Жанр: Драма
Шантаж. Расплата. (Две судьбы 1-2)
...ка подвенечного платья, я договорился за дополнительную плату, сделают
вовремя.
Марк избавил Светлану от всех забот. Даже Веру Петровну не привлекал к
подготовке свадебного банкета - решил
организовать в ресторане; только обсудил с ней меню.
- Может, все-таки устроим свадьбу дома? - пыталась она его отговорить,
пугаясь безумной стоимости
мероприятия. - При том же количестве гостей - куда как дешевле. Квартира у нас
большая, места хватит.
- А сколько вам работы, хлопот! Посуду побьют, грязь убирать - недели не
хватит! - безапелляционно возразил
Марк. - Да и непрестижно, - наш артистический мир любит тусовки в хороших
ресторанах. Деньги - дело наживное!
Сделаем все так, чтобы этот день мы со Светой запомнили навсегда!
Ему ничего не жаль для самого торжественного момента своей жизни, к
которому стремился столько долгих лет!
За два дня до свадьбы, когда приготовления были практически закончены,
произошло событие, которое чуть не
обратило все в прах.
В круговерти событий Марк давно не виделся со своим другом Сальниковым,
но не пригласить на свадьбу не мог и
решил сделать это не откладывая.
На его настойчивые звонки долго никто не открывал. Он уже собрался
уходить, когда в коридоре раздались
неуверенные шаги. Марья Ивановна, понял он, соседка Виктора, - подслеповатая,
глухая старушка.
- Заходи, Марик. - Она пропустила его вперед. - Прости уж меня! Плоха
стала, совсем ничего не слышу. - И
ответила на его немой вопрос: - А Витек в больнице, в наркологической. У него
какая-то... ломота, что ли, была. Вот его и
увезли. Допился, что ли, сёрдешный? Что война с хорошими людьми делает! Куда
молодому без ноги?
Она, наверно, еще долго причитала бы, но Марк, почувствовав угрызения
совести - в радостной суете совсем забыл
о друге детства, - повернулся и выбежал на улицу. "Успею! Еще не кончились
приемные часы. Эх, такси бы найти!.."
Узнав в наркологическом диспансере, где находится Сало, он удачно поймал
"левака" и вовремя добрался до
больницы. Виктор лежал небритый, в большой общей палате, уставившись в потолок,
и не расположен был разговаривать.
- Что, плохо тебе? Прости, что не заходил. Знаешь - женюсь; замотался, -
скороговоркой оправдывался Марк. - Вот
зашел тебя на свадьбу пригласить. Когда выпишут? Может, сумеешь?
Сальников перестал смотреть в потолок и сел на кровати, по-прежнему
стараясь не встречаться глазами с другом.
Потом не выдержал и осуждающе, мрачно произнес:
- Тяжко мне очень, Марик. Иногда даже кажется, хуже не бывает. Только
некоторым, может, еще тяжелее.
- Это кому сейчас хуже, чем тебе? - насторожился Марк, инстинктивно
чувствуя приближающуюся беду.
- Кому же еще, как не Мишке, - еле слышно произнес Сало, пронзительно
взглянув ему в глаза. - Он ведь жив, а ты
его Свету уговорил!
Марка словно молнией ударило. Ноги сами собой подкосились, он покачнулся
и обессиленно опустился на кровать
рядом с Виктором.
- Ты, Сало, говори да не заговаривайся. Такими вещами не шутят! -
прерывающимся голосом промямлил он, глядя
на друга так, будто хотел прочитать, что у него там, внутри. - Как это - Мишка
жив? А ты... откуда знаешь?
- Оттуда! Левка Челкаш недавно вернулся. Три года в плену да столько же
по госпиталям провалялся. Живой
Мишка! Сбежал вместе с каким-то чудаком на самолете, - поведал Виктор, с
сочувствием глядя на бледного как смерть
Марка. - Его с этим другом долго прятали. Не хотели обменивать или еще что-то.
Словом, это вполне достоверно. Левку
полгода на допросы таскали, точно знает!
- А где он сейчас? Уже вернулся? - упавшим голосом пролепетал Марк.
- Они на самолете то ли в Индию, то ли куда-то еще южнее перелетели, и
там их местные власти интернировали.
Пока неизвестно, где он, - пояснил Сало. Поднял лохматую голову и глядя в упор
на Марка мутными, в красных прожилках
глазами потребовал: - Свете надо все сказать, Марик! Иначе... нехорошо. Ведь
Мишка вернется. Ты его знаешь! - И вновь
уронил голову на грудь, в сердечной тоске и печалях.
Находясь в столь незавидном положении, он не думал о себе, - душа его
была полна сочувствием и состраданием к
незадачливым друзьям детства.
Марк был ошеломлен; состояние его было близко к тому, что испытывает
боксер в нокдауне. Соображал он
медленно, но одно ясно: стоит заикнуться об этом Светлане - и свадьбе не бывать.
О последствиях и думать не хочется...
Несколько минут он молчал, постепенно приходя в себя, а когда в голове немного
прояснилось, заверил Виктора:
- Ну конечно, скажу. О чем речь? Пусть сама решает - ждать или нет.
Видя, что Сало бросил на него взгляд, полный законных сомнений в его
искренности, поспешил их развеять:
- Напрасно не доверяешь! Что хорошего нас ждет, если Михаил вдруг
заявится? Я же с ума не сошел!
Не в силах больше ни о чем говорить и желая поскорее остаться наедине с
самим собой, Марк встал и попрощался:
- Поправляйся побыстрее, Витек! Звони, если что надо. Дома не будет -
продиктуй на автоответчик. Ну пока, не
поминай лихом!
В полной растерянности, обуреваемый противоречивыми чувствами, добрался
он до дома. Нервы его не
выдержали, - не стал ужинать и, не раздеваясь, повалился на постель.
- Надо успокоиться, собраться с мыслями и что-то решить! - твердил он
себе. - В таком состоянии я ни на что не
гожусь!
Принял успокоительное и вскоре забылся тревожным сном. Ему снились
кошмары, и в них фигурировал Мишка,
который либо душил его, либо пытался убить. Марк метался во сне, страдал;
несколько раз просыпался от собственного
крика, но тут же снова его голову дурманили сновидения. Часу в третьем ночи сон
окончательно оставил его, и до утра он
уже не сомкнул глаз.
Он с малых лет привязан к Мише, любил его. Тот всегда защищал более
слабого Марика, и между ними никогда
даже кошка не пробегала, - если не считать, что его предпочла Света.
"Не могу, не имею права сделать ему такую подлянку! - шептал он, мучаясь
совестью. - Я ведь стольким ему
обязан. Но правда ли?.. Жив ли?.. Почему я должен верить какой-то болтовне?"
На минуту представил, что передал услышанное Светлане, и ужаснулся.
"Конечно, все рухнет! Свадьбы не будет! У
нее возродится пустая надежда... Произойдет непоправимое: будет разбита и ее
жизнь, и моя. А скандал?.. Обратно ничего
вернуть нельзя..."
Как нужен ему сейчас совет любящего, близкого человека! "Мама родненькая!
Только ты могла бы подсказать
лучше, как поступить!" - скорбел он о матери, безвременно погибшей в
авиакатастрофе.
Лишь под утро к нему пришло решение.
"Будь что будет! Не могу отказаться от своего счастья, столько лет о нем
мечтал! - Слезы туманили ему глаза. - А
Света? А Петенька и Вера Петровна? Что с ними будет, если все, что говорил
Челкаш о Мише, лишь легенда, а может,
просто вранье?"
Перед его мысленным взором поплыли жуткие картины: они в нужде и
лишениях, Светлана в лапах какого-нибудь
проходимца... Он застонал, как раненый зверь. Нет! Не отдаст ее никому! Не
скажет ни слова!
Приняв это решение, Марк ясно понимал, что делает: если Миша
действительно жив - обманом отнимает у него
любящую его женщину и сына, предает лучшего друга. Боль, испытываемая им,
казалась невыносимой... Но,
мужественный по натуре, он терпеливо переносил эту боль. Вообще он редко плакал,
но сейчас слезы непроизвольно текли
из глаз, - он оплакивал свое предательство.
Для проведения свадьбы Марк снял банкетный зал ресторана в Доме туриста:
несколько лет работал там по
совместительству в джаз-оркестре, был дружен с администратором - тот стал
директором ресторана.
- Тебе, дорогой, сделаем крупную скидку! - расплылся в улыбке
добродушный, толстый армянин. - Кавказского вам
здоровья и счастья!
Несмотря на это, свадьба стоила Марку всех накоплений, которые удалось
сколотить за несколько лет напряженной
работы. В первоклассном ресторане гостей набралось более полусотни.
Родственников - очень мало; из родителей - только
Вера Петровна. Розанова после долгих обсуждений решили не приглашать.
- Может, откроем ему все, доченька? - мучилась сомнениями мать. - Ну
сколько можно держать его в неведении?
Неужели всю жизнь? Имеем ли мы право? Тем более такой день - свадьба дочери!
Ей было жаль его, и душа у нее страдала. Но Светлана воспротивилась,
решительно возразила матери:
- Нет, мама! И ему будет плохо, и нам. Для меня отец - не он! Так в какой
роли ему выступать на свадьбе? Столько
лет его не было - и вдруг бац, явился! Мне его тоже очень жаль, мама, но слишком
поздно!
Так что из родни на свадьбе присутствовали только Варя с мужем и младший
брат Григорьева, Дмитрий Кузьмич,
с семейством, - с ними поддерживали отношения.
Еще меньше родственников - со стороны Марка.
- Веруся! А у Марка что, совсем родных нет? - спросила Варя у сестры,
когда в ожидании молодых та знакомила ее
с прибывающими гостями.
- Я и сама всех не знаю, - призналась Вера Петровна. - Видишь вон того,
большого, полного? Правда, похож на
Крокодила Гену? Так это дядя Марка со стороны отца. А те двое молодых людей -
братья его двоюродные. - И добавила с
явным неодобрением: - У него мало кто здесь остался. Все, как только можно
стало, перебрались на историческую родину.
Зато знакомых, друзей и, конечно, нужных людей - в избытке, никого не
забыли. Присутствовали также и
супружеские пары Винокуровых и Хлебниковых, друзья Светланы по консерватории и
из Театра музкомедии. Со стороны
Марка - в полном составе его ансамбль во главе с руководителем; вся знакомая
артистическая тусовка; дружественные
представители прессы.
Среди гостей Светланы выделялась яркой внешностью и самоуверенной осанкой
Алла, та самая обладательница
контральто, - единственную из выпуска ее приняли в труппу Большого театра. Рядом
с ней, крепко держа ее за локоть,
возвышался незнакомый жгучий брюнет восточной внешности: вкусы ее не изменились.
- А куда Ладо подевался? - они ведь собирались пожениться? - осведомилась
меццо-сопрано Эллочка у товарища
по консерватории.
Их пути с Аллой давно уже разошлись, и она была удивлена. Сама уже успела
выйти замуж, развестись и тоже
пришла на свадьбу с новым другом.
- Говорят, его родители так и не дали согласия, чтобы женился на русской,
и она его прогнала. Надо же - столько
лет тянул резину! - охотно поделился бывший сокурсник сплетнями. - Но она, как
видишь, не горюет. Еще бы - такой
великолепный голос!
Разношерстная публика, веселая и раскованная, в большинстве знакомая
между собой, переговариваясь,
пересмеиваясь, рассказывая анекдоты, ожидала прибытия новобрачных.
Но вот они показались в дверях зала, в сопровождении свидетелей.
Молодожены выглядели чрезвычайно
эффектно. Златокудрая, синеглазая Светлана, в воздушном подвенечном платье, с
маленьким венком на голове, казалась
принцессой из волшебной сказки. Высокий, стройный Марк, в черном дорогом костюме
и ослепительной сорочке, в
солидных очках и с красивым пробором в черной шевелюре, гармонично дополнял
новобрачную, оттеняя ее сияющую
красоту.
Оба, веселые, оживленные, радостно отвечали на поздравления гостей. По
традиции их буквально завалили
цветами и подарками.
За свадебным столом веселье било ключом. Соблюдением процедуры и
чередованием тостов остроумно руководили
тамада и его помощник - оба известные эстрадники, один в прошлом знаменитый
конферансье.
- Слушай, а это не Трунов ли? - толкнула локтем Веру Петровну сидевшая
рядом Варвара. - Вон тот, пожилой, с
оттопыренными ушками? Он уже вроде не выступает.
- Ну да, он друг Марика: под его руководством работал в театре эстрады, -
шепнула Вера. - Редко уже выступает, но
его любят приглашать на все тусовки. Прекрасный человек, и очень остроумный.
В перерыве организовали импровизированный концерт, - ведь здесь
присутствовали талантливые артисты, и
немало. Особенно всем понравился пародийный эстрадный танец и виртуозное
исполнение Марком мелодий Глена
Миллера. Позволили себя уговорить и Светлана с Аллой - исполнили свой знаменитый
дуэт из "Пиковой дамы", и после
долгого перерыва он прозвучал великолепно.
Ну а потом, как принято, общие танцы, - энергичные, подвижные
представители шоу-бизнеса продемонстрировали
в узком кругу свое блестящее искусство - не хуже, чем на подмостках сцены.
В общем свадьба прошла на высоком уровне. Все вкусно поели, от души
повеселились и, довольные, разошлись
только перед закрытием ресторана.
Весь день Светлана была в приподнятом настроении. После долгих колебаний
и мучительных сомнений, когда все
наконец определилось, она испытала облегчение и душа ее успокоилась.
А когда совершалась процедура бракосочетания в загсе, ее охватило
радостное волнение и она ощутила себя
счастливой. К Марку она испытывала самое доброе и благодарное чувство; пришел
конец черной полосе смутных надежд и
болезненных переживаний.
На свадьбе она вместе со всеми веселилась и искренне радовалась жизни.
Однако, когда вернулась домой, в свою
комнату, веселье исчезло, настроение омрачилось. Она вдруг осознала, что не
сможет провести с Марком первую брачную
ночь здесь, в этой комнате, где они с Мишей так пламенно любили друг друга...
"Ну что за ребячество? Какая-то
закомплексованность! Пора с этим кончать, нельзя же мучиться всю жизнь!" -
ругала она себя, но ничего поделать с собой
не могла.
Пока Марк и шофер переносили в дом из машины многочисленные подарки и
охапки цветов, Светлана зашла в
спальню к матери. Вера Петровна за день очень утомилась и уже готовилась ко сну.
- Мамулечка, у меня к тебе просьба! - обратилась она к удивленной ее
неожиданным появлением матери. -
Переночуй сегодня, пожалуйста, у меня.
- Что-то я тебя не очень понимаю! - испугалась Вера Петровна. - Ты
хочешь... здесь? А где же Марик? Что за
фокусы? Вы что, уже поссорились?..
- Успокойся, мамуля, у нас все в порядке. Мы проведем ночь вместе, -
умоляюще глядя на мать, объяснила Света. -
Здесь, у тебя в спальне. Ну не смогу я в своей комнате! Не мучай меня и не
спрашивай почему!
Но Вера Петровна и не собиралась спрашивать. Она все поняла и молча стала
собирать свои ночные
принадлежности.
Марк нисколько не удивился тому, что они проведут первую брачную ночь в
большой родительской спальне, - счел
это в порядке вещей. Ему было все равно где, лишь бы со Светой!
Светлана уже легла в постель и пребывала в томительном ожидании, когда
он, приняв холодный душ, вошел в
спальню. Благоухая дорогим мужским одеколоном, Марк сбросил халат и осторожно
прилег рядом с ней.
- Светочка, женушка моя дорогая! - нежно прошептал он, поворачиваясь к
ней и чувствуя, как его охватывает
страстное желание. - Наконец-то свершилась самая заветная моя мечта!..
Он ласково и бережно обнял ее и легкими прикосновениями губ стал целовать
губы, шею, грудь, горячо шепча:
- Если бы ты знала, как я тебя люблю, как ты мне дорога! Я докажу тебе,
что ты во мне не ошиблась, что я достоин
тебя!
Светлана давно уже мысленно подготовилась к тому, что должно произойти
между ними. Она истосковалась по
мужской ласке и испытывала острое желание, смешанное со страхом и любопытством.
Активности она не проявляла, однако не сопротивлялась, позволила делать
все как ему хотелось. Приятно
чувствовать прикосновения ласковых рук и губ, ощущать, как все сильнее
разгорается в ней страстное желание его
близости... Любовная игра приносила ей радость, но уже хотелось большего...
Чутко уловив ее желание, он готов был
овладеть ею, как вдруг почувствовал сопротивление и остановился. Ласково шепнул,
целуя ее в ухо:
- Что с тобой, любимая? Что-нибудь не так?.. Увидев у нее на глазах
слезы, постарался успокоить:
- Не надо, не плачь, милая, родная!.. Я ничего не сделаю против твоей
воли! У нас впереди целая жизнь...
В самый неподходящий момент Света вдруг ощутила острую боль в сердце - и
сразу все пропало - желание,
радость... Она услышала какой-то внутренний голос, он приказывал ей:
"Остановись, опомнись! Не изменяй своей любви,
ты же поклялась!" Этот укор совести наполнил душу горечью, и слезы ручьем
полились из глаз...
"Нет, так нельзя! Я просто сумасшедшая! Какая же это измена, когда он
давно уже мертв?.. Я теперь жена другого,
жена Марика. Я должна начать новую жизнь!.." Но у нее ничего не получалось... И
тогда она интуитивно нашла выход:
нельзя ей обидеть мужа отказом в первую же брачную ночь, но и забыть Мишу она
тоже не в силах... Она закрыла глаза,
представила на месте Марка своего первого, своего любимого... Это он, он ее
обнимает, он шепчет ей ласковые слова...
Глотая горячие, обильные слезы, Светлана обняла мужа, доверчиво прижалась
к нему - и ее снова охватила горячая
волна желания. Обрадованный ее страстным порывом, Марк возобновил свои нежные
ласки и овладел ею со всей силой
любви, на какую был способен.
В страстном угаре, видя мысленным взором только своего ненаглядного Мишу,
она вспомнила - ее тело вспомнило
- их жгучие ласки и испытало прежнее блаженство.
Но Марк ничего не видел и не слышал - тоже испытывал пик счастья. У него
было немало подруг, и он пользовался
у них успехом. Однако и не мыслил до этого, что мужчина может быть так счастлив,
обладая любимой женщиной.
Глава 23
ПОБЕГ ИЗ ПЛЕНА
В первую брачную ночь Светланы и Марка Михаил Юсупов, за много тысяч
километров от Москвы, проснулся в
холодном поту с ощущением боли в сердце. Ему приснился ужасный сон. Вдвоем с
товарищем, в одной связке,
поднимается он по отвесному скалистому утесу. Взобравшись на небольшой уступ,
подтягивает друга, тот цепляется за
край, но в этот момент веревка обрывается и он еле успевает схватить товарища за
кисть руки.
Напрягая все силы, пытается его удержать; тот кричит: "Спаси, Миша!" - но
почему-то голосом Светланы... Он
смотрит вниз - и видит, что это вовсе не друг, а она, она отчаянно взывает о
помощи. Вот он уже подтянул ее выше, чтобы
подхватить второй рукой, - и вдруг острая боль в сердце... Хватка его
ослабевает, ее кисть выскальзывает, и Светлана летит в
пропасть...
На этом сон оборвался. Михаил пришел в себя: он все еще здесь, в грязном
гостиничном номере, куда его
поместили до прибытия российского консула. "Неужели с ней стряслась какая-то
беда?! Не дай Бог! Однако впервые мне
снится о ней такая чертовщина... - думал он, растревоженный, стараясь не
шевелиться, чтобы успокоилось сердцебиение.
Михаил был в какой-то мере суеверен и доверял втихомолку вещим снам.
За годы плена и рабства он часто видел Светлану в лучших своих
сновидениях. Она являлась к нему, ощутимая как
наяву. Ему снились их жаркие объятия, он физически чувствовал ее близость; она
любила его и дарила ему наслаждение...
Эти воспоминания, эти сладкие сны помогли ему - перенести годы тяжких
лишений, сохранить бодрость духа и
мужество. Что это были за годы!
Лежа без сна на жесткой, продавленной кровати, где в полный рост не
помещался, Михаил вспоминал все, что
довелось пережить. Он закрыл глаза - и картины долгих лет плена одна за другой
медленно поплыли перед его мысленным
взором...
Узкая горная тропа; он приторочен поперек спины ишака. Только что пришел
в себя и пытается сообразить, что с
ним и где он находится. Рядом, таким же способом, везут раненых моджахедов; на
их вопли и стоны никто не обращает
внимания. Постепенно до него доходит горькая истина: он попал в плен... Но
непонятно: зачем им такая обуза? Уж очень
тяжела дорога!
- Почему меня не убивают? - спросил он на привале афганца, который поил
его водой и немного говорил порусски.
- Куда и зачем тащат?
- Твоя большой, здоровый. Наш командир Абдулла нужен такой. Радуйся,
шурави, - живой будешь! - Моджахед
осклабился, показывая гнилые зубы.
Низенький, тщедушный; огромный круглый берет с широкими полями делает его
похожим на гриб-поганку.
Страшно горд, что сумел взять в плен такого огромного русского и выполнить наказ
командира. Вот и старается всячески
его оберегать и доставить к месту назначения в целости и сохранности.
Разговорчивый Али, так звали моджахеда, относился к пленнику не только
без вражды, но, как показалось
Михаилу, даже с симпатией.
- Ты поначалу была совсем плохой, - охотно рассказывал он, без устали
шагая рядом. - Твоя большая осколка по
голове шарахнул, твое счастье - на излете. Контузил сильно. Но Али - умный, - и
с гордостью выпятил слабенькую грудь, -
понял: будешь в порядок, нужно ждать.
Михаил попытался вспомнить, что произошло там, на горной дороге, но в
памяти всплыло лишь одно мгновение:
он выскочил вместе с другими из горящей машины и услышал грохот разорвавшейся
мины... Остальное как в плотном
тумане...
За двое суток, пока добирались до дальнего лагеря полевого командира
Абдуллы, расположенного почти на самой
границе с Индией, от общительного Али Михаил узнал, зачем понадобился его
начальнику. С надеждой, что его ценят как
офицера и намерены использовать для обмена, пришлось расстаться.
Его везли теперь связанным, в повозке, где постелена вонючая солома,
вместе с ранеными моджахедами, а рядом
шагает неутомимый Али и рассказывает:
- Абдулла имеет четырех жен, он богатый. Семья большая, много детей. Ему
работника надо. - С восхищением
окинул взглядом мощную фигуру Михаила и продолжал: - Надо здоровый, такой, как
ты! Женщин много, а что толку!
Хозяйство, нужны мужские руки.
- Куда же делся их прежний работник? Раз ты меня к нему везешь, значит, у
них нет никого? Что с прежним
работником сталось?
- Совсем плохое дело, - покачал головой Али, - он младшую жену хотел
соблазнить. Не советую! Не любим, когда
шурави на наших женщин смотрят. Принимай ислам и бери в жены - только так!
- А зачем Абдулле пленные враги в доме? - поинтересовался Михаил. - Разве
не лучше использовать своих? Он же
богатый человек.
- Афганцам воевать нужно, а не прислуживать, - презрительно ответил ему
маленький человечек, с чувством
превосходства взглянув на высоченного русского. - Нам для того шурави хватает!
"Эх, не контузило бы меня - показал бы тебе "шурави". Задавил бы как
вошь!" - мысленно вскипел Михаил, но,
понимая, что дать волю гневу не может, проглотил его, лишь спросил, не без
дальнего прицела:
- Но ведь работая на дому и сбежать нетрудно. Это не в тюрьме сидеть! С
чего же работникам такое доверие?
- Давай попробуй убеги! - от души рассмеялся Али, удивляясь наивности
русского. - Или сам в горах разобьешься,
или с голоду подохнешь! А то еще раньше пристрелят. Ты же приметный, как белая
ворона!
"А ведь он прав, - тоскливо подумал Михаил, представив как он, с его
ростом и соломенной шевелюрой,
пробирается тайком через всю страну. - Абсурдное дело... Верная погибель!"
Безысходность, отчаяние его охватили, -
придется временно смириться...
Так у молодого князя Михаила Юсупова начался отсчет годам рабства.
Полевой командир Абдулла руководил действиями большого отряда пуштунов,
почти поголовно связанных узами
кровного родства. Его многочисленная семья жила в большом доме, окруженном
дувалом, посреди лагеря. После
проведения рейдов и других военных операций отряд и его отдельные боевые группы
неизменно возвращались к месту
базирования.
Абдулла, крупный мужчина, жилистый, худощавый, с лицом, заросшим черным
волосом настолько, что видны
были только желтые, как у волка, глаза, всегда сохранял вид суровый и мрачный.
Михаил ни разу не заметил, чтобы он
весело рассмеялся или хотя бы улыбнулся. Казалось, он постоянно пребывает в
плохом настроении. "Неужели он и с
женами всегда так же хмур и серьезен, - не без иронии подумал он о хозяине, -
даже с детьми не поиграет? Ну и экземпляр!
Неужели ни о чем больше не думает, кроме войны?"
Однако вскоре по ряду признаков Михаил убедился, что суровый Абдулла и
вся семья ему симпатизируют. Это он
понял еще тогда, когда его стали лучше кормить, подавая то же, что ели сами
хозяева. Потом он с удовольствием отметил,
что ему перестали давать унизительные поручения и нагружали работой хоть и
тяжелой, но сугубо мужской.
"Наверно, ценят, что тружусь с раннего утра и до ночи, добросовестно
делаю любую работу, - объяснил он это себе,
но удивился. - Вот уж не думал, что такие дикари способны уважать тех, кто
находится в жалком положении. Но ведь ни
разу меня никто не оскорбил - ни женщины, ни дети!"
Большую роль сыграло, видимо, и то, что женщин он демонстративно
сторонился, причем не только жен хозяина,
но любого существа, если оно носило юбку.
Дни тянулись за днями, складывались в однообразные месяцы, и, хотя внешне
казалось, что Михаил привык к
своему скотскому состоянию, мозг его неустанно работал - изучал окружающую
обстановку, пытался найти путь к
освобождению.
Надежд на обмен он не питал - тут у него шансов нет. Ему удалось узнать
от Али, что по приказу Абдуллы его не
внесли в список пленных. По существу, его с самого начала облюбовали, надежно
упрятали: в этот дальний лагерь другие
пленные, за исключением работников Абдуллы, не поступали.
Так за полтора года Михаилу Юсупову ничего конструктивного придумать не
удалось. На безнадежную авантюру
он решил не идти: твердо поставил задачу не подводить своих любимых людей -
Светлану и мать - и вернуться, как обещал
им, живым и здоровым.
- Не может того быть, случай обязательно представится! - горячо шептал он
по ночам, мобилизуя всю волю,
обдумывая все новые варианты освобождения. - Нужно заставить себя терпеть - и
верить!
Только к концу второго года рабства впервые возник у Михаила реальный
план, как вырваться на волю.
Обычно все работы, которые он выполнял, производились внутри
приусадебного участка и он редко бывал за его
пределами. Чтобы не вызывать подозрений, старался не общаться с моджахедами и ни
с кем не заговаривал. Потому он
долго и не подозревал, что в лагере, кроме него, есть еще русские. А узнал об
этом, когда Кривого Мустафу в одной из
операций ранило и после госпиталя он полгода долечивал перебитую ногу у себя в
семье, проживавшей на базе Абдуллы. В
доме хозяина об этом много говорили, и событие не прошло мимо ушей работника.
Так Михаилу стало известно, что Мустафа, начальник штаба и правая рука
командира Абдуллы не кто иной, как
русский офицер: он перебежал
...Закладка в соц.сетях
