Жанр: Драма
Дневник
... как реющий
черный флаг.
Волны шипят и бьются.
Ее волосы. Твои волосы.
Мисти протискивается в окошко, и обувная коробка вываливается наружу. Коробка
скользит по гонту крыши. Ударяется о водосток и распахивается, и разлетаются
украшения. Падают, сверкая красным, желтым и зеленым, ярко вспыхивая фейерверком
и падая, как едва не упала Мисти, - вниз, рассыпаясь по бетонному покрытию
гостиничного крыльца.
Только сотня фунтов гипсовой повязки, заключенной в гипс ноги, мешают ей
вывалиться в окно. Потом ее обхватывает пара рук, и чей-то голос просит:
- Мисти, не надо.
Кто-то оттаскивает ее прочь, -и это Полетт. Меню обслуживания номеров упало на
пол. Руки Полетт обвивают ее сзади. Руки Полетт смыкаются, и она дергает Мисти,
вертит ее у недвижной гири, у гипсовой повязки во всю ногу, тыкает ее лицом в
ковер, заляпанный краской.
Пыхтя, пыхтя и перетаскивая огромную гипсовую ногу, гирю с цепью, обратно, к
окну, Мисти бормочет:
- Там была Тэбби, - говорит Мисти. - На улице.
Ее катетер снова выдернулся, повсюду разбрызгалась моча.
Полетт поднимается на ноги. Корчит гримасу, ее мышца смеха туго собирает лицо в
складки у носа, когда она вытирает руки о темную юбку. Она старательно
заправляет блузку под пояс и возражает:
- Нет, Мисти. Не было, - и подбирает меню обслуживания номеров.
Мисти нужно спуститься вниз. Выйти на улицу. Ей нужно разыскать Тэбби. Полетт
должна помочь поднять гипс. Им нужно позвать доктора Туше, который его срежет.
А Полетт мотает головой и говорит:
- Если тебе снимут гипс, ты на всю жизнь останешься калекой, - идет к окну и
закрывает его. Запирает, и задергивает занавески.
А Мисти просит с пола:
- Ну пожалуйста. Полетт, помоги же.
Но Полетт постукивает ногой. Выуживает планшетку для заказов из бокового кармана
юбки и сообщает:
- Треска на кухне кончилась.
И, просто на заметку, Мисти по-прежнему в западне.
Мисти в западне, но ее ребенок, возможно, жив.
Твой ребенок.
- Бифштекс, - заказывает Мисти.
Мисти нужен самый жирный кусок мяса, который у них есть. Хорошо прожаренный -
то, что надо.
24 августа
НА САМОМ ДЕЛЕ МИСТИ НУЖЕН столовый нож.
Ей нужен нож с зазубренным лезвием, чтобы распилить этот гипс на ноге, и ей
нужно, чтобы после ужина Полетт не заметила пропажу ножа с подноса. Полетт не
замечает, да еще не запирает дверь снаружи. Кому оно надо, если Мисти стреножена
тонной сраного гипса.
Всю ночь, в постели, Мисти долбит и рубит. Мисти пилит гипс. Ковыряет лезвием
ножа, и счищает гипсовые обрезки в руку, швыряя их под кровать.
Мисти - узница, делающая подкоп из крошечной темницы, - темницы, которую Тэбби
раскрасила птичками и цветами.
Время до полночи уходит на разрез от пояса до середины бедра. Нож все
соскальзывает, режет и колет ногу. Ко времени, когда Мисти добирается до колена,
она проваливается в сон. Заляпанная и залепленная высохшей кровью. Присохнув к
постельному белью. В три утра она только на полпути по лодыжке. Она почти
свободна - но она засыпает.
Что-то будит ее; нож остался в руке.
Еще один самый долгий день в году. Снова.
Шум был от хлопнувшей на стоянке дверцы автомобиля. Придерживая расщепленный
гипс, Мисти удается прихромать к окну и выглянуть. Это бежевая казенная машина
округа детектива Стилтона. На улице его нет, так что он, наверное, в вестибюле
гостиницы. Может быть, ищет ее.
Может быть, найдет ее в этот раз.
Мисти снова берется за рубку столовым ножом. Кромсая в полусне, колет себя в
икроножную мышцу. Выплескивается кровь, темно-красная на белой-белой коже от
очень долгого пребывания ноги взаперти. Мисти снова рубит и попадает себе в
голень - лезвие пронзает тонкую кожу, натыкаясь на кость.
Она продолжает кромсать, нож выбрасывает кровь и гипсовые обломки. Осколки птиц
и цветочков Тэбби. Клочки ее кожи и волосинок. Мисти вцепляется обеими руками в
края распила. Вскрывает гипс, пока нога не высвобождается наполовину. Ее
прищемляют рваные края; вгрызаясь в порезанную кожу, вонзаются гипсовые иглы.
О, дорогой милый Питер, тебе не нужно рассказывать, как это больно.
Ты чувствуешь?
В пальцы вгрызаются осколки гипса, Мисти держит рваные края и тянет их в разные
стороны. Мисти сгибает колено, заставляя его вырваться из прямого гипса. Сначала
- бледная коленная чашечка, измазанная кровью. Так появляется голова младенца.
Макушка. Птенец проклевывается из скорлупы. Потом бедро. Рождается ее ребенок.
Наконец из развороченного гипса на волю вырывается голень. Встряхнувшись один
раз, она высвобождает ногу, - и гипс соскальзывает, катится, валится, и рушится
на пол.
Куколка. Появление на свет бабочки, усталой и окровавленной. Переродившейся.
Гипс с такой силой грохает в пол, что вздрагивают занавески. Гостиничная картина
в рамке хлопает по стене. Зажав руками уши, Мисти ждет, явится ли кто-нибудь
полюбопытствовать. Увидит, что она на свободе, и запрет снаружи дверь.
Мисти ждет на протяжении трехсот быстрых ударов сердца. Считает. И - ничего.
Ничего не происходит. Никто не является.
Мисти мягко и медленно распрямляет ногу. Мисти сгибает колено. Проверяет. Не
больно. Опершись на тумбочку, Мисти сбрасывает ноги с кровати и выгибает их.
Разрезает окровавленным столовым ножом мотки хирургической липкой ленты,
которыми к ее здоровой ноге прилеплен катетер. Вытаскивая из себя трубочку, она
сматывает ее на руке и откладывает в сторону.
Один, три, пять осторожных шагов к чулану, из которого она достает блузку. Пару
джинсов. Внутри, на пластиковом тремпеле, висит белое атласное платье, которое
Грэйс сшила к ее художественному представлению. Свадебное платье Мисти,
рожденное заново. Когда она ступает в джинсы, застегивая пуговицу и змейку,
когда тянется за блузкой - джинсы спадают на пол. Вот сколько веса она потеряла.
Бедер больше нет. Задница - два пустых мешка из кожи. Джинсы съехали на лодыжки,
измазанные кровью от порезов, которые нанес ногам столовый нож.
Есть юбка по размеру, но не из ее вещей. Она принадлежит Тэбби, клетчатая
шерстяная юбка, наверное, подобранная Грэйс.
Даже туфли свободно болтаются, и Мисти приходится скрутить пальцы ног узлом,
чтобы те не спадали.
Мисти прислушивается, пока коридор за дверью на слух пустеет. Она направляется к
лестнице, юбка липнет к крови на ногах, в трусах царапаются обритые лобковые
волосы. Скрутив пальцы ног, Мисти спускается на четыре пролета, в вестибюль. Там
у конторки ждут люди, стоя посреди багажа.
Сквозь двери вестибюля, снаружи на стоянке видна бежевая казенная машина округа.
Женский голос восклицает:
- О Боже мой, - какая-то летняя женщина, стоящая у камина. Выгибая у рта руку с
ногтями пастельного тона, она таращится на Мисти и повторяет. - Боже, ваши ноги.
В одной руке Мисти до сих пор сжимает окровавленный столовый нож.
Теперь люди перед конторкой разворачиваются и наблюдают. Портье за конторкой, -
из Бартонов, Сеймуров или Кинкэйдов, - отворачивается и шепчет, прикрывшись
ладонью, портье-соседке, а та снимает трубку внутреннего телефона.
Мисти направляется в сторону столовой, мимо бледных лиц, мимо людей, которые
вздрагивают и отводят взгляд. Мимо летних женщин, которые подглядывают сквозь
паучьи пальчики. Мимо хозяйки. Мимо столиков номер три, семь, десять и четыре, -
а тут, за шестым столиком, сидит детектив Стилтон с Грэйс Уилмот и доктором
Туше.
Тут оладьи с малиной. Кофе. Пирожные. Половинки грейпфрута в чашах. У них
завтрак.
Мисти добирается к ним, сжимая окровавленный нож, и говорит:
- Детектив Стилтон, моя дочь. Моя дочь, Тэбби, - продолжает Мисти. - Я думаю,
она еще жива.
Остановив на полпути ко рту ложечку для грейпфрута, Стилтон спрашивает:
- А ваша дочь умирала?
Утонула, сообщает ему Мисти. Он должен выслушать. Неделю, три недели назад.
Мисти не знает. Не уверена. Ее заперли на чердаке. Надели, этот самый,
здоровенный гипс ей на ногу, чтобы не сбежала.
А ее ноги под клетчатой шерстью покрыты стекающей кровью.
Теперь уже вся столовая наблюдает. Слушает.
- Тут умысел, - продолжает Мисти. Вытягивает руки, чтобы напуганное лицо
Стилтона успокоилось. Мисти говорит:
- Спросите Энджела Делапорта. Скоро случится что-то ужасное.
Ее руки в засохшей крови. В ее крови. В крови с ног, пропитавшей клетчатую юбку.
Чей-то голос окрикивает:
- Ты ее испортила!
Мисти оборачивается - и это Тэбби. Она в дверном проеме столовой, одетая в
цветастую блузку и черные слаксы, сшитые на заказ. У нее мальчишески короткая
стрижка, сережка в ухе - красное эмалированное сердечко, которое сто лет назад
Уилл Таппер на глазах Мисти вырвал из уха.
Доктор Туше спрашивает:
- Мисти, ты снова пила?
Тэбби говорит:
- Мам... моя юбка.
А Мисти произносит:
- Ты жива.
Детектив Стилтон промокает салфеткой рот. Говорит:
- Ну, хоть кто-то у нас жив.
Грэйс ложечкой насыпает сахар в кофе. Добавляет молока, и помешивает со словами:
- Вы в самом деле считаете, что убийство совершили эти люди из ООБЗС?
- Убили Тэбби? - переспрашивает Мисти.
Тэбби подходит к столику и склоняется у бабушкиного стула. У нее между пальцев
заметна легкая никотиновая желтизна, когда она поднимает блюдце, изучая
расписную кайму. Она золотая, в ней повторяющаяся гирлянда русалок и дельфинов.
Тэбби демонстрирует его Грэйс и объявляет:
- "Фитц и Флойд". Узор "Морская гирлянда".
Переворачивает его, читает надпись на обратной стороне и улыбается.
Грэйс улыбается ей в ответ со словами:
- Ты так схватываешь, что я тебе не нарадуюсь, Тэбита.
Просто на заметку: Мисти хочется обнять и расцеловать свою малышку. Мисти
хочется обнять ее, бежать к машине и ехать прямиком в трейлер собственной
мамочки в Текумеш-Лэйк. Мисти хочет сделать ручкой со средним пальцем на
прощанье всему этому сраному острову благовоспитанных психов.
Грэйс похлопывает по незанятому стулу рядом с собой и предлагает:
- Мисти, иди сядь. У тебя безумный вид.
Мисти спрашивает:
- Кого убили ООБЗС?
Океаническое Объединение Борьбы за Свободу. Которое сожгло Питеровы граффити во
всех пляжных домах.
Твои граффити.
- За этим я и здесь, - говорит детектив. Вынимает блокнот из внутреннего кармана
куртки. Раскрывает его на столе и готовит ручку к письму. Продолжает, глядя на
Мисти:
- Не возражаете ответить на пару вопросов?
О вандализме Питера?
- Прошлой ночью был убит Энджел Делапорт, - говорит он. - Возможно, это кража со
взломом, но мы ничего не исключаем. Все, что нам известно - он был насмерть
зарезан во сне.
В ее постели.
Нашей постели.
Сначала Тэбби мертва, потом жива. Последний раз Мисти видела Тэбби на этом самом
столе, накрытую простыней и бездыханную. Сначала колено Мисти сломано, потом
здорово. Когда-то Мисти могла рисовать - теперь не может. Возможно, Энджел
Делапорт был парнем ее мужа, но теперь он мертв.
Твоим парнем.
Тэбби берет мать за руку. Ведет Мисти к свободному месту. Выдвигает стул, и
Мисти садится.
- Прежде чем мы начнем... - говорит Грэйс. Тянется через столик, чтобы шлепнуть
детектива Стилтона по манжете, и продолжает. - Через три дня открывается
художественная выставка Мисти, и мы рассчитываем увидеть там вас.
Мои картины. Они где-то здесь.
Тэбби улыбается Мисти и просовывает ладонь в руку бабушки. И кольцо с оливином
сверкает зеленым на белом полотне скатерти.
Глаза Грэйс моргают в сторону Мисти, и ее передергивает как человека, влезшего в
паутину, подбородок поджат, а руки ощупывают воздух. Грэйс говорит:
- В последнее время на острове бывало столько несимпатичного, - набирает
воздуха, ее жемчуга вздымаются, потом она вздыхает и добавляет. - Надеюсь,
художественная выставка даст нам всем свежий старт.
24 августа ...С половиной
В ЧЕРДАЧНОЙ ВАННОЙ Грэйс набирает в ванну воду, потом выходит и ждет в коридоре.
Тэбби остается в комнате следить за Мисти. Караулить собственную мать.
Просто на заметку: за одно это лето будто прошли целые годы. Годы и годы. Эта
девчонка, которую Мисти видела в окно флиртующей. Эта девчонка будто незнакомка
с желтизной на пальцах.
Мисти говорит:
- Серьезно, не стоит тебе курить. Даже если ты уже умерла.
Чему не учат на худфаке - так это тому, как реагировать, когда узнаешь, что твой
единственный ребенок собрался разбить тебе сердце. Нынче, когда в ванной только
Тэбби со своей матерью, возможно, дело дочери - выводить мать из себя.
Тэбби разглядывает свое лицо в зеркало ванной. Облизывает указательный палец и
поправляет контур помады. Говорит, не глядя на Мисти:
- Ты бы осторожнее, мать. Нам ты больше не нужна.
Вытаскивает сигарету из пачки в кармане. Прямо на глазах Мисти щелкает
зажигалкой и затягивается.
Трусы болтаются и висят мешком на тощих ногах. Мисти стаскивает их под юбкой и
сбрасывает с туфель, со словами:
- Мертвой ты мне нравилась куда больше.
На руке с сигаретой у нее кольцо от бабушки, оливин вспыхивает зеленым в свете
лампочки над раковиной. Тэбби нагибается, подбирая с пола окровавленную
клетчатую юбку. Держит ее двумя пальцами и говорит:
- Бабуле Уилмот нужно, чтобы я подготовилась к художественной выставке.
Уходит со словами:
- К твоей выставке, мать.
В ванне порезы и царапины от столового ножа забиваются мылом и жгутся до того,
что Мисти скрипит зубами. Засохшая кровь окрашивает воду в ванне в розовый цвет.
Из-за горячей воды снова начинается кровотечение, и Мисти портит белое
полотенце, измазывая его красными разводами, пока пытается вытереться.
Со слов детектива Стилтона, в полицейский участок на континенте сегодня утром
позвонил какой-то мужчина. Он не назвался, но сообщил, что Энджел Делапорт
мертв. Он сказал, что Океаническое Объединение Борьбы за Свободу будет убивать
туристов и дальше, пока их толпы не прекратят насиловать местную окружающую
среду.
Серебряная посуда размером с садовые принадлежности. Бутылки старинного вина.
Старые картины Уилмотов - ничего не взяли.
В мансарде Мисти набирает телефонный номер мамы в Текумеш-Лэйк, но на связь
выходит оператор гостиницы. Обрыв кабеля, говорит оператор, но его скоро
починят. Внутренний телефон все еще работает. Мисти только не дозвониться на
континент.
Когда она заглядывает под край ковра, конверта с чаевыми там нет.
Кольцо Тэбби с оливином. Подарок на день рожденья от ее бабушки.
Предупреждение, которое Мисти пропустила мимо ушей: "Беги с острова, пока
можешь".
Все эти тайные послания, которые оставляют люди, чтобы их не забыли. Эти
способы, которыми мы все пытаемся обратиться к будущему. Мора и Констенс.
"Ты умрешь, как только с тобой покончат".
В номер 313 попасть довольно легко. Мисти была горничной, - Мисти Уилмот,
королева среди сраных рабов. Ей известно, где раздобыть отмычку. Номер двойной,
королевская кровать с видом на океан. В каждом гостевом номере одна и та же
мебель. Стол. Стул. Комод. На багажной стойке - открытый чемодан какой-то летней
особы. Слаксы и цветастый шелк висят в ванной. Сырое бикини переброшено через
шнурок душевой занавески.
Просто на заметку - здесь лучшая работа по оклейке обоев, какую Мисти видела в
жизни. Плюс - бумага неплохая, эти обои в 313-й комнате: пастельные зеленые
полоски чередуются с рядами розовых махровых роз. Дизайн, сделанный при печати
под древность. Обработанные чаем, чтобы казаться пожелтевшими от времени.
Выдает их то, что бумага слишком безукоризненна. Слишком незаметны швы, слишком
высокая четкость и точность, сверху донизу. Слишком хорошо у них подобран стык.
Определенно не работа Питера.
Не твоя работа. Дорогой милый ленивый Питер, который никакое искусство не
принимал всерьез.
Что бы Питер ни оставил здесь для людских глаз, запечатав внутри комнаты,
закатав простенком дверной проем - теперь этого нет. Питерова маленькая
временная капсула или часовая бомба, - люди острова Уэйтензи ее стерли. Как
миссис Терримор вытерла библиотечные книги. Как были сожжены все дома на
континенте. Работа ООБЗС.
Как был убит Энджел Делапорт. Зарезанный в постели во сне.
В кровати Мисти. В твоей кровати. И ничего не взяли, и нет следов взлома.
Просто на заметку: в любой момент могут войти летние люди. И обнаружить, что
здесь прячется Мисти, сжимая в руке окровавленный нож.
Зубчатым лезвием Мисти поддевает шов и счищает полоску обоев. При помощи острого
кончика Мисти отдирает еще полоску. Срывая третью, длинную медленную ленту
обоев, Мисти может прочесть:
"...влюблен в Энджела Делапорта, и простите, но я не собираюсь умирать за..."
И, просто на заметку, по правде говоря, она никак не ожидала обнаружить такое.
24 августа ...И три четверти
КОГДА ОБОДРАНА ВСЯ СТЕНА, когда все древние махровые розы и зеленые полоски
содраны длинными лентами, вот то, что оставил для людских глаз Питер.
Что оставил ты.
"Я влюблен в Энджела Делапорта, и простите, но я не собираюсь умирать за наше
дело".
Кругом и повсюду по стенам написано - "Я не позволю вам убить меня как вы
убивали мужей всех художниц начиная с Гордона Кинкэйда".
Комната замусорена завитушками и обрывками обоев. Усыпана пылью засохшего клея.
В коридоре слышны голоса, и Мисти застывает в ожидании посреди испорченного
номера. В ожидании, что летние люди откроют свою дверь.
Поперек стены написано - "Мне уже плевать на наши обычаи".
Написано - "Я не люблю Мисти Марию", - говорится. - "Но она не заслуживает
мучений. Я люблю наш остров, но мы должны найти другой способ сохранять свой
образ жизни. Нельзя и дальше собирать человеческие урожаи".
Написано - "Это ритуальное массовое убийство, и я не стану ему потворствовать".
А вещи летних людей погребены; багаж, очки от солнца и косметика. Погребены под
обрывками.
"Ко времени, когда вы это найдете", - гласят строки. - "Меня не будет. Сегодня
вечером я уезжаю с Энджелом. Если вы это читаете, то простите, но уже слишком
поздно. Будущее Тэбби станет лучше, если ее поколение научится само стоять за
себя".
Под полосками бумаги написано - "Мне искренне жаль Мисти".
Ты написал - "Я и правда никогда не любил ее, но я не ненавижу ее настолько,
чтобы исполнить наш план".
Написано - "Мисти достойна лучшего. Папа, нам пора отпустить ее на свободу".
Таблетки снотворного, которые, по словам детектива Стилтона, принял Питер.
Рецепт, которого у Питера не было. Чемодан, который он собрал и спрятал в
багажник. Он собирался нас бросить. Уйти с Энджелом.
Ты собирался уйти.
Кто-то накачал его лекарством и оставил в машине с работающим мотором, запертого
в гараже, как его нашла Мисти. Кто-то не знал про чемодан, собранный и
припасенный в багажнике для побега. Они не знали, что бензобак наполовину пуст.
"Папа", в смысле - Гэрроу Уилмот. Отец Питера, который, по идее, был уже мертв.
Со времени рождения Тэбби.
По комнате написано - "Не открывайте работу дьявола".
Там, в надписях, говорится - "Уничтожьте все ее картины".
Чему не учат на худфаке, так это толковать кошмары.
Подписано - Питер Уилмот.
25 августа
В ГОСТИНИЧНОЙ СТОЛОВОЙ бригада островитян развешивает работы Мисти, все ее
картины. Но не по отдельности, - они складываются воедино, холст и бумага,
образуя длинное стенное полотно. Будто коллаж. Бригада в процессе сборки не
снимает с полотна покрывало, открывая для глаз только край, лишь настолько,
чтобы добавить еще ряд картин. Что там - сказать нельзя. То, что смахивает на
дерево, может оказаться рукой. Что смахивает на лицо - может оказаться облаком.
Это массовая сцена, или пейзаж, или натюрморт из цветов и фруктов. В момент,
когда бригада добавляет в полотно очередную часть, они сдвигают штору, чтобы
прикрыть ее.
Можно сказать только, что оно огромно - занимает всю длинную стену столовой.
Грэйс с ними, раздает указания. Тэбби и доктор Туше - наблюдают.
Когда Мисти идет взглянуть, Грэйс останавливает ее синей узловатой рукой и
спрашивает:
- Ты примерила то платье, что я тебе сшила?
Мисти хочет только глянуть на картину. Это ее работа. Из-за повязки на глазах
она понятия не имеет, что ею создано. Какую часть себя она будет показывать
незнакомым людям.
А доктор Туше возражает:
- Нет, это будет нехорошо, - говорит. - Посмотришь на вечерней премьере, с
остальной публикой.
Просто на заметку, Грэйс сообщает:
- Сегодня вечером мы возвращаемся в наш дом.
Где был убит Энджел Делапорт.
Грэйс продолжает:
- Детектив Стилтон нам все ясно объяснил, - говорит. - Если соберешь свои вещи,
мы их для тебя захватим.
Подушку Питера. Художественные принадлежности в светлой деревянной коробке.
- Все почти кончено, дорогая, - продолжает Грэйс. - Я в точности знаю, что ты
чувствуешь.
По этому дневнику. Дневнику Грэйс.
Пока все заняты, Мисти поднимается на чердак, в номер, который делят Грэйс и
Тэбби. Просто на заметку, вещи Мисти уже собрала, и она ворует дневник из
комнаты Грэйс. Спускается с чемоданом к машине. В ее волосах - бумажные обрывки
с бледно-зелеными полосками и розовыми розами.
Книжка, которую постоянно читает Грэйс, которую она изучает, в красной обложке с
золотой вязью - это, по идее, дневник женщины, которая жила на острове сотню лет
назад. Этой женщине из дневника Грэйс было сорок восемь лет, и она не доучилась
на художницу. Она забеременела, и бросила худфак, чтобы выйти замуж на острове
Уэйтензи. Она любила не столько молодого мужа, сколько его старую бижутерию, и
свою мечту - жить в большом каменном доме.
Здесь оказалась уготованная ей жизнь, непосредственная готовая роль. Остров
Уэйтензи, со всеми традициями и обычаями. Все проработано. Ответы на все
вопросы.
Женщина жила довольно счастливо, но уже сто лет назад остров заполоняли богачитуристы
из города. Назойливые, капризные чужаки, у которых хватало денег на
завоевание. Как раз к тому времени, когда у ее семейства заканчивались средства,
ее муж застрелился, чистя оружие.
Женщина заболела мигренью, обессилела, и выдавала на-гора все, что ела. Она
работала в гостинице горничной, пока не споткнулась на лестнице и не оказалась
прикована к постели, с расщепленной ногой в увесистом гипсе. Застрявшая в
бездействии, она начала рисовать.
Совсем как Мисти, но не Мисти. Эдакое подражание Мисти.
Потом утонул ее десятилетний сын.
После сотни картин ее идеи и талант будто испарились. Вдохновение улетучилось.
Пишет она размашисто и вытянуто - Энджел Делапорт назвал бы такую чуткой,
дарящей натурой.
На худфаке не учат тому, что Грэйс Уилмот возьмется ходить за тобой и записывать
все, что ты делаешь. Превращая твою жизнь в такую больную книжонку. Вот в чем
дело. Грэйс Уилмот пишет роман, основанный на жизни Мисти. Ой, ну, пару моментов
она заменила. Дала женщине троих детей. Сделала ее горничной вместо служанки в
столовой. Ой, да все очень совпадает.
Просто на заметку, Мисти ждет паром в очереди, читая это дерьмо в старом
"бьюике" Гэрроу.
В книге говорится, что большинство населения поселка переехало в Уэйтензийскую
гостиницу, превратив ее в казармы. В лагерь беженцев для семей островитян.
Хайленды стирали всем белье. Бартоны заведовали готовкой пищи. Питерсены -
уборкой.
Ни в одной идее не видно ничего оригинального.
Даже читая это дерьмо, Мисти, возможно, в чем-то заставляет его сбыться. Сама
исполняет пророчество. Начинает вживаться в чужую затею для собственной жизни.
Но сидя здесь, она не может оторваться от чтения.
В романе Грэйс женщина-рассказчица находит дневник. Этот дневник, обнаруженный
ею, будто отражает судьбу ее самой. Она читает, что ее произведения развесили в
огромной художественной выставке. В вечер премьеры в гостиницу набиваются толпы
летних туристов.
Просто на заметку, дорогой милый Питер, если ты очнулся от своей комы, это может
тебя отправить прямиком обратно. Тот простой факт, что Грэйс, твоя мать, пишет о
твоей жене, изображая ее какой-то спившейся шлюхой.
Должно быть, так же чувствовала себя Джуди Гарленд, когда читала "Долину кукол".
Здесь, в очереди у пристани парома, Мисти собирается съездить на континент. Сидя
здесь, в машине, где Питер едва не умер, - или едва не сбежал и бросил ее, -
Мисти ждет в горячей линии летних людей. Ее собранный чемодан лежит в багажнике.
Белое атласное платье в том числе.
В точности как твой чемодан лежал в багажнике.
Вот на чем заканчивается дневник. Последняя запись - прямо перед художественной
выставкой. А дальше... ничего нет.
Просто чтобы тебе не было перед собой неловко - Мисти бросает твоего ребенка так
же, как ты собирался оставить их обоих. Ты по-прежнему женат на трусихе. Так же,
как она готова была обратиться в бегство, когда решила, что бронзовая статуя
убьет Тэбби - единственного человека на острове, на которого Мисти не насрать.
Ни Грэйс. Ни летних людей. Мисти никого здесь не нужно спасать.
Кроме Тэбби.
26 августа
ПРОСТО НА ЗАМЕТКУ: ты все равно вонючий трусливый говнюк. Ты самовлюбленный,
недоделанный, ленивый, безвольный кусок дерьма. Ну да, конечно, ты рассчитывал
спасти свою жену, но вместе с тем ты собирался ее кинуть. Ты, тупой безмозглый
пидор. Дорогой милый глупый ты. Нынче Мисти совершенно в курсе, что ты
чувствовал. Сегодня твой 157-й день в роли овоща. И ее первый. Мисти три часа
провела за рулем, чтобы повидать тебя и посидеть у твоей кровати.
Просто на заметку, Мисти спрашивает тебя:
- Нормально ли убивать чужих людей, чтобы поддержать чей-то образ жизни только
потому, что живут им люди, которых ты любишь?
Ну допустим, считал, что любишь.
С тем, как на остров приезжают люди, больше и больше с каждым летом, видишь
больше мусора. Запасы пресной воды все меньше и меньше. Но, конечно, нельзя
задавливать развитие. Это анти-американщина. Эгоизм. Это тирания. Зло. У каждого
ребенка есть право на жизнь. Каждый имеет право жить там, где может себе
позволить. Нам дали волю преследовать счастье всюду, куда можно доехать,
долететь, доплыть - чтобы добыть его. Когда слишком много народу ломится в одно
место, само собой, они его разрушат, - но такова система счетов и чеков - так
самокорректируется рынок.
Таким образом, единственный способ сберечь какой-то край - это изгадить его.
Нужно выставить его кошмарным перед внешним миром.
Нет никакого ООБЗС. Есть только горстка людей, которые пытаются сберечь свой мир
от других
...Закладка в соц.сетях
