Жанр: Драма
Casual
... устала от необходимости принимать решения. С ним я
могла бы быть страусом и засунуть голову в песок. А он бы разбирался с этими закладными.
Если бы Серж был жив, он бы нянчил сейчас своего сына и смотрел на Светлану теплыми,
благодарными глазами. А вдруг он и вправду ее любил?
Как только я оделась, филиппинка оказалась у входной двери и с вежливой улыбкой
попрощалась со мной. Платье с длинным фартуком от "Мажордома" делало ее похожей на
героиню мексиканских сериалов.
Я не предупредила Светлану о своем приезде.
С запоздалым сожалением подумала о том, что надо было купить ребенку игрушку.
Светлана была растрепана, и мне показалось, что она вряд ли сегодня умывалась. Ребенок
истошно орал в Машиной кроватке.
- Ты можешь посидеть с Сережей несколько часов? - Она умоляюще посмотрела на
меня.
- А что ты хочешь? - Я немного испугалась такой перспективы.
- Он сопливит, с ним нельзя на улицу. - Она готова была расплакаться. Я не понимала,
почему она не успокаивает ребенка.
- Тебе что-то нужно купить? - уточнила я.
- Нет. - Из ее глаз хлынули слезы. - Я устала! Я замурована здесь в четырех стенах!
Она затравленно огляделась вокруг.
- Успокой ребенка, - сказала я.
- Не буду! - Светлана перешла на визг: она бросилась на расстеленную кровать и стала
колотить по подушкам. - Пусть орет! Мне все равно! Он орет круглые сутки!
Я аккуратно достала Сережу из кроватки. Его тельце в моих руках напоминало мне куклу
хорошего качества.
- Ну-ну, малыш, - просюсюкала я, а руки вспоминали, как нужно держать ребенка, -
успокойся, все хорошо.
Приговаривая таким образом, я кружилась по комнате.
Ребенок замолчал и доверчиво устроил головку у меня на плече.
- Смотри, как мама расстроилась. Она у нас такая красивая. Собирайся! - это я
обратилась к Светлане.
- Куда? - проговорила она сквозь слезы. Одеяло сползло на пол, ее волосы спутались,
глаза опухли. Она представляла собой жалкое зрелище.
- Поедем знакомиться к бабушке с дедушкой, - сказала я неожиданно для себя.
Светлана ойкнула и недоверчиво уставилась на меня.
- Давай, давай! - подбодрила я ее. - Только приведи себя в порядок.
На это ушло полчаса.
- Тебе же мама помогала? - спросила я Светлану, когда она устроилась у меня на
заднем сиденье с Сережей в переносной люльке.
- Она у моего брата. У нее от крика давление поднимается.
Она то и дело поправляла что-нибудь в люльке ребенка.
"Не волнуйся, - хотела сказать я, - он им понравится". Но промолчала.
Дверь открыла свекровь. Увидела меня, радостно всплеснула руками.
- Как вы? - нежно спросила я.
- Да... - Она махнула рукой. Слеза блеснула на ее лице, но она тут же отвернулась. -
А это кто у нас такой хорошенький?
Пока Светлана доставала Сережу из его одежек, я увлекла свекровь на кухню. Там же
смотрел телевизор ее муж. Он кинулся мне навстречу.
- Кто к нам приехал!
Я закрыла за собой дверь.
Свекровь непонимающе поглядывала на меня
Мне показалось, что всю свою жизнь я жила ради этой минуты. Сказать им, что у них есть
их Сережа, а потом умереть.
- Это ваш внук. Его зовут Сергей. - Не уверена, что у меня получилось улыбнуться.
Отец Сержа попеременно целовал то внука, то Светлану. А мама сидела со мной на
диване, держала меня за руку, и счастливые слезы катились по ее лицу.
- О-го-го! - кричал дедушка, поднимая внука к самому потолку.
- Спасибо, - шепнула мне свекровь и погладила меня по голове.
Я все- таки улыбнулась. Им надо было о многом расспросить Светлану. Я сослалась на
какие-то дела и уехала.
Лена болтала по телефону. Она открыла мне дверь, не прекращая монолога ни на минуту.
- ... у них там шахматы всякие, астролог раз в неделю приходит, косметолог по
вторникам, по четвергам они учатся танцевать, а по средам - готовить блюда бразильской
кухни. В субботу - литературный вечер, и все читают стихи... потом зарядка...
- Это садик какой-то? - поинтересовалась я, проходя в гостиную.
- Слушай, я тебе перезвоню, но, в общем, ты подумай. Они там чай пьют и сплетничают.
Цивилизованный вариант скамейки около подъезда. Купил годовой абонемент - и все. Пока,
думай.
- У Кати же роман с олигархом образовался, - объяснила мне Лена на одном
дыхании, - а ее мама-то его не очень. Вот я и предложила ей организовать клуб для родителей.
Мы все скинемся - и достаточно. Моей маме тоже делать постоянно нечего. Будут собираться
там и на нас внимания поменьше обращать.
- Здорово, - одобрила я и подумала, что моя мама тоже туда бы ходила. - А что, у
Кати прямо роман?
- Да, она к нему переезжает!
Судя по разбросанным всюду мужским вещам, к Лене тоже кое-кто переехал. Она
поймала мой взгляд.
- Мы думаем пожениться, - торжественно объявила Лена.
- Здорово, - снова сказала я.
Если бы я рассказала, что мой дом продают, Ленка пожалела бы меня. И мне стало бы
легче. Может быть, мы даже поплакали бы вместе.
Но это значит, что и Катя узнает об этом. От Кати - Кира. Потом Олеся. Потом вся
Рублевка. Я бы шла и думала: "Все смотрят на меня и жалеют - незадачливая бизнесвумен".
Я молча выбирала диск для CD-проигрывателя. Остановилась на Pink.
- Нам придется строить дом! У него же ничего нет, он все жене оставил. Она такая
акула! Хорошо хоть, машину не забрала.
- Он уже сделал тебе предложение?
- Нет, но спросил, не против ли я.
- А ты что?
- Сказала, подумаю. Представляешь, он по утрам не завтракает. Вот мне повезло!
Она плавно, по-кошачьи двигалась под музыку.
- Свадьбу сделаем в "Метрополе". Я хочу подарить ему что-нибудь необыкновенное! Не
знаешь что?
Я пожала плечами:
- Обычно дарят женихи...
- Ну и что? Я ему тоже подарю, - она упрямо качнула головой, - знаешь, он не хочет,
чтобы я брала деньги у своего мужа...
- Здорово.
- Да что ты заладила: здорово, здорово... Зазвонил телефон.
- Алле, - произнесла Лена капризно. Но тут же сменила интонацию на
покровительственную. - Папу? А ты не хочешь со мной поздороваться сначала?
В следующие секунды она уже не была настроена так доброжелательно.
- Нет, пока ты со мной не поздороваешься... Надо же, повесила трубку. Это его дочь. Ей
двенадцать, - объяснила Лена.
Снова раздался звонок.
- Алле. Нет, я же тебе сказала, пока ты со мной не поздорова... Снова повесила. У него,
наверное, мобильный отключен.
- Ладно тебе, сказала бы, что его нет, - заступилась я, - она же ребенок.
- Ребенок? - возмутилась Лена. - Да я слышала в трубке дыхание ее мамы! Это она ее
подговаривает! Я, говорит, не буду с тобой здороваться, дай папу!
Телефон зазвонил снова. Лена буквально закричала:
- Слушаю!
Лицо ее поменялось, глаза наполнились слезами. Она послушно кивала головой, но потом
снова начала кричать:
- Не буду я терпеть хамство твоей дочери' Я не кричала на нее, она врет! Я ее очень
вежливо попросила! А вот ты орешь на меня! Не смей орать! - Лена швырнула трубку и
принялась рыдать. - Надоело! Надоело! За все надо бороться! За уважение к себе и то надо
бороться! Ты помнишь, как он не поздоровался со мной в ресторане? - Ее глаза горели, как
фары на неосвещенной дороге с кочками. - Если человек однажды так поступил, значит,
потом он будет орать на тебя и унижать как угодно!
Я уже открыла было рот, чтобы сказать ей, что мой дом продает банк, как опять зазвонил
телефон.
- Возьми, - попросила Лена, - это он. Скажи, что я плачу и с ним разговаривать не
хочу.
Звонила Катя. Пригласила к себе на семейный ужин.
Лена долго одевалась, а я красилась перед зеркалом. Не каждый день ужинаешь с
олигархами.
Молодящаяся шестидесятилетняя мама Кати встретила нас в джинсах, с огромными
буквами из кристаллов Svarovski на попе: RICH.
- Вы видели себя в последнем "Vogue"? - спросила она осуждающе.
В разделе светской хроники Катя с Леной стояли в обнимку на вечеринке Moet Chandon и
улыбались прямо в объектив. Подпись под фотографией "Светские львицы".
- А по-моему, неплохо, - довольно произнесла Лена.
- А по-моему, неплохо - это когда пишут твое имя и фамилию. И род занятий, -
возмутилась Катина мама.
Но Катя тоже была довольна.
- Посмотри на эту дуру, - она протянула мне журнал с фотографией девушки, к
которой недавно ушел муж нашей приятельницы. - На ней платье из позапрошлой коллекции
Вивьен Вествуд. У меня тоже такое было.
- Потом его мне отдали, - с нарочитым смирением произнесла Катина мама, - я все
донашиваю...
Я покосилась на ее джинсы за шестьсот долларов, и слова сочувствия застряли у меня в
горле.
Мы с интересом разглядывали светскую хронику нового "Vogue".
- Рустам с какой-то новой девкой, - прокомментировала Лена, пробегая глазами
страницу в поиске знакомых лиц.
- А что это за шуба на Курбатской? - Катя так низко склонилась над фотографией, что
хотелось предложить ей лупу.
- Это ей Маруся сшила. Смотрите, Ульянины сиськи сейчас прямо из журнала
вывалятся! - Лена развеселилась. - Представляете, рекламная акция: открываешь журнал, а
оттуда вываливаются Ульянины сиськи - прямо на колени!
Ужин с Катиным олигархом прошел удачно. Мы попали под обаяние его острого ума и
непринужденных манер. Только один раз дружеская атмосфера вечера оказалась под угрозой
благодаря Катиной маме.
- Это же твоя девушка? Бывшая? - с напускной простотой спросила она, показывая в
телевизор. Героиню очередного российского мыла играла актриса, из-за которой много лет
назад не задалась Катина личная жизнь.
- Ну что вы, у меня всегда была только одна девушка - ваша дочь, - широко
улыбнулся он.
Я подумала, что с актрисами и прочими звездами олигархам действительно интересней,
потому что у них такая же завышенная самооценка, как и у них самих, и чтобы произвести на
них впечатление, олигархам приходится постараться немного больше, чем с нами, простыми
девушками с Рублево-Успенского шоссе.
Катя смотрела на свою маму и прикидывала, во сколько ей может обойтись клуб для
родителей. Действительно, неплохая идея. Только не надо путать его с домом престарелых.
- Ты знаешь, - сказала мне Лена по телефону, когда мы созвонились, чтобы обсудить
Катин ужин, - моя мама тоже, когда я подарила ей сережки на день рождения, сказала: "Какая
красивая вещь! Но если бы ты мне не сказала, что там бриллианты, я бы их в жизни не
разглядела!"
- Ну не случайно же они - наши родители! - выступила я в защиту ненавистницы
мелких бриллиантов.
- Да, - вздохнула Лена, - но иногда хочется просто услышать "спасибо".
Кто- то уже дважды звонил и вешал трубку. Я разбиралась в Машиной комнате. Няня
заболела, и мне пришлось остаться дома. Я перебирала Машины игрушки, тетрадки, альбомы,
сумочки, ластики, блокнотики и книжечки. И половину сразу отправляла в пластиковый пакет
для мусора. Дети никогда не расстаются с вещами сами.
А как она расстанется с этим домом?
Я старалась думать про это отвлеченно: не верилось, что я могу лишиться дома, что это
будет не мой двор, не мои комнаты, не мой адрес. У меня было такое чувство, как будто кто-то
хочет одолжить у меня машину. На один день. Сердце, конечно, щемит от волнения - вдруг
поцарапает или бандиты отнимут, - но это всего один день. И потом все будет нормально.
Снова зазвонил телефон и после моего "алле" сразу отключился.
Кто бы это мог быть?
Вдруг Вова Крыса?
Страх - это когда наплевать, как ты выглядишь. Это когда потеют руки. Страх - это
когда нужно только одно: поставить ширму между тобой и опасностью. И ты готов сделать эту
ширму из чего угодно. И кого угодно. В первую секунду. В эту секунду совершаются
предательства. Потом ты с хрустом переламываешь в себе что-то и уже в состоянии адекватно
мыслить.
Я не нужна Вове Крысе. Только если он не шизофренический идиот и не маньяк-убийца.
Я позвонила Вадиму.
- Они собираются ловить этого Вову? - спросила я раздраженно. - Я боюсь за семью
водителя. Им уже машину сожгли!
- У меня есть один рычаг. Я постараюсь взбодрить их, - пообещал Вадим
- Или они все переедут жить прямо к ним в отделение! - пообещала я.
- Тебе надо развеяться, - сделал вывод друг моего мужа.
Господи! Не забирай у меня мой дом!
Получилось, как будто этот дурацкий банк - Господь Бог.
Господи, дай мне силы пережить все это!
Нет, тоже не годится. Каждый несет тот крест, который может вынести. Лучше бы у меня
этих сил не было.
Господи, яви чудо!
21
В магазинах появились летние коллекции. Запахло весной. Все начали худеть и
заниматься спортом.
Я сидела в кафе "World Class" в Жуковке и думала, куда пойти. Налево - SPA, направо
- тренажерный зал. Я решила начать оздоровительную программу с бассейна.
Там же Олеся начала свою. Она сидела на бортике и размышляла о том, как заставить
своего мужа венчаться. Надеясь на то, что, обвенчавшись, он уже точно не уйдет к другой.
- А может, сказать, что меня батюшка в церкви ругает, что мы во грехе живем? -
спросила она, когда я проплывала мимо, следя за ритмичностью вдохов и выдохов.
- Скажи, - ответила я, как раз уместив слово в один вдох.
- А может, сказать, что за наши грехи дети будут расплачиваться? Это ведь так и
есть? - придумала она, когда я пошла на четвертый круг.
- Неплохо! - У меня получилось не сбиться с ритма. Но я уже начала уставать.
- А может, купить платье тысяч за десять долларов, а потом не выбрасывать же его?
Придется венчаться!
- Думаю, что, как только он поймет, что венчается из-за потраченных денег, эта затея
потеряет для него всякий смысл. - Я решила отдышаться и продолжить заплыв.
Олеся аккуратно, на руках, опустилась в воду. Повернулась на спину и легла, слегка
двигая ногами.
- А Кира ходит в бассейн? - спросила я Олесю.
- Да, - ответила она, шевеля в воде пальцами.
- А что в это время делает ее собака?
- Не знаю. - Олеся непонимающе уставилась на меня.
- Я пошла, - сказала я.
- Хорошо позанималась? - бодро спросила меня Алекс в машине.
- Отлично, - процедила я сквозь зубы.
Катя встретила меня с распростертыми объятиями.
- Боюсь даже говорить, - она счастливо улыбалась, - но у нас та-а-акой роман! И он
хочет детей.
- А я хочу есть. Я со спорта.
- Ух ты! - В ее голосе появилось уважение. - Но мне сейчас нельзя. Я активно
пытаюсь забеременеть. Я уже купила штук двадцать тестов. Чтобы потом не бегать.
Катина домработница накормила нас картофельной запеканкой. С филиппинкой я
научилась ценить простую человеческую еду.
- После секса я по десять минут держу ноги задранными вверх, - рассказывала Катя, -
и вообще мы занимаемся этим, только когда доктор разрешает: меня смотрят на ультразвуке и
там видно, есть ли вероятность зачатия. Конечно, никакой романтики, - сокрушалась она, -
но, я думаю, ему романтики и без меня уже хватило.
Я вдруг начала сомневаться, можно ли мне с моим пиелонефритом ходить в бассейн.
- У тебя нет, случайно, ста двадцати тысяч? - спросила я Катю за десертом.
- В долларах? - уточнила она. Я кивнула.
- Нет, нету.
- Жалко.
- Мне тоже, честно говоря. Но, я думаю, скоро все изменится.
На десерт был вафельный торт "Причуда".
Одноклассник Олежека погиб в авиакатастрофе. Вместе с ним разбился летчик. Частный
самолет рухнул вниз через десять минут после взлета.
"В квартире Шпака - магнитофон, у посла - медальон", - вертелась у меня в голове
фраза из фильма "Иван Васильевич меняет профессию". Я ведь раньше не доверяла Олежеку. Я
даже бриллианты снимала в машине. Почему я решила, что он должен измениться после того,
как перестал быть бедным? Ведь все равно всегда есть деньги, которые тебе не принадлежат.
Пока.
Как он сказал? "Я не могу сейчас засветиться в таком деле".
Я набрала его номер. Автоответчик.
- Олег, я хотела выразить тебе соболезнования. Но, конечно, слава богу, что ты не
полетел с ним. Пока.
"В квартире Шпака - магнитофон..." Если бы можно было запереться в своем доме! С
книгами и телевизором! И ров с водой пустить вокруг. Только чтоб кто-нибудь к завтраку икру
свежую приносил по перекидному мостику. И маракуйю. Впрочем, скоро приносить будет
некуда. Банк заберет дом.
Кате купили джип Cayenne. А на Восьмое марта она ждала цветы от Van Cliff. В уши и на
палец.
Лена рассталась со своим женихом. И одновременно - с надеждой когда-либо выйти
замуж. Теперь, когда она хотела охарактеризовать какую-либо девушку, она просто
почтительно декларировала, сколько лет та в браке. Например: "Вон идет Оля. Посмотрите на
ее юбку. Она уже девять лет замужем. У нее двое детей". Это означало, что юбка хорошая.
Муж Вероники пришел домой в девять утра. В семь утра им надо было выезжать в
аэропорт. Они летели в Египет нырять с аквалангами. В полдевятого Вероника велела
домработнице разбирать чемоданы, а детей отправила спать.
Олеся никак не могла придумать, как ей заставить мужа венчаться. Последняя идея -
лечь в больницу, как будто при смерти, и сказать, что только венчание поможет. Мы отказались
обсуждать этот вариант.
Муж Киры ушел к другой. Странно, что она не покрасила Блонди в черный цвет. Они
прожили вместе одиннадцать лет. И все одиннадцать лет он терпел Кириных любовников так
же покорно, как Кириных собак. Пока не нашел в себе силы влюбиться в другую.
Мы сидели на стеклянной веранде "Марио" и ели макароны с белыми трюфелями (по
тридцать долларов грамм), запивая их мартини со льдом в бокалах, похожих на перевернутую
пачку балерины.
- Можно кого-нибудь нанять, и ее покалечат, - предложила Кира после четырех
мартини.
- Смотрите, Искандер идет! Говорят, он с женой развелся. - Олеся быстро достала
пудреницу из сумочки и подкрасила губы.
- Да, а в списке "Harper's Bazaar" десяти самых завидных женихов Москвы его не
было, - уверенно сказала Лена.
- Он отдал свою страничку Соркину. "Кто мо-о-ожет сравниться с Матильдой моей..."
- пропела Катя.
- Да просто ему это не нужно, - вздохнула я, - он может жениться на любой в этом
ресторане и в этом городе. И даже не жениться.
- Ну конечно! - упрямо возразила Кира.
- Конечно! Если тебе утром к подъезду подгонят Bentley с откидным верхом в розовых
ленточках - ты устоишь? А он это может запросто. А если устоишь, то назавтра он купит тебе
дом в Марбелье. И что?
Кира мечтательно вздохнула. По ее улыбке я поняла, что она согласна.
- И все так, - произнесла я. - Так что ему можно только посочувствовать.
Представляете, какая скукотища ему с нами общаться?
- Девочки, давайте проучим эту суку, - вернулась Кира к реальной жизни.
- Как? - спросила Лена.
- Можно ее припугнуть, - предложила Катя.
- Можно в лицо серной кислотой плеснуть, - сказала Олеся.
- Нет, тогда он догадается, что это я, - возразила Кира.
- Ну и пусть догадается. - Вероника заказала всем еще по мартини. - Главное, чтоб
она его стороной обходила.
- Девочки, - Лена огляделась вокруг, - давайте больше трех не собираться, а то нас
мужчины боятся. Никто даже шампанское не пришлет.
- Надо в Нью-Йорк ехать, - предложила Лена. - Смотрели "Секс в большом городе"?
- Да, это в Нью-Йорке, - вздохнула Кира, - а у нас "Отсутствие секса в большом
городе". Пора сериал снимать; все, кто в этом ресторане, будут главные герои.
- Девочки, а помните, пятнадцать лет назад... - Олеся мечтательно закатила глаза.
- Пятнадцать лет назад секс был, - твердо сказала Лена.
- Но не было денег, - заметила Катя.
- А кого можно попросить ей позвонить и припугнуть немного? - Кира заказала себе
тирамису. В "Марио" - лучшие тирамису в Москве. И лучшее общество.
- Я сейчас Борисыча попрошу. Вероника полезла за телефоном, но не смогла его найти в
своих карманах. Лена предложила ей свой. Вероника стала переворачивать содержимое
Лениной сумки.
- О, - воскликнула она и замерла, - как это волнительно - носить в сумке
презервативы. Давно забытое ощущение.
- Ты телефон лучше ищи, - поторопила Кира.
- Алле! Борисыч! Ну что, мой дорогой: или Игорь узнает, что я не поехала на эту
встречу, потому что ты напился, или окажи услугу моей подруге.
Она объяснила ему, в чем суть. Попросила его быть ужасающе страшным.
- Ну что ты скажешь, например? - устроила она небольшой тестик.
Вероника сморщилась и отодвинула трубку от уха.
- Какой ты хам, Борисыч. Нет, нет - нормально. И как только дозвонишься туда, сразу
набери мне.
Мы заказали еще мартини.
- Я продаю дом, - сказала я.
- Да ладно? - удивилась Вероника.
- Надоело жить на Рублевке. - У меня получилось не совсем так, как я планировала, но
я постаралась исправиться и заговорила надменно и лениво. - Эти вечные пробки! И Путин
все никак не переедет. К тому же мне дали очень хорошую цену.
- Сколько? - спросила Кира.
- Три с половиной.
- Я бы свой ни за что не продала, - сказала Олеся.
- Я бы тоже, - вздохнула Катя.
- А я отношусь к этому просто как к недвижимости - дали хорошие деньги, продам,
куплю другой.
- Но только тоже на Рублевке, - посоветовала Олеся, - потому что ты уже нигде
больше жить не сможешь.
Перезвонил Борисыч. Сказал, что она молча выслушала и положила трубку.
- Ну, ничего. Теперь призадумается, как чужих мужей отбивать, - угрожающе
произнесла Кира.
- Дура! - сказала Олеся и рассмеялась. Интересно, будет это так же весело завтра
утром?
У Лены зазвонил телефон.
- Это мой, - сказала она, глядя на номер, - может, не брать? Пошел он... Пусть жене
звонит.
Она ответила, высокомерно задрав подбородок:
- Алле... Конечно, меня нет дома... Меня срочно вызвали на операцию... Я не говорила
тебе, что стала хирургом?
В дверях я столкнулась с Олежеком. Он входил, окруженный охраной, как дядька
Черномор со своими богатырями.
- Какой обалденный красавец! - сказала я почему-то зло.
- А кто это? - спросила Катя.
- По-моему, у него есть никельная компания. Или какой-то завод на Урале. Не меньше,
это уж точно, - ответила я.
Олежек улыбнулся мне как старой знакомой. Я мило помахала в ответ рукой.
- Мы продаем дом, - сказала я Маше за ужином.
- Почему? - Она подняла на меня удивленные глаза.
- Так получается.
- Ура! - закричала она и подкинула вверх салфетку.
- Чему ты радуешься? - удивилась теперь уже я.
- Значит, мы уедем отсюда и мне не придется ездить с Никитой каждый день в школу.
- Я не знала, что это для тебя проблема. - Маша помолчала.
- Просто нас так учительница учит. Если случается что-то плохое, то надо постараться
найти в этом хорошее. - Маша внимательно посмотрела на меня.
- А с чего ты взяла, что это плохо - продавать дом?
Я положила себе еще салата из свежей капусты и предложила дочери. Она отказалась.
- Потому что у тебя глаза грустные. - Маша была еще слишком мала и не умела
одновременно есть и говорить на серьезные темы. Ужин на ее тарелке оставался нетронутым.
- Но ты не волнуйся, - прошептала Маша, - все будет хорошо. Я это еще у Деда
Мороза попросила. Не тот настоящий фарфоровый сервиз для Барби, а чтобы все было хорошо.
И чтобы все мы были здоровы.
Я ведь ничего не знала про сервиз. Я подарила ей от Деда Мороза новый магнитофон. Мне
казалось, что она хочет его.
- Ты ничего мне не говорила. - Я даже представить не могла, что Маша могла
попросить у Деда Мороза сервиз, а он бы ей его не подарил.
- Я в "Вини" видела. Но я сразу запретила себе о нем думать. Я знала, о чем попрошу
Деда Мороза.
- А хочешь, я подарю его тебе на Восьмое марта?
Глаза Маши заблестели.
- Полный или только для чая? Я сделала вид, что задумалась.
- Ну, скажем - полный!
- Ура! - снова закричала Маша. - Я же говорила, что все будет хорошо! Там еще есть
настоящая настольная лампа, - вспомнила она, - вот такусенькая.
- Я уверена, что там еще много чего есть, - улыбнулась я.
Я проводила Машу в школу. Сквозь огромные окна гостиной лучилось солнце. Это был
первый день весны.
Есть что- то фатальное в том, что люди с одинаковым энтузиазмом поздравляют друг
друга и с первым снегом, и с первым днем весны. Наверное, они радуются тому, что жизнь не
стоит на месте. Хотя всем известен итог этого движения.
Я включила рэп через мощные колонки.
Эй, филиппинка, где ты там прячешься?
Я танцевала с солнечными лучами, потом со своим отражением в стеклах, потом со
звуками барабанов, потом с голосом вокалиста. Потом я танцевала сама по себе, не нуждаясь в
партнере.
Я чувствовала себя абсолютно свободной. Я была одна в огромном пустом доме. Я могла
прыгать по диванам. Это я и делала.
Я могла снять майку и остаться topless.
Нет, все- таки где-то... Ерунда! Я сняла майку и, размахивая ею, вообразила себя
поп-звездой на сцене.
Thank you very much, дорогая филиппинка, за это абсолютно пьянящее ощущение, когда
никто на тебя не смотрит, не вертится у тебя под ногами, не разбрасывает тазики и не пристает
с кулинарными рецептами.
Я сделала музыку тише и пошла принимать ванну.
На телефоне - три пропущенных звонка. Все от моего врача.
- Я звоню вам целое утро...
- У меня музыка была громко...
Ей необходима госпитализация. Кризис, конечно, прошел, но ей нужен правильный
реабилитационный курс в стационаре. Или он ни за что не ручается.
- Спасибо, - сказала я.
Весной даже решения принимаются легче. Наверное, потому, что светло. А когда светло
- не страшно.
Лежа в моей ванне, можно смотреть на деревья. Господи, как я не хочу отсюда уезжать!
Этот Вова не должен ходить по земле. Он не должен смотреть на деревья. Эти деревья -
для избранных. Я ненавижу его.
Я ненавижу, если звонит телефон, когда я принимаю ванну. Вероника. Игорь устроил ей
огромный скандал. Ему позвонил муж Киры.
- Представляешь, - всхлипывала Вероника, - эта дура Олеся все рассказала своему
мужу. Видишь, говорит, какая я хорошая - все терплю. А некоторые бандитов нанимают и
серную кислоту собираются в лицо лить.
- А он тут же позвонил мужу Киры, - догадалась я, - мужская солидарность?
- Ну конечно. А тот - моему. Он был в бешенстве. Но я Борисыча не выдам, пригодится
еще.
- Вот дура, - согласилась я.
"Алекс, - подумала я. - Алекс может убить Вову. У нее такое волевое лицо. За деньги".
Еще - брат моего водителя. Абсолютно меркантильное существо. Нет, потом начнет
меня шантажировать.
У Алекс есть "оса". Я купила. С трех метров пробивает человека насквозь. Можно
инсценировать самооборону.
Вымыв голову, я поняла, что никого Алекс убивать не будет.
Закладка в соц.сетях
