Жанр: Драма
Блуждающее время
...ронем. Надежда
есть: когда мир станет тихим, они откроют наконец ключ к биологическому
бессмертию в том или ином виде, только сейчас реально появились такие
возможности, и тогда всем этим религиям и пророкам - конец. Не нужны станут.
Ведь они сильны только страхом человеческим перед смертью. Это их главное
орудие. Потому и религии так долго еще держатся. Не будет смерти - не будет и
религии. Даже если просто жизнь будет длительна, крайне длительна. Все равно -
всей мистике будет конец. То есть, не ей конец, а люди бросят этим заниматься.
Мир наш станет замкнутым, как пещера без выхода, но жить в ней будет сладко,
жирно, безопасно, а главное - смерти нет. И ты согласен на такую жизнь?!
Юлик прямо-таки завизжал от радости.
- Правильно! Что к душе-то стремиться, Артурчик! Здесь, в теле этом, навечно
быть хочу! Так хорошо! Так хорошо! Ведь страшно в другой мир идти - что там
ждет, кто знает? Лучше синицу в руке, чем журавля в небе! Эх-ха!
И Юлик похлопал себя по животу, и опять подвзвизгнул:
97
- Не в том даже дело, Артур, что здесь хорошо, здесь, может, и неважно, но жить
все-таки можно, все ладненько, понятно, а "там" что будет?! А??! - и он замахал
своими огромными жуткими руками. - Безопасность нам нужна - вот что главное!!!
- В этом ты прав, Посеев, прав, - одобрил его старик. - Обещают вечную жизнь, а
получишь фиг. Здесь, на земле, надо обустроиться навечно. Вот эта современная
генетика с биологией нам и помогут, там фантастические вещи могут быть! Через
. сто-двести лет мы и не узнаем этот мир. Недаром миллиардеры, подлюги,
замораживаются, жить хотят, паразиты, знают, если в другой мир попадут - то в ад
и угодят. Надолго. Вот и получится тогда у них вечная жизнь. Потому и на все
идут. Органы молодых или детей пришивают себе, рыщут их наемники по всему
миру...
- Хи-хи-хи! - хихикнул Юлик.
Воцарилось молчание. Старик встал, достал из шкапа водку, разлил "по маленькой".
Закуска была простая, суровая: огурцы, колбаса, черный хлеб, соль. Разлили,
выпили.
Юлик мрачно взглянул на Крушуева и сказал:
- Значит, другие миры, потусторонние, все-таки есть... Старик усмехнулся.
- Конечно, есть. Что ж ты думаешь, человечество тысячелетиями одним бредом
занималось? Но наша задача - чтоб их не было. Для нас. Закрыть все дыры,
замкнуть пространство. А как только наметится какой-нибудь мессия,
непредсказумец, визионер - тут же удушить, пока еще никто не знает, кто он...
Юлик дико захохотал.
- Я всей душой за это! Мне это даже, Артур, дивное сладострастие доставляет -
послан Богом, а я его удушу! Своими огромными руками, с длинными пальцами. Я
кончаю при этом... Хе-хе-хе... Год назад ведь я одного удушил по твоей указке.
Ради человечества чего не сделаешь! Чтоб не смущал! Хи-хи-хи!
- Цыц! - старик строго прервал его. - Знаю: идею ты понял. И твоей душе она
соответствует. Но сейчас дам тебе дополнительные понятия о нашей организации и
ее методах раннего распознавания мессий и подлинных гениев духа. В этом, ты,
по-моему, все-таки путаешься...
- Но зато я предан, предан, до конца, лучше собаки, тебе, Артур, и нашей идее, -
закричал Юлий и замахал руками. Ему показалось, что с его рук падает кровь на
тарелку с пищей. Но это только вдохновило его. Глаза загорелись странным синим
пламенем, точно пламя на газовой плите. А старик видел лишь слюну, которая
капала на тарелку. - Дело ведь в том, что эта идея - она моя, моя. Я об этом
думал еще раньше!!! Ты же знаешь, Артур, мою жизнь - дикая она, одинокая, битая
была!
- Знаю, знаю! Цыц! - старик строго взглянул в пустоту. - А теперь об
организации. Ты знаешь, что шеф ее - я, у меня сеть разных людей, среди них
главные, конечно, не убийцы. А те, кто находит пророков, поэтов, писателей,
провидцев, святых, создателей мироучений, опасных, разумеется. Тех, кто может
предложить что-то исключительное... Как находит? Это мои секреты и их тайны,
каждый действует отдельно. Труднейшая задача в том, чтобы обнаружить гадину
прежде, чем она чего-нибудь напишет, или научит, потому что тогда будет поздно.
Раздавить змееныша в колыбели.
- Как же вы узнаете, ежели он в колыбели?
- Подумай.
Юлий угодил лапой в горчицу.
- Ну ежели он уже начал что-то делать, - тогда понятно. Тут-то мы его и...
- Лучше "до". - Артур Михайлович оживился, и глаза вдвойне заблестели: от водки
и от полета. - На меня работает нечисть: полуведьмы, экстрасенсы, гадалки,
колдуны... Тебя это не смущает, Юлий?
Юлик обалдело поглядел вокруг, особенно на портреты каких-то людей, развешанных
по квартире Крушуева.
- Цель оправдывает средства, дорогой! - продолжал старик.
- Оккультисты против метафизиков! Знающий человек может не только по ручке
дитяти, - старичок хихикнул, - но и по другим разным признакам распознать...
Год, час рожденья, детали... Да мало ли чего... Их много, много признаков...
Есть и прямое виденье... По одной такой прямой наводке мы недавно мальчика семи
лети придушили... Насовсем...
- Юлий икнул.
Не икай. За дело задушили. Мы просто так никого пальцем не тронем. Из мальца
опасный человек бы вырос: и политический лидер, и провидец одновременно. Опасно.
С сильной волей и не в нашу сторону направленный... Хе-хе-хе... - старичок вдруг
задребезжал блеющим смехом и стал потирать ручки.
- Вот мы и изменим курс истории куда надо... А еще говорят: предопределено...
Хе-хе-хе!!!
Юлий хлопнул полстакана водки на радостях.
- Мальчик трепыхался?
- Раздавили такого нежного, гладкого, с большими глазами... Мы его бревном...
Провидец и бревно!!! Хе-хе-хе-хе!!!
Старичок почти перешел на визг от счастья.
- Два года назад зарезали юношу. Всю мировую философию знал: и христианскую, и
греческую, и индийскую, и самую-самую древнюю... За все это и прирезали... Во
время... У нас есть один такой: горло перерезает перышком. И кровь любит пить
льющуюся. Черт с ним! Главное, убивать может - всех этих, исключительных...
- Юноша-то дрожал?
- Не знаю. Может, и дрожал - все жить хотят, и попы, и черти, и гении - еще
молодой был, лет девятнадцать всего...
У старика руки дрожали от восторга.
- Но учти, Юлий, мы убиваем по делу, по идее, за людей, за всех людей. По делу.
Журналистов, интеллигентов, гуманитариев
мы же не трогаем, к примеру, пусть они хоть семи пядей во лбу, хоть сто языков
каждый из них знает. Потому что известно, что интеллигенция продажна и глупа, их
любой купит, или, на худой конец, внушит что надо и убедит работать на себя. Не
одна сила, так другая. Они только корчат из себя независимых талантов. Такие
кретины пусть живут. Мы убиваем настоящих, кто действительно может дать что-то
уникальное и перевернуть мир. Или, хотя бы, затормозить наше движение к покою.
Кстати, жертв наших, гадин, истинных врагов рода человеческого, мы не насилуем,
не грабим, не издеваемся даже. Все по-культурному. К тому же, мотивов внешне
никаких нет, причин как бы, потому и найти нас трудно. Да кого сейчас ищут-то!
Так, для виду... Если только не из сильных мира сего... А сеть и люди в ней у
нас надежные, друг друга не знают, все скрыто, через цепочку, профессионально...
Истинные цели полностью никто не знает... Ты один только мне по душе пришелся,
потому и сидишь здесь, слушаешь... Юлок! Хряпнем за человечество, чтоб спокойно
всем жилось, без всяких визионеров, Достоевских и прочих... Юлик кивнул головой.
- Я ведь, Артур, не знал, что ты детишек, будущих гадов, успокаиваешь... Я ведь
мочил, которые уже появились, в начале... Но, конечно, лучше с детства. Оно
вернее.
- Это еще не все, Юлий, - посерьезнел старик. - Ты спросишь, откуда деньги,
платить убийцам, к примеру... Хотя сейчас и за сто рублей замочат. Капитализм,
деньги нужны... Но все-таки. Неужто ты думаешь, что все на мне лежит?
- Не знаю.
- Конечно, не знаешь. Так вот, есть некие неизвестные, которые меня
поддерживают. Неизвестная сила. Я сам не знаю, кто они точно. Но они существуют
во всем мире. И цели, и идеи их, возможно, такие же как у меня. Потому и
поддержка. Если мы придем к власти - все осуществим как надо. Тогда не нужно
будет из-за "угла" кого-то мочить. По-научному сделаем.
Юлий остолбенел.
- Вот это да! Что же вы мне так мало платите?
- Ты работаешь за идею. Потом это окупится. Гадалка есть еще одна, Зоря,
прямовидящая оккультистка - тоже за цель работает. Мужик такой же есть.
Три-четыре человека, а остальные, большинство, по иной схеме работают. Меня в
лицо или по фамилии - не знают.
Помолчали.
- Нас никто не подслушивает? - вдруг осведомился Юлик. Крушуев расхохотался.
- Да кому нужен такой нищий старик, бывший профессор, как я? Никто и не
догадывается!
Юлик удовлетворенно протянул руку к бутерброду с жирной сальной колбасой.
- Артур, а когда ребеночка-то мне укажешь?
- Будущего Платона? - расхохотался Крушуев.
- Мне все равно, лишь бы был гений. Но истинный, как ты говоришь. Может, сжечь
его? Я пожары люблю.
- Терпение, Юлок, терпение. Их же мало. Работа у нас трудная. От Зори много
зависит, от ее глаза.
- А если я откажусь?!! Ребеночка-то?! - кокетливо спросил Юлик.
- Но для блага ведь... Не из ворон же, а из младенцев невероятные гады выходят!
Нечего слюни пускать... А потом, я даю задание каждому по душевным силам его...
А не просто ни с того ни с сего...
Наступила тишина, как во гробе. Только тикали стенные часы. За окном - тьма,
только мелькали какие-то светлые огоньки. Мухи, и той в этой квартире не было.
Юлик задумался. Крушуев тоже чуть-чуть загрустил.
- Вот что я скажу, Артур, - наконец выговорил Юлик. - Идея у нас-то, в конечном
счете, на высоте, а уж если эти идеи станут властью... Всех, кого надо
изведем... Но ведь ты всегда
учил и подчеркивал, что все у нас получится, только если наука найдет ключ к
физическому бессмертию, по мне, хотя бы, примерно, не к самому бессмертию, хотя
бы, несколько тысяч лет пожить со смаком...
- Хе-хе, у тебя губа не дура, - оживился старик.
- Короче, скажем так: к бессмертию. А вдруг не найдут этот ключик-то, не выйдет
ничего у ученых этих, как бы не старались! - Юлик даже вдруг заржал от такой
мысли. - Это ж легко сказать: смерть победить! Да вся наша природа на смерти
построена, я это еще с детства своего дикого понял. Смерть везде, она и в нас
сидит, как только мы родились. Мы вроде бы живые, а на самом деле - трупы. В
нашем теле будущий труп и есть. Так и ходят все трупами. Конечно, ты скажешь,
чего в этом хорошего! Да ничего нет хорошего, но факт! Попробуй такое победить!
Ну, болезни, пожалуй, можно, лет сто двадцать пожить, сделают - но ведь это дела
не меняет! Что такое сто двадцать лет - пустяк! А раз смерть не истребят, то все
равно останется страх, ужасть перед неизвестным, опять попрут пророки, мессии,
писатели, сколько их не истребляй... У меня руки длинные и сильные, - и Юлий,
осклабясь, протянул их на грязный стол, - и то всех не передушишь тогда...
- Продолжай, продолжай! - лицо старика даже раскраснелось от внимания.
- Так вот что я думаю. Этой самой современной науке, генетике-бинетике... Как
там, черт ее побери... одной никогда, ни в жисть смерть не одолеть. Вот ежели к
современной науке, самого высокого, как говорится, уровня, добавить черную
магию, то тогда... Вместе они одолеют...
Крушуев даже подпрыгнул от неожиданности и стал бегать по комнате вокруг
сидящего на стуле непомерного Юлия.
- Ох, молодец, Юлька, ох, молодец! - взвыл Крушуев и, не удержавшись, даже
поцеловал Юлика в немытую голову. - Тогда, конечно, одолеют, шутка ли сказать:
черная магия плюс
наука! До этого пока еще не дошли, но дойдут! Обязательно дойдут! Ты сам пророк,
Юля! Но ты наш пророк!
Вдруг Артур Михайлович сел за стол и сразу, без перехода, угрюмо сказал:
- А все-таки одновременно ты глуп, Юлий. Ведь пытались же раньше, без всякой
науки, одной черной магией - средство-то больно мощное. Ты хоть и не так
образован, но должен знать...
- И что?
- "И что?" - мрачновато передразнил Крушуев. - А то, " что бесплатный сыр бывает
только в мышеловке, тем более бесплатное бессмертие. Ты что, дьявола перехитрить
захотел? Даже при науке мы будем зависеть тогда от него, платить надо будет по
большому счету. Это тебе не гены, не атомы - с ними можно делать почти все что
хочешь. У него своя воля, своя линия, и он, как всегда, над нами насмеется...
Никакой зависимости, никаких чертей! Мы, человечество, должны добыть бессмертие
собственными силами. Только так.
И Крушуев стукнул кулаком по столу. Пролилась рюмка водки.
- А вдруг не получится? - тревожно спросил Юлик.
- Не получится, значит, мы обречены. Опять появятся мессии, будды, богочеловеки,
мистика, истерия и так далее, снова весь этот круговорот.
- И не говори, Артур, не говори! - слезливо вякнул Юлий.
- Хотя тут и без бессмертия есть один вариант... Но молчу, молчу, - прошипел
Крушуев.
- Не доверяешь? - вспыхнул Юлик.
- Доверяю. Но ты не вместишь, - холодно осадил его старик.
Помолчали. Юлик расстроился. Попросил кока-колы или чего-нибудь американского.
Старик нехотя принес.
- Ладно, ладно, - наконец задумчиво произнес Крушуев. - В утешение могу тебе
сказать, что ты все-таки пророк. Союз
человечества и дьявола возможен, но в несколько отдаленном будущем. До этого
человечеству еще надо дорасти. В таком виде, в каком оно сейчас, думаю, ни для
Бога, ни для чертей оно никакого интереса не представляет. Так, насекомые. Юлик
обиделся за себя.
- Обижаешь, Артур.
- Интерес у дьявола может возникнуть, когда человечество станет действительно
сильным, в науке, в воле, в магии, во всем... И интерес возникнет, конечно, не к
отдельным личностям, тоже мне боги, - фыркнул Крушуев, - а к человечеству в
целом. Как к своему союзнику. Дашь на дашь. Он нам физическое бессмертие, даже
если относительное, но все же... они ведь это могут, сами-то ведь - какая мощь,
для них этой проблемы нет... А мы им союзничество в общей космической борьбе, в
раскладе вселенском. Тогда, наверное, не побрезгает. Раз мы будем сильны, то не
обманет, да и помощь понадобится.
- Религии будут сопротивляться, Артур, - пожаловался Юлик, и потом вдруг
разъярился, стукнул кулаком о чашку.
- Цыц! Попы?! Тоже мне! - презрительно ответил Крушуев. - Да я изъездил полмира,
знаю их. Некоторые из них и сейчас на наше дело готовы, тепленькие... Да и на
деньги падки. Многие из них глупы, а к тому времени еще более поглупеют. Дьяволу
их ничего не стоит обмануть: и при всех своих догмах, и при всех своих традициях
прекрасно пойдут за ним, думая, что идут за Богом. Подмену при таких легко
совершить. Ну, может быть, какие-нибудь отдельные настоящие, духовные поймут в
чем дело, зашевелятся, но они не в счет. Их будет мало, изолируем или уничтожим.
Все человечество получит то, чего хочет. Дьявол станет с ним, с человечеством,
рядышком.
- Ну это еще когда будет, - горько вздохнул Юлик. - Мы не доживем, даже если
заморозимся или продлимся как-то в двадцать первом веке... от твоих слов запьешь
только, Артур, - проскулил он.
- Ничего, ничего, - Крушуев встал и добродушно похлопал Юлика по плечу, -
поэтому запомни: нам надо на себя только надеяться. Никаких чертей, понял?!.
Полагаемся только на человеческий разум. На свет его и добро. Ты же слышал об
эпохе Просвещения?
- Небось.
- Ну так вот: беседа окончена. А завтра с утра приедешь ко мне на дачу для
конкретного разговора, задание дам.
Юлик оживился, грусть прошла.
- А вот тебе и денежки, аванс. Идея идеей, а жрать-то надо, - и Крушуев передал
ему увесистую пачку, - к тому же, ты ведь воробышков любишь кормить, не так ли?
- И голубков тоже.
- Тебе этих баксов на всех хватит. И на себя. На этом простились.
На следующий день Посеев сел в ободранную электричку, чтобы вовремя прибыть на
дачу Крушуева.
В вагоне было мало народу, но это не смутило Юлика. Он быстро огляделся, не
зная, куда убрать руки. У него, огромного, была привычка разговаривать с самим
собой, бормотать под нос, как будто он родился стариком. Но на этот раз,
испугавшись своего бормотания, он замолчал и стал думать:
"Это легко определить, когда пророк или иной бестия проявил себя... Как тот,
девятнадцатилетний, которого я удавил... А в ином случае, без прямовидящих, без
Зори, к примеру, - трудно... Когда еще не проявил... А ты попробуй без Зори,
попробуй просто так... посмотри в глаза и узнай: бог он или человек. Если бог -
надо придушить. Так-то, Юлик. Вот взгляни строго в глаза людей вокруг, в
вагоне... А что если испытать?"
И Посеев стал вглядываться. Потом даже соскочил с места и пробежался по вагону,
махая руками. Вернулся ошалелый. Почти все в вагоне показались ему загадочными.
"Пося (Крушуев ласкал его этим именем, и он сам любил так называть свою
персону), Пося, значит что, всех их надо придушить?" - подумал он.
Юлик остолбенел. Мелькнуло: может, они только по глазам великие и загадочные, а
не изнутри. Облизнулся; нет, прав Артур: дисциплина, дисциплина прежде всего, а
то и на себя подумаешь, что бог. Самого себя придушишь. Не его это дело -
определять, кто провидец или властитель дум. Его дело простое: душить. (Иное
смертоубийство Юлик не жаловал.) Зачем он привязался, например, к какому-то
Черепову? Чем он так уж плох? А вдруг, наоборот, свой парень? Но перчатки на
всякий случай всегда при мне, - заключил Юлик.
И невольно посмотрел на девушку напротив, вернее, наискосок. Она внимательно, но
отключенно, нежная такая, "со снопом волос своих овсяных", смотрела на него. Не
осуждающе, но и не завлекая. Просто так. Но Юлика испугали необычайная глубина и
ум в ее глазах.
"Артуру надо бы ее обнаружить. Пусть решает. Но как?" - чуть не бормотнул он.
Потом посмотрел на ее тонкие голубые жилки на шее и решил, что ее просто будет
убить, но жалко.
От этого Юлий замолчал в уме, и так молчал и молчал. А потом вдруг гаркнул:
- Девушка, а не хотите ли вы пройтись со мной глубоко, на дачу?
И даже испугался своего крика. Посмотрел - а вместо девушки пустота. Видимо, она
сошла на остановке, пока Юлик молчал. "Со снопом волос своих овсяных отоснилась
ты мне навсегда", - нелепо возникли в его мозгу давно, казалось, позабытые,
случайно прочитанные строчки. Поэзию Посеев терпеть не мог.
Старушка с корзинкой помидоров юрко отсела от него в сторону.
"Никто меня не любит", - подумал Юлик.
Но скоро ему самому надо было сходить. Дачный поселок, утки, гуси, деревья
захватили его в свой мир. Но он шел, не разглядывая ничего...
Крушуев впустил его внушительно. Когда Юлик проходил вглубь, мимо, куда-то
наверх, на второй этаж, промелькнула немолодая женщина с густыми черными
волосами и оцепенелым .взором, внутри которого светились воля и безумие.
"Как бы не сглазила, - испугался Юлик, - сглазит, себя самого задушишь или
какого-нибудь невинного воробушка".
Вошли в малюсенькую, точно на собачонку, комнатку со столом у приплюснутого
окна.
- Это не Зоря? - шепнул Посеев.
- Что ты, Пося, что ты! - гоготнул Крушуев. - Это ученица ее, студентка.
- Ох, Артур, - проскулил и пожаловался Посеев. - Колдунов, ведьм, гадальщиц,
трясунов востроглазых развелось кругом видимо-невидимо.
- Не тебе судить, - оборвал Крушуев, - садись и слушай.
- Я весь твой, - заметил Юлик.
- Дело очень мутное, но нужное. Есть в Москве один подвал, населенный якобы
бомжами...
- Пусть живут, не гении, - прошамкал Юлик (зубов, в отличие от пальцев, у него
было маловато).
- Не перебивай, идиот. Слушай! Адрес я дам. Ну так вот. Там завелось существо,
которое называют Никита. Оно там не живет, но бывает. Где само живет -
непонятно, нам неизвестно. Существо надо замочить, оно не физкультурник, не
бойся.
Юлик разинул рот.
- Что за "существо"? Человек, или, не дай бог, еще кто?..
- Человек, человек, - успокоил Крушуев, - но оригинал.
- Что значит "оригинал"?.. Артур, ты всегда мне объяснял, за что я мочу
человека. Я же идейный, ты всегда мне открывал...
- И сейчас не скрою. Это человек из будущего. Правда, немного сдвинутый. Но,
скорее, просто притворяется. Шпион отгудова, - по лицу Крушуева прошел нервный
смешок.
- Не понял. Из какого "будущего"? Ты что, отец?!
- Из будущего в буквальном смысле. На много столетий, а то и тысячелетий вперед.
- Да разве такое бывает?
- Бывает, Пося, бывает. К сожалению, бывает. И из прошлого, и из будущего.
Юлик взглянул на лицо Крушуева и съежился, потому что понял: говорит серьезно.
Уже второй раз за этот день Посеев обалдел: один раз из-за девушки, а сейчас
из-за будущего. Посмотрев на него, Крушуев доверительно и широко улыбнулся,
точно открывая душу для объятий:
- Объясняю: в секретных архивах разных государств зафиксированы неоднократно
такие случаи, когда человек, скажем, из XVIII века попадает в начало ХХ-го.
Кое-что сейчас стало просачиваться в печать. Особенно тщательно собирал такие
материалы Ватикан. Эти всегда тут как тут. Я сам видел их тексты.
И Крушуев кое-что поведал Посееву.
- А почему же все это так скрывается? - не веря своим ушам, спросил Юлик.
- Много причин. Что ж тут удивительного? Ну, во-первых, у обывателя крыша
поедет, если будут явные доказательства. Во-вторых, естественные науки могут
попасть в затруднительное положение. А на них все держится... В третьих...
- Ладно, ладно! - замахал руками, как черными крыльями, Посеев. - Неужто такое
может быть?
- Не ломай мозги. Не такие как ты тут могут сломаться... Слушай, как чурбан, и
прими как факт. Твое дело душить, а не рассуждать.
- Не обижай, Артур.
- Короче, по нашим данным, и сама Зоря тут все подтвердила, существо это будущее
может нам помешать. Иногда оно говорит не то. Могут обратить внимание. Надо
убрать, пока не поздно.
- Ну, если оно нашей идее враг, тогда - конечно. Крушуев выложил все данные.
- Завтра же полезай к ним в подвал. Тебе привычно. Прикинься бомжом и дураком.
Мол, квартиру пропил. Поживи, расспроси.
Сам знаешь.
- Все сделаю.
Посеев вдруг зорко взглянул на Крушуева.
- Гляжу я на тебя, Артур, - сказал он, - и удивляюсь. Тебе уже за семьдесят,
если не за восемьдесят, а выглядишь моложе меня, моложе любых спортсменов, сам
боевой, жилистый, подвижный... Даже возраст свой от посторонних глаз скрываешь.
Мало ли, вдруг возьмут и обследуют, почему, дескать, так молод на вид
старичок... Что ж, Артур, твои неизвестные, что ли, подкинули тебе секрет
долголетия, до научного открытия бессмертия хочешь дожить?
Крушуев посерел.
- Все делаю путем опыта, естественно.
- Естественно даже тыщу лет не протянешь, - осклабился, обнажив редкие, но
мощные зубы, Посеев, - "естественно", - передразнил он. - Что уж тут о
естественности говорить-то! Одна Зоря чего стоит, наслышан от тебя же... Ты бы
хоть мне, твоему сынку по скорби, подкинул секретик-то? Хотя жизнь моя жуткая,
но я ей не брезгую...
- Ты пока сильный, особенно в руках, молодой еще, чего тебе? - сурово ответил
Крушуев. - Но когда время подойдет, будет тебе... Я своих не забуду. Сердце не
камень. А пока иди... На, вот еще деньги, бери, тлен это, чушь, конечно, по
сравнению с жизнью, которая бесплатно дана... а цены ей нет. Но, все110
таки пригодятся зелененькие-то. Иди, иди, Пося. Бедолага ты наш. Ручищи только
береги.
Клим Черепов всласть выспался в сестрином доме, на перине.
- Да, это тебе не в канаве лежать, - первое, что задумчиво пришло Климу в
голову, когда он проснулся.
Но канаву Клим любил особой темной нежностью. Почти мистической. "Без канавы нам
из жизни не выбраться", - говорил он своему старому дружку Валерию, когда тот
мечтал о высшем.
...А сестрица Ульянушка, на два года старше Клима, уже вовсю готовила ему
осторожный опохмел. Муж ее, Виктор, работал, как слон, на трех работах, его и
редко видно было потому. Не бывал особо задумчивым и рассеянным, но Улю любил.
Детишки, двое пока народились, ходили в первый класс, а теперешним летом были
отправлены к бабкам на спокойствие и поправку...
Черепов любил сестру как часть своего сознания, и даже больше. Но вообще
привязанностей к кому-либо не терпел, ожидая Бездну.
Тихий даже в канаве, он не позволял себе никаких медитаций или выхода, по
адвайте-веданте, в четвертое, вечное состояние сознания, хотя, свой в кругах
Марины и Артема, был с этим ознакомлен. Он, чудовище, ждал еще более
радикального, хотя уж "что может быть более радикального, чем Бог", - говорил
Артем. Но Черепов ждал Бездну, которая сотрет все что есть. Поэтому он сдерживал
себя, оставляя все свои мистические центры да и саму душу открытыми и в тайне
готовыми для прихода того, чего еще никогда не было.
Но Улюшка, сама пухленькая, плоть сладкая, тем не менее, была очень чутка на
глубинность. Она жутела и бледнела от
философии родного братца и жаловалась Тане и Артему, что, мол, у вас все
ладненько, Бога в самих себе ищете, а братец мой в беспредел вошел: ждет, когда
все кончится. Таня смеялась и говорила, что не он один у нас беспредельный, есть
еще и почище. Улюшке такая метафизическая лихость нравилась, но она, по женской
привычке, ширила глаза и ахала...
- Водки ни-ни, - объявил Черепов, когда вошел в сестрину комнату, на втором
этаже, где в русском духе был подготовлен опохмел: квас - да, огурчики - да, и
так далее - да, но не водка...
- Да ее совсем немножко, - осторожливо заявила сестра. - Садись и отдыхай.
Умаялся небось в своих перелесках и канавах, конца света ожидаючи.
- Не конца света, а конца Всего, - угрюмо ответил Черепов, поцеловал сестру в
щечку за доброе утро и сел.
Он готов был и подшутить над беспредельным и непостижимым. Многие таких его
шуток не понимали. Понимало ли непостижимое - оставалось открытым. Между тем,
когда он действительно входил в "ожидание", все в нем менялось: сознание, мысли
исчезали, и он отдавал себе отчет в том, что на это время он переставал быть
человеком. Внутри него зияло нечто иное. Это давало ему странный ужас счастья, и
к тому же радовал его этот уход из рода человеческого, пусть и временный. Когда
он возвращался к нему, все казалось ему нелепо вращающимся вокруг его чисто
...Закладка в соц.сетях
