Жанр: Драма
Шантаж. Расплата. (Две судьбы 1-2)
...лился он. - Иначе я его убью!
- Нет, ему не отвертеться! - с мрачной решимостью заявил Михаил. - У меня
уже есть зацепка - его пособник,
"мокрушник" по кличке Валет. Их связывает давняя дружба, но не сомневайтесь: он
у меня расколется и выложит все!
Некоторое время они оба молчали, потом Степан Алексеевич, тепло взглянув
на Михаила, вздохнул:
- Верю, конечно, что так и будет, но тебе потребуется на это много
времени. Думаю, Миша, вам со Светой не
следует затягивать со свадьбой из-за несчастья с Наденькой. Ведь Петенька о тебе
только и говорит.
- Мне кажется, - потупился Михаил, - она к этому еще не готова. Наверно
слишком мало времени прошло, - он
замялся, - ... со смерти Марика...
- Понимаю, вам обоим не просто перешагнуть через прошлое, - согласно
наклонил красивую голову профессор. -
Но вы должны, обязаны это сделать ради сына, ради своего счастья... - помолчал и
добавил: - Как мы с Верой Петровной.
Глава 33
МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ
- Не может быть! Опять появился этот проклятый Козырь! - досадовал Михаил
Юсупов, получив срочное
сообщение по делу, которое лично курировал.
Донесение он принял в машине по радиотелефону, направляясь на важную
конфиденциальную встречу с клиентом
в уютное кафе "Колхида" на Садовом кольце.
Проехав Смоленскую площадь, он остановился у метро купить "Московские
новости" и с газетой в руках уже
направлялся к машине, когда, бросив взгляд на лохматого инвалида, торгующего под
аркой, признал в нем что-то до боли
знакомое и остановился.
- Ба-а! Да это же Сало, собственной персоной! - пробормотал он,
ошеломленный нежданной встречей и
неприглядным положением старого приятеля. - Придется немного задержаться...
Подошел к Сальникову и как ни в чем не бывало его приветствовал:
- Здорово, Витек! Что, не лучшие времена наступили? А ну свертывай
торговлю! Поедешь со мной!
Сальников кинул быстрый взгляд - из-под чуба, снизу вверх - на
говорившего, узнал Михаила и чуть не
подпрыгнул на месте.
- Ну и дела! Мишка! - воскликнул он, просияв от радости. - Наконец-то
встретились! Мне так хотелось тебя найти,
так много надо сказать! Но чертово здоровье не позволило... - И смущенно
замолчал, отвел глаза. Стыдно ему стало,
насколько еще доступно заблудшей душе: здоровье его подводило только из-за
наркотиков да пьянства.
- Ладно, все мне выскажешь потом! - властно распорядился Михаил. -
Времени больше будет. А пока идем в
машину, я очень спешу. Посидишь там, отдохнешь, пока не управлюсь с делами. - И
наклонился, уже с улыбкой. - Давай,
складывай барахлишко! - Помог встать, собрать нехитрое имущество. - Фирма
компенсирует все убытки.
Михаил очень обрадовался этой встрече, хотел поскорее узнать от Сало о
его житье-бытье и, главное, о последних
годах жизни матери. Ведь ни с Марком, ни со Светланой поговорить об этом так и
не пришлось.
- Где обитаешь после того, как наш дом сгорел? - первым делом спросил он,
когда сели в машину. - Меня загнали в
Орехово-Борисово, а тебя куда?
Узнав, что Сало "бомжует", ночует по чердакам, Михаил помрачнел.
- Значит, никому до тебя нет дела? - констатировал он. - Ты свой долг
перед государством выполнил, ногу на войне
потерял и стал неинтересен. Так, что ли? Милиция не трогает, но и помочь,
проявить заботу некому? Ну этого я так не
оставлю! Не позволю тебе больше унижаться. И хату добудем - вот увидишь!
- Да ладно, Миша! Зачем тебе на меня порох тратить? - пытался
протестовать Сало. - Моя жизнь все равно
никчемная, нет никому от нее пользы.
- Это мы еще посмотрим! Я что, не знаю тебя? Твое самолюбие? Ты виду не
показываешь, а душа у тебя страдает,
что приходится так унижаться. Найдем способ, будешь жить по-человечески. И со
своими слабостями справишься, когда
смысл в жизни появится! Ведь обходился в тюрьме без наркоты и выжил?
- А я тебе писал оттуда, Миша, - печально покачал лохматой головой
Сальников. - Жаль, что не получил ты
письма! Ты бы к Светлане мягче отнесся. Вообще у вас с ней все было бы в
порядке, не поступи Марк как последний
подлец. - И добавил, гневно сверкнув глазами: - Но я с ним еще разберусь за это,
придет время! Если ты сам еще не
расквитался.
- С ним уже никто не разберется, разве что в аду, - истолковав его гнев
по-своему, заметил Михаил. - Марк ведь
погиб, - ты не знал разве?
- Вот это да-а! - вытаращил глаза Сальников. - Ну и чудеса! Неужто
повесился со страха?
- В реку упал спьяну, вместе с машиной, - коротко объяснил Михаил. - А
чего ему было бояться?
- Значит, ты до сих пор ничего не знаешь? - поразился еще более Виктор. -
Никто не сказал, какую он тебе ножку
подставил? - И умолк, соображая, как лучше и покороче поведать другу о
предательстве Марка.
Но Михаил уже подъехал к кафе "Колхида".
- Расскажешь, когда вернусь, - бросил он, торопливо выходя из машины. -
Поскучай полчасика, почитай газеты.
Грамоту небось еще не забыл?
Иннокентий Витальевич Ермолин, невысокий, тучный - мужчина лет за сорок,
сидевший за столиком у стены, еще
издали приветствовал Михаила взмахом короткой руки. Он уже нервничал - не
помешало ли что-нибудь приехать
руководителю агентства.
- Я был очень осторожен, - заверил он Михаила. - Совершенно убежден, что
слежки за мной нет и о нашей встрече
никто не подозревает. Вы, конечно, удивлены, - он говорил совсем тихо, но так,
чтобы Михаил слышал каждое слово, - что
такой состоятельный и видный человек, как Мельниченко, глава крупной страховой
компании, депутат, обратился в частное
агентство, а не поднял на ноги всю милицию? Тем более что у нас есть своя служба
безопасности. - И пытливо взглянул на
собеседника.
Михаил и бровью не повел, сохраняя бесстрастное выражение лица и
показывая полную готовность слушать.
- Причина довольно банальная: мой патрон никому не доверяет. - Важный вид
Ермолина подчеркивал
ответственность задания и оказанное ему доверие. - У преступников повсюду свои
люди: в милиции, в прокуратуре и даже,
наверно, в нашей службе; о предпринятых нами шагах сразу станет известно.
Вскинул глаза на Михаила, ожидая вопросов; их пока нет - тем лучше.
- Вот почему привлекают лично вас. Именно потому, что, по нашим данным,
вас здесь пока не знают и вы человек
умелый, бесстрашный. Только вы и ваши люди имеют шанс расследовать дело, не
вызывая подозрений.
Иннокентий Витальевич сделал паузу и объяснил свою роль:
- По указанной причине патрон поручил мне представлять его интересы и
держать с вами постоянную связь. Я
являюсь его помощником как депутата, занимаюсь только политикой и в коммерческих
делах не участвую. Им и в голову
не придет, что я против них затеваю!
Видя, что Ермолин не спешит перейти к делу, Михаил решил взять инициативу
в свои руки. Воспользовавшись
тем, что тот прервался сделать заказ официанту, предложил:
- Поскольку мы понимаем, как дорого сейчас время, давайте, Иннокентий
Витальевич, построим разговор на
вопросах и ответах. Согласны? - И не дожидаясь реакции, как только официант
отошел, задал первый вопрос:
- Металлургический комбинат, о котором идет речь, приобретен Мельниченко
законно? Я имею в виду
контрольный пакет акций. И почему он им так дорожит? Ведь семейное благополучие
для солидного, богатого человека
дороже, чем потеря части имущества.
- Вы правы. Поэтому вам и предлагается такая огромная сумма за то, чтобы
вернули патрону жену в целости и
сохранности, - с важным видом объяснил Ермолин. - Комбинат не только
материальная ценность. Выпуская экспортную
продукцию высокого спроса, он дает владельцу вес и влияние в международных
финансовых кругах, прочное положение.
Отдать комбинат, приобретенный через законный аукцион, вымогателям -
значит подорвать доверие к страховой
компании; это полный финансовый крах. При всей любви к жене и матери своих детей
мой патрон пойти на это не может.
Ему не позволят компаньоны, люди тоже довольно крутые. Словом, легче пулю себе в
лоб пустить!
- Имеете вы хоть какую-нибудь информацию о похитителях? - продолжал
Михаил спокойно.
Со стороны можно было подумать: двое сослуживцев зашли в кафе отведать
кавказской кухни.
- Абсолютно никакой. Даже думали - обыкновенные шантажисты, пока не
получили требования продать комбинат
ниже номинала. Теперь хоть знаем, кто за ними стоит.
- И кто же?
- Криминальная группа Козырева. Вряд ли вы слышали о таком, заворачивает
делами из-за границы; швейцарский
подданный.
- Ну как же! Не только слышал, непосредственно сталкивался - в свое
время, - счел нужным сообщить Михаил.
Пока услышанное совпадает с сообщением источника. Ермолин продолжал:
- Его группа самая хищная, вполне мафиозная. Пытается прибрать к рукам
экспорт цветных металлов. Действует
не брезгуя ничем. В основном подкупом. В Думе ему лоббирует целая группа
депутатов с криминальным прошлым, он их
туда и привел. Даже в правительственных кругах у него есть свои люди. Не
помогает подкуп - действует силой. Страшный
субъект!
Неправильно истолковав молчание Юсупова, он решил его подбодрить:
- Но бояться все же его не надо. И его можно укоротить. Вот с афганцами
ему справиться так и не удалось. Хотел
взять под контроль их организации, заменить руководство своими людьми; даже
кровавую бойню устроил на кладбище.
Слышали, наверно? Но ничего не вышло - еле ноги унес. Отсиделся, и опять за
свое.
Михаил слушал, и у него уже созревал план. Вот оно что! Значит, его рук
дело. Те паршивцы - его боевики!
Кажется, появилась тонкая ниточка. Они-то и приведут в бандитскую группу,
которая на него работает. Пора перейти к
действиям. Прежде всего взяться за подручного Козыря, того, что он приметил на
кладбище и успел взять под наблюдение.
Надо договориться с Ермолиным.
- Мне пока нужно от вас вот что, Иннокентий Витальевич. Всячески
затягивайте переговоры, постепенно
соглашаясь с их требованиями. Больше торгуйтесь - так правдоподобнее. Все время
настаивайте, чтобы они доказывали:
супруга Мельниченко жива и здорова; пусть дадут ей возможность сказать два слова
по телефону. Пытайтесь засечь, откуда
происходит связь. А я начинаю поиск.
- Вот мы и дома, Витек! - объявил Михаил Сальникову, когда вошли в его
квартиру. - Иди-ка, друг, помойся
хорошенько. Без обиды! Сам знаешь, что зарос грязью. А потом приходи на кухню.
Отметим на полную катушку нашу
долгожданную встречу и поговорим о делах. И не представляешь, как ты мне нужен!
Пока Витек был в ванной, Михаил достал досье на Артема Квашнина - Квашню,
как его называли. Боевик,
наркоман со стажем, не гнушается любой грязной работой, если можно сорвать
солидный куш.
Самое ценное среди полученных на него данных - информация, что Квашня -
заядлый игрок на бегах; задолжал
"жучкам" на ипподроме большие деньги и до сих пор не рассчитался.
Придется разыграть целый спектакль, как в театре. А что поделать? Ничего
другого не остается. Квашня - крепкий
орешек, его можно взять только хитростью.
Пока Михаил выкладывал из холодильника и готовил закуску, накрывал на
стол и выставлял спиртное, сценарий
задуманного действа у него вполне созрел, оставалось разработать детали.
- Ну вот и я! Готов к труду и обороне! - весело доложил Витек, появляясь
на кухне.
Он сиял чистотой, благоухал шампунем, даже подстриг и побрил бородку, а
длинные волосы связал на затылке в
пучок. Пижаму Михаила ему пришлось основательно подвернуть. Он уселся за стол и
с ходу стал накладывать себе закуску,
- видно, здорово проголодался.
Михаил сел напротив и поднял тост за встречу. Выпили, закусили, и
задушевный разговор завязался сам собой.
Михаил рассказал о наиболее ярких эпизодах подневольного периода своей жизни; о
западносибирских баталиях; с болью
вспомнил о горьких минутах, которые пережил, застав Светлану замужем за Марком.
Виктор поведал, как они все опекали
Ольгу Матвеевну, подчеркнул дочернее внимание к ней Светы; подробно описал ее
последние дни; ну и конечно, обрисовал
предательство Марика.
- Да, не ожидал я от него такого, - задумчиво, без злобы заметил Михаил.
- Вот что любовь с людьми делает... Не со
всеми, конечно... иначе выродилось бы человечество.
С особым вниманием слушал он рассказ Сальникова о его лагерной жизни.
- А знаешь, Витек, я ведь больше двух лет вел переписку по твоему делу,
встречался с нужными людьми, - с
горькой усмешкой прервал он. - Все только обещали посодействовать, и никто
ничего не сделал. Обидно, ведь дело твое
ясное. Тут матерых преступников амнистируют или досрочно выпускают, а тебя
продержали от звонка до звонка. Но... - он
улыбнулся, - у каждой медали есть оборотная сторона. Твое уголовное прошлое нам
еще пригодится, вот увидишь!
И, видя, что Виктор поднял на него непонимающие глаза, пояснил:
- Работа тебе предстоит, и интересная. Потом, немного погодя, тебя
посвящу. А пока... Давай-ка лучше расскажу
тебе о своем сыне, ты же видел его совсем маленьким. О работе еще успеем
поговорить.
- Эх, не отказался бы взглянуть на твоего парнишку! Свету видел,
специально заходил, а его не застал. Какой он?
Такой же красивый, как мама?
- Вылитая моя копия! - радостно и гордо сообщил Михаил. - Увидишь -
покажется, что меня встретил маленького.
Хорош пацан! Так я благодарен Свете и Вере Петровне, что вырастили его без меня.
Марк, как я понял, был... Ну, помогал,
конечно, материально.
- Вот и здорово! Счастливый ты, Мишка! Наследник у тебя! Давай-ка за него
по полной! А я тебя обниму и
поздравлю, как молодого папашу!
Дружно опрокинули стопки, крепко обнялись, как в старые добрые времена -
после победы в футбол над ребятами
из соседнего двора.
- И все же хочу спросить тебя: почему вы не поженитесь со Светой? - по
доброте душевной спросил друга Сало: -
Что теперь вам мешает, когда Марик - того?.. Траур по Наде?
- Нет, Витек, мы оба никак не можем отойти от того, что было, - честно
ответил Михаил и, помолчав, добавил: - Я
бы почаще бывал у Светы, но у меня всякий раз на душе кошки скребут, -
болезненно покривился, - как вспомню, что не
дождалась... вышла за Марика...
- Брось дурить, Мишка! - вскинулся на него Виктор. - Уж больно ты гордый,
и ревнуешь ты зря. Она Марика не
любила - одного тебя! И о сыне ты должен подумать - родная ведь кровиночка. Все
равно лучше Светы никого не найдешь!
- В том-то и дело, - поник головой Михаил. - Другая мне не нужна!
В этот вечер Михаил и Виктор крепко выпили, воодушевленные радостью
встречи и теплым разговором. Однако
закуска у Михаила была отменная и хмель не влиял на рассудок, лишь привел обоих
в отличное расположение духа. Михаил
сначала опасался, как бы Виктора не развезло, - бродяжничество наверняка
ослабило его здоровье. Но Сальников оказался
еще крепким парнем. Он хоть и валялся по чердакам, но, прилично зарабатывая,
хорошо питался и никогда не пил гадость,
поскольку денег не копил.
- Теперь, если ты способен соображать, поговорим о работе, - предложил
Михаил. - А нет - отдохнем и перенесем
разговор на завтра, хотя время не ждет. Какая будет резолюция?
- Поговорим сейчас! - бодро ответил Виктор. - Выпивка не наркота, меня не
берет!
- Тогда слушай. Вот что я тебе предлагаю. Думаю, тебе и интересно, и по
плечу, - хватит попрошайничать, а то
одуреешь вконец! Будешь участвовать под моим руководством в розыскной работе.
Как артист - я серьезно. Если
понадобится - в гриме. Иногда - в сложной обстановке, среди опасных людей. Ведь
не побоишься? Сам говорил, что жизнь
тебе не дорога. - И добавил мягко: - А для нас и для дела, которому служим,
жизнь твоя очень ценная. Так что мы, в первую
очередь я, как командир, не дадим тебя в обиду, вовремя придем на подмогу. На
жизнь, и неплохую, заработаешь!
Перекантуйся пока у меня, а потом мы тебе квартиру поможем выбить, не
сомневайся!
- А нельзя ли поконкретнее?
Чувствовалось, что Сальникова смущает такой резкий перелом в образе жизни
- привык уже к безответственности.
- Так я и сам хочу дать тебе конкретное задание, причем с завтрашнего дня
- как проспишься.
Он встал из-за стола и принялся четко излагать свой замысел, неторопливо
расхаживая по кухне.
- Хочу поставить спектакль для одного бандита. Порядочный сукин сын,
убийца, наркоман; из бывших афганцев.
Подозреваю, что был в числе тех, кто взорвал своих товарищей на похоронах
Трифонова. Понял, какой фрукт?
Зовут Артем Квашнин. Кличка - Квашня. Игрок на бегах; крупно проигрался и
не отдает долг. Я решил его
разыграть, он нам нужен. Вот что я задумал. Мы инсценируем налет для
выколачивания долгов. Ты будешь в числе тройки.
Двое дадут ему прикурить, поскольку он этого заслуживает, а ты разыграешь
доброго - бывшего уголовника, такого же
наркомана. Вас специально оставят одних. Поможешь ему, вместе покайфуете.
Понятна роль? Неужели не под силу?
- Все тут ясно. - Сальников посмотрел на него хмуро. - Мне и разыгрывать
особо не придется. Вот только ради
чего? За что боремся? Я верю тебе, Миша, но знать хочу.
- Ты прав и всегда будешь знать заранее, какую задачу мы с тобой взвалили
на свои плечи. Дело вот в чем - сейчас.
Их банда похитила женщину - мать двоих детей, жену депутата Думы - с целью
шантажа. Мы должны ее вызволить,
сорвать их замыслы. Квашня - это ниточка, чтобы распутать узел.
- А чем я могу помочь? - уже спокойно и деловито поинтересовался Виктор.
- Тебе нужно войти с ним в контакт, но без всякого такого благородства:
ты уголовник, наркоман. Все делаешь, как
и Квашня, ради бабок. Наркоту тоже дашь ему в долг, а сойдясь покороче, узнав,
сколько ему нужно, чтобы погасить долг,
кинешь наживку.
- Так, давай дальше! Интересно сочиняешь, - не утерпел Сальников, азартно
сверкнув глазами. - Кое-что до меня
начинает доходить.
- Вот ты ему и скажешь: есть возможность заработать большие бабки, если
он поможет найти жену Мельниченко.
Мол, у тебя дружок в его охране и от него ты знаешь, что хозяин раскошелится,
лишь бы ее найти. Квашнин клюнет - как
пить дать! Предаст своих ради денег. Для него это спасение. Ну как тебе мой
план? По-моему, шансы высоки!
Квашню взяли с помощью простого приема: залили воды в бензобак его
"девятки". Проехав всего квартал от дома,
машина остановилась - заглох мотор. Квашнин - широкоплечий, красномордый, с
длинными ручищами и кривыми,
толстыми ногами - вышел из машины, открыл капот и с недовольной гримасой стал
искать неисправность.
- Что, везти не хочет тачка? - участливо осведомился какой-то доброхот;
он подошел, прихрамывая, - этакая
располагающая плутовская физиономия. - Давай-ка посмотрю, я кое-чего смыслю.
Садись в машину, проверим искру -
сразу ясно станет, почему не фурычит.
Не успел Квашня сесть и повернуть ключ в замке зажигания, как сзади
протянулись руки, зажали ему рот
салфеткой, пропитанной едким составом, и он сразу отключился.
- Закрывай капот и крути баранку! - сказал Михаил Сальникову, перетащив
грузное тело Квашни на соседнее
сиденье (он незаметно забрался в машину, пока шла возня с мотором). - А мы с
ребятами возьмем на буксир. Включай
ближний свет!
Подъехала еще машина, вышел молодой сотрудник; вместе с Михаилом они
быстро приладили буксировочный
трос и покатили на квартиру, которую агентство снимало в старом кирпичном доме,
наполовину отселенном.
Изобразив подвыпившую компанию, подхватили Квашнина под руки, доставили в
полупустое помещение с
голыми стенами и прицепили наручниками к трубам отопления. Михаил и двое агентов
натянули на головы маски, а
Сальников сел с короткоствольным автоматом у входа - вроде охранник.
- Оклемался, гад! - с кавказским акцентом бросил Михаил помощникам,
заметив, что Квашня пришел в себя и
озирается, не понимая, где он и что с ним.
С удовольствием дал ему кулаком в морду - тот взвыл благим матом:
- О-ой! За что-о?..
- Сейчас узнаешь! - выдохнул Михаил и двинул его еще раз, украсив
здоровенным синяком под глазом.
Так, кажется, уже соображает... Изрыгая ругательства и угрозы, для
профилактики ударил еще под дых и, коверкая
язык, объявил:
- Хочэшь унэсти шкуру целой - выкладывай бабки, что задолжал "жучкам" на
ипподромэ!
"Чеченов наняли! - с ужасом понял Квашня. - Пытать будут, шкуру спустят!"
Но с деньгами расставаться не
спешил: отличаясь патологической жадностью, он за наличные был готов на все,
- Нет у меня... сейчас! - хрипел он, выигрывая время. - Я же им, сукам,
говорил. Ну они у меня и попляшут!..
- Эсли ты выйдешь отсюда! - рявкнул высокий кавказец - в прорези маски
виднелись только бешеные коричневые
глаза. - А пока сам у нас попляшэшь! - И ткнул Квашню здоровенным кулачищем
прямо в открытую пасть, выбив пару
зубов и расквасив губы.
- Ей-богу, нет ничего! - продолжал врать бандит, захлебываясь хлынувшей
кровью.
- А что получил за взрыв на похоронах Трифонова - гдэ хранышь? Мы все
знаем! - вновь замахнулся высокий. -
Говоры, нэ то утюг включим!
- Чего вспомнили! Давно уж нет! На скачках спустиил! - на этот раз
искренне завопил Квашнин. - Отпустите, браатцы,
все отда-ам, что есть!..
- Врет! Не мог все потратить! - заметил широкоплечий, плотный чечен
высокому, очевидно старшему здесь. -
Слышком большой куш отхватил. Козырь - щедрый пахан. Дай-ка ему еще, пусть знает
- мы здесь нэ для того, чтоб нам
лапшу на уши вэшать.
- Да Богом кляну-усь! Матерью родно-ой! - честно вопил Квашня. - Нет этих
денег!
- Ты и мать за дэньги продашь - не поперхнешься! - бросил высокий. - Но
эсли правда успел профукать - как насчет
тэх, что за Мельнычэнкову бабу получил? Хватит долг погасыть?
"Все знают чеченцы! Всех купили! - тосковал Квашнин. - До чего продажный
мы народ! Отпираться бесполезно -
замучают! Потянуть время, взять на хитрость... А там, может, случай выручит".
Расставаться с деньгами душа не позволяет
- хуже смерти.
- Ну вот что! До вечера думай о своей шкуре! Нэ включишь мозги - утюг по
тэбе пройдется!
И высокий вместе с другим чеченом двинулись к выходу, наказав русскому с
автоматом:
- К вечеру вернемся! А ты охранай и не церэмонься, эсли что!
"Ну и влип! Живым вряд ли выберусь! - объятый страхом, соображал Артем
Квашнин, пытаясь найти
спасительный выход из отчаянного положения. - Надо попробовать этого чубатого -
все-таки свой, русский человек".
Когда охранник подошел, чтобы напоить пленника водой, тот узнал в нем
хромого, который предложил ему
помощь на улице.
- А здорово вы меня купили, кореш! - прохрипел он, напившись. - Давно
прислуживаешь чеченам?
- Заткни пасть, падла! - нахмурился хромой. - Мало тебе дали? Могу
добавить.
- Погодь, браток. Ты не из блатных часом? - осведомился Квашня как можно
дружелюбнее. - Чую - недавно из
тюряги. За что сидел?
- Семь лет строгого режима, от звонка до звонка. За убийство, - процедил
тот, забирая кружку. - А тебе-то что?
Тоже срок мотал?
- С шестнадцати лет по лагерям. Три отсидки, изнасилование, разбой, - посвойски
поведал Квашня. - Законы,
какие в зоне, хорошо изучил. А чего с чеченами связался? Русских предаешь?
- Заткнулся бы, ты!.. Так и хочется врезать! - замахнулся автоматом
хромой. - Чья бы корова мычала... Скольких ты
братов своих уложил, когда хоронили Трифона?
- А ты в лагерях такой правильный стал? - нашелся Квашня. - Помогаешь
чеченам над русскими издеваться, власть
над ними брать?! - И, видя, что охраннику нечем крыть, разошелся вовсю: - Мало
ли русских бригад? Хотя бы взять нашу:
отличные кореша, любое дело по плечу! И хозяин свой - русский.
- Брешешь ты все! - недоверчиво поглядел на него хромой. - Сейчас всех
купили чебуреки и евреи.
- Да правда это! Святой истинный крест! - Квашня, забыв о наручниках,
сделал попытку перекреститься. - Козырев
у нас хозяин. В блатном мире - Козырь. Да слышал ты о нем в лагерях! Бывший в
законе, а теперь - туз богатейший, в
загранке, на вилле живет.
- На Козыря, значит, пашешь? - оживился охранник, и глаза у него алчно
заблестели. - Тогда могу предложить тебе,
кореш, выгодное дельце. - Огляделся - а вдруг кто подслушает - и почти шепотом
сообщил: - Братан мой в охране у
Мельниченко служит. Так он мне сказал...
Хромой вдруг умолк, пристально глядя на Квашнина - стоит ли посвящать? -
и замялся.
- Погоди, перекурю. Успокоюсь. - И достал курево. - Дело серьезное,
больших бабок стоит. Боюсь тебе говоритьто...
Он закурил, и Квашня, учуяв родной аромат, затосковал.
- Слушай, кореш! Дай хоть раз затянуться! - прохрипел он, умоляюще глядя
на чубатого охранника и изнывая:
марафетом наслаждается...
- Это дело бабок стоит, - равнодушно бросил кореш. - Не у Пронькиных!
- За мной не пропадет! - умолял Квашня. - Натурой отдам!
- То-то ты здесь прохлаждаешься. Даже чечены долги еще у тебя не вышибли.
- Тебе отдам, свой брат! - хрипел Артем, дергаясь на наручниках.
Хромой сжалился:
- Ладно, потяни пару раз - все полегчает. - И поднес окурок ко рту
пленника. - Я-то знаю!
Брезгливо взглянул на присосавшегося к чинарику, постанывающего от
удовольствия Квашню - и вроде решился:
- Бабу они ищут Мельниченкову. Хозяин озолотить обещал, если найдут. К
милиции обращаться опасается. Меня
братан просил помочь, обещал взять в долю. - Взглянул на Квашню хитрыми глазами
и напрямую предложил: - Давай
вместе провернем. Я же слышал, как чечен сказал - ты здесь при чем. Вот это
отчудишь - двойное сальто! И шкуру
сохранишь, и бабок подгребешь! - жарко зашептал он прямо в лицо немного
одуревшему от курева Артему. - С чеченами
рассчитаешься, а заначки не тронешь! Я тебе бабки сразу доставлю, как скажешь,
где ее прячут!
- Свои же меня кончат, как узнают! - еле слышно прошептал Квашнин,
пытаясь сообразить, есть ли у него шансы
выйти сухим из воды, - предложение заманчивое.
- Вот именно! "Как узнают", - хитро ухмыльнулся хромой охранник. - А
откуда? Нам-то зачем тебя выдавать? Еще
пригодишься... Ну хватит! Ишь присосался! - И Виктор Сальников, решив сыграть
свою роль до конца, грубо выхватил изо
рта Квашнина замусоленный окурок.
Когда Михаил с помощниками, все в зловещих, глухих черных масках, в
двенадцатом часу ночи появились в
пустынной квартире и молча включили электрический утюг, Квашня моментально
завопил:
- Погоди, братва-а! Согласен я! Дайте слово сказа-ат
...Закладка в соц.сетях
