Жанр: Драма
Casual
... она, снимая фартук.
Я могла ее остановить. Извиниться, сказать, какая она хорошая и как я ей благодарна за
все, что она для меня делает. Она и вправду была неплохая. По сравнению с остальными.
- Ну, если вы не хотите работать... - устало произнесла я.
- Не хочу! Потому что вы сами не хотите!...
Я села в машину, не позавтракав.
Интересно, она хоть уберет за собой эти проклятые тазики или так и уедет, побросав все
как есть? Я решила отложить поиски новой домработницы до вечера.
Нужно было позавтракать. Я заехала в офис.
Меня не ждали. Сотрудники сидели на столах, курили, хотя я это запрещала, и делились
друг с другом бутербродами.
Увидев меня, они стали тушить сигареты и виновато здороваться.
- Дайте поесть, - попросила я и вошла в кабинет.
Новая секретарша, точная копия старой, принесла мне вермишель "Доширак". Я съела ее
с удовольствием, не думая о том, что это вредно.
Зашел Сергей. Протянул несколько листов с таблицами.
- Посмотрите, - серьезно сказал он, - наш оборот уменьшился вдвое.
- Чему ты удивляешься? Я ведь предупреждала, что скоро все начнут продавать пахту.
От "Вимм-Билль-Данна" до какого-нибудь "Прод-МолКукуева".
Я беспорядочно открывала и закрывала ящики письменного стола.
- Они бы не стали этого делать только в том случае, если бы пахта не пошла! -
раздраженно объясняла я Сергею, прикидывая, как скоро он пошлет свое резюме
"Вимм-Билль-Данну". Может, еще подождет? Я нашла Сергея через Интернет, как и половину
своих сотрудников, и, конечно, никаких личных обязательств он передо мной не имел.
- Но что вы собираетесь делать? Увеличивать обороты?
- Конечно нет! Разве мы сможем догнать наших конкурентов?
Я собиралась подумать об этом после праздников, надеясь, что за это время все
образуется само собой. Но Сергей упрямо ждал ответа.
- Я ведь говорила тебе, что надо использовать то, что есть. Организовать развозочную
фирму. У нас есть транспорт, есть договора с магазинами. Нужно выйти с предложением на
продуктовые склады, мы вполне можем оказаться конкурентоспособными. Ты занимался
этим? - Я действительно говорила об этом проекте Сергею весь последний месяц.
- А пахта? - спросил он.
- Что пахта? - Я никогда не научусь вести себя как Екатерина Великая. У меня и
воды-то на столе нет. - Забудь о ней! Иди дальше! Не оглядывайся назад! Хотя я от нее
отказываться пока не собираюсь - в качестве сто пятьдесят девятого номера ассортимента.
Сергей сидел, опустив голову так, что плечи его огромного пиджака задрались до уровня
ушей.
- Ты связывался со складами? - спросила я.
- Не в полном объеме, - пробормотал он.
- Займись этим прямо сегодня. Через два дня мне нужны ответы. Хотя сейчас каникулы.
Ты можешь потерять две недели.
Я ругала себя за то, что не проконтролировала этого раньше. Если хочешь сделать что-то
хорошо - сделай сама.
- Что у нас с договорами по рекламе?
- Надо заключать новые. Почти все кончились.
- Мы не будем. Оставляй только наружку. С телевидения уходим. Я надеюсь, ты
пробронировал биллборды?
- Конечно. - Сергей закивал головой. Хорошие щиты уходят за несколько дней,
поэтому бронировать их нужно заранее. - Часть даже проплачена. Но на некоторые адреса они
увеличивают цену.
- Запроси программу в других агентствах. На всякий случай. И дай мне все предложения.
И эти, и те. Я выберу. Думаю, щитов двадцать оставим до весны.
- Ну, я пошел, займусь складами.
- Давай.
Он был уже в дверях.
- А мы сотрудников поздравили? - окликнула я его уже в дверях.
- Конечно. Цветы, конфеты и премия.
С этим он отлично справлялся. Когда кто-нибудь оказывался в больнице, Сергей посылал
от моего имени бульон.
- Тогда попроси мне еще поесть что-нибудь.
На часах был полдень. Я припарковалась около больницы, но не выходила, дослушивая
радио. Пела Милен Фармер. Это была наша с Сержем музыка. В средневековом мужском
платье с кружевными манжетами, с огненно-рыжими локонами до самой талии, она пела что-то
пронзительно-равнодушное про войну. Всадники за ее спиной рубились на мечах, падали с
лошадей, попадая под пушечные взрывы, а она ходила между ними с видом экскурсовода. Пока
не влюбилась в генерала.
Водитель выглядел лучше. Он уже сидел на кровати и потихоньку разговаривал. Когда я
вошла, он улыбнулся.
Никаких поведенческих изменений в его маме я не заметила.
Мужчина, шагнувший мне навстречу, был его брат.
Я не привезла икры. Я не привезла ничего.
- Как ты себя чувствуешь? - спросила я, поздоровавшись.
- Выписываюсь, - прохрипел он. Трубка из его горла исчезла.
Говорить было не о чем. Они, видимо, ожидали, что в связи с его переездом домой я
разверну бурную деятельность.
- Что говорят врачи? - спросила я.
- Дело идет на поправку, - радостно отрапортовал брат.
Мама всем своим видом показывала, что делает мне одолжение, терпя меня в палате.
- Вы живете все вместе? - спросила я. Оказалось, что брат женат и живет с женой
отдельно. А мой водитель живет с мамой в двухкомнатной квартире. Но брат собирается
разводиться.
- По семейным обстоятельствам, - туманно пояснил он.
- А вы работаете? - максимально вежливо спросила я маму.
Неожиданно она набросилась на меня.
- Да я сорок лет работала! У меня пенсия! Мне до сих пор звонят, со всеми праздниками
поздравляют! У меня вон каких два сына! Один из-за тебя чуть богу душу... - Она резко
замолчала, шмыгнув носом.
Мой водитель чувствовал себя неловко. Но я понимала, что когда-нибудь она должна
будет выговориться.
Я предложила выйти в коридор, поговорить.
- А мне от сынов скрывать нечего!
- Выздоравливайте, - очень вежливо произнесла я и вышла.
Брат догнал меня на лестнице.
- Вы извините ее, - попросил он, - она так намучилась.
Я кивнула.
- Раз ваша мама не работает, она наверняка сама будет сидеть с сыном. Я буду
выплачивать ему его зарплату до тех пор, пока он не поправится. И оплачивать лекарства.
Собирайте, пожалуйста, чеки. - Я отстранила его руку. - Всего доброго.
- А почему сняли охрану? - крикнул он вдогонку.
Этого я не знала. Но отсутствие скучающего человека в форме на табуретке у входа
заметила сразу.
- Я узнаю, - пообещала я не оборачиваясь.
- До свидания!
Я остановилась и посмотрела ему прямо в глаза.
- Всего доброго.
Он улыбнулся в ответ.
Он начал звонить мне. Каждый день. И мне ничего не оставалось, кроме как обсуждать с
ним их семейные проблемы. Он даже предлагал мне помощь.
- Вы смотрите, - говорил он в телефон, - если чего-нибудь нужно, не стесняйтесь,
обращайтесь.
Я не брала трубку, когда определялся его номер. Он перезванивал с другого.
- Наш больной передает вам привет! - бодро говорил он, как будто его главная цель -
порадовать меня с утра пораньше.
Когда он радостно сообщил мне, что больной самостоятельно ходит в туалет, я попросила
его обойтись без физиологических подробностей. Все остальное я терпела.
Он каждый день удивлялся, отчего я не приезжаю к ним в гости.
- Больной спрашивает о вас, - говорил он многозначительно.
Звонки прекращались ненадолго после того, как он заезжал ко мне в офис, чтобы забрать
очередную сумму на внеплановые расходы, которых становилось все больше. Дня через три
звонки возобновлялись.
Я узнала у Вадима, почему сняли охрану.
- Пока их поймают, пока до суда дойдет - может год пройти. Ну кто будет целый год
охранять какого-то водителя? - доступно объяснил Вадим. И успокоил: - Да ты не волнуйся.
Кому он, в сущности, нужен?
"Своему брату", - подумала я.
Звонки брата возымели-таки действие. Когда он захотел меня познакомить с
племянницей, я твердо отказалась. Но пришлось поделиться с ним своим мнением обо всех
высших учебных заведениях Москвы: племянница поступала в институт. Я посоветовала ей
стать технологом пищевой промышленности.
- Если будет хорошо учиться, зарплата в две тысячи долларов ей обеспечена, -
объясняла я брату своего водителя. - Это очень перспективная профессия.
- А сколько нужно заплатить, чтобы поступить? - спросил он многозначительно.
Я торжествующе улыбнулась.
- Нисколько, - ответила я. - Этот институт пока не востребован.
Я все чаще стала забывать свой мобильный на работе. Он беспокоился и обижался.
Больной беспокоился тоже. В последнее время даже их мама стала передавать мне приветы.
Я много узнала о детстве своего водителя. Оказывается, он родился с заячьей губой. В
детстве его дразнили. У родителей не было денег на операцию. Он хорошо учился, особенно по
истории. Мечтал писать исторические романы. Но в институт не поступил: брали только
"блатных". А денег на взятку у родителей не было. Еще я узнала от заботливого брата, что
денег у родителей не было также на теплую одежду, поэтому он постоянно простужался; на
цветы его девушке, поэтому она его бросила... Словом, денег не было ни на что, отчего он и
ступил на ту дорожку, которая в итоге привела его под дула пистолетов (понимай: к нам в
водители).
Если бы мы знали все эти печальные факты биографии водителя, мы бы наверняка его не
взяли. Но он никогда не производил на меня впечатления несчастного человека. У него было
полно девушек, мы ему хорошо платили, он весело гонял на своей "шестерке" и за три года
работы болел всего пару раз. Хотя, конечно, всего этого слишком мало для человека, который
собирался писать исторические романы.
А если бы он закрыл Сержа собой, их бы все равно убили. Только сначала его, а потом
Сержа. Контрольным выстрелом.
Светлана родила. Мальчика, три килограмма пятьсот пятьдесят граммов. Оценка по
десятибалльной шкале - 9 баллов.
Она поехала в больницу сама, чтобы лечь пораньше, на всякий случай. Но в дороге
начались схватки. Очень слабые. Поэтому ее, не торопясь, стали оформлять в приемном покое.
- Клизму будем делать? - спросила старенькая медсестра.
- А можно не делать? - с надеждой поинтересовалась Светлана.
Медсестра принесла горшок и поставила посередине комнаты.
- Только не тужься, - сказала она строго и вышла.
Задрав больничную рубашку, Светлана сидела на горшке, когда в приемную зашли
практиканты.
- Здесь мы оформляем рожениц, - объяснила им женщина с властным взглядом и
посмотрела на Светлану.
- Вы не тужитесь?
- Нет, - пробормотала Светлана. Десять пар глаз изучающе уставились на нее. Она
хотела встать и убежать, но горшок был полон, и она осталась сидеть, боясь расплакаться.
Практиканты ушли, старушка вернулась и отвела ее на второй этаж, в предродовое
отделение.
- Так... - пробормотал молодой доктор, листая ее медицинскую карту, - у вас
кесарево планировалось?
Светлана кивнула.
- Но у вас открытие на три пальца. Вы сами родите, за час максимум. Попробуем?
- Но у меня шейка... Загиб... Врач говорил, мне кесарево нужно делать, - слабо
возразила Светлана.
- У всех шейка, - уверял доктор, - родите и глазом не моргнете. Договорились?
Светлана кивнула.
Через шесть часов схватки стали жестокими. Светлана плакала не переставая, ее
подсоединили к двум капельницам.
- Сделайте мне укол в позвоночник! - умоляла она, когда боль отпускала на несколько
секунд.
- Невозможно, миленькая, - объясняла медсестра, - эпидуральную анестезию нужно
было делать раньше, а сейчас уже нельзя.
- Я хочу кесарево! - кричала Светлана.
Ей говорили, что она вот-вот родит, но она все не рожала.
- Позовите моего врача! - рыдала она.
Но оказалось, его смена закончилась и он ушел домой.
Мимо Светланы две медсестры везли пустую каталку. Резким движением Светлана
вырвала иголки от капельниц из своих рук, проворно вскочила с постели, поддерживая руками
огромный живот, и, надеясь успеть, пока схватка отпустила, кинулась к каталке и вскарабкалась
на нее под недоуменными взглядами медсестер.
- Везите меня на кесарево! - скомандовала Светлана, указывая пальцем на дверь
операционной.
- Хулиганка! - возмутилась медсестра.
Боль опять накрыла Светлану, она сжалась, и слезы градом посыпались из глаз. Вторая
медсестра привела врача.
- Думаю, надо делать кесарево, - спокойно сказал он, осмотрев роженицу. - Готовьте
к операции.
В исколотые Светланины вены попала еще одна игла - игла со спасительным наркозом.
Через двадцать минут сын Сержа громким криком приветствовал мир.
- Мальчик. Живой, - буднично произнесла акушерка.
Светлана глубоко и безмятежно спала.
Я узнала, что у Сержа родился сын, на следующий день. Светлана позвонила мне сразу,
как только ее привезли из реанимационного отделения.
Я хотела купить цветы, но по дороге не попалось ни одного киоска.
Я боялась этого ребенка. Вдруг он будет похож на Сержа? Наверняка будет.
Мне даже хотелось, чтобы был похож. Я вспомнила маленькую Машу. Ее личико в
роддоме давно стерлось из моей памяти, но были фотографии, и на этих фотографиях она была
похожа на кусок свежего мяса. Если бы не огромные голубые глаза. Маша родилась с
шевелюрой. Интересно, сын Сержа лысый?
Я вспомнила, как Серж приехал за нами в роддом. Он страшно волновался и долго
отказывался взять в руки тугой кулек с дочерью.
Если бы Серж был жив, сейчас бы он ехал в этот роддом. И испытывал бы те же чувства.
Только теперь они были бы связаны не со мной и не с Машей. Смириться с этим было гораздо
тяжелей, чем ехать сейчас к Светлане.
Я надела на сапоги клеенчатые бахилы и открыла дверь в палату.
Светлана лежала на кровати.
Непривычно было видеть ее небеременной. Увидев меня, она заплакала.
- Какие ужасные роды, - всхлипывала она. Я стояла в дверях.
- Где ребенок? - спросила я.
- Не знаю. Его приносят. Мне было так больно! Врач бросил меня и ушел домой, наркоз
было делать нельзя...
- Успокойся, - сказала я. - Это просто нервы. Я поздравляю тебя с сыном.
Она кивнула.
- Хочешь быть его крестной? - спросила она.
- Я пойду поищу его. Тебе что-нибудь нужно?
- Да. - Светлана жалобно улыбнулась. - Шоколадных конфет. Мне нельзя, но я бы все
равно съела.
Я кивнула.
- Принесешь? - уточнила Светлана.
- Сейчас куплю. У вас тут палатка есть.
За одной из дверей я услышала детский писк. Осторожно зашла.
- Что вы хотите? - кинулась ко мне симпатичная девушка в белом халате.
Вдоль стены, в прозрачных стеклянных словно бы сосудах лежали новорожденные детки.
Как инопланетяне в лаборатории.
Я поймала себя на том, что не знаю фамилии Светланы.
Оказалось, ребенок носит одну фамилию со мной.
- Пожалуйста, разрешите посмотреть на него! - взмолилась я. - Хоть секундочку! Я и
халат надену!
Я полезла в сумку за кошельком, и она правильно поняла этот жест.
- Не надо халата, - сказала она, - это предрассудки.
Я увидела сына Сержа.
Он начал орать, когда я над ним склонилась.
Я дала медсестре сто рублей и вышла.
Чего бы мне хотелось - это чтобы о нем никто не узнал.
Было необыкновенно важно для меня остаться единственной мамой единственного
ребенка Сержа. Единственной женой и единственной его женщиной.
Крик этого малыша стоял у меня в ушах, когда я покупала шоколадки. Наверное, он
понял, что абсолютно не нужен мне. Мне стало его чуть-чуть жалко.
Я передала с медсестрой сумку со всеми видами шоколада, какие нашлись в этой палатке.
Медсестра отнесла ее Светлане.
Мне возвращаться не хотелось.
Я рассказала о ребенке Кате. Предупредив, что это - тайна.
- Он похож на Сержа? - первым делом спросила она.
- Трудно сказать. - Я задумалась. - Он, по-моему, вообще ни на кого не похож.
Катя удовлетворенно кивнула.
- Тебе неприятно, что он существует? - спросила она через некоторое время.
- Мне неприятно, что существует Светлана, - ответила я.
- Может, забудь про нее, и все? - Я задумчиво кивнула.
- Хочешь, - предложила Катя, - съездим мой дом посмотрим?
Отказаться было неудобно.
Я села в Катину машину, и через несколько минут мы подъехали к ее стройке. На
Ильинском шоссе, сразу за "World Class".
- Ты делаешь подогрев ступеней? - спросила я, поднимаясь по обледенелой лестнице в
дом.
- Нет. Ленка сказала, что не надо, - отмахнулась Катя.
Каждая из нас построила дом и имела обо всем собственное мнение.
- Сейчас крышу переделываем. - Катя показала на огромные, замысловатой формы
сосульки по всему периметру дома. - Где-то тепло уходит.
В доме топили, и рабочие ходили в легких синих комбинезонах.
- Я им форму купила, - сказала Катя.
- Я тоже покупала.
Я посмотрела, как кладут плитку. Аккуратно, одну за другой, ровным слоем намазывая
клей. Профессионализм плиточников я отметила с удовольствием.
Катя показала мне гостиную, объединенную со столовой и кухней. Я похвалила ее
размеры. Моя кухня была убрана в цоколь, потому что я ненавижу запах готовящейся еды.
В просторном холле, с пятнадцатисантиметровым шагом, как положено, извивались
трубы теплого пола. Сверху лежали листы гипсокартона и остатки металлических
направляющих.
Катя накинулась на прораба.
- Уберите грязь! Это же теплые полы! Кто мне потом будет плитку вскрывать, если что?
Вы?
Трубы быстро накрыли целлофаном и поставили оградительные рейки.
- Ты что, и батареи, и теплые полы делаешь? - удивилась я.
- Да, все-таки прихожая. Дверь постоянно открывается.
- Убери батареи. У меня весь этаж в теплых полах под гранитом. И ни одной батареи. А
тепло - сама помнишь, в майке хожу.
Катя задумалась. Мы поднялись на второй этаж. В просторной комнате с балчатыми
потолками было уже чисто и лежал паркет.
- А что это за крюки? - спросила я, указывая на потолок.
- Здесь качели будут, - объяснила Катя.
- Здорово.
- Это детская комната.
Я удивленно посмотрела на подругу. Катя подошла к окну.
- Знаешь, у меня и вправду какие-то сложности оказались с детьми. Думали, просто
непроходимость труб, - но там что-то еще. Я лечусь. Каждый день таблетки пью и на уколы
езжу.
- Хочешь, я тебе буду делать? - предложила я. - Я всегда Машке сама делаю. И уколы,
и прививки.
Катя улыбнулась.
- Ну, может, и заеду как-нибудь.
- Вылечишься, - уверила я ее, - все рожают, и ты родишь.
Я не спросила про предполагаемого папу. Насколько я знала, Катя ни с кем серьезно не
встречалась.
Мы закрыли дверь в детскую. Это была первая комната, которую Катя сделала "начисто".
- Может, к Ленке поедем? - предложила Катя.
- Может, на "Веранду" пойдем? Я такая голодная! - предложила я. - Или в Москву?
Решили на "Веранду".
Через полчаса подъехала Лена.
- Мне неудобно смотреть в глаза официантам, - сообщила она нам шепотом, - это та
же самая смена, что была на Новый год.
Мы понимающе рассмеялись.
- Мне тоже, - призналась я.
- Ерунда, - заверила Катя, - они уже привыкли.
Лена с сомнением покачала головой.
- Метрдотель как-то особенно вежливо мне улыбался при входе.
- Это он специально, чтобы ты не комплексовала, - пояснила Катя.
Мы заказали плов. На всех.
- Как твой горнолыжник? - спросила Катя про Лениного жениха.
- Звонит, я не беру трубку. Ни разу не взяла, пока он в Куршевеле. А так хочется!
- Не бери, - поддержала я.
- Конечно, - согласилась Катя, - ему сейчас и не до жены, и не до катания, он только и
думает: "Где моя Леночка? Не разлюбила ли меня?"
Лена счастливо рассмеялась.
- Я звонила Веронике, но она его не видела. Интересно, что там за жена? - вздохнула
Лена.
- Он же не тусовочный, - объяснила Катя, - конечно, не видела.
- Зачем тогда в Куршевель ездить? - удивилась я. - Полно и других склонов.
- В Кортине хорошо, - сообщила Катя.
- А мне в Цермате нравится, - возразила Лена, - там старушки такие очаровательные.
Я, когда старая стану, туда жить перееду.
- Там сосиска каждая пять долларов стоит, - предупредила я.
Я сама была обладательницей сноублейдов от Chanel, но становилась на них только в
случае крайней необходимости. Необходимость возникала, когда Серж возил нас с Машей в
горы.
- Я к тому моменту уже жевать не смогу, - успокоила Лена. - И цена на сосиски меня
будет волновать так же мало, как цена на фаллоимитаторы.
Катя хотела в старости уехать в Париж.
- Поселиться где-нибудь на Фобуре и давай целыми днями по Сент-Оноре новые
коллекции скупать, - мечтала она.
Я бы хотела жить в старости на берегу океана. В огромном доме, продуваемом южными
ветрами. И чтобы смуглый юноша в чалме почтительно носил за мной раскладное кресло.
- Да ладно, - сказала Лена. - Когда мы станем старые, и здесь будет нормально. Мы
будем первым поколением счастливых старушек в Москве. Как были первым поколением
богатых девчонок.
- Да, - подтвердила Катя. - Вспомните, раньше в ресторанах все двадцатилетние
сидели. Максимум - двадцатипяти.
- А сейчас, - подхватила я, - и в ночной клуб не пойдешь. Потому что встретишь
Вероникину дочку. С друзьями. И будешь чувствовать себя переростком на утреннике.
Нам принесли плов.
Мы договорились идти в пятницу ужинать в ресторан. В Москву.
18
Арестовали Вову Крысу.
Он сидел в камере предварительного заключения и отказывался давать показания.
Я ни на минуту не могла забыть о том, что есть такое место, куда можно приехать и
увидеть убийцу своего мужа.
Я была рада, что он там.
Нужен был водитель, чтобы провести очную ставку. По состоянию здоровья водитель
приехать не мог.
Их семью посетил адвокат Вовы. Он не сомневался в здравом уме и трезвой памяти
свидетеля. Он просто предложил деньги.
Об этом мне сообщил его брат.
- Этот тип предлагал нам деньги! - пафосно заявил он, входя в мой кабинет и широко
улыбаясь.
Наверное, за всю жизнь им не предлагали деньги так часто, как в последние полгода.
- Угрожал? - спросила я.
- Ну что вы, - в знак полной несостоятельности моего предположения он поиграл
мускулами своих широких плеч, - этот слизняк?
В кабинет заглянул Сергей, увидел, что я занята, и закрыл дверь.
- Двадцать тыщ долларов, - многозначительно произнес он.
"Дешевле, чем убить", - подумала я.
- И вы отказались от денег? - произнесла я с наивным восторгом.
Брат моего водителя непонимающе посмотрел на меня.
- Конечно отказались. - И произнес с нажимом: - Вам бы, наверное, хотелось, чтобы
он сел?
Я нажала интерком и попросила чаю. Откинулась на спинку плюшевого кресла. Спросила,
как будто вспомнила:
- А вы чаю хотите?
- Не откажусь. Я кивнула.
- А вам бы не хотелось, чтобы он сел? - спросила я задумчиво, рассеянно смотрела на
своего собеседника.
Он заерзал на стуле.
- Да я бы задушил его! - грозно сообщил он.
Секретарша вошла и растерянно остановилась посередине кабинета. Нас было двое, а
чашка одна. Кивком я дала ей понять, что чашка не для меня.
- Пейте мой, - разрешила я.
- Принести еще? - спросила секретарша.
- Нет, спасибо.
- Ну, как себя чувствует наш больной? - Я совершенно сменила тон. И спросила так,
как у нас было принято разговаривать в последнее время.
- Хорошо. Много читает. И фильмы смотрит. - По неписаным правилам нашей игры, в
ответ я должна была предложить кассеты.
- У меня есть много кассет. Хотите, привезу в следующий раз?
- Если вам не сложно.
- Что вы! Мне это ничего не будет стоить. - Я поднялась.
- Вы извините, у меня дела...
Он растерянно поставил недопитый чай на стол. С надеждой посмотрел на меня. Я
широко улыбнулась:
- Всего доброго! Передавайте, пожалуйста, всем огромный привет от меня!
Я вышла из кабинета, показав жестом секретарше, что моего гостя нужно проводить.
Плотно закрыла за собой дверь в кабинет Сергея.
- Ну, что там? - спросила я своего помощника со вздохом.
Он раскраснелся от возбуждения.
- Мы оказались вполне конкурентоспособными по ценам! Как вы и предполагали!
Улыбка непроизвольно расползлась по моему лицу.
- Два склада уже готовы подписать с нами договор. Триста шестьдесят позиций в одном
договоре и во втором триста двадцать! Всего шестьсот восемьдесят артиклей товара!
Сергей смотрел на меня с уважением. Я чувствовала себя серьезным бизнесменом. А
могла ведь всю жизнь прожить и не узнать, что я такая способная.
- Заключай договора, - распорядилась я, - и повысь экспедиторам процент, если они
сами договариваются с магазином.
- Но если мы увеличим число магазинов, с которыми сотрудничаем, то у нас начнутся
перебои с транспортом, - возразил Сергей.
- Пусть экспедиторы не выходят за рамки своего района.
- О'кей, - Сергей кивнул, - но...
- Что? - спросила я.
- Такого оборота у нас уже, конечно, не будет... - с сожалением произнес он.
- Зато и вложений никаких. Не жадничай.
- Хотя я предлагаю повременить с подписанием. - Сергей почесал голову, потом ухо.
- Почему? - удивилась я.
- Ну мы же не сможем сотрудничать со всеми складами, которые захотят с нами
работать?
- Конечно нет. У нас же ограниченные ресурсы.
- Вот я и предлагаю подождать ответы других складов. Там и ассортимент может быть
побольше...
- Ну хорошо. Только не тяни. Мы снизили обороты по пахте, чтобы простоев не было!
Он, как всегда бегом, направился к двери.
- Почему ты не дала ему денег? - накинулась на меня Лена, когда я вечером рассказала
ей все по телефону.
- Не знаю.
Я и в самом деле не знала.
- Он откажется от своих показаний... - убежденно произнесла она.
- Может, не откажется. Он же стрелял в него, понимаешь?
- Ну, не знаю. - Она с сомнением вздохнула.
Я представила себе лицо Лены, на котором застыло недоверие.
- Пусть хоть раз в жизни сделают что-нибудь хорошее бескорыстно, - произнесла я,
совершенно не веря в то, что говорю.
- Конечно - жалко двадцатку.
- Жалко, - подтвердила я.
- Ну, посмотрим. Просто пойми - он ведь не думает, что этот Вова Крыса стрелял в
него из пистолета. И не убил его чисто случайно. Он думает: "Я работал на Сержа, пострадал. А
теперь его жена не дает мне заработать". Фактически ты хочешь, чтобы он сейчас работал на
тебя, но бесплатно.
Я поняла.
Как это, должно быть, здорово, когда кто-то делает для тебя что-нибудь бесплатно.
- Как твой? - спросила я, меняя тему.
- Каждый день звонит. Я не беру! - Голос Лены стал звонче и кокетливее. - Забросал
меня эсэмэсками. Я - королева всей его жизни.
- Здорово. - Я искренне порадовалась за подругу. - Не отвечаешь?
- Нет. Не отвечаю, - пропела она капризно.
- Правильно.
У Верки Сердючки есть такая песня: "Он подойдет - я уйду, он улыбнется - я
отвернусь..." Не помню точно.
У меня убиралась филиппинка. Маленькая, смуглая, говорила по-
...Закладка в соц.сетях
