он в полной мере познал, что такое страдание? Может,
мой внук полетит к Хуану Карлосу?
Старый дель Вильяр готов был упасть на колени...
"Я буду всю жизнь казнить себя, если не уговорю Хосе Игнасио лететь в
Майами", - горестно думала Мария. Но разговор с сыном не получился.
- Не вижу причины для поездки, - заявил Хосе Игнасио. - Я ему не друг,
не сын. Я ему - никто.
- Но ведь он никогда не отказывался от тебя! - возразила Мария. - Если
он, не дай Бог, и в самом деле умрет, тебя замучают угрызения совести. Ты
должен его простить.
- Хуан Карлос дель Вильяр жил без меня много лет и умереть тоже может в
мое отсутствие...
- Замолчи!.. - Мария не могла больше выдерживать этой жестокости со
стороны сына.
Не понял ее, к сожалению, и Виктор:
- Лети к нему, лети! Ты всегда повторяешь, что этот тип - отец твоего
сына.
- Но, Виктор, выслушай меня...
- Зачем! Ты все равно сделаешь по-своему! Говоришь, что любишь меня, а
продолжаешь думать о дель Вильяре. Хочешь поехать, чтобы поцеловать его на
прощание! Ах, как трогательно!
- Я прошу тебя поехать вместе со мной и Хосе Игнасио.
- Не собираюсь быть ширмой! - был ответ.
- Но помоги мне хотя бы убедить Хосе Игнасио отдать отцу последний
долг. Ты всегда учил его поступать достойно в любой ситуации. А теперь...
посмотри на себя, послушай, что ты говоришь!
- Твоего сына вообще не интересует этот человек! Хватит, перестань
придумывать оправдания! Если снова хочешь быть со своим любимым, поезжай!..
Какие слова могла найти Мария, чтобы убедить безнадежного ревнивца?! А
она-то думала, что покой и счастье пришли, наконец, в ее дом.
Что ж, если до этого момента Мария и сомневалась, нужно ли ей лететь в
Майами, то после таких подозрений и оскорблений, услышанных от мужа, она
решила, что должна непременно быть сейчас возле Хуана Карлоса. Даже если не
удастся уговорить на эту поездку Хосе Игнасио.
Виктор иногда удивлялся, как одинаково смотрят на вещи его мать и жена.
Вот и теперь донья Мати никак не могла поверить Виктору, что он и Хосе
Игнасио не пожалели человека, попавшего в такую страшную катастрофу.
- Хуан Карлос ничего у тебя не отнимает, ты сам можешь все потерять, -
ласково уговаривала она сына. - И все из-за своей беспричинной ревности!..
Но с губ Виктора слетали такие слова ненависти к бывшему сопернику, что
донья Мати просто не знала, как ей быть.
- Я ни за что не отступлю, мама! - кричал Виктор, размахивая руками. -
Мария не поедет к нему! Ни за что!
Придя домой и столкнувшись с Хосе Игнасио, Виктор неожиданно даже для
самого себя сказал:
- Да, Хосе Игнасио, я думаю, что... тебе нужно ехать к... нему...
- И это советуешь мне ты, крестный? Ты?..
- Сделай это ради своего дедушки Густаво...
- Ни ради него, ни ради кого-либо другого из их семьи! Я ничем не
обязан Хуану Карлосу, этому типу... ни любовью, ни уважением! - так и
взорвался Хосе Игнасио. - Ты что, крестный, не помнишь историю моего
рождения? Ведь ты был всему свидетелем. Он произвел меня на свет... по
ошибке, а когда узнал, что моя мать беременна, предложил ей выход... Вообще
не хотел, чтобы я появлялся...
- Так что же, ты так и не простишь его? - в раздумье глядя на Хосе
Игнасио, спросил Виктор. - Когда смерть рядом?... И твоя мать... она хочет,
чтобы ты поехал...
- А ты, ты сам, крестный, как считаешь?
Виктор понял в эту минуту, что от него будет в большой степени зависеть
решение пасынка. И не покривил душой:
- Я хочу... Я хочу, чтобы ты поехал, но только один.
Разговор с Марией, когда она вечером вернулась с фабрики, еще более
накалил и без того нелегкую обстановку в доме. Мария все еще решала,
склоняясь то к одному, то к другому: ехать или нет. Вопреки логике,
настроение Виктора тоже изменилось. Он уже не вспоминал, что ему говорила
мать и что сам он посоветовал Хосе Игнасио. Не владея собой, ревнивец снова
обрушил на жену град обвинений в измене, в том, что она любит этого подонка,
жалеет его.
- Время летит, Мария! Не теряй секунд! Поезжай скорее!.. Чего ждешь?
Смотри, опоздаешь!
Он рассчитывал на обратную реакцию, хотел еще и еще раз услышать о ее
любви к себе, о том, что Хуан Карлос ей давно безразличен, но неожиданно
Мария, холодно взглянув, согласилась:
- Ты прав, Виктор. Говорить с Хосе Игнасио, наверное, напрасная трата
времени. Я поеду прямо сейчас!.. Одна.
Но сын будто услыхал ее слова, спустился из детской, и она решила
попробовать в последний раз.
- Ты едешь,? - глядя в расстроенное лицо матери и растерянное
крестного, - спросил Хосе Игнасио.
- Да. Так как я не могла убедить тебя, чтобы это сделал ты, в больницу
к твоему отцу поеду я. Он умирает. Почему ты так жесток с ним?
- Потому что он никогда не интересовался нами.
- А ты забыл, что совсем недавно совершил точно такую же ошибку, как и
твой отец много лет назад? Хотя у тебя ситуация, Хосе Игнасио, была совсем
иная. Мне хочется пожелать: дай-то Бог, что бы тебе никогда не пришлось
нуждаться в твоей дочери так, как теперь твой отец нуждается в тебе!
Мария встала и, не прощаясь, пошла к двери: ее уже ждало такси,
вызванное Ритой. Она же заказала несколько часов назад и билеты на самолет
до Майами: на всякий случай два.
Безмолвно глядел на уходящую жену Виктор.
"Нет, наверное, он не прав, иначе зачем она так долго
уговаривала их, то одного, то другого... И даже лишний билет
заказала..."
Но не успел Виктор подумать об этом, как Хосе Игнасио вскочил, догнав
мать уже у дверей.
- Хорошо, мама. Я поеду с тобой. Подожди...
И снова в душе Виктора поднялась буря неприятия и непонимания. Он не
удержался, чтобы не сказать вслед жене и сыну:
- Конечно, образцовый отец заслуживает, чтобы вся семья была в трудную
минуту около него!..
Дона Густаво не пускали к Хуану Карлосу. Тот лежал все еще без сознания
в отделении интенсивной терапии, и врачи делали все от них зависящее, чтобы
облегчить его состояние. Альберто работал вместе с бригадой, часто выходя к
тестю и сообщая ему о самочувствии сына. Старик дель Вильяр всякий раз
неловко вскакивал из кресла, торопясь навстречу Альберто, и с надеждой
вглядывался в его глаза. А не найдя в них ничего утешительного, сокрушенно
твердил одно и то же:
- Почему, почему это должно было случиться именно с моим сыном? Если бы
ты знал, как я сожалею, что не добился, чтобы он женился на Марии!.. А все
под влиянием предрассудков... Мой сын никогда не был счастлив с женщинами...
Да, любил Фернанду, потом Надю... Одна ушла в мир иной, с другой
расстался... Вот если бы приехала Мария... Она вдохнула бы жизнь в Хуана
Карлоса...
- Медицина не верит в подобные чудеса, - мрачно отвечал Альберто. - Да
кроме того, ни Мария, ни ее сын не приедут. На это нельзя надеяться, дон
Густаво.
- Ах, Альберто, - вздыхал дель Вильяр, - я готов отдать сыну свою
жизнь, ведь я уже старый, для чего мне она?..
Но отчаяние вновь сменялось надеждой, а надежда - отчаянием.
После отъезда Марии Виктор безуспешно пытался сосредоточиться на работе.
Дел накопилось немало, но все валилось у него из рук, и, едва начав
просматривать отчеты преподавателей, он в следующую же минуту откладывал их
и смотрел в окно, не видя там, однако, ни яркого солнца, ни изумрудной
зелени сада.
В такой вот отрешенной позе и застала его Сулейма, неслышно войдя в
кабинет.
"Эта женщина - будто коршун, подстерегающий добычу", - невесело подумал
Виктор и спросил:
- Почему ты не на фабрике?
- Какая разница?.. Я узнала, что твоя жена уехала.
- Да, Мария уехала к отцу Хосе Игнасио, - словно оправдываясь, пустился
в объяснения Виктор. - Он попал в автомобильную катастрофу.
- О, уехала к человеку, которого она любила! - оживилась Сулейма. - Он
на грани смерти?
- Да, потому они с Хосе Игнасио и поехали, - глухо произнес Виктор.
- Но это же не повод, чтобы так трагично все воспринимать! Времена
изменились, - щебетала Сулейма. - Современные супруги, Виктор, живут каждый
по-своему, не предъявляя друг другу претензий. И ты не принимай все так
близко к сердцу! Твоя жена поехала к ... мужчине своей жизни, а тебе.,
необходимо развлечься, испытать какие-то новые ощущения, забыть на время о
своих проблемах. Я приду за тобой в полдень... До встречи?..
Дон Густаво, поддерживаемый под руку Альберто, вышел из палаты Хуана
Карлоса и в изнеможении опустился в кресло рядом с дверью. Казалось, ноги не
держат старого дель Вильяра. Вид сына привел его в состояние тяжелого
транса. Но услыхав рядом с собой шаги, дон Густаво поднял голову и
прошептал: "Я знал, что они приедут!" - И на его измученном лице появилось
подобие улыбки.
- Я был у него минуту назад, Мария! Он только и повторяет твое имя, я
уже говорил тебе об этом...
- А что говорят врачи? - Мария прикоснулась к руке дона Густаво.
- Пока никаких перемен, - ответил за дель Вильяра Альберто. - Контузия,
полученная Хуаном Карлосом, может иметь последствия из-за нарушения
отдельных функций организма. Но... возможно и полное восстановление этих
функций, выздоравление.
- Мой сын может остаться недвижимым на всю жизнь, потерять речь. Пока
он даже не пришел в сознание... Ты должна увидеть его, Мария. Верю, ты
вдохнешь в него силы, необходимые в борьбе за жизнь, а Хосе Игнасио побудет
тут со мной. Хорошо?..
Проблески сознания почудились Марии в глазах Хуана Карлоса, когда она
присела на стул около его кровати. Он был весь в бинтах, из капельницы
уходила по трубке жидкость красного цвета, бесшумно работал вентилятор.
В надежде, что он слышит ее, Мария спросила:
- Как же с тобой могло случиться такое?
Но в ответ прозвучало горячечное, словно в бреду:
- Мария?..
- Хуан Карлос, это я, Мария!
- Мария, Мария... - повторил Хуан Карлос, как ей показалось, более
осмысленно.
А в следующую минуту он произнес чуть громче:
- Я хочу, чтобы ты знала... Мария... тебя...
- Нет-нет, ты еще очень слаб! Не говори ни слова, не надо, закрой
глаза...
Она тихо вышла в соседнюю комнату и услышала решительный голос своего
сына:
- ... но я вовремя одумался, дон Густаво. Я не разрушал жизнь другим,
как ваш... как Хуан Карлос... Даже моя мама не помешала нашей свадьбе с
Лаурой... Нет, не просите меня о милости к нему.
И Альберто:
- Ради Бога, этот спор бессмыслен. Он умирает...
Она сделала еще несколько шагов по направлению к креслу, где сидели все
трое, и почти шепотом произнесла:
- Он только что пришел в сознание...
Пламя ревности так сжигало несчастного Карено, что он перестал отдавать
себе отчет в собственных действиях. Едва он, поздно ночью, ложился спать,
как перед глазами тотчас вставала Мария, и все слова нежности и любви,
которые она произносила, когда они оставались наедине, теперь в его
воображении были обращены к Хуану Карлосу. Дель Вильяр держал ее в объятиях,
целовал, и оба они смеялись над незадачливым мужем... А почему бы ему в
таком случае не развлечься? Сулейма - настоящая женщина, красивая, стройная,
элегантная. Молодая... И давно неравнодушна к нему. А... была не была!
И он отправился с нею обедать, несмотря на то, что Рита не иначе, как
шлюхой, Сулейму не называла: очевидно, не без основания...
- Ведь мы не делаем ничего дурного, - уверяла Виктора Сулейма, сидя с
ним за столиком в ресторане. - Это несравнимо с тем, что делает твоя жена:
заботится о человеке, который разрушил ей жизнь. Наверное, она его очень
любит?..
Эти слова были для ревнивца как красная тряпка для быка во время
корриды.
- Да, вероятно, ты права. Но я женат, женат... Сулейме, однако, не
нужны были обещания:
- Ты не привык к приключениям? Да разве наш обед похож на роман? Так,
безобидное общение! - поддразнивала маэстро Сулейма. - Виктор, скажи
откровенно, что дали тебе двадцать лет преданности единственной женщине? Ты
был ее учителем в горе? И только-то? Нет, тебе надо развеяться! Надо! Может,
тебе нравятся танцы?
- Да я уже забыл, что это такое, - Виктор еле выдерживал натиск своей
спутницы. - Сулейма, я сожалею, но ты - не для меня, увы!
Сулейма же будто и не слышала последней фразы Виктора. Призывно глядя
ему в глаза, она подняла бокал с шампанским:
- За тебя! За нас!..
Домой к обеду Виктор, конечно, не успел, да и вряд ли он был в состоянии
обедать второй раз. Рита рвала и метала: наверняка маэстро был с этой
шлюхой, которая беспрерывно звонит ему с тех пор, как уехала Мария. Какой
позор! Он забыл, что женат?!
Вечером Роман попытался восстановить мир в доме, говоря, что оба они -
Рита и Виктор - излишне драматизируют ситуацию из-за свойственной им
вспыльчивости. Но Виктор не поддержал друга в его миротворческой миссии, а
наоборот, весь так и вспыхнул гневом:
- Ты собираешься защищать Марию? Не смей! Лорена дель Вильяр была
права, я теперь это понимаю! Мария Лопес всегда стремилась выйти замуж за
Хуана Карлоса, чтобы восстановить свою поруганную честь. Если бы это было не
так, то она бы сейчас не спасала жизнь этому типу, а искала бы его
злодейку-сестру!..
Виктор, конечно же, был очень несправедлив, предъявляя жене обвинение
еще и в том, что она не занимается розыском Лорены дель Вильяр. Вряд ли
Мария тут могла чем-либо помочь, если вся мексиканская полиция сбилась с
ног, и все безуспешно. Преступница как в воду канула.
Приметы Лорены дель Вильяр были известны каждому полицейскому даже в
самых глухих уголках страны, но никто из них не мог воспользоваться этой
информацией, так как Лорена по-прежнему находилась в заточении у Камелии.
Устрашающего вида детина днем и ночью стерег пленную рабыню от постороннего
глаза. К тому же этот охранник, с рождения немой, обладал невероятно чутким
слухом, от которого не ускользал даже малейший шорох в комнате Лорены.
Поэтому Росендо и отправлял немого куда-нибудь подальше, когда выпадала
возможность пообщаться наедине с соблазнительной пленницей.
А Лорена давно уже заметила, как жадно поглядывает на нее Росендо и, не
имея иной возможности вырваться из цепких лап Камелии, решила подыграть
этому самонадеянному болвану.
"Ты-то и поможешь мне выбраться отсюда!" - злорадно думала она, поглощая
пирожные, которыми услаждал ее жизнь Росендо, разумеется, тайком от Камелии.
Как же устала Мария от неприятностей, обступивших ее со всех сторон,
лишивших покоя и сна! Мужа она оставила в Мехико не в лучшем состоянии. Сын,
хоть и приехал в Майами, ничего, кроме огорчений, ей не доставлял. Видя, что
жизнь Хуана Карлоса может оборваться в любой момент, Мария пыталась
уговорить сына простить умирающего отца. Какую же тяжкую ошибку совершила я
в молодости, когда Хосе Игнасио был совсем маленьким! - Ведь он и Хуан
Карлос тогда тянулись друг к другу. Сын все время спрашивал об отце, хотел,
как и тот, стать врачом... А я постаралась воздвигнуть между ними
непреодолимую преграду. И - добилась своего! Теперь я пожинаю плоды своего
высокомерия, - в бессилии терзала себя Мария.
Глядя на осунувшееся лицо дона Густаво, который потерял и сон, и
аппетит, она думала, что вот и он сейчас испытывает глубокое раскаяние в
том, что помешал когда-то сыну жениться на ней.
- Удивительно! Ты всегда на зло отвечаешь добром, - сказал он недавно
Марии. - Если бы ты знала, как горько я сожалею, что не могу называть тебя
своей дочерью...
Мария попросила Альберто отвести дона Густаво в кафе и заставить его
все-таки хоть немного перекусить, а сама осталась у постели Хуана Карлоса.
- Ты поправишься. Ты заслуживаешь быть счастливым, Хуан Карлос! Мы оба
много страдали, но я... встретила свою любовь. Встретишь ее и ты...
В этот момент дверь открылась, и в палату заглянул Хосе Игнасио. Он
неуверенно подошел к постели отца и увидел глаза, обращенные к нему с
мольбой.
- Мама, я хочу поговорить с... отцом, - преодолев спазм в горле, сказал
Хосе Игнасио.
- Я уже и не ждал услышать от тебя это слово, мой мальчик, - губы Хуана
Карлоса тронула страдальческая улыбка. - Ты не представляешь, что сделал для
меня сейчас, хоть я этого и не заслуживаю!
- Не говори так, не надо! - со слезами на глазах попросила Мария.
- Главное, чтобы ты поправился... папа. Теперь я всегда буду тебя так
называть.
- Нет, сынок, я чувствую, мой конец близок.
- Ты обязательно должен, особенно теперь, жить, - Мария пыталась
придать своему голосу бодрость и уверенность, но у нее это плохо получалось.
- Теперь мне не страшно и умереть... Я снова увидел женщину, которую не
переставал любить, и сына, которого обожаю. Прости меня, сын, за то горе,
которое я причинил тебе!
- Прощаю, отец, прощаю от всего сердца...
- Да, теперь, получив прощение от тебя, Хосе Игнасио, и твоей мамы, я
могу умереть спокойно. Да благословит вас Бог!
- Ты, папа, должен бороться за жизнь, я так хочу помочь тебе, ты должен
поправиться! - горячо шептал Хосе Игнасио...
Хуан Карлос снова впал в забытье, а мать и сын едва слышно разговаривали
у его постели.
- Мне всю жизнь так не хватало отца... Мои приятели говорили о своих
папах с восхищением, уважением, любовью, а я в душе чувствовал себя
одиноким, мама, несмотря на то, что крестный ко мне всегда относился очень
хорошо. Даже твоя любовь не могла заполнить эту пустоту... А теперь я обрел
сразу и отца и свою дочку...
Хуан Карлос открыл глаза, и, услыхав последние слова сына, тяжело
вздохнул.
- Ты прав, мой мальчик. Самое тяжелое в жизни - это одиночество.
- Спасибо тебе, мой дорогой, - Мария смотрела на Хосе Игнасио
покрасневшими от бессонной ночи глазами. - Благодарю тебя за то, что ты
умеешь прощать...
Закончив свою гневную тираду, Виктор уже было направился к себе в
спальню, но Рита окликнула его:
- Маэстро, прошу к телефону! Эта шлюха не оставляет вас ни на минуту!
Нехотя Виктор взял трубку и услышал сбивчивую речь Сулеймы, прерываемую
всхлипыванием:
- Виктор! Ко мне в квартиру ворвались грабители... Я чудом осталась
жива... Приезжай!... Я боюсь...
Какое-то мгновение Виктор помедлил с ответом, но Сулейма, уже не
сдерживая рыданий, взмолилась:
- Приезжай, прошу тебя!.. Мне больше не к кому обратиться в этом
городе!..
- Да, Сулейма, я сейчас же еду к тебе, - ответил Виктор и, чувствуя на
себе недовольные взгляды Романа и Риты, без каких-либо объяснений вышел из
дома.
В квартире Сулеймы царил хаос: все было перевернуто вверх дном.
Осторожно, чтобы не наступить на разбросанную по всему полу одежду, Виктор
попытался пройти в комнату, но Сулейма припала к его груди.
- Спасибо тебе, спасибо, что пришел, - горячо шептала она ему в самое
ухо, а руки ее цепко удерживали Виктора за плечи. - Я так боялась...
Маэстро все же как-то удалось высвободиться из ее объятий и чтобы снять
неловкость, он сказал то, что обычно говорят в подобных случаях:
- Полицию вызвала?
- Нет! Они мне пригрозили! Я помешала им своим приходом, поэтому они
ничего ценного не взяли. А я обещала не сообщать в полицию.
"Странные какие-то грабители", - подумал Виктор, но лишних вопросов
задавать не стал.
Сулейма тем временем уже вполне оправилась от потрясения и предложила
гостю свежезаваренный апельсиновый чай.
Виктор сделал несколько глотков, и вдруг перед его глазами все
поплыло...
Роману не понравилась затея жены, решившей не спать всю ночь, но
дождаться возвращения Виктора.
- Я должна точно знать, в котором часу этот бесстыдник придет домой!
Уговоры оказались бесполезными, и Роман, посетовав на упрямство жены,
отправился в спальню. А Рите в эту ночь спать не довелось вовсе, поскольку
маэстро дома так и не появился.
Едва дождавшись рассвета, возмущенная Ри
...Закладка в соц.сетях
